Любимая ведьма инквизитора

Глава 19. Проводник

Йови

Путешествие с фамильяром отличалось от перехода при помощи кристалла. Мгновения превратились в вечность – серую, тягучую, мрачную. Настоящее безвременье, где исчезало тело, звуки, образы и запахи.

Пустоту эту заполнил голос Алькона:

– Не хотел говорить тебе так скоро, но ладно, упрямая ведьма. Сама ты догадаешься только лет через сто.

О чем он? Что имеет в виду?

Внезапно серость пространственного тоннеля стала сменяться яркими красками: алые и золотые пятна расцветали перед глазами, по полотну мироздания бежали человеческие фигуры. Я стала различать ведьм, инквизиторов, леса, объятые пожаром, вывернутые с корнями деревья. С небес сыпался ядовитый дождь, реки выходили из берегов и сметали деревни, снег укрывал саваном изломанные человеческие тела.

Маги бились насмерть за каждый клочок земли, а она жадно пила их кровь. Среди этой круговерти я вдруг разглядела женскую фигуру, потом – каждую черточку лица с зелеными глазами. И рыжие волосы.

Я как будто смотрелась в зеркало, только отражение было повзрослевшим.

– Ты знаешь, кем была одна из моих прежних хозяек? – донесся приглушенный голос Алькона.

– Нет, – произнесла мысленно, но в уме мелькнула смутная догадка. Неужели?..

– Прошла тысяча лет. Ты – ее потомок.

Глядя на эту женщину, я понимала, что это истинная правда. Это была не я, но в душе проснулось чувство родства, единства с этой ведьмой древности. Выходит, моя мать действительно обладала магическим даром, и за это погибла моя семья. Но ничем нельзя оправдать жестокость селян, я была уверена – мама никому не вредила.

– Но это не главное. Дело в другом, Йованна.

Волк говорил, а передо мной сменялись картины.

Я видела темное небо и крепость, стаи черных воронов и костры на площади. Видела битву и женщину с развевающимися от ветра рыжими волосами. Видела мужчину, с которым она сражалась – сильного, выше ее на две головы, черноволосого. Потом он обернулся, словно увидев мой дух.

Внутри что-то лопнуло, будто сердце сорвалось вниз с большой высоты. Разрез глаз, губы, подбородок… И крупная бляха на серебряной цепи.

– Именно она наложила проклятье на ведьм и инквизиторов, именно из-за ее слов, брошенных мужу в гневе и ненависти, ведьмы сгорают от прикосновений инквизиторов.

Я больше не могла смотреть в прошлое, слушать голос Алькона. Хотелось плакать – настолько оглушающей была правда. Я не могла зажмуриться и продолжала наблюдать за боем против воли. Окровавленные, они продолжали сражаться насмерть: люди, которые когда-то друг друга любили.

– У них было шестеро детей, после этих событий их раскидало по миру, и каждый пошел своей дорогой, основал свой род. Но вражда навсегда осталась в их сути.

Фамильяр замолк, а я наблюдала, как ведьма падает, и к ней с мечом в руках приближается муж. Перед тем, как испустить последний вздох, она прокляла его и всех инквизиторов, пообещав, что ни один из них больше не сможет прикоснуться к ее сестрам.

– Это судьба, Йованна, – негромко добавил Алькон. – Совпадений не бывает. Спустя столько веков судьба привела тебя к нему, а его – к тебе. Вот и думай, что с этим делать.

Рывок – и я уже стою на ногах в темном помещении, озаренном светом портала. Материя дрожала и переливалась всеми оттенками синего, призывая коснуться, окунуться, растаять в нем.

– Эй! – рыкнул фамильяр. – Ты куда направилась? Нам туда! – и ткнул мордой в направлении обитой железом двери.

За ней Эйван, это я знала точно. После того, как Алькон поведал правду, как я увидела все своими глазами, связь между нами стала еще крепче, неразрывней.

Магия Хаоса все еще бурлила во мне, жаждала разрушения. И я, вложив все желание помочь, спасти, всю решимость и боль, ударила в эту дверь. Если наши далекие предки много столетий назад дали начало этому проклятию, то мы с Эйваном – только вместе – должны положить ему конец.

Не могу поверить, что я снесла защищенную печатями дверь с петель. Наверное, со стороны выглядела жутко: задыхающаяся, с перекошенным лицом и абсолютно белыми волосами, в обожженном платье и шлейфом тянущегося следом Хаоса.

– Алькон, только постарайся не убивать без острой необходимости, – обратилась я к фамильяру мысленно.

– Чтобы убить, нужна необходимость? – оскалился он в ответ. – Эх, скучно с тобой, не то, что с твоей прародительницей.

И бросился вперед, в самую гущу. А я зашарила взглядом, пытаясь найти самое родное в мире лицо. Лишь бы он был жив, лишь бы я успела!

Эйвана увидела почти сразу, и от сердца отлегло. Он вскочил на ноги, пошатнулся и ринулся ко мне. Следом полетел шквал заклинаний – враги очнулись после недолгой заминки, они точно не станут нас жалеть. Инквизитор, спутавшийся с ведьмой – в их глазах это самое настоящее предательство.

Битва завязалась страшнее прежней. Меня не растили, как боевую ведьму. У меня было мало опыта, и тело действовало само, будто пробудились спавшие прежде инстинкты. Хаос питал стремительно тающие силы.

Эйван раз за разом воздвигал защитные контуры, которые трескались под чужим натиском. Он пытался не бить насмерть, больше защищая нас и понимая, что перед ним братья, исполняющие приказ. Они были подневольными, как и Реджис, и все те, кто еще недавно выступал против меня.

Здесь не было мальчиков, едва начавших обучение. Наши противники оказались сильными и опытными. Алькон с трудом рвал путы, напитанные силой Порядка заклинания жгли его шкуру. Волк рычал страшно, из пасти брызгала пена, а желтизна глаз растаяла, превратив их в два черных провала.

«Призови чудовищ из Хаоса, – отправил мне послание. – Они помогут!»

Сколько мы еще продержимся? Только мы втроем против толпы инквизиторов. Не уверена, что в момент отчаяния смогу удержаться и не впустить в мир тех, с кем всегда боролась.

Эйван пытался прорваться ко мне, но нам в очередной раз не дали приблизиться друг к другу. Лавина огня раскидала в разные стороны. Я поймала его бешеный взгляд. Из раны на лбу тонкой струйкой сочилась кровь.

– Эйван! – попыталась перекричать рев пламени. Он должен узнать сейчас. – Я – потомок ведьмы, что наложила проклятие!

На миг его глаза расширились, и вот он снова отражает чужое заклятье. Пол под его соперником треснул, вверх взмыли древесные побеги, заплетая тело в кокон. С каждым заклятьем, с каждым выплеском силы я чувствовала, что сопротивляться Хаосу все сложней. Бесполезней.

Он дает много, но всегда требует платы. И я не исключение, что бы о себе не мнила. Я опять впитала его силы через край, выплеснула слишком много заклинаний не по уровню, и едва зарубцевавшийся источник снова затрещал по швам.

«Не сдавайся, Йови. Контролируй его», – как наяву услышала голос Эйвана, а потом рухнула на колени.

Вокруг искрил защитный контур. Порядок и Хаос сплетались в невозможном и причудливом танце, отражая чужие атаки. А меня ломало, кости словно выворачивало из суставов, сухожилия трещали, по венам неслась раскаленная лава.

Кожа на руках лопалась, и из трещин сочился черный туман. В голове почти не осталось связных мыслей, случилось то, чего я так боялась. Несмотря на мою готовность сопротивляться, на наставления госпожи Айхарии, на мою уверенность в собственных силах, я проигрывала эту схватку.

Хаос. Такой заманчивый. Не заметишь, как впустишь в душу. Он заставит раскрыться, внушит свою волю. Почувствуешь себя всесильной, а на деле станешь марионеткой в руках древнего жестокого разума.

Пожалуй, я дошла до грани. Воля таяла, как и силы.

Я провалилась так глубоко, как никогда прежде. Отрешилась от окружающего мира, осталась темная бесконечность и вспышки далеких звезд. Не было земли, не было неба. Лишь я, застывшая среди этой пустоты.

Она принимала очертания темных щупалец, что сковывали ноги, руки, обнимали живот и грудь, щекотали прохладой шею. С каждым витком призрачные ленты сжимались все сильней, лишая дыхания и любых желаний. Острые концы проникали под кожу, в грудную клетку, просачивались между ребрами и вытесняли то, что было сердцем.

Наверное, через это проходят все ведьмы, попавшие к Хаосу в плен. Но если Эйван будет спасен…

– Йови, нож! – смутно знакомый голос кричал издалека.

Нож?

И тут я ощутила, что сжимаю уже не пустоту. Теплая деревянная рукоять лежала в ладони. Лезвие переливалось серебром.

Меня дернуло вверх, глаза заслезились от ослепительной вспышки, а ноздри заполнил вполне реальный запах гари. Снова подземелье, объятое пламенем и дымом. Пол усыпан каменной крошкой, древесные ростки торчат сломанными кольями, Алькон на развороченной плите рвет кого-то зубами.

– Я здесь, моя ведьмочка, – Эйван прижимал меня спиной к своей груди. Одна рука лежала на животе, вторая сжимала запястье.

Это он вернул меня обратно. Его голос меня разбудил.

– Не могу пошевелиться.

– Я помогу тебе. Помнишь дар госпожи Айхарии, нож, что разрезает любые путы? – голос был твердым и уверенным, в отличие от моего – дрожащего и слабого.

Когда болотная ведьма говорила об оковах, я представляла себе вполне реальные цепи, а не оковы Хаоса. Все мое тело по-прежнему было спеленуто черными щупальцами. Они шевелились в груди, терзали источник, от боли на глаза навернулись слезы.

Управляя моей побелевшей рукой – некрасивой, покрытой узором черных рун, с длинными и загнутыми, как у птицы, когтями, Эйван подвел острие ножа к груди, цепляя черную материю и разрывая ее.

– Давай еще, Йови. Я не могу долго удерживать защиту, мой старый друг давно мечтал отправить меня на тот свет.

Он говорил и управлял мной, резал мои цепи, а спустя несколько мгновений я поняла, что силы возвращаются. Лезвие оплавлялось, серебро капало слезами под ноги. Черные путы поддавались неохотно. Хаос волновался, но медленно отступал.

И когда упал последний лоскут, в пальцах осталась одна рукоять.

Оковы рухнули. Я была свободна.

– Йови… – пол под нами опасно задрожал, и мы с Эйваном вцепились друг в друга. – Я, кажется, понял, кто твой проводник. Это я.

– Ты?!

Больше не говоря ни слова, он сорвал с шеи бляху и, крепко держа мое запястье, острым краем прочертил на ладони длинную царапину. Кровь испачкала металл, камень в центре вспыхнул ярким рубиновым светом, и луч ударил в потолок над головой, превратив серый камень в дрожащее алое озеро.

А потом оно обрушилось нам на головы, поглотило. Вихрь оторвал от земли и унес нас прочь.

***

В ушах стоял негромкий гул, похожий на шум прибоя. Расслабленное тело мягко качалось на волнах.

– Ну же, Йови, приди в себя.

Голос заставил встрепенуться и открыть глаза. Я почему-то лежала, хотя точно помню, что еще недавно стояла на своих двоих. Голова покоилась на коленях Эйвана. Он напряженно всматривался мне в лицо, пальцами перебирая пряди.

– Мои волосы… они совсем белые. Я похожа на старуху.

Эта мысль была первой, что пришла в голову. Сама не знаю, почему вспомнила об этом. Наверное, в состоянии, когда балансируешь на грани, на ум приходят всякие глупости вместо серьезных вещей. А я даже сейчас хотела выглядеть перед Эйваном красивой.

Он тихо усмехнулся.

– Твои волосы похожи на снег. А снег не может быть некрасивым.

Губы задрожали, перед глазами поплыло от внезапно нахлынувших слез. С меня будто содрали кожу, обнажив душу и сделав ее до невозможности чувствительной.

Лицо Эйвана расплывалось, но я все-таки совладала с собой. Моргнула и вытерлась тыльной стороной ладони. Руки дрожали, тело сковала слабость, и Эйван бережно помог мне подняться. Прижал к себе.

– У тебя платье на груди обгорело, – заметил он как бы между прочим.

– Да? – я опустила взгляд и зарделась.

Действительно, на самом пикантном месте зияла дыра с обугленными краями.

– Я бы их всех убил только за то, что они это тоже увидели, – процедил инквизитор сквозь зубы и посмотрел так красноречиво, что щеки и даже уши мигом вспыхнули.

Хорошо, что я не одна такая. Эйвану, как и мне, тоже всякие глупости в голову лезут.

Но где же мы? Куда нас закинула магия Хаоса? Неужели все закончилось?

Или только началось?

Я смогла, наконец, осмотреться. Вокруг не было ничего, кроме простирающейся во все стороны равнины. Ветер колыхал нежно-розовые стрелы растения, похожего на колосья пшеницы. Местами виднелись островки лилового мха, усыпанного карминовыми ягодами в форме маленьких сердец. В разные стороны растекались узкие дорожки серого щебня. В сине-фиолетовом небе закручивались воронками облака, и мерцали яркие точки звезд.

Это было место из чужого мира, из мира снов и безумных красок.

– Где мы? Что это? – выдохнула я, справившись с потрясением.

– А ты сама не догадываешься? – Эйван поднял голову кверху, пальцы крепче сомкнулись у меня на плечах.

– Неужели это, и правда, оно? Око Хаоса? – последнюю фразу я произнесла шепотом, веря и одновременно не веря в происходящее. – Но каким образом? Я ведь не достигла пятой ступени.

– Ну и что? – Эйван улыбнулся устало. Нежность и теплота во взгляде делала его еще прекрасней. – Просто ты первая. Никто до тебя не мог пробиться сюда, не достигнув пятой ступени силы. И даже с пятой далеко не все смогли. А ты с четвертой сумела. К тому же, это разделение условное, четких границ в магии провести невозможно.

– Может, ты и прав. Но пробраться в это место я смогла лишь с твоей помощью.

Эйван опустил взгляд и медленно провел указательным пальцем по вырезу платья. Пока длились эти мгновения, мое сердце замерло и не билось.

– Когда ты крикнула, что та ведьма была твоей прародительницей, мне все стало ясно. Пришло озарение, я удивился, почему раньше не замечал очевидного? – палец его продолжал путешествие, очерчивая уже прореху на платье, а у меня кожа покрылась предательскими мурашками. И нет, это вовсе не ветер. – Здесь не только Хаос, Йови. Я бы назвал это место Оком Равновесия, потому что явственно чувствую присутствие Порядка. Взгляни, – он прекратил сладкую пытку и повел рукой. – Здесь растет трава и цветут цветы, нет чудовищ и запаха тлена.

Равновесие? Да, пожалуй, это было именно оно. Здесь дышалось свободно, усталость постепенно уходила, а душа оживала. Распускалась, как цветок под лучами солнца. Все тяготы и невзгоды ветер уносил все дальше в прошлое. Я чувствовала, что не нужно никаких слов, специальных рун и заклинаний. Первородный Хаос вокруг меня слышит все намерения, желания. Особенно самые заветные.

– Загадай желание, Йови, – Эйван погладил мою спину и мягко подтолкнул, побуждая к действию.

Я шагнула вперед и расправила плечи. Сейчас я чувствовала себя свободной, как никогда. Потом опустила веки и всей душой пожелала. Вокруг ничего не изменилось, но во мне будто солнце вспыхнуло, тепло прокатилось по всему телу: от пальцев ног и до кончиков волос. Меня переполняла сила. И любовь.

И поняла, что меня услышали.

Я сделала шаг, сокращая разделяющее нас расстояние, краем глаза отмечая, что волосы снова стали рыжими. Протянула руку и положила ладонь Эйвану на грудь. Туда, где колотилось сердце.

– Что ты загадала, ведьмочка? – спросил он, бросив взгляд на мои пальцы, которые уже подбирались к вырезу рубашки.

– Я не могла пожелать что-то лично для себя, подумала, что это будет неправильно. И тогда начала вспоминать, какое желание было самым заветным, казалось самым неосуществимым и вместе с тем долгожданным. И загадала начать с чистого листа, пожелала новую жизнь для всех. Без этой борьбы, злобы, векового противостояния. Не знаю, как поймут мое желание Хаос и Порядок, но всей душой надеюсь, что высшие силы все сделают правильно. А теперь… – я помедлила, изучая взглядом лицо своего любимого инквизитора. – Поцелуй меня, наконец.

– Ты уверена, что это…

Я не стала больше слушать все его, несомненно, разумные доводы. Обвила руками крепкую шею, привстала на цыпочки и подалась всем телом к нему. К его теплу, свету, костру, что однажды увидела и не смогла устоять. Зря убегала, ведь наши дороги на ткани мироздания неизбежно вели друг к другу.

Наши губы соприкоснулись, и меня охватил огонь. Пронесся раскаленной рекой от макушки до пят, воспламеняя кровь, кожу и каждую клеточку тела. Сердце билось часто и глухо, все существо устремилось к нему – к моему инквизитору.

С каждым мгновением поцелуй становился все жарче, все отчаянней. Колени налились слабостью, голова пошла кругом. Если это пламя так прекрасно, то я готова в нем сгореть.

По запястью скользнула огненная змейка, и мы одновременно оторвались друг от друга, чтобы увидеть, как на коже расцветает золотистый узор.

– Это брачные браслеты, Йови, – произнес Эйван, отдышавшись.

– Теперь мы повенчаны Хаосом и Порядком?

Я не могла поверить глазам. Неужели это правда?

– Конечно. Сначала свадьба, а потом поцелуи.

Объятия стали крепче. Он наклонился и коснулся губами шеи, чуть прикусывая и заставляя покрываться мурашками.

– Ты больше не убежишь от меня, ведьмочка.

– Не очень-то и хотелось.

Губы его коснулись мочки, спустились на шею, и от избытка новых ощущений я дернулась, а потом рассмеялась:

– Ай, щекотно!

– Помнится, еще совсем недавно я за кем-то гнался через весь лес, – ответил он, не прерывая дорожки из поцелуев. Руки в это время блуждали по спине, то поднимаясь, то спускаясь ниже.

– С тех пор многое изменилось, тебе не кажется?

Эйван вдруг оторвался и посмотрел мне в глаза. Я узнала этот взгляд: голодный, жадный, потемневший. Охрипшим голосом он спросил:

– Помнишь, как ты спросила, хочу ли я на тебя посмотреть? И мне хотелось, хотелось просто до безумия, но я не мог этого допустить. А сейчас я отвечу, что да. Очень.

Мое бедное истерзанное платье внезапно стало слишком тяжелым и душным. Я судорожно глотнула воздух и схватила завязки. Не отводя взгляда от лица Эйвана, потянула – узелок поддался, и ткань поехала по плечам. Ветер мазнул по открытой коже, оставив пылающий след.

Я снимала его слишком медленно, и Эйван перенял инициативу – опустился передо мной на одно колено и сдернул одним движением. Око, как и он, стали свидетелями моего обнажения. Но стыда совсем не было, лишь легкое смущение.

– Они меня чуть с ума не свели, – заключив в ладони лодыжку, Эйван скользнул по ноге вверх, до колена. А потом и выше. Тоже очень, очень медленно и неторопливо.

– Что? Чулки? Они не слишком красивые.

Он хмыкнул и довольно произнес:

– Ноги, Йови. Ноги.

Я впервые слышала в его голосе такие мурлыкающие нотки. О, это что-то новенькое. Каждый день открываю в нем все новые и новые грани, и это замечательно.

Мужские губы коснулись кожи в том месте, где раньше были руки. Чулки постигла та же участь, что и платье. Перед глазами засверкали цветные вспышки, воздуха стало мало, и я сделала шумный вдох, запрокинув голову.

Хочу к нему в объятия, сил нет терпеть. Теперь, когда проклятие пало, можно все, и даже больше. Я опустилась Эйвану на колени, а в следующее мгновение оказалась спиной на подстилке из лилового мха, под аметистовым небом Хаоса. После мучительных дней и ночей ожидания наши касания были такими волнительными, осторожными, даже робкими. Мы изучали друг друга на ощупь, и я боялась, что этот сон растает. Но ладони Эйвана были слишком реальными, его тепло заставляло страхи таять.

Дрожащими от нетерпения руками я помогла ему избавиться от одежды. Раны на теле затянулись, здесь мы были такими, какими нас изначально задумали Хаос и Порядок.

Я мечтала коснуться его по-настоящему, кожа к коже. И теперь, когда наше общее желание исполнилось, не могла остановиться. Гладила плечи, шею, грудь. Отмечала их поцелуями, с трепетом чувствуя отклик Эйвана. Мы словно сошли с ума, забыли обо всем. Ничего не осталось, кроме нас двоих.

– Хочу, чтобы ты повторил те слова, – я заключила его лицо в плен своих ладоней, когда он оторвался от моих губ.

Глаза инквизитора зажглись пониманием. Большим пальцем Эйван ласково погладил мою щеку. В этом жесте было столько нежности, трепета и долгожданного, выстраданного счастья, что я снова еле сдержала порыв разрыдаться. Мое бедное сердце не вынесет такой лавины эмоций.

– Я люблю тебя, Йови.

– Я тоже люблю тебя. И хочу, чтобы именно здесь, в этом благословенном месте, было зачато наше дитя.

Судя по пылу, с которым Эйван набросился на меня после этих слов, он тоже этого хотел!