Любимая ведьма инквизитора

Глава 17. Ты меня любишь?

Эйван

Я вышел из дома и прислонился лбом к стене. Ноги едва держали, сражение выпило из меня все силы. Я бы умер, если бы не страх за Йованну. Это из-за нее я упрямо цеплялся за жизнь, старался выплыть из этого шторма и был на шаг от падения в Хаос. Я чувствовал и слышал его так же явно, как в тот злополучный день, и чуть не поддался. Прошел по самой границе и остался жив.

Перед глазами стояло испуганное лицо ведьмочки, когда все началось. Корзина с малиной выпала из ее рук, и ягоды разлетелись, как брызги крови. Я не думал о себе, думал только о ней, бился ради нее. Прежде я не знал, насколько может быть сильно желание защитить другого человека. Не знал, что кто-то после смерти родителей станет настолько важен, что я без колебаний отдам свою жизнь.

Кажется, я пропал еще тогда, в самый первый день нашего знакомства. Только сразу этого не понял. Раньше думал – глупости, сказки, так не бывает, что сердце выбирает раз и навсегда. Какая жестокая насмешка! Только и остается, что смотреть, оберегать и не мочь даже дотронуться так, как хочется касаться женщины. Чудовищная несправедливость. Самое жестокое наказание.

Вчера, как в тот раз, я видел перед собой воплощенный Хаос и самую совершенную в мире красоту. Йови изменилась, но не стала уродливой, как остальные ведьмы. Ее серебряные волосы реяли на ветру, как стяг, глаза налились изумрудной зеленью и светились во мраке, алые губы горели. Особенно это было видно на контрасте с белоснежной кожей. По рукам, шее и лицу тянулась вязь не взбухших синюшных вен, а рисунок, строки символов, которые я не мог прочитать.

А сейчас она провалилась в глубокий сон на границе жизни и смерти, я чувствовал, как Хаос течет у нее под кожей, удерживает и не дает умереть. Она нужна ему, как и мне. У Йованны оказался куда более крепкий стержень, чем я думал. У нее стало получаться управлять чужеродной опасной силой, она не дала ей себя поглотить.

От этих мыслей внутри растеклась горькая нежность. Лучше бы ей родиться обычной женщиной, не ведьмой. Тогда опасности могли обойти ее стороной.

Но была еще одна деталь, которую я чуть не упустил из виду. Она смогла призвать тварь Хаоса. Либо… та явилась по своей воле. Это существо походило не огромного волка с черной шкурой, взгляд его был слишком осознанным, в отличие от обычных чудовищ. Он хотел ее защитить, рвал ведьм, как тряпичных кукол.

Может, именно его она видела тогда? Может, у Йови появился фамильяр?

Подошел Сапфир и ткнулся носом в плечо.

– Снова вместе. Да, дружище? – я заглянул в умные блестящие глаза и погладил лоснящуюся морду.

Его пытались приручить, мучили. Ведьмы чуть не убили. Но он стойко терпел все невзгоды, чтобы вернуться ко мне. Иметь такого друга дорогого стоит.

***

Еще несколько дней Йованна не приходила в себя. Ее выхаживала местная знахарка, а я места себе не находил от мысли, что не могу ничем помочь. Уходил охотиться на тварей, что явились с ведьмами и Хаосом, обменивался новостями с Советом. Мне надо было явиться в Ронду как можно скорей, но я тянул время. Не мог бросить свою ведьму в таком состоянии.

На третий день она, наконец, очнулась. Обшарила взглядом низкий потолок, комнату и, заметив меня, слабо улыбнулась. Лицо приобрело нормальный здоровый цвет, волосы вновь стали рыжими, как медь.

– Эйван?

Я присел на корточки возле ее ложа.

– А ты любишь поспать, ведьмочка.

Она смутилась и отвела взгляд.

– Ну… что-то мне слегка нездоровилось.

– Малиной объелась? Слишком много ты ее слопала.

Мне не хотелось нагнетать и говорить о серьезном. Йови и так досталось, об этом напоминала рана от заклятья на предплечье и следы от ядовитых шипов. Хаос защитил ее от яда, а желание жить вытянуло с того света.

– Я слышала, что женщина должна хорошо есть, чтобы были эти самые… пышные округлости.

– Тогда тебе стоит налегать на мясо с кашей, – я усмехнулся.

Йованна попыталась сесть, но со вздохом упала обратно на подушку.

– Совсем нет сил, – простонала и закрыла лицо ладонями. Потом раздвинула два пальца и посмотрела одним глазом. – Я сейчас страшная, да?

– Глупости. Очень даже милая ведьмочка.

Вот она увидела свои волосы, и на лице отразилось облегчение.

– Я так рада, что ты жив. А что с Сапфиром?

Даже сейчас она думала не только о себе.

– Здоров как бык. Ест в три раза больше обычного и красуется перед деревенскими кобылами.

Мне хотелось дотронуться до нее, сжать тонкие пальцы ладонью. Да что там, поцеловать хотелось эту ведьму. Обнять до хруста, и от бессилия я стиснул кулаки. Будь прокляты эти Хаос с Порядком вместе взятые! Чтоб они провалились туда, откуда пришли.

Поговорить нам не дала старая и ворчливая знахарка. Бесцеремонно распахнула дверь и выгнала меня, заявив, что ей нужно осмотреть больную.

– Но я не больна, – пыталась возразить Йови.

– Тогда вставай и в поле иди работать, – прошамкала та, расставляя на столе глиняные горшочки. – А ты чего смотришь? Мне ее раздеть надо. Сначала женись, а потом гляди, сколько влезет.

Не хотелось уходить, но я решил, что не стоит смущать Йованну своим присутствием. Время поговорить еще будет.

Пора решить все окончательно.

***

Йови

Был ли разговор с Эйваном? Уже и не ясно.

Мне снились бесконечно далекие миры: прекрасные и полные звезд, ужасные и полные чудовищ. Огонь там боролся с водой, а ветер пытался обратить скалы пылью. Я умирала и возрождалась в новом мире, и в очередной раз, вынырнув из колодца со сновидениями, увидела сбоку на полу что-то большое и черное. Села и проморгалась.

Нет, не привиделось.

Загадочный гость поднял голову, и в полумраке бедной деревенской комнатки блеснули два желтых глаза с вертикальными зрачками. Существо было похоже на здоровенного волка с пушистой черной шерстью и кисточками на ушах. Оно смотрело на меня и выжидало.

Первая волна страха быстро схлынула, проснулось любопытство.

– Здравствуй, – произнесла я шепотом. – Это был ты, да?

Ну конечно, это он. Я уже знала ответ, но хотела просто начать разговор. Волк приподнялся на лапах и чуть склонил голову набок, а мне почудилась во взгляде ирония, как если бы он был человеком. В комнате горела свеча, но существо не отбрасывало тени.

– Ты звала, и я явился, – прозвучал ответ у меня в мыслях.

Его голос звучал яснее и четче, чем голоса обычных животных.

– Я звала?

Волк кивнул.

– Ты ведь хотела, чтобы у тебя появился фамильяр, так ведь? И я выбрал тебя.

– Но я не помню, чтобы звала кого-то.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом зверь широко зевнул, продемонстрировав ряд острых белых зубов.

– Мысли имеют больший вес, чем слова. Ты надеялась, думала. Сначала я к тебе присматривался, раздумывал. Но потом понял, что такой непутевой ведьме не справиться без моей помощи, и решил проявить себя.

– Спасибо, что спас мне жизнь, – справившись с изумлением, поблагодарила я. – Это большая честь, не все ведьмы ее удостаиваются.

В памяти всплыли ужасные картины битвы: разрушения, кровь, смерть и яд, проникший в мое тело. Отголоски этой боли заставили тело покрыться мурашками, в груди стало холодно. Тогда я на самом деле решила, что умираю.

Вспомнила, как чудовищный волк с упоением рвал тело Реджис, а потом и Артемии.

– Вот-вот. Цени, смертная, – заметил он самодовольно.

Кажется, у моего фамильяра необычное чувство юмора. И он вовсе не такой ужасный на вид, как фамильяр госпожи Айхарии. Зато не менее опасный.

– Как тебя зовут?

– У детей Хаоса нет имен.

– Надо же мне как-то тебя называть. Разрешишь дать тебе имя?

Пасть волка растянулась в гримасе, похожей на ухмылку.

– Ну попробуй.

Я подняла глаза к потолку, раздумывая. Имя должно быть звучным и подходить моему новому другу.

– Как тебе имя Алькон?

Волк долго молчал, опустив голову вниз. Потом посмотрел на меня, и глаза его вспыхнули.

– Звучит неплохо. Мне нравится.

Я улыбнулась.

– Это имя означает «черная тень». Тебе, как нельзя, подходит.

– Ладно, я вижу, ты любишь поговорить. Но я здесь не за этим, – он посерьезнел. – Когда ведьма еще молода и не может управлять большей частью своей силы, ей нужен помощник. Скажи, ты разве не хочешь отдаться на волю Хаоса, слиться с ним и стать его частью?

– Нет-нет, – сказала и помотала головой для убедительности. – Больше всего на свете я боюсь потерять себя и применить свою силу во зло.

– Жаль, – Алькон замолчал и снова задумался. – А я так надеялся.

– Ты разочарован?

Я не хотела, чтобы волк разозлился и исчез, но и не желала, чтобы он начал меня уговаривать встать на путь Хаоса и разрушения. Ведь были и добрые ведьмы с фамильярами, точно знаю.

– Не сказать, чтобы сильно, просто я за долгие годы привык к Хаосу, моя прошлая хозяйка любила им пользоваться. Это приносило нам обоим удовольствие.

Я знала, что фамильяры в отличие от людей – существа бессмертные и могут менять несколько хозяек. Интересно было бы глянуть на ведьму, которой он раньше помогал.

– Но раз ты хочешь иного… Что ж, ничего не поделать.

Тут дверь заскрипела, и на пороге показался Эйван. Я наблюдала, как его глаза округляются. Получается, теперь он тоже может видеть моего фамильяра? Они с волком долго смотрели друг на друга, изучая, потом инквизитор выдохнул и сделал шаг. Потом еще один и встал рядом со мной.

– Все в порядке, – заверила я торопливо. – Это Алькон, и он тебя не тронет, правда? – посмотрела на волка.

– Как сказать… Если пожелаешь, то не трону. Но пахнет он вкусно, – произнес мысленно и облизнулся.

Хорошо, что слышала его только я.

– Все-таки это был он, – произнес Эйван, не сводя со зверя настороженного взгляда. – Так и подумал.

Тут я увидела, как шерсть Алькона начала бледнеть и выцветать.

– Фамильяры не могут долго находиться со своими хозяйками, – ответил волк на мой удивленный взгляд. – Время моего присутствия зависит от силы ведьмы, ее возраста и прочности связи, поэтому сейчас я вынужден вернуться в мир, из которого пришел. Я и так слишком долго сидел рядом с тобой, пока ты спала, и отдавал часть своих сил.

– Но почему тогда другие создания Хаоса находятся в нашем мире до тех пор, пока их не уничтожат?

Фамильяр скривил морду.

– Не сравнивай меня с этими низшими тварями, у них все куда проще. Мне же надо отдохнуть перед следующим переходом и удержанием своего тела здесь.

Да, до уровня госпожи Айхарии мне пока далеко. Но не думаю, что осмелюсь попросить Алькона принести мне тапочки даже лет через сто.

– Теперь ты знаешь, что можешь позвать меня, и я приду, – волк почти растворился, остался лишь силуэт и два сияющих глаза.

– Спасибо, рада была познакомиться.

Раздался звук, похожий на смешок, и в комнате, кроме нас с Эйваном, никого не осталось. Некоторое время мы молчали, глядя туда, где стоял волк-фамильяр.

– А подарок госпожи Айхарии пришелся очень кстати, она как будто знала. Проклятия не убили меня, – сказал Эйван негромко и коснулся браслета на руке. – Надо же, мое мнение о ведьмах меняется с каждым днем.

Он как-то невесело улыбнулся и присел на край кровати. Уперся руками в колени. Я впервые видела его таким усталым и потерянным, захотелось опуститься рядом и просто обнять, как-то проявить нахлынувшую нежность. Я села напротив него на корточки и погладила напряженные предплечья через рубашку. Стало так жарко, будто рядом со мной вдруг вспыхнул огонь.

От моего жеста Эйван вздрогнул и поднял взгляд.

– Когда ты спал в последний раз?

– Неважно. Я использую технику инквизиторов, которая помогает не засыпать несколько суток подряд.

– Но после этого наверняка наступит сильнейший откат, – мои ладони не переставали скользить, успокаивая, снимая напряжение. Если я и применяла магию, то только самую каплю.

– Не переживай за меня. Сейчас не до сна, ведьмочка. Ты становишься сильнее, и я надеюсь, что твой фамильяр тебя защитит, когда меня рядом не будет.

Я замерла. Надеюсь, ослышалась.

– Не будет?

– Йови, мне нужно идти, – он мягко отстранил мои руки. – В Ронде расположен один из малых оплотов, портал оттуда ведет в столицу, в главную крепость. Я должен быть со своими братьями, когда все начнется, а счет идет на часы. Теперь, когда о планах ведьм известно, они не станут тянуть. Я думал, что безопасней будет спрятать тебя где-то в окрестностях, но понимаю, что они могут вернуться, чтобы отомстить. Я не могу ни оставить тебя, ни взять с собой. Ты еще слишком слаба.

На лице было написано сомнение, будто он никак не мог принять решение, не знал, какое в итоге станет правильным.

– Я хорошо себя чувствую.

Пришлось немного соврать, потому что голова до сих пор болела, а воздуха как будто не хватало.

– Не думаю, – произнес он с сомнением в голосе.

– Я не хочу с тобой расставаться.

И это было чистой правдой, но Эйван болезненно поморщился от моих слов.

– Мы вместе пойдем в Ронду, а там что-нибудь придумаем. Это город, там на меня не обратят внимания, и я могу накинуть иллюзию…

– Возвращайся к госпоже Айхарии, она не откажет тебе в защите. И будет лучше, если мы с тобой не будем пересекаться. По крайней мере, пока. Это слишком опасно, а я не хочу больше подвергать тебя опасности.

Слова били, как камни, им не хотелось верить. Но его глаза, его потухший взгляд говорили о том, что Эйван предельно серьезен. Он опустил веки и сжал пальцами виски.

– Столько разных мыслей. Они не дают покоя и разрывают голову.

– Так поделись тем, о чем думаешь. Иногда это бывает полезно.

– Самая навязчивая из них – это навредить тебе, – ответил он честно, а мне захотелось закричать, встряхнуть его.

– Ну пока ты мне никак не навредил, если не считать легкого ожога в нашу первую встречу, – совладав с собой, произнесла я шутливо, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Не нравился мне настрой Эйвана, от тревожного предчувствия внутри становилось горько.

– Я еще никогда не сомневался так, как сейчас. Раньше всегда действовал быстро, делал, что решил, и никогда не жалел о содеянном. А теперь мне не хватает обычной решимости.

Сейчас он был просто человеком с обнаженными нервами и чувствами, а не суровым инквизитором, который убивает ведьм и монстров без колебаний. И казался таким близким и родным, как ни в один из предыдущих дней.

– В чем ты сомневаешься? Во мне? В себе? Если так, то это все временно и естественно, мы же просто люди. Все пройдет, Эйван. А пока говори со мной, я хочу все знать, хочу все услышать.

– Моя мудрая маленькая ведьмочка, не думаю, что мои слова тебе понравятся.

– Давай говори, я жду!

Он вздохнул и задержал взгляд на моем лице, пытаясь в нем что-то разглядеть.

– Понимаешь, с тобой мне показалось, что я могу быть не тем, кем привык себя считать. Но есть реальность, и она сурова к тем, кто живет в мечтах. Недавние события это доказали. Мне тяжело говорить тебе об этом, Йови, но лучше сказать сейчас. Я всегда мыслил трезво и не верил в сказки, а ты сама как она – невозможная, хрупкая. Поэтому я не имею права заставлять тебя рисковать. Не могу тебе ничего обещать, потому что не знаю, чем закончится это противостояние. Я не сумел уберечь даже своих родителей, а со мной ты всегда будешь под ударом, даже если победу одержат инквизиторы, и я выживу. Вечно скрываться и прятаться – ты хочешь такой жизни? Я не восторженный мальчик и не даю обещаний, если не уверен, что смогу их сдержать.

Между нами повисла тишина. Холодная, как ледяная стена.

– Ты ведь говорил, что намерен разобраться с проклятием? – горло сдавило, и лишь усилием воли я заставила себя говорить дальше. – Теперь берешь свои слова назад?

– Я не договорил, – он мотнул головой. – Я буду пытаться, но ничто не дает мне права рисковать тобой. Я и так поступил слишком глупо, потащив тебя за собой, в чем себя виню.

– О чем ты? – я выпрямилась во весь рост и скрестила руки на груди. – Я тоже не маленькая девочка. Могу сама решать, что мне делать, за кем идти, рисковать или нет. И оставь свое глупое благородство, от него никакого толку. Я тоже хочу разобраться как с проклятием, так и со всем происходящим, поэтому тебя не оставлю.

Он долго смотрел на меня, словно пытаясь понять, серьезно я говорю или нет.

– Полагаю, даже если прогоню тебя, ты не изменишь решения?

Я лишь хмыкнула в ответ. Вот упрямый. И если раньше я думала о том, как сбежать от него, то теперь думаю, как остаться.

– Присядь, Йови, – попросил Эйван и хлопнул себя по бедру.

Чувствуя, как внутри все дрожит, а потом замирает, я опустилась ему на колени полубоком и задержала дыхание. Эйван, положив одну руку мне на поясницу, другую на живот, уткнулся лбом в плечо и потерся об него, как просящий ласки зверь. Тогда я набралась смелости и задала один единственный вопрос:

– Эйван… А ты меня любишь?

***

Эйван

Вопрос Йованны застал врасплох. Я не был к нему готов, хоть и знал ответ. В жизни не думал, что нужна смелость, чтобы говорить такие слова и открывать душу кому-то, кроме себя.

– Люблю, Йови. Люблю, – произнес тихо, потянувшись губами к уху и чувствуя, как по телу ведьмочки идет дрожь.

Вместе с признанием полегчало, словно я сбросил тяжелый груз, давящий на плечи.

– Я, кажется, тоже тебя люблю. Это звучит странно, но сейчас я счастлива, – она улыбнулась, и изумрудные глаза вспыхнули искрами.

В них действительно было ничем не омраченное счастье, а еще нежность. Никто никогда не смотрел на меня так, ни одна женщина, за исключением, пожалуй, матери в далеком детстве.

Я перевернул ее руку и поднес ладонь к ладони, задержав на таком расстоянии, чтобы Йованна ощущала тепло, но не жар. Она была такой маленькой и хрупкой, ни в какое сравнение не шла с моей большой и тяжелой рукой. Я до боли хотел слиться с ней, почувствовать ее кожу.

– Знаешь, как я хочу просто подержать тебя за руку, – произнесла ведьма хрипло, озвучив мое собственное желание. – Ни на расстоянии, ни через одежду.

Я не мог слушать ее равнодушно, искушение было слишком сильным. Но стоило представить, как любимая женщина сгорает от моего пламени, ощущал один лишь холод.

– Все это слишком опасно и слишком далеко зашло, – усилием воли я заставил себя подняться и отстранить Йови.

Потом взял со стола кувшин с водой и осушил его до половины. Краем глаза видел, как она стоит, перебирая пальцами подол и низко опустив голову. Такая растерянная и смущенная, словно я ее обидел, оттолкнув.

– Ты помнишь, что было со мной, когда я использовала Хаос в последний раз?

Я был рад смене темы, потому что все эти разговоры о чувствах изматывали. Я ощущал себя полным дураком и невеждой.

– Я стала обращаться.

– Но тебе удалось остановиться. Тебе на самом деле удалось поверить в то, что сможешь сдержать Хаос, поверить в себя, а не в него.

Она качнула головой и погрустнела.

– Никак не могу избавиться от чувства вины и мысли, что убила сестер.

– Ты не виновата. Ты боролась за свою жизнь. Утешай себя тем, что если бы мы их не уничтожили, тебя бы уже не было на свете.

– Я знаю, но все равно на душе так плохо, – она подняла на меня полный боли взгляд. В них застыли непролитые слезы.

Я не хотел, чтобы она плакала. Ее боль откликалась во мне, выворачивая наизнанку.

– Ты расскажешь, что случилось с тобой, Эйван? На что намекала госпожа Айхария?

Я понял, что интересует Йови. Вспоминать те события было тяжело, но ведь она была со мной откровенна, поэтому заслужила знать. Я стиснул пальцами край стола, чувствуя, как то, что я годами пытался похоронить в дальних уголках разума, выползает наружу.

– Почему погибли твои родители?

Много лет я ни с кем не разговаривал о случившемся, но с ней был готов поделиться. Ей я доверял.

– Мой отец был Архимагистром, первым лицом Ордена. Однажды родители отправились навестить родственников в Гауту, это небольшой городок к северу от столицы. Отец всегда надеялся только на себя, потому не взял охрану, да и путешествовали они инкогнито. Но дикие ведьмы каким-то образом узнали об этом и устроили засаду.

Я замолчал на некоторое время. Прошло столько лет, а боль до сих пор не утихла, хоть я и думал, что смирился. Перед глазами на миг потемнело, но я продолжил:

– Когда они погибли, я был совсем юн, но уже служил в Ордене. Ведьмы взяли город под контроль, прикрываясь жителями, как живым щитом. Инквизиторы пошли в наступление, погибло очень много людей, в том числе и по моей вине. Я просто потерял голову, поставил личные чувства превыше долга. Трагедии можно было избежать, но я не смог сопротивляться Хаосу, позволил ему затуманить рассудок. Гнев был таким сильным, что я не мог его контролировать. Мой огонь… – я сглотнул, увлажнив пересохшее горло, – он пожирал всех без разбора.

Йованна рвано выдохнула.

– Мне очень жаль.

Я отвернулся и ударил кулаком о стену, а потом прижался к ней лбом. Под закрытыми веками взрывались огненные шары, мир шатался и дрожал, все внутри клокотало от гнева и бессилия. От того, что не могу коснуться ее, не могу прижать к себе, не погубив, не искалечив. Самый запретный плод – самый сладкий. А это не просто плод, это лекарство, божественный нектар.

Я задыхался.

Внутренний голос орал: «Слабак! Проклятый слабак! Растекся из-за женщины, из-за ведьмы, с которой должен был бороться. Бороться! Слышишь, слабак?! А не любить.».

– Эйван?

И шаги ее, тихие, крадущиеся. Звук их отдавался болевыми вспышками в голове. Чего она добивается, дурная? Сумасшедшая! Лучше пусть не трогает меня в таком состоянии, это чревато.

– Не подходи.

Но она, конечно же, не послушала. Приблизилась вплотную, пропустила руки у меня под мышками, обняла и прижалась щекой к спине. Сейчас мы как будто поменялись местами, жар ее кожи и дыхания грозили меня расплавить, испепелить. Я чувствовал быстрые удары ее сердца, пальцы судорожно стискивали ткань моей рубахи.

– Чего ты добиваешься? – спросил, не открывая глаз и не поворачиваясь. – Ты ведь знаешь… Лучше оставь меня. Мне и так тяжело себя контролировать, а ты лишь подливаешь масла в огонь, Йованна.

– Уже Йованна, не Йови?

– Молчи.

– Не стану.

– Уйди.

– Не хочу.

Упрямая! Ох, и упрямая, дурная и… и от этого тянет еще сильней. Почти ничего не соображая, я схватил ее за плечи, прижал к стене и наклонился к лицу, вдыхая тонкий женский аромат.

Она распахнула глаза от неожиданности и удивления, но во взгляде не было страха. Лишь безграничное доверие и тот же самый огонь, что пожирал меня.

***

Йови

Эйван уперся ладонью в стену, другой рукой продолжая удерживать мое плечо. Он нависал надо мной каменной глыбой. Потом, как зачарованный, подался вперед и замер внезапно, будто его дернули за незримый поводок. Остановился за мгновение до того, как его губы коснулись моих. Мы оба знали, что случится, если это произойдет. Знали и медлили, не имея возможности двинуться ни вперед, ни назад. Особенно назад.

«Только не уходи, не отстраняйся», – хотелось кричать, но из горла вырывались лишь тихие всхлипы. Краски перед глазами поплыли, смазались пятном.

Лицо Эйвана исказила мука, лоб прорезала глубокая складка, и он закрыл глаза.

Вдохнув поглубже ставший раскаленным воздух, я подалась еще немного вперед. Сократила расстояние до почти невозможного, пока кожу губ не начало щипать от жара. Я слышала, как оголтело колотится сердце – его, мое, наше. Как уплотняется воздух между нашими телами.

– Я так хочу дотронуться до тебя, Йови, – признался хриплым шепотом. – И умираю от осознания того, что это причинит тебе боль.

– Так дотронься, – я проглотила вставший в горле ком и добавила: – Пожалуйста.

Потому что мне тоже до смерти этого хотелось. И пусть потом будет больно, но сейчас это неважно. Ничего, кроме его близости, не важно.

– Ты настоящая ведьма-искусительница.

Он потянул за конец шнурка, которым я закрепляла волосы. Тяжёлые волны потекли по плечам. Эйван смотрел на это с искрами в глазах. Какой он красивый, мой инквизитор.

Я покрутила головой, давая прядям свободно упасть на плечи и грудь, а он собрал их в кулак и зарылся лицом, вдыхая запах.

– Вкусно пахнешь, Йови. Знала бы ты, каково это – желать дотронуться до тебя. Меня разрывает на части от невозможности этого сделать. Кажется, я окончательно сошел с ума, – он отпустил волосы и отчеканил: – Не позволяй мне больше так делать, иначе это может плохо закончиться.

Конечно, я все понимала, и тем сильнее разгоралось желание.

– Хочешь посмотреть на меня?

– Нет!

Но я не послушалась. Возникло дикое и безрассудное желание делать все наперекор. С дерзкой улыбкой я распустила шнурок на горловине платья я медленно стянула его, обнажив плечо. Глаза Эйвана округлились просто до неприличных размеров. Он молча смотрел на меня, только взгляд изменился – стал похожим на взгляд дикого зверя.

Он протянул руку. Дрожащими пальцами, не касаясь, очертил, как художник кистью, контуры моего лица. От этого движения веяло сухим ветром, губы пересохли, и я облизала их кончиком языка.

В следующее мгновение Эйван подхватил меня на руки, в два шага пересек комнату и уложил на кровать.

– Целительница?.. – робко спросила я. Кажется, во мне начали просыпаться остатки стыда.

– Давно спит, – ответил он хрипло, а рука его в это время бережно оглаживала щиколотку, словно проверяя, не станет ли мне больно. Но больно не было, просто… очень жарко.

На ногах были простые черные чулки чуть выше колен из самой обычной шерсти. Некоторые ведьмы носили потрясающие по красоте и откровенности наряды, полупрозрачное кружевное белье и кружевные невесомые чулочки. Я всегда считала их слишком вызывающими, но теперь пожалела, что на мне не они. Но, кажется, Эйвану было все равно. Его ладонь блуждала уже в области колена, то поглаживая, то сжимая кожу.

– У тебя красивые ноги… все красивое…

Я зажмурилась, когда губы коснулись колена. Подол съехал по бедрам, открывая полоску кожи над чулками. Еще ни один на свете мужчина не видел так много, но сейчас этого было мало, до ужаса мало. Я горела и плавилась в этом огне, как свеча, ладони покалывало от желания коснуться Эйвана.

Мы оба смотрели друг на друга, раздираемые одними и теми же чувствами. Казалось, я слышу звон битого стекла, сердце было готово выпрыгнуть из груди, кровь шумела в висках, а на коже выступили мелкие бисеринки пота.

И тут за окном послышался шелест птичьих крыльев. На лице инквизитора мелькнуло едва заметное облегчение, словно этот звук уберег его от неминуемой ошибки. Он резко поднялся, распахнул оконные створки, и я увидела белого сокола. Эйван снял с лапки послание, развернул, начал читать и изменился в лице.

Я подобралась, не зная, к чему готовиться. Записка рассыпалась пеплом в пальцах инквизитора, он поднял на меня взгляд – потрясенный, бездонный, как сама пустота.

– Король убит, Йови. Столица в огне. Мы опоздали.