Ломота

Глава 26. Заключительная.

Дина

Я не решалась поднять руку и зажать кнопку дверного замка. Я продолжала стоять перед его дверью, вперив взгляд в маленькую точку, именуемую камерой.

Снова это чувство. Волнение, вызывающее зуд в горле. Мелкую вибрацию и дрожь в пальцах.

Я не была уверена в том, что Марат откроет мне дверь. Я даже не была уверена в том, дома ли он вообще?

Тоска, которую я носила в себе все эти недели, усилилась, стоило мне только появится возле его дома. Я скучала. Очень. Но я всё ещё не была готова. Как оказалось, времени, чтобы пойти на этот шаг, мне понадобилось больше, чем я думала изначально.

Несколько дней назад, поняв, что у меня задержка, я запаниковала. Я была в ужасе. Потому что какая-то крошечная часть меня боялась, что это ребёнок Роберта. Да. Я боялась. Кто бы мог подумать, что страх иметь ребёнка от собственного мужа, заставит меня лезть на стену!

Я прокручивала в своей голове тот жуткий вечер раз за разом. Одно и тоже. Окуналась в этот кошмар, воспроизводя события поминутно. Лихорадочно отнекивалась от разрушающей моё самообладание мысли, что долгожданная беременность — следствие изнасилования. Это убивало меня.

Я не спала почти всю ночь, копаясь в грязи, и пытаясь успокоить себя.

Это не он...

Ближе к утру я была твёрдо уверена в том, что Роберт не сделал этого.

Я бы почувствовала. Я же не маленькая девочка.

Но моё тело до сих пор сковывал страх. Липкий и мерзкий. Он зарождал в моём сознании сомнения. Я была уверена, что у Марата возникнет тот же вопрос. Он ведь всё знает. Он знает, что произошло между мной и Робертом в ту злополучную ночь.

Наконец, набравшись смелости, я зажимаю кнопку, щурясь от резкой мелодии дверного звонка.

Ну же, Марат... открой мне. Ты же увидишь, что это я.

Замерла, вслушиваясь в тишину. Пытаясь различить хоть какой-то шорох за дверью... снова звоню, а затем лезу в сумочку за телефоном. Нахожу его имя и делаю вызов. В отчаянии закрываю глаза и, повернувшись спиной, облокачиваюсь на дверь лопатками.

Гудки. Бесконечная череда. Он не отвечает. У него ведь нет моего номера. Если, конечно, Надя ему его не дала.

А меня всё больше захлёстывает паника.

Звоню ещё раз...

— Да? — его голос на том конце заставляет меня распахнуть глаза и рвано вдохнуть воздух.

— Марат? — его имя обожгло мою глотку. Сердце шумно билось о рёбра. Кажется, он спал. С ним всё в порядке...

— Дин?

— Марат, открой мне дверь, — прошептала в трубку, боясь, что вот-вот заплачу.

Он ничего не отвечал. А спустя несколько секунд просто положил трубку.

Не сразу поняла, что это значит. Стояла, уставившись в свой телефон. Его имя расползалось на экране. Я всхлипнула и прижала ко рту ладонь, чтобы не разреветься как школьница.

Он просто повесил трубку.

Вздрогнула, когда за спиной услышала писк, сигнализирующий о том, что дверь открывают и крутанулась волчком, снова поворачиваясь.

Он стоял передо мной. Разбитый. Заспанный. Помятый.

— Марат, — импульсивно шагнула к нему, чтобы обвить крепкую шею руками и повиснуть на нём, — ты напугал меня!..

— Дин, — он прижал меня к себе, носом зарываясь в мои волосы, и сделал глубокий вдох, — Дина.

— Я думала, что ты не пустишь меня, — почувствовала, как он затягивает меня в квартиру. Сбросила с локтя сумку на пол, и пальцами зарылась в жёстких волосах.

— Я так скучал, — его губы коснулись моей ушной раковины, и я тут же ощутила мурашки на своей спине. Такие знакомые...

Он толкнул ногой дверь, захлопывая ту. Опустил свои руки, подхватывая меня под бёдра и поднимая над полом. Мгновенно обхватила ногами его талию, прижимаясь крепче. Ища его губы и впиваясь пальцами в его затылок.

— Ты нужен мне, — нахожу, наконец, его губы и прижимаюсь к ним своими. Так сладко. Так жадно. Мне так не хватало их. Я такая дура.

...

Марат

Я всё ещё не верил, что она здесь.

Она пришла. Она так близко.

Я прижимал её к своей груди, глядя на линию горизонта и прикуривая себе сигарету. Прохладный вечерний воздух то и дело охлаждал наши лица. Настежь распахнутое окно пропускало на балкон оранжевые краски, делая её волосы огненно-рыжими. Такими пленительными. Свободной рукой я играл с прядью её волос, время от времени прижимаясь к мягкому локону губами.

Боль в груди притупилась.

Наверное, большего сейчас мне и не нужно. Ломота в теле проходит в тот миг, когда Дина просто касается меня. Эта близость кажется панацеей. Исцелением от любого недуга.

Мы так долго говорили. Как никогда, наверное. Я рассказал ей о матери и о похоронах. Ответил на все её вопросы, касающиеся моей встречи с ублюдком Робертом. Ликовал в душе, когда узнал, что её развод состоится через две с половиной недели. Дина поделилась со мной подробностями о своём отпуске. Она рассказала обо мне своей матери. Это, наверное, самое ценное из того, что я услышал.

Её голос успокаивал. Он давал мне надежду на лучшее. Она была тем лучшим, что мне приходилось встречать.

Я упивался её присутствием. Я до сих пор не могу объяснить себе это чувство...

Что это? Помешательство? Зависимость?

Любовь?

Если это так, то любовь — жестокая штука. Она может окрылить. И может сравнять с землёй. Оставить от тебя оболочку. Пустую и безжизненную.

— Ты голодна? — выпускаю струю дыма в окно и целую её шею.

Дина пожимает плечами, и пытается усесться удобнее между моих ног. Её спина прижимается к моей груди и дарит тепло. Оно обволакивает.

— Есть немного, — рукой она отмахивается, прогоняя сигаретный дым от своего лица. И я тушу окурок в пепельнице, — а ты?

А я и не помню, когда нормально жрал в последний раз. На поминках?

— Как волк, — снова целую её шею. Вдыхаю её пьянящий запах, — закажем что-нибудь? Или... я могу приготовить. Что ты хочешь?

Впервые за последние дни у меня появляется аппетит.

— Может, мы просто выберемся куда-нибудь из твоей берлоги? Это будет полезно для тебя.

Она задирает голову и разворачивается ко мне. Проводит рукой по моей щеке. Я трусь о её ладонь, словно кот. Закрываю на секунду глаза. Тепло.

— А куда ты хочешь?

— Не знаю, — её улыбка заставляет забыть обо всём, — я бы предложила тебе пикник... но уже вечер.

— Есть одно место, — внезапно вспоминаю, что у меня есть ключи от дачи Рустама, — но дорога займёт пару часов.

Я и сам не прочь выбраться из своей “берлоги”. Возможно, это самое правильное решение из всех возможных. Я планировал с завтрашнего дня приступить к работе, но, если она скажет мне “да” — я сдвину рабочий график на пару дней.

— Что за место?

— Ты сможешь взять два дня выходных?

Молюсь про себя, ожидая её положительного ответа.

— Я вышла на работу на несколько дней раньше, — выбралась из моих объятий и поднялась из кресла, — так что, могу позволить себе пару дней.

Не вставая, протягиваю руку и, обхватив её за талию притягиваю к себе. Щекой прижимаюсь к её животу. Умиротворение. Кажется, что большего мне и не нужно. Невольно стискиваю её крепче, и Дина тихо скулит и одновременно посмеивается.

— Полегче, голодный волк! Ты меня раздавишь...

Ослабляю хватку. Пальцами пересчитываю её рёбра, и она снова тихонько смеётся.

— Тогда, собираемся? — поднимаюсь на ноги, возвышаясь над своим ангелом.

— Так, куда ты нас везёшь?

— Увидишь. Тебе понравится.

Не слышу возражений. Дина кивает и отправляется в прихожую. А я плетусь за ней. На ходу закидываю в сумку пару штанов и футболок. Нахожу ключи от дачи и от автомобиля. Поедем на моей.

Мы заехали к Наде, чтобы Дина взяла необходимые ей на пару дней вещи. И я сильно удивился, когда застал у неё на кухне Георгия — моего старого знакомого по университету, и по совместительству нашего айтишника. Кто бы мог подумать? Мир не на шутку тесен...

...

Дина

— Как здесь уютно! — я прошла по узкому коридору, натыкаясь на небольшую кухоньку. Провела кончиками пальцев по светлой скатерти, обводя на ней замысловатый узор.

— Это ты ещё на улице ничего не видела, — видимо, Марат намекает мне на то, что на улице уже давно стемнело, — там не хуже. Это дача моего близкого друга. Я вас познакомлю, когда появится возможность.

— Друг — дачник? — посмеиваясь, поворачиваюсь к нему.

— Это семейное гнездо. Его родители лет пять назад переехали под Питер. Дачу оставили на его попечение.

— Правильно сделали, что не продали. Здесь как-то особенно. Согреваешься.

— Мы приезжаем сюда время от времени. Когда город надоедает. Мясо пожарить. Просто отдохнуть. Рыбу половить.

— Ты любишь рыбалку?

— А я не говорил? — уголок его губ приподнимается, изображая улыбку, — Я настоящий фанат рыбалки!

Умалчиваю о том, что ему есть что обсудить с моим отцом. Об этом пока рано. Но всё же отмечаю про себя все точки соприкосновения. Это не может не радовать. Так же, как и то, что Марат оживал на моих глазах. Я всё ещё видела тоску в его взгляде, но там хотя бы не было той пустоты, что вспорола мне кожу несколькими часами ранее. Когда он открыл мне дверь своей квартиры...

Откровенно говоря, я измучила себя. Я понимала, что должна была ему сказать, но язык немел каждый раз, когда я делала очередную попытку. Раз за разом, я обрывала себя на полуслове. Я не была уверена, что сейчас самое подходящее время.

— Когда-нибудь и у меня будет дача, — констатировал Марат, пряча руки в карманы и замирая возле тёмного окна, — ты бы хотела?

Я поймала его взгляд в отражении. Приблизилась, обнимая его со спины.

— Дачу?

— Угу. Или дом. Такое место?

— Для такого места нужна большая семья, — не могу держать это в себе. Это сильнее меня, — куча детишек...

— Я хочу сделать тебе кучу детишек, Дин, — и... это признание ошеломляет. Оно не оставляет во мне ни единого сомнения.

Марат разворачивается и перемещает меня на своё место. Приподнимает, усаживая на широкий подоконник, и вклиниваясь между моими ногами.

— Марат, — облизываю губы. Во рту всё пересохло от волнения.

— Я серьёзно, Дин. Я очень хочу. Я никогда и ничего так не хотел.

Он убирает с моего лица прядь волос и прячет ту за ухом. Смотрит так, как никогда на меня не смотрел Роберт. Надя была права.

— Уже, — охрипшим, надломленным голосом. Мне даже показалось, что моё сердце перестало биться. Я видела в его взгляде толику непонимания. И дрожала в его руках. Всё ещё боялась называть вещи своими именами, — уже, Марат.

— Уже? — тёмные брови сошлись на переносице. Уголок его губ дрогнул.

— Один. Хотя бы один уже точно будет.

И я не сомневалась в том, что он точно будет. Я не потеряю его. Не в этот раз.

...

Спустя девятнадцать месяцев.

— Боже! Ты посмотри на это фото, Дина! — Надя дёрнула меня за локоть, привлекая к себе внимание, — и ты ещё сомневалась?!

Я задвинула ящик и, приоткрыв окно на проветривание, подошла к подруге. В её руках я увидела старый фотоальбом. Явно не мой.

— Откуда это?

Я опустила взгляд на коробку, которую распечатала подруга. Там были какие-то книги, тетради и детские рисунки.

— Это привёз сегодня Быковский с женой. Несколько коробок. Забыла?

— А, — вспоминаю об их утреннем визите, — точно. Вещи Марата.

— Вот! — Надя впихивает мне в руки фотоальбом и тычет пальцем на нижнее фото, — вот теперь только попробуй ещё хоть раз заикнуться о тесте ДНК. Посмотри!

— Это Марат? — конечно... глупый вопрос. Чёрно-белое фото. Малыш стоит на крепких ножках, держа в руках игрушечного крокодила Гену, а рядом с ним стоит красивая девушка с большими и грустными глазами; тёмными, как смоль волосами и выразительными губами. Это Она. Его мама. Я видела её другие фото. Но вот детское фото Марата я видела впервые.

— Думаю, что да! Но ты посмотри! Это ваш Стёпка! Я в шоке!

Действительно. Сходства настолько поразительные, что можно смело перепутать моего мужа и нашего сына. И... если сомнения где-то глубоко внутри меня ещё были, то сейчас они растворились. Просто исчезли, стоило мне только взглянуть на это старое фото.

— Невероятно, — не могла поверить, что генетика такая мощная вещь, — нужно показать Марату.

— Возможно, я открою тебе тайну, но Марат, по-моему, в отличие от тебя, никогда не сомневался в том, что именно ОН отец.

И она снова права. Марат даже мысли не допускал о том, что это может быть не его ребёнок. Лишь однажды я завела с ним этот разговор. И слишком быстро он эту тему прикрыл.

Сейчас Стёпке почти год.

Год! Подумать только!

Этот мальчик перевернул мою жизнь. Как когда-то это сделал его отец. Несомненно. Теперь я никогда не позволю себе усомниться в этом.

Я вновь подошла к окну и вытянула шею, высматривая своих мужчин.

Вот они. Марат слегка покачивал коляску, пока наш богатырь пытался уснуть. Свежий воздух — наше спасение в те моменты, когда Стёпа выделывается и не хочет спать. В компании друга Рустама и Надиного жениха Жорика, они рассекали лужайку и время от времени поочерёдно заглядывали в коляску.

— Весёлые будни, — протянула Надя, выглядывая из-за моего плеча.

— И выходные.

— Хорошо, что вы наконец переехали в новый дом. Здесь очень классно. И мелкому есть где развернуться.

Я согласно кивнула и вспомнила, как долго мы искали подходящий для нас дом. Сколько нервов я потратила, споря с Маратом почти обо всём. Начиная районом и заканчивая этими самыми лужайками. Но теперь это наш дом. Наше гнездо. Наша жизнь.

Сейчас моя жизнь с Робертом мне казалась не просто прошлым. Она казалась мне прошлой жизнью. До того как я переродилась. До того как Марат, не позволив мне даже выйти из ЗАГСа после развода, взял мой паспорт, чтобы подать заявление на заключение брака. С ним.

И теперь этот некогда мальчишка показал мне, каким действительно должен быть мужчина. Независимо от возраста. Это в крови. Это в генах. И я уверена, что наш сын будет поводом для гордости. Потому что Марат — отец, о котором можно только мечтать. Зрелый. Внимательный. Заботливый.

Любящий. Отдающий себя.

— Ты уже сказала ему?

— М? — отвлекаюсь от созерцания прекрасного. Растеряно хлопаю глазами и отвожу взгляд от окна.

— Уже сказала Марату? Он уже знает?

— Нет, — не могу сдержать улыбку и опускаю руку на пока ещё совершенно плоский живот, — пока ещё не говорила.

— Когда скажешь? — кажется, Надя волнуется даже больше, чем я.

— Сегодня. Обязательно. За ужином.

Конец.