Ломота

Глава 25

Дина

Мне следовало догадаться о том, что так просто Алла Григорьевна не останется в стороне. Это не про неё. Везде, где можно засунуть свой нос — она это сделает.

Судя по тому, как во время отпуска она срывала телефон моей маме, Роберт посвятил мою дражайшую свекровь в наши с ним перипетии. И если первые два дня мама прислушивалась к моим просьбам не отвечать на её звонки, то на третий день совесть всё же одержала своё.

Моя мама не знала всех тонкостей нашего с Робом разрыва, поэтому недолго думая, передала трубку мне.

И... это были минуты настоящих откровений. Я, наконец, услышала всё то, что эта милая женщина думала обо мне все эти годы. Я впитала в себя каждое её слово. Молча выслушала все претензии и недовольства. Собрала каждый камень и спрятала его за пазухой. Пусть так. Я даже не особо переживала по этому поводу. Не знаю, что именно Роберт наговорил своим родителям, но судя по характеристике, прочитанной мне Аллой Григорьевной, я последняя, на кого её драгоценному сыну стоило обращать своё внимание.

Увы...

Что примечательно: она не единожды упомянула моего “любовника”, и сказала, что он ответит за всё. Вместе со мной. Уточнять, за что именно ему придётся отвечать, я не стала. Мне было достаточно того, что я услышала.

Мне нужна была поддержка мамы, и я её получила. Мне нужно было найти своё спокойствие, и я его тоже получила. Хоть и не в полной мере.

Этот отпуск был мне необходим. Я нуждалась в каждом проведённом дне на побережье Чёрного моря. Одна, или в компании близкого человека. Я познакомилась с чудесными людьми и впервые посетила Абхазию. Это действительно, как поговаривают местные: рай на земле. Горы, утопающие в зелени, десятки водопадов, бурные реки и невероятно голубые озёра.

Мой случайный попутчик Иван Семёныч встряхнул меня так, как давно никто не встряхивал. Он познакомил меня со своей роднёй и показал места, которые невозможно описать словами. Этот добрейшей души человек, заставил мысли о Роберте испариться в чарующих песнях Абхазского народа и в гремящем шуме местных водопадов.

Я возвращалась домой с чистой и лёгкой головой. Я знала, что как только сойду с трапа, то моя жизнь начнётся с чистого листа. Это будет новая страница и новая глава. Совершенно непохожая на те, что были до того, как я оказалась на борту самолёта пару недель назад.

...

— Динка! — Надя кинулась мне шею, крепко обнимая и слегка раскачивая меня, — Шикарный загар!

— Привет! — я засмеялась в ответ, переступая порог квартиры, из которой намеревалась съехать в течение ближайшей недели или двух, — да! Я сама в шоке! Обычно, я обгораю, как рак, затем линяю... и снова белая как моль!

Я втянула в лёгкие потрясающий запах и, растянув губы в улыбке, бросила свой чемодан.

— Ммм... что-то вкусненькое? Я голодна как зверь!

— Мясо по-французски! Знаю, что ты неравнодушна к нему!

Она стащила с меня джинсовую куртку и подтолкнула на кухню.

— Я, если честно, ожидала от тебя шампанского с морепродуктами, а не мясо по-французски. Ты меня удивила!

— Шампанское в холодильнике! Не переживай!

Мне не терпелось поделиться с подругой подробностями своего отпуска и поставить её перед фактом, что в следующий раз она едет в Абхазию со мной. Я была полна энтузиазма, а мои горящие глаза говорили сами за себя.

— Ну? — Надя потянулась, сидя на диване и вскинула брови, — какие планы? Сразу приступишь к работе? Там, кстати, очень неплохой заказ нарисовался. Могу отдать его тебе.

Спустя два часа, мы переехали в комнату, которую подруга отвела для меня. Сытые и довольные, мы цедили третий бокал шампанского.

— С чего такая щедрость?

— Да ни с чего. Просто заказ за заказом. Есть из чего выбрать.

— И что там? — с любопытством взглянула на Надю, отмечая, что та что-то сделала со своими губами, — ты что, губы сделала?

— Да, — уверенно кивает, и гордо задирает подбородок, — совсем чуть-чуть. Как тебе?

— Хорошо, — и я не лгу, — в глаза не бросается. Очень аккуратные, — протягиваю руку и кончиками пальцев касаюсь её нижней губы, — ювелирненько. Я даже не сразу заметила...

— Спасибо, — широко улыбается и усаживается поудобнее, — по поводу заказа: есть вариант классический. Никакой вычурности. Клиент хочет, чтобы всё было просто и со вкусом. Второй: в испанском стиле... ну, ты понимаешь? Да?

— Приблизительно...

— У жениха испанские корни и родственники. Нужно будет соблюсти обычаи и традиции.

— А невеста? — у меня тут же возникает вопрос о том, не против ли этих традиций родня невесты.

— А невеста сирота... — многозначительное молчание. И через полминуты я понимаю, что это была не шутка.

— Тогда почему бы свадьбу не сыграть на родине жениха?

— Дин, — Надя одарила меня красноречивым взглядом, отчего я слегка стушевалась, — это уже не наше дело. Верно?

— Верно, — киваю и прижимаюсь губами к бокалу, — а вообще, интересное предложение. Завтра же поеду в офис и ознакомлюсь.

— Уже завтра? С корабля на бал?

— А чего тянуть? Я, вроде бы, набралась сил. Готова пахать!

— А к разводу? Готова? — Надя как-то быстро меняет тему, и я от неожиданности давлюсь шампанским.

— Боже... — откашливаюсь под звонкий смех подруги и чувствую её ладошку на спине. Наконец, прочищаю горло, — ты хоть предупреждай!

— Непременно. В следующий раз! Так что?

Не сказать, что я не готова была обсуждать этот вопрос, но возникло ощущение комка в горле. Кажется, что я всё уже решила и отпустила ситуацию, но болезненные отголоски предшествующих событий вынуждают меня потупить взгляд.

— Я не изменила своего решения. Разводу быть. Наш с Робертом брак исчерпал себя.

— Ну и слава Богу! Я уж опасалась, что ты передумала и решила простить этого козла!

Надя шутливо перекрестилась и потянулась к блюду с фруктовой нарезкой.

— Я простила... наверное. Просто шанса второго давать не собираюсь. Пусть у него всё будет хорошо... — по моим губам скользит ироническая улыбка, А Надя, уловив её, задумчиво насупила брови.

— Я бы поспорила... — её виноватый вид меня слегка настораживает, — "хорошо" у него теперь будет только через месяц-другой... а может и больше. Если вообще будет!

Не поняла. Отставила в сторону свой бокал и уставилась на подругу взглядом, требующим объяснений. Мне это всё не нравилось. Я копчиком чуяла подвох и какой-то скрытый смысл в её словах.

— Я чего-то не знаю? — поинтересовалась, ожидая разъяснений.

— Дин? Только обещай не злиться на меня?

Но ведь это именно те слова, которые заставляют человека нервничать ещё больше...

— Надя? — мои пальцы машинально сложились в замок.

— О, Боже! Дина! Не смотри на меня так! Это вышло само собой! Я не собиралась ничего рассказывать! Но он...

— Он?!

— Да! Марат! Мы встретились случайно в кофейне... он давил на меня! — уверена, что она врёт насчёт того, что на неё давили, — я рассказала ему о том, как этот козёл с тобой поступил! А что?! Ему это должно было сойти с рук?!

Надя говорила так быстро, что я едва поспевала за ней. Я часто заморгала, словно передо мной опустился туман. Дыхание участилось, а сердце с утроенной силой заколотилось в грудной клетке.

— Ты рассказала ему? — всё ещё не веря своим ушам, — ты... Надя, зачем ты ему рассказала?!

Я не злилась. Я была в панике. Я... просто не ожидала!

Я не хотела, чтобы кто-то ещё знал об этом! Я не хотела, чтобы эта тема где-либо обсуждалась...

— Дин... — глубоко вздохнув, Надя поставила свой бокал на близстоящий комод, и развернулась ко мне полностью, — я понимаю, что ты хотела всё забыть. Что даже обсуждать и вспоминать не хотела. Я всё понимаю. Но... кто-то должен был поставить его на место! Должен был объяснить, что так с женщиной поступать нельзя! Тем более: со своей женщиной! Он ведь думал, что ему всё сойдёт с рук!

— Объяснить ему? — повторяю её же слова, собираясь с мыслями. Настроение было безвозвратно испорчено. Я находилась в такой растерянности, что спроси у меня сейчас мою девичью фамилию: и я не вспомню.

— Ну... его же методом. Он должен был понять, что есть кому за тебя постоять!

Я продолжала пялиться на Надю и ждать дальнейший разъяснений. Хотя, частичка меня уже примерно догадывалась о том, что последует дальше.

— Ну, во-первых, — Надя перевела дыхание, — Роберт потерял контракт в Быковским, — я проглотила эту новость и кивнула, ожидая ещё новостей, — а во-вторых... Марат сломал ему руку... правую. В двух местах. И нос.

...

— Дина, здравствуйте.

Это даже нельзя было назвать удивлением. Я была в шоке. Просто остолбенела. Меня будто оглушили и выкинули на берег...

— Глеб Сергеевич? — я продолжала сидеть на своём месте, как замороженная. Беззвучно открывала рот, в тщетных попытках ответить на его приветствие.

Что он здесь делает? Каким ветром самого Быковского занесло в мой офис?

— Вы уж простите, что без предупреждения...

— Я, — тут же запинаюсь, — вы... о, всё нормально! Проходите, Глеб Сергеевич!

Наконец, подскочила со своего кресла, хлопнув крышкой ноутбука. Понятия не имея, что он здесь забыл, я перебирала в голове все возможные варианты. И те, что приходили на ум, мне совсем не нравились.

— Я, собственно, ненадолго. Много вашего времени не займу. Сам дрожу над каждой минутой.

Он как-то неуклюже делает шаг в мою сторону, и прячет руки в карманах серых брюк. Нерешительно качнулся на пятках и опустил взгляд, словно провинившийся ученик.

Что происходит?

— Я угощу вас чаем. Или кофе... вы не против? — заторможенно интересуюсь.

— Да, с удовольствием. Кофе, если можно.

— Конечно. Минуту...

Я засуетилась. Выскочила из кабинета в поисках Полины. Не хочу заставлять его ждать. Судя по его виду, он пришёл не просто так. Вряд ли его интересует то, как я провела свой отпуск. И вряд ли он пришёл для того, чтобы я организовала ему праздник. У него для этого есть другие люди.

— Полина! — нашла секретаря возле кофемашины. Очень кстати, — Полечка, будь другом? Сделай мне два кофе? Только нужно очень быстро!

— Да без проблем, — она загадочно улыбнулась и пожала плечами, — видела: к тебе серьёзный экземпляр пожаловал. Знаешь его?

— Да. Есть немного. Ну, — торопливо одёргиваю на груди жакет, — я жду. Хорошо?

— Пара минут и всё будет!

Благодарно киваю и вновь бегу в свой кабинет. Мне кажется, что задержись я на минуту, и он не станет меня ждать. Так и уйдёт, оставив меня в растерянности и в куче догадок о цели его визита.

— Сейчас всё будет, — улыбаюсь, застав его сидящим на небольшой софе возле окна. Он отвлекается от своего телефона и прячет тот во внутреннем кармане пиджака.

— Дина, — Глеб Сергеевич нервничал. Что было несвойственно для того человека, которого я знала. Хоть и не так хорошо, но всё же. Казалось, что он был подавлен, — я бы хотел кое-что обсудить с вами. И я очень надеюсь, что вы протянете мне руку.

Что? Руку?

Я путалась всё сильнее.

— Вы меня пугаете, — моя улыбка дала трещину. Я думала, что меня уже ничем не напугаешь и не проймёшь. После Надиных новостей о “беседе” Марата и Роберта, казалось, что меня уже мало чем удивишь. И, кстати, со дня моего приезда, я ничего не слышала ни об одном, ни о другом. И не видела.

— Чтобы вы не мучились и не копались в догадках, я вам сразу скажу, что Марат мне всё рассказал. О вас. О вас с ним.

У меня поперёк горла встала кость. Я поперхнулась воздухом и прикрыла рот ладонью, тихо прокашливаясь. Даже тонюсенькие волоски на руках встали дыбом. Он ему рассказал? Или, может, Роберт? Как он узнал?

— Глеб Сергеевич, — первым порывом было желание оправдаться. Найти броню, чтобы прикрыть ею свои косяки. Принести извинения... но в одно мгновение мои мысли меняют направление, уходя совершенно в другое русло... за что? За что я должна извиняться?

— Дина, даже не думай оправдываться, — будто читает мои мысли. Перебивает меня, пресекая мою речь, и переводит своё внимание на Полину, что, робко постучав, открыла дверь.

— Я принесла вам кофе, — улыбнулась девушка, неся перед собой поднос с парой чашек, и корзинку с конфетами.

— Спасибо, Поля.

Дожидаюсь, когда она выйдет из моего кабинета, и вновь ощущаю растерянность. Пытаюсь взглянуть на своего собеседника, но мои глаза то и дело находят для себя объекты, на которые можно отвлечься. Мне. Крайне. Неловко.

— Я приехал к тебе не за тем, чтобы выяснять, что происходит между тобой и моим племянником. Если уж откровенно, то я догадывался. Начал догадываться ещё в тот вечер, когда мы приехали с Маратом в ресторан, где вы ужинали с семьёй, — он делает глоток кофе и, поставив кружку на журнальный столик, устало трёт глаза. Затем сжимает пальцами переносицу и глубоко вздыхает, — меня это не касается. Это его жизнь.

— Это он вам сказал? — немного успокоившись, я опускаюсь на софу напротив него.

— Мне пришлось забирать его из участка. Он ночевал в обезьяннике после того, как “поговорил” с твоим супругом.

Я опешила. Не знала.

Когда я спросила у Нади, откуда она знает подробности встречи Марата и Роба, она мне сказала, что видела мою свекровь в день моего возвращения с моря. Та расспрашивала обо мне, и делилась с Надеждой планами о том, что посадит моего любовника за то, что он сделал с её сыном. Но не было ни единого слова о том, что Марат уже побывал в участке.

— Всё так серьёзно? — мне даже думать об этом не хотелось.

— Не так серьёзно, как бы хотелось родне твоего супруга. Но с Робертом, к сожалению, или к счастью, мы больше дел не имеем...

— Глеб Сергеевич, — набираю побольше воздуха, чтобы сказать всё то, что вертелось на языке. Но мужчина вновь перебивает меня, поднимая перед моим лицом ладонь и как бы затыкая меня. Неприятно. Но всё же я замолкаю.

— Дина. Я здесь по другому поводу, — ещё один глоток кофе. Он берёт из корзинки мою любимую конфетку. Крутит её в пальцах, не разворачивая, — Марат любит вас.

Я перестаю дышать, а мои глаза, как мне показалось, превратились в стекляшки. Я почувствовала сухость и жжение в них. Настал момент, когда я не могла оторвать взгляд от своего неожиданного гостя. Прямо. Пытаясь рассмотреть на дне его глаз какой-то подвох.

Что происходит? Он что, пришёл просить за Марата? Что за бред? Это... это несерьёзно!

— Ты нужна ему, — продолжил, переходя на “ты”.

— Я, если честно, не совсем понимаю, что происходит, Глеб Сергеевич.

— Сейчас особенно нужна. Я понимаю, что он уже взрослый парень и сам в состоянии справиться со своими трудностями. Но я места себе не нахожу. Мне кажется, что сейчас ты нужна ему больше, чем все остальные.

Он продолжал повествовать, а я с каждым словом всё больше запутывалась. Мой мозг закипал.

— Он второй день не выходит на связь. Я знаю, что он дома. Но он никому не открывает. Просто сидит там, как отшельник, — протягивает руку, отдавая мне злосчастную конфету, — и бог его знает, что придёт ему в голову.

— В каком смысле? — я окончательно запуталась.

— Три дня назад мы похоронили его мать, — бьёт наотмашь словами, и я невольно ахнула, тут же прикрывая рот. — Да, мы все были к этому готовы. Хотя, бред. К такому нельзя подготовиться. Но у него никого, кроме неё нет. Вы понимаете, о чём я.

Не в силах произнести ни слова, я молча кивнула, осмысливая всё, что услышала.

— Я уверен, что тебя он услышит. Мне просто нужно знать, что с ним всё в порядке. Он будет в порядке, если ты будешь рядом, Дина. Это моя личная просьба.

— Какой ужас, — всё, что смогла произнести, — мне так жаль...

— Я знаю, что вы умница, Дина. Вас не нужно учить жизни и направлять. Вы и так всё знаете...

— Это не так...

— Это так.

Глеб Сергеевич тяжело вздыхает и поднимается на ноги. Криво улыбается. Дежурно. Из вежливости. Но я не вижу в его взгляде ничего предосудительного. Нет. Там тихая мольба о помощи.

Если бы я знала...

— Вы сейчас очень нужны ему, Дина. Он не признает, что ему нужна поддержка. Думает, что сильный. Но она нужна каждому.

— Да, — поднимаюсь вслед за ним. Чувствую слабость в ногах и лёгкое головокружение, — я приеду. Я обязательно приеду.

— Может, вас отвезти? Мне всё равно по пути.

— Я за рулём. Спасибо.

Я хотела побыть одна. Хотя бы то время, пока буду добираться до дома Марата.

— Хорошо.

Быковский ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Его изнурённый вид говорил сам за себя.

Проводив его, я заперлась в кабинете и, сделав пару кругов вокруг стола, застыла на месте.

Не спеша взяла свою сумочку, проверяя всё ли на месте. Кинула туда телефон и зарядное устройство. Записную книжку. Моя рука замерла над молнией внутреннего кармашка. Повисла в воздухе, пока я лихорадочно соображала, что мне делать дальше. Должна ли я рассказать ему? Или сейчас не самый лучший момент?

Выдохнув, я рванула молнию и вытащила из кармана доказательство того, что мечты сбываются.

Позавчера я узнала, что жду ребёнка.

Я прибывала в эйфории. И в ужасе одновременно.