Ломота

Глава 19

Марат

Я смотрел на то, как она дрожит, сидя в моей машине, и понятия не имел, что мне делать. Дина отталкивала меня каждый раз, когда я протягивал к ней руки. Понятия не имею, как мне удалось её заставить сесть в свой автомобиль... но она здесь. Рядом. Обняла себя за плечи и, слегка подрагивая, смотрела в никуда сквозь лобовое стекло. Она ничего не говорила. Молчала, стиснув зубы, и сжав губы добела. Я чуял, что дело в её муженьке. В её мудаке. И от одной мысли о том, что он что-то ей сделал, внутри всё закипало. Но она не отвечала ни на один мой вопрос. Только когда я заезжал на подземную парковку моего дома, Дина обернулась в мою сторону. Я почувствовал лёгкое покалывание на своей щеке.

— Ты привёз меня к себе? — прошептала чуть слышно.

— Да, — заглушил двигатель и повернулся к ней. В тусклом освещении её глаза блестели. От вида её припухших век, мои пальцы стиснули руль, — ты против?

Не должна быть. Если бы она была против, то не молчала бы всю дорогу.

— Нет, — едва слышно. Мотнула головой и заправила за ухо выбившуюся шоколадную прядь.

— Тогда идём? — сдерживал желание вновь протянуть к ней руку. Ждал её одобрения. И, дождавшись лёгкого кивка её головы, кивнул в ответ и вышел первым. Хотел помочь ей выйти, но Дина меня опередила. Выскочила из машины, и неловко перетаптываясь с ноги на ногу, взглянула на меня.

Так она ещё не смотрела на меня. Никогда.

Словно побитый котёнок. Сломленный и уставший от всего, что окружало.

На кончике языка зудели десятки вопросов, но я был уверен, что не получу ответ ни на один из них. По крайней мере сейчас.

— Тебе нужно поспать, — всё так же тихо говорю, и направляюсь в сторону лифта, прислушиваясь к её шагам за своей спиной. Она идёт за мной, и это греет мне душу. Честное слово, я готов ликовать от того, что сейчас она мне доверяет. Без пререканий и лишних споров. Без привычных баталий.

Дина всё так же обнимает свои плечи, и мне почему-то кажется, что она делает это только для того, чтобы не расплакаться.

Что произошло, блять? Что сделал или сказал этот ублюдок?!

В голове пробегает мысль о том, что мне нужно уложить её спать и вернуться к её дому. Поймать этого недоноска и переломать ему руки. Если он тронул её... Я незаметно оглядываюсь на Дину в поисках каких-либо следов, но так ничего и не обнаружив на её лице и шее, тихо выдыхаю.

Мразь... почему её так трясёт?!

Когда дома делаю для неё чай, замечаю, что мои руки также слегка подрагивают. В глотке пересохло.

Подхожу к ванной комнате и прислушиваюсь к звукам бьющей из душа воды. Хочется зайти и проверить всё ли в порядке, но моя рука так и повисает в воздухе, не коснувшись металлической рукояти.

Кажется, что я даже протрезвел. Как только увидел ей, несущуюся через двор, алкоголь летучей дымкой вынесло из организма. Я забыл о том, что прилично выпил, когда садился за руль. Каким образом мы добрались до моего дома без происшествий, для меня остаётся загадкой.

Я сел на пол возле двери в ванную и ждал, когда там затихнет вода. Ждал, когда она выйдет. И чувствовал тупую и ноющую боль где-то в области грудной клетки. Меня убивало её молчание.

— Ты здесь? — прошелестела чуть хриплым голосом, когда вышла и увидела меня, сидящего на полу.

— Я сделал тебе чай, — поднимаюсь и чувствую запах своего геля для душа. Моя девочка, — нам чай, — поясняю.

— Спасибо, — смотрит на меня снизу вверх и уголок её губ едва заметно вздрагивает.

Я провожаю её спину, удаляющуюся в направлении кухни, и тяжело вздыхаю. Тяжесть внутри меня лишь усиливается. И я подозреваю, что она не исчезнет до тех пор, пока я не узнаю, что произошло между Диной и её мужем этим вечером. Что стало причиной того, что она выскочила из дома посреди ночи лишь в пижаме и кардигане. В домашних тапочках.

Она пьёт чай, старательно уводя свой взгляд в сторону.

— Дина? — наконец, решаюсь на разговор. Ловлю её взгляд. Слегка рассеянный, — что произошло? Скажи мне. Пожалуйста?

— Это не касается тебя, Марат, — отвечает слишком быстро.

— Я уверен, что это касается именно меня. Дин? Не молчи. Я должен знать.

Злюсь. Не могу с собой ничего поделать. И на неё, и на мужа-мудака, и на себя. На себя ещё больше.

Я знал, что стану источником её бед. Знал и осознанно шёл на это, не в состоянии остановиться. Но... что сделал этот урод, раз Дина оказалась на улице?

Это он должен был там оказаться! Мразь...

— Что ты должен знать, Марат? — её глаза вновь наполняются влагой, и мне с трудом удаётся сдержать себя. Я бы так хотел прижать её к себе. Успокоить. Сказать, что не отдам её больше. Не верну. Забираю себе.

— Что он сделал, Дин? Он сделал тебе больно? Только скажи!

— Замолчи! — перебивает меня, почти шипя, — замолчи, Марат! Ты уже сделал всё, что мог. Мы сделали... ты разрушил мою жизнь. Ты сломал всё, что я строила. Всё, за что держалась.

А за что она держалась? За придурка, который её не ценит? За иллюзию семьи? Какая нахер семья?! Было бы смешно, если бы не было так печально.

— Дин, — сдвигаю свою чашку в центр стола. Хочу встать и обойти столешницу, чтобы быть ближе. Чтобы обхватить хрупкие плечи и притянуть её к себе. Но я не могу. Она похожа на раненого зверька. Она оттолкнёт. И если раньше её сопротивления меня не особо пугали, то сейчас я действительно боялся к ней прикоснуться. Словно она могла рассыпаться на мелкие песчинки от одного моего прикосновения.

— Он не тот, за кого тебе стоит держаться, Дина, — опускаю взгляд на свои руки. Пальцы вновь сжались в кулаки.

Она ничего не отвечает. Только тихо всхлипывает, и отворачивается к окну. Гнетущая тишина вспарывает мне брюхо. Выворачивает наизнанку. Отвратительное чувство.

— Я хочу лечь спать. Можно? — не глядя на меня. Поправляет на плечах мой халат и, взяв свою чашку, поднимается из-за стола. Относит посуду в раковину и тут же споласкивает.

— Да, — делаю то же самое, — идём. Можешь не беспокоиться. Я буду спать в гостиной.

Сомневаюсь, что она беспокоится о том, что я буду спать в гостиной. Скорее, её больше волнует то, чтобы я не спал с ней.

Я провожаю Дину в свою спальню. Включаю ночник и сгребаю с кровати покрывало. Уговариваю сам себя не протягивать к ней рвущиеся руки. Не трогать её. Блять, это так тяжело...

— Спасибо, — мнётся на месте, глядя на меня исподлобья.

— Не стоит, — отмахиваюсь от ненужной мне благодарности.

Всё ещё прокручиваю в голове мысль о том, что мне стоит вернуться к ней во двор. Вытащить за шкирку Роберта и встряхнуть его так, чтобы тот сам мне всё рассказал. Чтобы выбить ему пару зубов за то, что позволил ей выйти из дома ночью. За то, что довёл её до такого.

И будет справедливым, если я тоже получу. Я ведь так же всё это время не оставался в стороне. Я, по сути, являюсь одной из причин того, что Дина сейчас оказалась в подобном состоянии. Кто из нас больший мудак? Это спорный вопрос.

Покинул комнату только тогда, когда Дина спряталась под одеялом. Спряталась и отвернулась от меня, скручиваясь в комочек.

— Дин?

— Спокойной ночи, Марат, — отрезает, не желая больше разговаривать. И я покорно киваю, зная, что она даже не видит этого.

— Спокойной ночи, — растеряно провожу рукой по лицу. Тихо выхожу и прикрываю за собой дверь.

Ноги сами несут меня в прихожую. Да. Я боюсь утром её не обнаружить у себя дома. Поэтому эгоистично запираю дверь на дополнительный замок. Код она не знает, но мне нужно быть уверенным в том, что утром, когда я проснусь — она будет здесь. А страховка никогда не бывает лишней.

Раскладываю диван в гостиной и шагаю в душ. Обмываюсь быстро. Холодная вода окончательно приводит меня в чувство заставляет протрезветь окончательно. Будто и не было того пол-литра коньяка, которым я заливал свои мысли.

Натянул свежее бельё и вернулся к двери в спальню. Прислушиваясь в который раз за этот вечер. Мазнул кончиками пальцев по двери, слегка приоткрывая ту. Заглядывая. Дина всё так же лежала, свернувшись в клубок. Лишь тёмная макушка торчала из-под одеяла.

Не подходи к ней. Слышишь? Не сейчас.

Возможно, именно сейчас и нужно. Возможно, именно сейчас ей это требуется, как никогда. Но я отступаю, склоняясь к тому, что ей нужно время на то, чтобы побыть одной. А завтра... это будет завтра.

Разворачиваюсь и ухожу, оставляя дверь приоткрытой.

Голова слишком тяжела. Мысли мелкими жуками ковыряли мой мозг.

Но я уже всё решил.

Медленно я проваливался в беспокойный сон. Искал себе место, перекатываясь с одного бока на другой. Пялясь в потолок и стискивая челюсти. Просыпался и снова засыпал. В какой-то момент я услышал тихое шуршание. Открыл глаза, и снова прислушался. Не сразу понял, что это не сон. Замер, словно ребёнок в ожидании чуда, когда шуршание приблизилось. Спина напряглась... а диван рядом со мной нежданно промялся под чужой тяжестью.

...

Он поверить не мог в то, что происходило. Чёрт! Он даже задержал дыхание, боясь спугнуть её. Почувствовал, как она забралась под его тонкое одеяло, и худенькие коленки впились Марату в поясницу. А затем лёгкие, почти незаметные касания её пальчиков к его предплечью. Мягко и невесомо они проложили свою дорожку, а затем расслабились, позволяя женской ладошке найти пристанище на крепком плече. Там, где он совсем недавно набил новое тату.

В его ушах громогласно звучало собственное сердцебиение, и её дыхание. Он был верен, что его вдохи и выдохи Дина слышала так же чётко, как и он её. Это были бесконечные минуты. Это была целая вселенная, в которую она его окунула с головой. Их вселенная.

И, видит бог, Марат всеми силами старался не подавать признаков бодрствования. Не пугать её своим желанием. Быть терпимым и сдержанным. Но это не его история. А Дина не та женщина, которую он мог бы игнорировать.

Когда её пальчики неосознанно шевельнулись на мужском бицепсе, Марат сделал глубокий вдох. Глубже, чем обычно. И с потрохами выдал себя. Она вздрогнула, и тут же убрала свою руку. Но он успевает перехватить тонкое запястье и вернуть его на место. Мягко, но настойчиво. Кладёт свою ладонь поверх её и осторожно перекатывается с одного бока на другой. Разворачивается к ней лицом, всё ещё боясь, что Дина растворится в воздухе, стоит ему на неё взглянуть.

Но нет. Она здесь. Он почти не видит её лица. Но сейчас и этого достаточно. Ощущение её близости равно чувству падения в пропасть. С головой. Когда все мысли выбивает из башки ударной воздушной волной. И тебе лишь остаётся хватать остатки кислорода губами, в надежде, что тебе удастся выжить. И полное бессилие. Перед ней. Чувствует, как кровь разогревает заледеневшие до этого мышцы.

— Не убегай, — произносит надломлено, глядя в прекрасное лицо... и ему хочется давиться собственным голосом.

Марат, наконец прикасается к ней. Протягивает руку и обводит контур её губ подушечкой большого пальца. Они такие нежные. Полные. Слегка приоткрываются под нажимом.

Дина тяжело дышит. И он ощущает тепло на своём лице. И её запах. Неповторимый.

— Я безумно хочу тебя поцеловать, Дин, — придвигается ближе. Но всё ещё волнуется. Кажется, что в любой момент она его оттолкнёт. Но нет. Замерла. Её колени сейчас упирались Марату в живот. И он мягко свободной рукой давит на них, распрямляя и слегка раздвигая. Снова не чувствует сопротивления. Поэтому не останавливается. Аккуратно разводит её ноги в стороны и, одним движением отталкивается от матраса, чтобы оказаться сверху. Нависает над ней, балансируя на собственных локтях. Пахом прижимается плотнее. Теснее. Так, чтобы чувствовать её тепло. Чтобы чувствовать мелкую вибрацию её тела.

Пятернёй обхватывает её лицо, направляя к себе. Ловит её дыхание и неспешно приближается к желанным губам. Ещё. Ближе. Горячий выдох, обжигающий кончик языка. Её руки коснулись крепкой шеи, и он тихо зарычал, подставляясь под её касания. Такие долгожданные. Такие крышесносные. Марат слегка выгнул спину, сводя лопатки вместе, и толкнулся в неё членом, который налился уже в тот момент, когда она опустила свою руку ему на плечо. Плотно закрыл глаза, чтобы острее ощущать её. Прихватил зубами её нижнюю губу, слегка оттягивая ту, и тут же целуя. Скользяще и медленно. Будто заново пробуя на вкус. Волна мурашек вдоль хребта...

— Дина, — сипло. Рвано.

Углубляет поцелуй и вновь толкается в неё, представляя, что он уже в ней. Дина обхватывает ножками его торс и жмётся крепче. Её руки поднимаются с шеи, забираясь на границу волос и острые ноготки царапают мужской затылок.

Ему так нужно было поскорее оказаться в ней... так, что сводило зубы. Они едва ли не крошились от напряжения. Сквозь ткань обхватывает её грудь и осторожно сжимает упругое полушарие, слегка прокручивая между пальцами затвердевший сосок. Так же, не поднимая шёлковую преграду, он припадает к соску губами и посасывает его. Прикусывает, вырывая стон из её горла. От него в башке окончательно мутнеет.

Её спина выгибается, упираясь каждым мелким позвонком в упругий матрас, а грудь от этого движения вздымается выше, подставляясь под жёсткие губы.

— Марат, — невнятно. Сквозь пелену дурмана. Дина закрывает глаза, когда его пальцы, смяв ткань, тянут её наверх. Срывают шёлковую майку, обнажая разгорячённую кожу.

— Я никогда не сделаю тебе больно, — отвечает на зов, облизывая тонкую ключицу и ведя мокрую дорожку из поцелуев вниз. В ложбинку. Стискивая грудь пальцами. Сгребая её кожу.

Снова к губам. Раздвигая их. Проникая в желанный рот. Мокро. Пьяняще. Жадно. Так, что глотку перехватывает. И дышать можно только ей. Упиваться теми крохами кислорода, что она дарит ему выдыхая в рот остатки своего воздуха.

Руки нетерпеливо скользнули вниз, стягивая с её бёдер те самые шортики, в которых она выскочила из дома. Почти срывая их. Лихорадочно. Затем своё бельё. Он почти до хруста раскрывает её рот, не понимая, как можно так сильно хотеть кого-то?! Безумно. Не видя перед собой ничего. До сумасшествия.

Пальцами коснулся самого интимного места, растирая влагу желания. Её желания. Она была такой мокрой... он даже мечтать о таком не смел...

Пальцы свободной руки ложатся на её шею, слегка сдавливая ту и заставляя Дину шире распахнуть рот и оторвать лопатки от дивана. Задыхаться и смотреть ему в глаза. Не отрываясь. Тонкие пальчики потянули за короткие волосы на его затылке. Ножки крепче стиснули мужскую талию, прижимая к себя. Прося.

Желание в паху с утроенной силой сводило с ума. Нельзя. Больше тянуть казалось невозможным. Поэтому, он слегка отпрянул... провёл широкой ладонью по её телу. От подбородка до самого лобка. Мягко раздвигая пальцами складочки и массируя клитор. Обводя его большим пальцем и надавливая в нужном месте. Срывая хрипы и стоны с её губ. Такие настоящие. Ощущая её дрожь. Её вибрацию. Заражаясь ей.

А когда одна её рука соскользнула с его затылка, чтобы рвануть вниз и обхватить его стоящий колом член у самого основания, он не сдержал хриплый стон. Опустил голову, лбом касаясь её ключицы и снова толкнулся вперёд, чувствуя, как тонкие пальчики крепче стискиваются на нём. Её кулачок двигается. Снизу вверх. Испытывая его на прочность. Заставляя давиться. Подкатить глаза и ещё острее ощутить её. То, как она размазывает по головке каплю смазки... как направляет его в себя и выгибается ещё больше, чувствуя проникновение. Открывает рот и запрокидывает голову, ощущая наполненность. Ощущая жизнь и смерть одновременно.