Ломота

Глава 21

Дина

— У меня в голове не укладывается! — Надя нервно проводит по волосам, а затем подливает нам в бокалы вино, — он там что, в себя поверил?

— Я уже устала об этом думать, Надь. Если честно, то вообще от всего устала.

Уже пошёл третий час наших с ней посиделок. Третий час и вторая бутылка вина. К этому времени я порядком захмелела и мой язык позволил себе больше того, что ему было положено. Я рассказала. Всё. С самого начала и до сегодняшнего дня. О Марате, и о нашем с Робом конфликте. О чувствах и о сомнениях. О том, что всё это время больно ныло у меня в груди.

— Я бы на твоём месте, всё рассказала этому Марату. Ну, в конце концов! Пусть начистит ему рожу! Дина?

— Это разве что-то изменит? Правда... Надь?

— Ну, зато тебе полегчает.

— Сомневаюсь...

— Тебе нужно было с чемоданом не сюда ехать, а к своему Марату! Он бы быстро тебя привёл в чувство! Поверь мне...

Её брови игриво приподнимаются над глазами, и я едва ли сдерживаю улыбку.

— Ты прогоняешь меня?

— Только с тем условием, что тебя заберёт твой рыцарь, а не тот осёл, от которого ты бежала... Господи! Я серьёзно, в таком шоке! Кто бы мог подумать?! Тихоня Роб... а на деле конченый мудак!

— Надь, — устало вздыхаю, оглаживая стройную ножку бокала, — давай уже закроем эту тему? Хватит на сегодня. Я постараюсь в ближайшее время снять какое-то жильё.

— Дура ты, Динка...

— Ни без этого.

— Ты что, серьёзно не замечаешь, как этот парень смотрит на тебя?

Надя познакомилась с Маратом, когда тот привёз меня к ней на своём автомобиле. Так и не сумев уговорить меня поехать к нему, он, всю дорогу играя желваками, смотрел только вперёд. До тех пор, пока не поставил мой чемодан на пороге Надиной квартиры.

— А ты всё успела заметить?

— Ты, конечно, не обижайся... но вот твой Роб никогда ТАК на тебя не смотрел! А этот парень... даже объяснить не могу! Даже сравнить не с чем!

Возможно.

Не скажу, что я не замечала. Нет. Я обращала внимание, и даже, как обычно, сравнивала. Но что-то внутри меня не позволяло довериться Марату окончательно. Сколько я его знаю? В какие-то моменты меня посещает мысль, что он всего лишь играет со мной. И я ничего не могу с этим поделать. И это сводит с ума! Потому мои чувства к нему приобретаю совершенно другой оттенок. Потому что его желание быть рядом со мной оказалось заразным. Потому что моё тело ломит в те моменты, когда я прощаюсь с ним. Потому что что-то внутри меня сломалось.

Он всучил Наде телефон, который я отказывалась у него брать. Как только услышал, что мой разбит — полез в бардачок, доставая оттуда мобильник и передавая тот мне. Но я отказалась, ссылаясь на то, что не сегодня-завтра куплю себе новый.

— А сим-карта? Кто тебе продаст сим-карту без документов, Дин? Или ты подружку будешь гонять? М?

— Не думаю, что это такая уж проблема, Марат. Телефон — это мелочь. Я в состоянии с этим справиться.

— Дин. Возьми. Я всё равно им не пользуюсь. Тут уже и симка есть. Я же помочь хочу!

— Ты уже и так помог. Много чем. Я не возьму.

— Можно назвать тебя ослицей? — переводит на меня снисходительный взгляд.

— Попробуй... — пожимаю плечами и улыбаюсь, глядя на его нахмуренный профиль.

— Ты та ещё ослица, Дина. И иногда твоё упрямство доводит меня до... — замолчал, переводя на меня ещё один такой же взгляд, — хочется наказать тебя.

Я промолчала на дерзкое откровение. Мне нечего было сказать. Во всяком случае — на тот момент. Сейчас, успокоившись, и проспиртовав свои расшатанные нервы, я бы наверняка ему ответила.

Опустила глаза, уставившись на телефон, что лежал передо мной. Тот самый, который он передал Наде в руки.

О чём Роберт думал, когда разбивал мой мобильник?

И вообще... он ищет меня?

Роберт знает, где живёт Надя. Так же как то, что идти мне, по сути, больше некуда. Но её телефон до сих пор молчит. Так же, как и дверной звонок.

Весь день я оглядывалась. На работе. В офисе. В кофейне, где мы с невестой обсуждали последние детали в подготовке торжества. Где бы я ни была — я ждала, что увижу Роба. И... боялась этого.

— Ты трубку собираешься брать? — Надин вопрос заставляет отвлечься от мыслей. Понимаю, что всё это время сидела, уставившись на дисплей телефона. Он вибрировал перед моими глазами, а на дисплее горел неизвестный набор цифр.

— Кто это? — опомнилась.

— Ну, а ты как думаешь? Марат твой, наверное! Бери!

Я подхватываю телефон и криво провожу пальцем по экрану.

— Да? — не своим голосом.

— Я туда попал? Кто вы, девушка?

Узнаю его голос и приятную хрипотцу в тихом смехе. Улыбаюсь, глядя на подругу.

— И тебе привет.

— Как ты там? Всё хорошо? — я млею от каждого произнесённого им слова. Кто это? Я? Или алкоголь, разлившийся по венам?

— Всё хорошо, — мои пальцы машинально обводят край бокала, спускаясь ниже, и гладя тонкую ножку, — а ты?

— Скучаю... кости ломит, — перехватывает моё дыхание, — что с твоим голосом?

— О... это... просто я не знала, кто звонит.

— Дин? — называет моё имя и тут же запускает по моим рукам мелкие стайки мурашек.

— Что?

— А можно я тебя украду?

...

Я не контролирую это. Моя рука сама тянется к его лицу, когда свет уличного фонаря задевает свежую ранку на его брови.

— Что это? — касаюсь жёстких волос над его левым глазом, — тебе разбили бровь?

— Ерунда, — Марат перехватывает мою руку за запястье и подносит её к своим губам, — на тренировке. Было жарко, — целует мои пальцы.

— Тренировка? Какая-то борьба? — слабо верится... что-то мне подсказывало, что Марат лгал. Уверенно. Нагло. Напропалую.

— Кикбоксинг. Время от времени. Чтобы форму не терять, — он подмигивает мне и снова целует. Пальцы. Затем ладонь. Опускает взгляд, и задерживает его на обручальном кольце, — я думал, ты от него избавилась.

— Формально я ещё замужем, Марат. Не забывай.

— Дин...

— Марат, — перебиваю его. Не хочу сейчас слушать очередную тираду о том, что он думает по этому поводу. Я и так знаю достаточно. А кольцо... дело не в принципе. Просто я совершенно про него забыла, — бровь рассечена порядочно, — перевожу тему и киваю на ссадину, мозолившую мне глаза, — разве такие раны не принято зашивать? Или хоть как-то обрабатывать? Пластырем, в конце концов заклеить?

— Ты поцелуй, — тянется к моему лицу. Проводит пальцами по шее и, забравшись пятернёй мне в волосы, слегка давит на затылок, — это мне наверняка поможет.

Не отталкиваю его. Поддаюсь. Впервые, вот так легко.

Это вино. Однозначно.

Подчиняюсь, когда Марат притягивает меня ещё ближе и перекидываю ногу, забираясь на него сверху. Знакомая обстановка. Ночь. Его автомобиль. И заднее сиденье. Духота.

И мне нравится. Всё совершенно иначе.

— Как же от тебя пахнет, — тянет, обдавая мою кожу на шее горячим воздухом. Провоцируя дождь из мурашек на моей спине, — это что-то нереальное.

Его губы мажут по моей скуле. Влажно и томно. Язык касается подбородка. Ниже. На шею.

— Я хочу тебя...

И даже не верю, что произнесла это вслух! Зубами впиваюсь в собственные губы. Чувствую боль.

— Я это сразу заметил, — шепчет, тихо усмехаясь мне в углубление ключицы.

— Заметил?

Что за чушь?

— Ты пьяна, Дина, — Марат поднимает голову, ловя мой растерянный взгляд, — порядочно пьяна. Сколько ты выпила?

— Собрался читать мне нотации? — не совсем понимаю его отношение к этому. Не могу в темноте прочитать ни единой эмоции.

— Что ты? — смеётся. Совсем не громко. Приятно. Эта хрипотца... она действительно завораживает, — как я могу? Но... признаюсь: жаль... жаль, что напоил тебя не я...

— У тебя странные желания. Заметил это? Наказать... теперь напоить. Что за пристрастия?

— Ты не знаешь и малой доли всех моих пристрастий, Дин.

— Это настораживает... — мне нравится разговаривать с ним. Нормального диалога у нас прежде не получалось. Но то, что мы имеем на данный момент — нравится. Очень легко... и я могу снова говорить, что это алкоголь... но это не так.

— Поехали ко мне?

В салоне автомобиля повисла пауза. Гудящая тишина. Она казалась какой-то нездоровой. Я смотрела на него. Пристально. Кусала внутреннюю сторону щеки. И... почему-то ощущала себя девчонкой рядом с ним. Молодой и импульсивной. Словно в меня заново вдохнули жизнь. И мне нравилось это состояние. Мне нравилось всё, что происходило с тех пор, как он встретил меня, распахивая дверь своего автомобиля.

Под давящим взглядом Нади, я одобрила его просьбу. И уже спустя каких-то десять минут, он был возле её дома. А я не раздумывала долго. Накинула на плечи кофту и вышла во двор. Словно всё именно так и должно было быть.

— Дин? — я наблюдала за движением его руки. Марат пальцами подцепил цепочку на моей шее. Неторопливо скользнул ими ниже, задевая кулон и ложбинку, — мне слишком сильно понравилось с тобой спать... это теперь мой фетиш.

— Марат, — пьянящее искушение буквально плавило мой мозг, — пойми...

— Я всё понимаю, — не даёт мне договорить. И все те слова, которые я хотела ему сказать, просто растворяются в воздухе, — не делай так. Ты уже сделала этот шаг. Дороги назад нет.

Я пытаюсь переварить услышанное. Отчаянно гоню прочь мерзкий голосок, напевающий мне о том, что я не должна идти у него на поводу. О том, что всё это несерьёзно... что это просто кризис.

— Если ты не захочешь, то ничего не будет, — Марат вновь пытается достучаться до меня, — мы просто ляжем спать. А утром я отвезу тебя к твоей подруге, чтобы ты спокойно собралась на работу. Идёт?

...

— Могу предложить тебе чай. Кофе?

— Кофе? Ночью? — выгибаю бровь, переводя на Марата удивлённый взгляд, — я планировала сегодня поспать. А не таращиться в потолок до утра.

— Есть вино. Хочешь продолжить то, что начала с подружкой?

— Её зовут Надя.

— Я запомню, — пропускает меня вперёд, и я прохожу на кухню, — так, что?

— Бокал. Один.

Осматриваюсь, примечая чистоту и порядок. Не верится, что он самостоятельно следит за этим. Это немного настораживает.

— Садись.

— Ты точно живёшь здесь один? — интересуюсь, опускаясь на высокий стул.

— Да. А что?

— Здесь слишком... чисто. Хочешь сказать, что ты сам здесь всё вылизываешь?

— Ну... скажем так: я стараюсь здесь сильно не гадить. Я чистюля, — деловито надувает грудь после того, как ставит передо мной бокал.

Ничего отвечаю. Наблюдаю за тем, как Марат стягивает со своих плеч кардиган и вешает тот на спинку своего стула. Достаёт бутылку вина из нижнего шкафа и умело откупоривает её.

— Надеюсь, не до фанатизма?

И я правда на это надеюсь. Потому что терпеть не могу убираться. Да. Мне тридцать лет, и не люблю наводить порядок. И готовить я тоже не люблю. Скорее, делаю это машинально. Просто, потому что надо.

— Думаешь, я стану гонять тебя за крошки?

— Даже не представляю, как это будет выглядеть! — я закрываю лицо ладонями, не сдерживая смех. Вот так. Легко. Смеюсь во весь голос, находясь рядом с ним. Смеюсь из-за него.

Марат подкатывает глаза и, принимая серьёзный вид, наливает в бокалы белое вино.

— Где твои родители, Дина? Они живут не здесь? — ловко меняет тему, усаживаясь напротив меня.

Я мгновенно замолкаю. Не ожидала подобного вопроса. С чего вдруг его интересует моя семья?

— С чего ты взял, что они не здесь?

— Я просто предположил... ты ведь поехала не к ним, а к подруге.

— Может, я просто не захотела их беспокоить?

— И всё же?

Смотрю на его полные губы, которые мягко касаются кромки бокала, отпивая. Автоматически облизываю свои. Это выходит само собой...

— Мои родители переехали в Эстонию почти десять лет назад, — произношу, не отводя въедливого взгляда от его рта, — отцу предложили хорошую должность...

— И они так просто переехали?

— Ну... у них было пару месяцев на раздумья. Я уже была большая девочка. Папа настаивал, чтобы я поехала с ними. И я поехала. Но через два три месяца вернулась восвояси.

— Почему?

— Не знаю, — пожимаю плечами и, наконец, обращаю своё внимание на наполненный передо мной бокал, — просто не моё, наверное.

— Учила эстонский? — его мальчишеский задор в тёмных глазах жутко заразителен. Мне хотелось есть его ложками.

— Немного...

— Скажешь что-нибудь? — ставит локти на столешницу, слегка наклоняясь ко мне.

— Мммм, — на секунду задумалась, — Ma tunnen end teiega hästi, — шепчу, чуть погодя, и наблюдаю за тем, как заинтересованно вытягивается его лицо.

— Что это значит?

— Я запишу тебе это на листочек, — к моим губам прилипла улыбка, — потом посмотришь.

— Дин! Нет! Что за интриги? Скажи!

— А твои родители? — чувствую смущение за сказанное, и пытаюсь увести разговор в другое русло, — ничего о них не слышала.

Улыбка на его лице как-то резко исчезает. А глаза, что мгновение назад блестели азартом, вмиг потухли. Темные брови неторопливо опустились, смыкаясь на переносице.

Я что-то не то сказала?

Чувствую неловкость и сглатываю нарастающий в горле ком. Его потяжелевший взгляд соскользнул на стену позади меня.

— Я что-то не то спросила? — озвучиваю свой вопрос. Я спросила о семье, и мне этот вопрос казался вполне логичным. Учитывая то, что он так же интересовался моей семьёй.

— Нет, — качнул головой и снова взглянул на меня. Жалкая попытка улыбнуться не увенчалась успехом. Словно его губы трещали по швам, — всё то, — шумный вдох и выдох со свистом, — мой отец погиб, когда я ещё даже не родился. А мама... она здесь. Просто она больна и находится в больнице.

— Что-то серьёзное? — моя рука отпускает бокал, и сама тянется к Марату. На ощупь. Касаюсь его запястья и мягко провожу по нему кончиками пальцев.

— Если честно, то ничего хорошего, — опять отводит взгляд, — у неё глиобластома. Рак головного мозга.

— И уже ничего нельзя сделать? Какая стадия?

— Она долгое время скрывала своё самочувствие. Не рассказывала ни о головокружениях, ни о головных болях... сказала только тогда, когда начались проблемы с координацией и рвота без повода.

— А сейчас?

— Сейчас она меня не узнаёт, — сдвинул в сторону свой бокал и поднялся на ноги. Я смотрела на то, как он поворачивается ко мне спиной и достаёт из чёрных джинс пачку с сигаретами. Заученным движением распахивает окно и прикуривает свою сигарету.

Я не так много слышала о подобном диагнозе. Я не знала деталей развития болезни и симптоматики. Я совершенно не разбиралась в этом. И... понятия не имела, чем здесь можно помочь. Ведь... если бы была возможность вытащить его маму из этой трясины — они бы уже наверняка всё для этого сделали.

Я поднялась со своего места тихо приблизилась к Марату. Замерла, вслушиваясь в его дыхание. В тихий треск тлеющей сигареты при каждой затяжке. И сделала то, что считала правильным сейчас. Правильным, как никогда.

Мои руки несмело поднялись, касаясь тонкой ткани его футболки. Крепче. Цепляясь за неё. А затем медленно и робко я просунула свои руки под его локти, и обняла его. Сплела пальцы в замок на крепком торсе. И прижалась щекой к широкой спине.

— Я рядом, — произнесла так тихо, как только могла. И тут же ощутила на своих пальцах его горячую ладонь.