Ломота

Глава 14

— Как ты? — Роберт взглянул на Дину, располагаясь на водительском кресле её автомобиля, — сама не своя какая-то.

Дина увела взгляд в сторону. Потухшими глазами уставилась на уличные фонари. Не глядя ни на мужа, ни на соседний внедорожник, который плавно сдвигался со своего места.

— День сегодня безумный был. Я толком не ела, — передёргивает плечами и устало трёт глаза, совершенно не заботясь о макияже. О каком макияже сейчас вообще может идти речь? — наверное, поэтому изжога началась?

— Таблетка не помогла? — его рука скользит по женскому бедру, задевая большим пальцем разрез на юбке.

Дина морщится и опускает голову, прикрывая лицо волосами.

— Помогла, — кивнула растерянно, — просто не сразу.

— Что твоя Надя хотела? Чего ей не спится? Ночь уже на дворе... — запричитал Роберт, выезжая со стоянки вслед за автомобилем Марата.

— Она свободная девушка. Почему она должна спать в это время?

— Но ведь ты не свободная! — возмущается Роб, оглядываясь на жену.

Надя... раздражает его до коликов в животе. В том-то и дело, что этой идиотке уже давно пора замуж. Только вот её никто не берёт. Оно и понятно. Тут ясновидящим быть не нужно, чтобы понять, что эта девица из себя представляет.

— Роб, мы это уже обсуждали. Давай не будем заводить старую шарманку?

Дина устало вздохнула.

Чего он к ней прицепился? Что ему Надя плохого сделала?

На самом деле, подруга ей не звонила. Но вернувшись в зал один, и встретив вопросительные взгляды родственничков Дины, Марат не придумал лучшего оправдания, чем ляпнуть, что Дина разговаривает по телефону на улицу.

А ей просто нужно было время.

Он видел слёзы, скопившиеся в уголках её глаз. Видел презрение в потемневшем взгляде.

У самого горечь в глотке стояла комом. Где-то внутри, под рёбрами саднило так, словно он проглотил колючую проволоку. Мерзко.

Больно?

Он не хотел признаваться даже себе в том, что это очень похоже на боль.

— Отпусти, — прохрипела, отталкиваясь от его груди. Движения её таза вновь взбудоражили его. А возбуждение, которое, казалось, только что поутихло, с новой силой закрутило узел в паху. Член дёрнулся внутри неё, а его пальцы с силой сжались на женских бёдрах, удерживая, — отпусти, я сказала!

— Дин, — Марат прильнул губами к её уху, — Дина... глупая. Останься...

— Марат, ты... — запнулась, когда его бёдра мягко толкнулись вперёд, — это ошибка. Большая ошибка. Я не должна была этого делать. И ты не должен был.

— Херня, Дин. Это всё такая херня, — на выдохе. Зацепил зубами мочку её уха, языком играя с серьгой, — перестань обманывать себя. Что ещё тебе нужно, чтобы понять, что ты его не любишь?

Раскачивал её на себе, наслаждаясь тем, как соприкасается их кожа. Как она нехотя выгибается, подставляя оголённую грудь.

— Я люблю его, — закрыла глаза, опуская голову. Пряча лицо. Пряча глаза, в которых сейчас наверняка можно было много прочесть.

— Ваш брак — ошибка. Как ты не понимаешь? Почему боишься признать это? Господи, девочка моя... что тебя держит? Я действительно не понимаю...

— Ошибка... — внезапно подняла голову, пересекаясь взглядом с чёрной бесконечностью, — это ты, Марат. Я говорила тебе, что это больше не повторится.

Шептала дрожащими губами. Чувствовала скрежет в груди. Хруст. Боль.

Понимала, что будет больно. Знала. Знала, что нельзя идти у него на поводу. Но оказалась настолько слаба, что теперь ей ещё долго предстоит расхлёбывать то болото, в которое она погрузилась.

Дура... какая же ты дура, Дина.

Она видела, как зашевелились желваки на его щеках. С шипением втянула раскалённый воздух, когда его пальцы сильнее прежнего стиснули её плоть. Синяки. Они точно будут.

— Жалеешь? — убийственно-спокойно произнёс одно слово, а у неё от стальных ноток в его голосе, задрожал подбородок.

— Да, — так тихо, что можно было и не услышать. Но её губ было достаточно, чтобы понять, — я прошу тебя, Марат? Если моё имя для тебя не пустой звук... отпусти меня? Прямо сейчас...

Не двигалась. Это было опасно. Риск быть замеченными возрастал с каждой секундой. Этот страх забрался под кожу, вспарывая вены и сливаясь с кровью, что текла в её жилах.

Марат смотрел на неё несколько бесконечных секунд...

Она просто напугана. Это нормально. Всё так и должно быть.

Не дави, Марат. Сейчас уже не надо.

Отпусти. Дай ей переспать с этими мыслями. Дай ей время смириться с тем, что она сделала.

Но... чёрт! Руки отказывались слушаться. Ощущение её шелковистой кожи под его пальцами... ощущение тугих стенок, обволакивающих его член. Её губы. Так близко, мать вашу!

Она ждала. Кусала нижнюю губу и не отводила от него своих глаз. В темноте они казались чёрными.

Ещё... ещё немного. Вот так. Кожа к коже. Горячо. Сладко. Остро.

— Марат? — его имя, произнесённое в тишине... и он ослабляет хватку.

Приподнимает её над собой, помогая слезть ей со своих бёдер. А сам сдвигается в сторону, уступая ей место.

— Секунду, — он поднимается и, перегнувшись через подлокотник-бокс, тянется к бардачку, — возьми, — протягивает Дине упаковку влажных салфеток, — если хочешь, я помогу.

— Выйди, — резко отвечает, перехватывая пачку и стискивая её в своих побелевших пальцах, — выйди, я прошу тебя!

Подступающая истерика пугала не меньше остального. Густая и тягучая ненависть внутри, будто смола, растекалась под кожей. Она пропитывалась, оставляя грязную сетку на руках. На всём теле!

Дина дождалась, когда Марат покинет душный салон, и бросила пачку с салфетками в закрытую дверь. Молча уставилась в стекло, сквозь которое видела его, прикуривающего сигарету и выпускающего дым в ночной воздух.

Всхлипнула. Снова.

Грязь. Она такая грязная. Это не отмыть.

Закрыла лицо ладонями и тихо завыла, теряясь в своём отчаянии.

Хотелось ущипнуть себя и поверить в то, что всё это оказалось плодом её воображения. Но Дина до сих пор чувствовала в себе судорогу, передавшуюся от него к ней в момент разрядки. Чувствовала его губы, обхватывающие сосок и втягивающие его в рот. Острые зубы, которыми он прикусывал тугие горошинки.

Сон...

Нет. Явь. Обухом бьющая по голове.

Хлёсткая пощёчина, возвращающая в реальность.

Он ждал на улице, пока она приводила себя в должный вид.

Унизительно. Отвратительно.

Она чувствовала себя далеко не окрылённой. Всё с точностью до наоборот. Дине подрезали крылья, которые ей помогали всё это время балансировать над пропастью, имя которой “Марат”.

— Ладно, бог с ней, с твоей Надькой, — пропел Роберт, вырывая Дину из месива воспоминаний и самоедства, — ты мне лучше вот что скажи, Дина...

Она, наконец, переводит пустой взгляд на Роба, стискивая пальчики на миниатюрной сумочке. В груди закручивался вихрь, грозящий перерасти в настоящую бурю.

— Кто к тебе приходил, когда я был в отъезде?

Её брови взметнулись вверх, а в сумочке, кажется, что-то хрустнуло. Ком в горле успешно рос, перекрывая кислород.

— Что? Ты о чём?

Всё ещё надеясь, что это какая-то ошибка. Они просто друг друга не так поняли.

— Утром я столкнулся с соседкой... она мне сказала, что видела, как из нашей квартиры выходил мужик, — кажется, в этот момент мне на голову рухнул целый мир. Я нервно встряхиваю головой, прогоняя пряди, упавшие мне на глаза, — и... мне бы очень хотелось, чтобы у тебя было этому разумное объяснение.

...

Марат

— Предупреждаю сразу, что о работе я говорить не буду! — Рустам протягивает руку Марату и, слегка обняв, толкает друга в квартиру.

— Чем пахнет? — Марат повёл носом, чувствуя запах костра и мяса. Он был охренеть как голоден. Баранина в ресторане не зашла.

— Ну, так... тебя пока дождёшься, — хмыкнул друг, удаляясь на кухню, — вали на лоджию! Я только пиво притащу!

Пожалуй, это наилучший исход дня из всех возможных на сегодня. Марат вздохнул, прикрывая лицо ладонью и растирая его. Перед глазами стояла она. Раскрасневшаяся, взвинченная, горячая...

— В честь чего был ужин? — Рустам ставит на небольшой журнальный столик несколько банок пива и падает на диван. Хлопает по месту рядом с собой, намекая Марату, что пора бы уже сесть, а не стоять на проходе.

— М? — растерянно. Тёмные брови сошлись на высокой переносице.

— Ужин с Глебом. Что за повод?

— А... — Марат отмахивается и опускается на мягкий диван рядом с Рустамом, — херня. Деловая встреча. Потом поели...

— Так ты не голодный?

— Как волк, если честно.

Марат протягивает руку к мясу, попутно глотая голодную слюну.

— Руки мыл?

— Они чистые, — огрызнулся на замечание, но всё же замер, так и не взяв ни одного куска, — вот ты придурок! Умеешь же!

Толкнул Рустама в плечо и, засмеявшись, поднялся, чтобы всё-таки вымыть свои руки.

Если честно, то он думал, что ему сегодня и кусок в рот не полезет. Но нет. Вон какой зверский аппетит проснулся.

С чистыми руками вернулся на просторный балкон и, усевшись поудобнее, схватил, наконец, сочный и ароматный кусок свинины.

— Какой ты заботливый, — процедил, наливая в тарелку соус и отламывая кусок серого хлеба. — когда ты успел?

— Маринованное купил, — Рустам, довольный собой, жевал свою порцию и, раскинув руки по спинке дивана, смотрел на ночной город сквозь панорамные окна балкона, — пожарил на крыше.

— Откуда ключи?

— Места надо знать, — ухмыльнулся и, схватив со стола холодную и влажную банку с пивом, прижался к той губами.

— Глеб привет тебе передавал, — только сейчас Марат чувствует лёгкое облегчение. Его мысли постепенно переходят в другое русло, а перед глазами уже не так часто мелькает её безупречное лицо, — сказал, чтобы в гости заезжал.

— Спасибо, — карие глаза Рустама задерживаются на собеседнике, внимательно изучая мужественный профиль, — что за херня? — тычет пальцем ему туда, где прячется сонная артерия, — ты точно с Глебом был?

Марат вопросительно уставился на друга, и кончиками пальцев коснулся того же места на шее.

Дина...

Испытывая одновременно раздражение и удовлетворение, он не знал: улыбаться ему сейчас или злиться?

— Сильно? — поинтересовался, оттягивая воротник рубашки.

Ахренеть... он что? В таком виде вернулся за стол? И никто не заметил? Бред.

Бля...

— Да, в общем-то, нет. Под воротником...

— Но ты заметил, — переводит на него тяжёлый взгляд.

— Это так важно? — Рустам задумчиво трёт свою бороду, и Марат замечает, как дёргается у друга уголок губ.

Ему нечего ответить. Важно?

Смотря с какой стороны взглянуть.

Это двоякое чувство выводило из равновесия. Ему, в общем-то, плевать. Скрывать нечего. Но он играет в эти кошки-мышки лишь из-за Дины. Ей, судя по её поведению, есть что терять.

Или нет?

Или это просто долбаные принципы?

— Забей, — он отмахивается от Рустама и прижимается губами к алюминиевой банке, — нечего рассказывать.

— Уверен?

Этот хитрый прищур говорил сам за себя.

— Других тем нет? — вспылил Марат, в надежде, что друг потеряет интерес к царапинам на его шее, — как родители? Всё нормально?

Рустам тихо смеётся и качает головой.

Медведь. Это прозвище прицепилось к нему ещё со школьной скамьи. Годы идут, а Рустам всё больше становится похожим на этого хищника.

— А ты лис! — продолжает смеяться, — всё нормально. Родители через пару дней возвращаются. Мама, кажется, отдохнула на год вперёд! У неё стойкая аллергия на отцовскую родню!

Марат качает голово, усмехаясь. Хотелось бы и ему такую большую и шумную семью, как у Рустама. Нет, это не зависть.

Но в груди вновь поселяется тупая и ноющая боль.

Он с роду не знал своего отца. Того убили, когда его мама ещё была беременна им. Да и она чудом осталась жива. Это было заказное убийство. Отец был крупным бизнесменом, но, видимо, перешёл кому-то дорогу. Ему прострелили голову прямо за обеденным столом в его собственном ресторане.

Его мать в этот момент была в уборной. Но если бы не это, то скорее всего и её бы положили рядом. Беременная, она хоронила своего мужа. Она так часто говорит Марату, что тот очень похож на отца. Все, кто его знал, это утверждают. А глядя на фото папы, Марат понимал, что они не лгут. С того самого момента Глеб взял невестку под свою опеку. Он заменил Марату отца.

— А ты? К матери заезжал? Как она? — Рустам склоняет голову к плечу и участливо заглядывает другу в лицо.

Как? Дерьмово...

— Не очень, — отворачивается и нервно прокручивает на запястье ремешок часов.

Рус ничего не отвечает. Поджимает бородатый подбородок и пальцами разминает переносицу. Понимает, что Марату нелегко обсуждать это.

— Сегодня к ней не пустили. Завтра утром поеду. Ты же подстрахуешь?

— Спрашиваешь?

— Хорошо... — словно болванчик качает головой, погружаясь в свои мысли.

Хоть бы узнала. Хоть бы встретила его с улыбкой. Как сына, а не как чужого человека.

...

Дина

— То есть, ты хочешь сказать, что он просто привёз тебе документы?

— Да, чёрт возьми, Роберт! Документы! — я едва удержалась, чтобы не топнуть ногой. Его взгляд “я знаю, что ты мне врёшь”, заставлял моё сердце колотиться так быстро, что я чувствовала его биение собственными рёбрами, — они выпали из моей сумки, когда он подвозил меня на работу в день аварии!

Я врала. Напропалую.

Дина. Ты стала лгуньей.

— В такое время? — меня откровенно пугала та интонация, с которой он задавал мне вопросы.

— Эти документы нужны были мне с утра, а он не мог их привезти утром, Роб! Поэтому я попросила его привезти их вечером! Как только освободится!

— Конечно... — недобро усмехнулся, — нужно было обязательно пригласить его в дом. Ведь на улицу выйти было сложно. Да?

— Перестань, Роберт! Ты сейчас не прав! — мы ругались. И эта ссора не была похожа на все предыдущие. Она грозила перерасти в самый настоящий скандал.

— Серьёзно? — ещё одна нервная усмешка. Он шагнул в мою сторону, дёргая на шее галстук, — не прав?! Только я не вожу в дом баб, Дина! Может, и эти цветочки тоже от него?! — он зацепил рукой вазу со слегка пожухлыми пионами.

— Я никого не вожу, Роберт! Ты слышишь меня? — я стояла на своём, делая вид, что меня не пугает ни его реакция, ни поведение, ни обвинения в мою сторону. Если лгать, то лгать до конца.

— Дай мне телефон, — протянул руку, вцепившись в моё лицо недоверчивым взглядом.

Что?

— Что? — произнесла вслух, бросив короткий взгляд на сумочку, валявшуюся на банкетке в прихожей, — с ума сошёл? Ты собрался проверять мой телефон? Серьёзно, Роберт?!

— Дай мне свой телефон, Дина, — чуть тише. Но так, что вдоль моего хребта поползла мерзкая дрожь...

— Это паранойя, Роб. Ты... — Господи... это кошмарный сон? — ты настолько не доверяешь мне? Когда я давала тебе повод для того, чтобы ты сейчас обвинял меня в том, о чём я даже думать не смею?!

Мой голос зазвенел. Это было похоже на приступ тошноты. Удушья. Предсмертной агонии.

— Я просто сделаю один звонок, — процедил, делая глубокий вздох.

— Кому?

— Марату. Есть ещё кто-то, кого ты пускаешь в наш дом? — брызнул ядом, перед тем как сделать ещё один шаг в мою сторону.

Я буквально слышала, как трескается пол под моими ногами. Словно сухая земля. Нет. Тонкий лёд ранней зимой. Но под ним... я знала, что под ним меня не ждёт ничего хорошего.

Я ведь почистила телефон? Кажется, почистила. Там ничего нет. Пусто. Ноль. Но я слышала, как он завибрировал в моей сумочке перед тем, как мы переступили порог квартиры. И если это ОН, то...

То, что?

Я даже представить себе не могла исход этого вечера.

Мой подбородок задрожал. Обида и страх разгоняли кровь по моим венам. Я задыхалась. В прямом смысле.

— Хорошо, — прохрипела, отступая к банкетке, — если тебя не смущает перспектива опозориться... — пропихнула ком в глотке.

— Я разберусь сам со своими перспективами, — выплюнул, продолжая держать на весу свою ладонь.

— Тогда может, потерпишь до завтра? Ты время видел? Телефон от тебя не сбежит...

Попытка оттянуть неизбежное успешно провалилась.

Он всё ещё ждал мой мобильный, упрямо поджав свои губы.

Я всеми силами пыталась держать себя в руках.

Дура! Идиотка! Кому нужна твоя правда?!

Это не мудро, Дина... это просто верх твоего тупизма, честное слово!

Зачем?! Зачем ты вообще произносила его имя?! Почему не придумала что-то другое?! Курьер... сантехник...

Это всё не подходило. Соседка видела высокого мужчину в костюме. Вряд ли сантехники чинят краны в галстуках. И я ещё должна радоваться, что на лестничной клетке у нас нет никаких камер.

Соседка... это наверняка Людмила Евгеньевна... дотошная дамочка преклонных лет, которая засунет свой нос в любую... щель.

Поэтому я не придумала ничего лучше, чем назвать ЕГО имя. С самым невинным выражением лица. До последнего надеялась, что личность Марата не вызовет у Роберта подозрений. Отталкивалась от противного.

После встречи с Маратом, я всё чаще называю себя дурой...

Кто бы знал, что я подпишу себе смертный приговор...

Я молилась. Молилась, чтобы он не взял трубку. Но была уверена, как никогда, что именно сейчас Марат её возьмёт. После того, что между нами произошло, он наверняка её возьмёт...

И не было никаких гарантий тому, что он ответит простым “да” или “алло”...

Внутри меня извергался вулкан. Лава из страха и беспомощности разъедала меня. Она меня медленно убивала. Страх... он становился почти осязаемым. Мерзко и отвратительно.

Я протянула Робу свой телефон, всё ещё надеясь на то, что он передумает кому-либо звонить, как только возьмёт его в руки.

Но он не передумал.

— Как он у тебя записан?

— М... — тихо произношу, прикусывая щёку изнутри. Заставляю себя поднять голову выше, и не прятать от мужа взгляд.

— Что? М? Ты смеёшься надо мной? Это для того, чтобы я не понял?!

— Это потому, что мне некогда было! Я торопилась!

Господи! Почему я вообще здесь сейчас распинаюсь?! Почему терплю это унижение от собственного мужа?!

Возможно... потому что он прав? Возможно, потому что ты сегодня показала свою сущность, Дина?

Гоню прочь противный голос в своей голове и, резко выдохнув, обхожу Роберта, и ухожу в комнату.

— А я-то идиот. Куда, думаю, Дина запропастилась? Может, ты там с племянником Быковского тискалась, пока мы все сидели за столом?! — бросает вопрос мне в спину. И... как же хорошо, что он сейчас не видит моего лица.

Марат

Впившись ладонями в стекло, я следил за тем, как усталость стекала в водосток вместе с пенной водой. Она закручивалась в маленький белый вихрь и забирала с собой горький осадок, который оставила мне Дина.

Сказать, что я, наконец, удовлетворён? Херас два...

Хотелось бы, что это было так, но, к сожалению, всё с точностью до наоборот.

Упрямица. Просто ослица!

Схватилась за своего гусара, будто на нём свет клином сошёлся!

Вымотался. Она меня вымотала. Когда я вообще столько бегал за женщиной?

Женщиной... все предыдущие мои пассии не идут ни в какое сравнение с Диной. С женщиной, которую нельзя пропустить. Мимо которой нельзя пройти и не обратить внимание. Даже Глеб, будь он неладен, ни единожды отвешивал ей комплименты за глаза. А зная своего дядьку, как верного и преданного пса, это дорогого стоит.

А тут олень Роберт.

Блять, я просто понять не могу! Да и Дина меня ни на шаг не подпускает, чтобы я имел хоть какое-то представление о её семье. Мне даже показалось, что после сегодняшнего, она отдалилась ещё дальше.

Чёрт!

Может, мне стоит зайти с другой стороны? Со стороны муженька? Но ведь с его стороны тоже уже есть подкоп... осталось только ждать.

Настойчивости мне не занимать. Я всегда был таким. Не меньший упрямец, чем она.

Боже, мне даже кажется, что позови она меня в загс: я не раздумывая отдам ей свой паспорт.

Ведьма.

— Марат! — отрываю взгляд от запотевшего стекла, когда слышу приглушённый голос Рустама за дверью, — ты там не захлебнулся часом?

— Сейчас! — отвечаю, сдвигая стеклянную створку в сторону, — минута!

Судя по моему приторможенному состоянию, пиво помогло мне, наконец, расслабиться. Я решил сегодня остаться здесь. Спать ещё не собирался, но зайти в душ и смыть с себя тяжесть, осевшую мне на плечи, посчитал срочным. И правильно сделал.

— А то тебе тут телефон срывают! — я выключаю воду, и тянусь за полотенцем. Замираю на месте, когда дверь в ванную открывается и голова друга появляется в проёме, — я трубку взял, если что.

— Кто? — ночные звонки не редкость для меня, и я не особо удивился.

Обмотал бёдра полотенцем и вышел из душевой кабины.

— Дина какая-то, — Рустам пожал плечами, и помаячил перед моим лицом мобильником.

— Чего? — а вот теперь я действительно удивился. Это прикол такой? — ты трубку взял?!

Я даже почувствовал горечь досады от того, что трубку взял не я. Это ведь первый раз, когда она САМА мне звонит!

Выхватываю из рук Рустами телефон, всё ещё сомневаясь в том, что это правда. Но список последних вызовов выдаёт мне её имя.

С чего вдруг?

— Только на том конце провода мужик оказался, — эти несколько слов выбивают из-под моих ног почву. Всё тепло, что на мгновение поселилось у меня в груди, молниеносно вытесняет мерзкий холодок.

Уставился на друга, чувствуя, как нервно дёрнулись мышцы под глазом. Что за херня?

— В смысле: мужик?

— Это ты меня спрашиваешь?

Я провёл ладонью по лицу, собирая пазл. Соображая, что к чему. Я даже слышал, как заскрипели шестерёнки в моей башке.

— Что сказал?

— Ну, я сказал, что ты сейчас занят. Говорю: передам, и он перезвонит. А тот сказал, что не надо.

Блять!

Я уставился на Рустама, стискивая мобильник влажными пальцами.

Как я должен это понимать? Он что-то знает? Видел? Она сказала? Что за дичь сейчас произошла?!

Не смог сдержать кривую усмешку. Качнул головой, раздумывая, что мне сейчас делать. Перезвонить? Написать? Или вообще никак не реагировать?!

Вряд ли этот звонок касался рабочих моментов. Тем более, с телефона Дины.

Вот так поворот...

В таком замешательстве я не прибывал со времён защиты диплома.

— Это она? — поймал хитрый прищур карих глаз.

— Что?

— Я про твою шею, — Рустам кивнул, опуская свой взгляд к красным полоскам на моей коже.

— Давай потом, — отмахнулся от вопроса с очевидным ответом и, обойдя друга, вышел из ванной, — ты дашь мне что-то, во что я могу переодеться?

В какой-то миг ловлю себя на мысли, что я должен ехать туда. Пока не знаю, что буду делать дальше, но так я хотя бы буду рядом... в случае чего.

— Ты куда-то собрался, брат? — Рус спешит за мной, недоумённо наблюдая за тем, как один за другим, я открываю ящики его шкафа.

— Где у тебя новые боксеры? — игнорирую ещё один вопрос в поисках свежего, и желательно чистого нижнего белья.

— В самом нижнем. Справа, — направляет меня и приближается, усаживаясь на край кровати, — не думаю, что это хорошая идея, Марат.

— А тебе не нужно думать, — я не хочу сейчас слушать нравоучения. Вообще не хочу обсуждать то, в чём я сам не до конца разобрался, — просто дай мне то, что я могу на себя накинуть.

Рустам задумчиво трёт свою бороду, но всё же поднимается и достаёт из шкафа спортивный костюм, кидая тот на постель.

— Ты за руль сядешь? Лучше такси возьми, — я слышу в его голосе беспокойство, но стараюсь сейчас не заострять на этом своё внимание.

— Разберусь.

Непонимание ситуации душило меня. Я сейчас даже мыслить нормально не мог. Подвешенное состояние. Оно выбивало воздух из лёгких. Её дом находился слишком далеко от дома Рустама.

Гадкое предчувствие набатом стучало в голове. Я мысленно рисовал себе картины того, что могло произойти. Что это был за ночной звонок, и что пытался пробить этот недоносок.

— Что он говорил? — запихиваю ноги в кроссовки Руса и поднимаю на него глаза, — конкретно?

— Да ничего такого, — по взгляду Рустама понимаю, что всё это ему не нравится. Да, брат, мне тоже, — я ответил. Он говорит: Марат? Я сказал, что ты занят. Перезвонишь. Он сказал, что не нужно и повесил трубку.

— Ясно, — ясно, что нихера не ясно. Прячу в кармане свой телефон, тащу с полки ключи от тачки, и выхожу за дверь, — я позвоню, если что!

— Не гони, Марик! — догоняет меня в спину просьбой, и я, махнув ему рукой, сворачиваю в сторону лестницы.

Так быстрей.