Ломота

Глава 12

— Что-то неважно ты выглядишь, Дина, — нарочито громко произнесла Алла Григорьевна, — не заболела? Круги вон под глазами. Кожа тусклая. Рассеянная какая-то.

Я знала, что у меня всё в порядке и с кожей, и с глазами. Но искать во мне недостатки — это прямая обязанность моей свекрови. Во всяком случае, так считает она сама.

— Нет, — с улыбкой протягиваю ей бокал с вином, — должно быть, это освещение... у вас вон, — незаметно махнула головой, — тоже что-то отсвечивает на лице. Должно быть, тональный крем...

Алла Григорьевна сжала тонкие губы, при этом, пытаясь, улыбнуться мне в ответ. Но выходило это с трудом. Поэтому любимая женщина моего мужа просто хмыкнула и сделала крошечный глоток из своего бокала.

— Девочки! — к нашему столику возвратился Борис Левонович. Его широкая и искренняя улыбка компенсирует мне минуты наедине с любимой свекровью, — дозвонился до Робика. Будет через пятнадцать минут.

Робика... так называет моего мужа Алла Григорьевна. Изредка это сокращение имени проскакивает и у свёкра. А меня аж передёргивает от этой “клички”.

— Ну, слава Богу! — вздыхает мама Алла, и снова прижимается губами к бокалу, — почему он на звонки не отвечал?

— Возможно, потому что у него была важная встреча? — Борис усаживается рядом с супругой и хитро щурится.

— Я думаю, что, когда звонит мать, можно найти полминуты, чтобы поднять трубку. Он приехал три дня назад и даже ни разу не заехал к нам, — ворчит Аллочка, как называет её сам Борис, и переводит на меня вопросительный взгляд, — он что, так сильно занят?

— У него много работы сейчас, — пожимаю плечами, — постоянно на работе и в разъездах. Их фирма заключила выгодную сделку. Там огромный объект. так что... но я уверена, что он найдёт время и заедет к вам в ближайшие дни, Алла Григорьевна.

Дежурная улыбка. Глоток белого сухого, и я цепляю на шпажку кусочек красной рыбы.

— И, кстати, о его работе, — Борис Левонович деловито надувает грудь и поправляет воротник своей рубашки, — Роберт будет не один. Он был на встрече с Быковским, — перехватил удивлённый взгляд своей жены, — помнишь, я тебе рассказывал? Они приедут вместе. Отличный мужик, я вам скажу! Дина? Роберт говорил, что ты тоже с ним работаешь? Вот так совпадение!

Я едва не подавилась сёмгой, услышав знакомую фамилию! А Быковский что здесь забыл?! У нас ведь семейный ужин?

— Эм, — замялась, растерявшись, — да... но не с ним конкретно. Просто свадьба, которую я планирую, будет проходить в его ресторане. Всего-навсего...

— Ну это уже не так важно, — отмахнулся в ответ, — мне тоже несколько лет назад довелось с ним работать. Компанейский такой мужик, с юмором, семейный... правда, своих детей у него нет. Не знаю, как так вышло. Но у него племянник вместо сына!

Алла Григорьевна вскинула брови от любопытства и, опустошив свой бокал окончательно, склонилась к мужу. Её тонкие брови поползли наверх, собирая лоб в неглубокие морщинки.

— Племянник, видимо, неплохо устроился... — процедила, сверкнув карими глазами.

— Алла, не говори то, чего не знаешь, — Борис строго посмотрел на супругу, — с племянником лично не знаком, но много слышал. Хорошего, — внёс конкретику, — Башковитый парень, говорят. Молодой, правда. Но перспективный. Работает. Фирма у него своя, кажется. И Быковскому помогает.

Я молча слушаю диалог родителей Роберта. Мне, в общем-то, нечего сказать. Я бы с удовольствием удалилась, лишь бы не слышать его имя. Не вспоминать и не грызть себя в очередной раз.

Роберт уже несколько дней, как дома, а я по сей день не могу спокойно смотреть ему в глаза.

А Марат? Это мерзавец прислал мне ещё один букет. Уже на работу. Наглец.

Из-за него мне пришлось отвечать на неудобные вопросы. Потому что на этот раз это были розовые пионы, украшенные очередной запиской.

Спасибо за чай. М.

И спасибо за мои всё ещё целые глаза.

Сволочь...

Полина — наш секретарь, додумалась её прочесть. И, конечно же, всучив мне цветы, не поленилась устроить мне настоящий допрос...

— Вы меня извините, — встреваю в разговор родителей, и тихо отодвигаю свой стул, — я отойду на пару минут.

Алла Григорьевна кивает и окидывает мой внешний вид очередным снисходительным взглядом. Что на этот раз не так?

Оставляю сумочку на своём кресле и быстро удаляюсь, маленьким вихрем скользя между другими столами. Обхожу консьержа, направляясь в уборную, и оказываясь внутри, тут же замираю напротив большого зеркала.

Что не так с моим платьем? До колен. Свободное и лёгкое. С запáхом. Да, есть неглубокий V-образный вырез. Но свекровь смотрит так, будто я вообще без платья пришла!

Я коснулась пальцами тонкого пояса на талии, поправляя тот. Поправила подвеску на шее. Задев ключицу, незаметно вздрогнула, вспоминая на ней чужие губы. Качнула головой, гоня прочь назойливые воспоминания.

Дина... забудь.

Это больше не повторится. Ты не допустишь. Ясно тебе?!

Включила воду, подставляя под упругую струю ладони. И, смочив их, промокнула шею и зону декольте.

Сегодня жарко...

Приведя себя в порядок, я вышла из уборной. Слегка освежившись, я была готова встретить мужа и даже Быковского. Всё ещё надеясь на то, что вечер пройдёт быстро и незаметно, я расправляю плечи и иду обратно в зал, где меня ждали мои родственники.

— О! Диночка! — застываю, когда за спиной раздаётся голос мужа. На моих губах появляется улыбка, и я, развернувшись пересекаюсь взглядом с супругом, — привет, дорогая!

Роберт обнимает меня за талию, притягивая к себе, и мягко касается моих губ своими.

— Привет, — тихо приветствую его. — Мы уже заждались.

— Да, встреча немного затянулась. Извини, — он всё ещё не отпускает мою талию. Оглядывается назад, — а я не один!

— Да, я уже знаю. Папа сказал, что ты с Быковским.

Консьерж распахивает дверь перед очередным посетителем, и я вижу, как в ресторан заходит Глеб Сергеевич. Увидев меня, мужчина приветливо улыбнулся. Приближаясь, он распахнул объятия.

— Диночка Анатольевна! Я очень рад вас снова видеть!

Роберт убирает с моей талии руку, позволяя тому обнять меня.

— Взаимно, Глеб Сергеевич! Мне было приятно узнать, что Роберт приедет вместе с вами! — да... приятно. И весьма неожиданно.

— И не только со мной! — Быковский смущённо улыбается, — вы уж извините, что мы так: без приглашения. Но мы буквально на час! — переводит своё внимание на выход, и я, задержав дыхание, прослеживаю его взгляд. Мне знакомо это чувство. Скорее, это предчувствие.

Консьерж в очередной раз делает шаг к двери. Открывает ту, приветствуя нового гостя.

— Марат! — громче обычного произносит Быковский! — мы здесь! Поторопись!

Поняв, что этот вечер обречён, я торопливо перевела возмущённый взгляд на мужа. Он лишь пожал плечами и, склонившись к моему уху, прошептал:

— Что не так?!

— Есть ещё кто-то? — прошипела ему в лицо, — я думала, что у нас семейный ужин?

Но Роберт ничего не ответил. Лишь одарил меня красноречивым взглядом, и перевёл своё внимание на приближающегося Марата.

— Вы же уже знакомы? — дружелюбно улыбнулся волку в овечьей шкуре. Кто-нибудь, встряхните меня хорошенько, чтобы я проснулась!

— Да, — стальные нотки в голосе Марата вызывают у меня лёгкий озноб, — волею судьбы. Здравствуйте, Дина, — Марат растягивает полные губы в сдержанной улыбке и протягивает мне руку, — надеюсь, ваш автомобиль в порядке?

Какой к чёрту автомобиль?!

Что ты здесь забыл?! Мне что, теперь нужно подыгрывать тебе?!

— Добрый вечер, — одариваю негодяя вежливой улыбкой. Моя ладонь мгновенно стала влажной. Едва он коснулся моих пальцев своими, как я тут же поспешила разорвать и без того короткое рукопожатие, — да, спасибо. Всё в полном порядке.

Неловкая пауза.

Глеб Сергеевич расстёгивает пуговицу на своём пиджаке.

Роберт что-то говорит, а у меня такое чувство, будто я оказалась под толщей воды. Разом похолодевшая кровь, делала мои движения заторможенными. Мысли превращались в пыль.

— Идём? — где-то далеко раздаётся голос моего мужа, и я растерянно смотрю на Роба.

Да... конечно.

Роберт уступает мне дорогу, пропуская вперёд, а я готова свалиться с ног, чувствуя на своей спине взгляд, от которого тело покрывается ледяной корочкой. Мои кости фактически начинает ломить, словно я в горячке.

Приблизившись к столику, я пресеклась взглядом с Аллой Григорьевной. Задрала подбородок, и расправила плечи. Улыбнулась, обходя круглый стол, и, перевесив сумочку на спинку стула, опустилась на своё место.

Я почти не слышала приветствий и знакомства гостей с матерью Роба. В моей голове проносились лишь обрывки фраз.

— Вы позволите? — почти незаметно вздрагиваю, поворачивая голову на низкий и чуть хрипловатый голос.

Марат стоял возле меня, касаясь своими длинными пальцами спинки соседнего стула. Его глаза хитро прищурились, в то время как лицо казалось невозмутимым.

Господи... только не это!

Я открыла рот, чтобы предложить хоть какую-то альтернативу, лишь бы не здесь! Но Роберт молниеносно перехватил мои возражения!

— Да, Марат! Садись конечно! Что за вопросы?!

Это был выстрел в голову. С двух сторон.

Зачем мы выбрали круглый стол?!

Я оказалась между двух огней. Эта болезненная и почти невыносимая пытка его присутствием, добивала меня окончательно.

Марат садится справа от меня. Роберт — по другую сторону. А я в это время нервно стискиваю пальцы в кулаки, чувствуя, как они немеют на кончиках под ногтями.

Вдох. Успокойся, Дина. Не будь такой трусихой...

Слежу за тем, как оценивающе рассматривает новых знакомых моя свекровь. При этом льстиво улыбается, сложив свои руки на стол перед собой.

Мне приходится сделать усилие над собой, чтобы не акцентировать своё внимание на том, что Марат сидит настолько близко, что его бедро едва ли не касается моего. Я стараюсь перевести своё внимание на завязавшуюся беседу. Нацепив на лицо маску невозмутимости, я обхватываю побелевшими пальцами тонкую ножку бокала и делаю пару больших глотков.

Марат непринуждённо поддерживает разговор и даже отвешивает моей свекрови пару комплиментов. А та, в свою очередь расплывается в улыбке и смущённо опускает свой взгляд. Кажется, о слове “комфорт” здесь не знаю только я. Отвратительное чувство беспомощности закручивалось внутри меня спиралью каждый раз, когда я слышала по правую сторону от себя тихий и бархатистый смех.

— Дина? — моё имя, произнесённое Глебом Сергеевичем, выдёргивает меня из омута собственных беспорядочных мыслей. Я несколько раз моргаю, прежде чем оторвать свой взгляд от бокала и взглянуть на мужчину, сидящего рядом с моим свёкром, — как продвигается подготовка? Никаких проблем с организацией не возникало? Вы только скажите! Марат устранит любую проблему!

— Нет, что вы? Всё под контролем! — почти всё. За исключением самого Марата.

— Вы, если что, не стесняйтесь! Я бываю там не часто, но Марат — моя правая рука. Он там как рыба в воде. Так что, если вдруг...

Но следующих слов я не разобрала.

Потому что воздух со свистом скользнул в мои лёгкие, когда я ощутила лёгкие прикосновения к своему бедру. Через несколько секунд осознание происходящего вынуждает меня задеревенеть.

Только лишь мои губы предательски сжались, а подбородок взлетел выше. Я побоялась смотреть на него. Только дёрнула ногой под столом, в попытке сбросить эти касания. Но его пальцы тут же стиснули кожу, впиваясь в неё и, наверняка оставляя белые отпечатки.

Дыхание надорвалось, и я перевела свой взгляд на Роберта. Тот, как ни в чём не бывало смеялся, и дополнял рассказ отца незначительными деталями. Из разговора мне удалось выхватить лишь пару фраз. Не больше. Я уставилась на свекровь, но она была полностью поглощена своим салатом. И слава Богу.

Я попыталась взять себя в руки. Осторожно перевела взгляд на Марата. Но он даже не взглянул на меня. Лишь слегка подался вперёд, скрывая факт того, что его свободная рука находится под столом. Нет... если быть точнее, то она находилась почти под моей юбкой. С этого момента я буду ненавидеть длинные скатерти! Я вытянулась струной, и сделала ещё одну попытку избавиться от его касаний. Мерзавец! Сколько раз я уже это повторяла?! И не перестаю убеждаться в том, что я права!

Но Марат будто не замечает моих рвений к свободе! Опускает голову, массируя правой рукой свой лоб и незаметно поворачивается ко мне. И я вижу тех чертей в его взгляде, которых опасаюсь каждый раз, когда он рядом. На его губах появляется усмешка, но он тут же прячет её, вновь поднимая голову, и бросая пару незначительных фраз в общую дискуссию для отвода глаз.

Я так сильно боюсь привлечь внимание, что просто-напросто проглатываю свой язык. Словно по моим венам стремительно разлился парализующий яд. Единственное, что ещё способно шевелиться — это мой подбородок. Потому что он дрожит. Хоть и незаметно, но этого достаточно, чтобы свести меня с ума!

Этот вечер переставал быть томным...

Марат невесомыми движениями собирает в гармошку ткань моего платья, полностью оголяя мою ногу. Всё, что я могу — это глубоко дышать, и попытаться как можно крепче стиснуть свои колени под столом. Но, кажется, эти потуги для него такая мелочь... потому что Марат беспрепятственно вклинивает ребро своей ладони между моих бёдер и мгновенно сжимает свои пальцы.

Я дергаюсь вперёд, из-за чего муж переводит своё внимание на меня. Смотрит мне в глаза пару секунд.

— Всё нормально? — его обеспокоенный взгляд только добавляет масла в огонь.

Я судорожно киваю, молясь всем богам, чтобы всё закончилось. Но эта сволочь даже не подумала убирать свою руку! Совершенно ничего не опасаясь, Марат настойчиво проталкивает ладонь дальше, а я почти скулю, глядя на своего мужа и натужно улыбаясь.

— Да, — на выдохе. Лихорадочно выискивая в своей голове оправдание, — желудок... изжога, кажется.

Идиотка...

— Я попрошу принести воды, — Роберт заботливо проводит рукой по моему плечу и слегка наклоняется, целуя мою щёку. Нажимает на маленькую кнопку, вызывая официанта.

Боже...

Как только я открыла рот, чтобы поблагодарить его, пальцы Марата, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, молниеносно скользнули глубже, задевая край моих трусиков и бесцеремонно сдвигая его в сторону.

— Не нужно! — словно меня вспороли и вывернули наизнанку. Бешеная пульсация между ног в буквальном смысле заставила меня подскочить со своего места! — я сама, — сбавляя громкость, которая привлекает внимание. Я подорвалась на ноги, одёргивая юбку и, наконец, чувствуя свободу. Чувствуя ожоги в тех местах, которых касался Марат.

Ненавижу!

Этот самовлюбленный и избалованный мальчишка, словно он не при делах, поднёс к губам стакан с минералкой и облизнул свои губы. Взглянул на часы, которые носил почему-то на правой руке, и сел ровнее.

Ну да, ты, конечно, вообще не причём!

— В машине, — продолжаю, выходя из-за стола. Достаю из сумочки ключи от автомобиля, — там в бардачке таблетки есть. Я схожу. Заодно проветрюсь.

Роберт кивает, и снова проводит рукой по моему предплечью. Мягко сжимает запястье, а затем отпускает.

— Ну, хорошо, — кивает, улыбаясь, — а! Дин! — окликает меня, когда я уже развернулась спиной к столу, — возьми, пожалуйста! Кинь в бардачок? — достаёт из внутреннего кармана какой-то конверт, и протягивает мне, — а то мешается. Мы на машине Марата приехали, а свою я оставил возле офиса.

Не вникаю в подробности. Перехватываю конверт и на слабых ногах семеню к выходу.

Может, мне уехать отсюда к чёртовой матери?!

Ощущение опаляющего жара никуда не делось. Пульсация — тоже. Подонок! Чего он добивается?! Хочет подставить меня?! Это... Господи! Его поступок просто не укладывается у меня в голове! Как он додумался до этого?!

И думал ли он вообще?!

Выхожу из ресторана и стучу каблуками по выложенной незамысловатым узором плитке. Сейчас разгар вечера, и парковка ресторана полностью забита. Нахожу свою машину, окружённую огромными внедорожниками, и диву даюсь, как я вообще её заметила.

Я открываю машину и с протяжным вздохом опускаюсь на водительское кресло. Хлопаю дверью громче, чем обычно. Я зла. Я была очень зла... моё сердце колотило по корню языка, а дрожь под кожей была куда сильнее, чем в руках.

Что б тебя...

Я рванула бардачок и запихнула в него конверт, который всучил мне Роберт.

Сколько мне требуется времени, чтобы прийти в себя? Пять минут? Десять? Пятнадцать?

А лучше вжать педаль газа и исчезнуть.

Я закрываю глаза, и бьюсь затылком о подголовник. Сжимаю губы, пытаясь дышать носом, и как можно спокойнее. Чтобы не походить на лошадь, только что вернувшуюся со скачек.

Мои веки, дрожа, поднялись, и я продолжала сидеть, не отрывая взгляда от лобового стекла. Я чувствовала себя отвратительно. Трусливый заяц, попавший в западню, и бегающий из стороны в сторону, в надежде отыскать спасительный выход. Но куда не глянь — капкан.

Когда дыхание пришло в норму, я поправляю свои уложенные в небрежные локоны волосы, и дёргаю за дверную ручку.

Выхожу на улицу, радуясь тому, что жаркий день, наконец, сменился прохладой вечера. Почти ночи. Закрываю автомобиль и, поправив вырез на груди, разворачиваюсь в обратную сторону.

— Долго же ты, — я вскрикиваю, когда натыкаюсь на мужскую грудь и, оттолкнувшись от неё, пячусь назад. Мой каблук покачнулся, и я едва не упала. Но сильные руки подхватили меня за плечи, и стремительно потянули к себе, — тебе уже лучше?