Любимая ведьма инквизитора

Глава 18. В кругу врагов

Йови

Эйван постучал в обитую железом дверь. Над Рондой только зарождался рассвет, угловатые тени следовали за нами по пятам. Мы стояли в тихом неприметном переулке среди домов, нависающих каменными громадами. Прошло достаточно времени, прежде чем в глубине помещения раздались тяжелые шаги. Дверь отворилась, и в щели показалось заспанное лицо мужчины.

– Кто такие? Чего вам надо? – спросил хозяин не слишком любезно.

Эйван сделал жест, и наложенная мной иллюзия сползла со скрытого под капюшоном лица. Глаза мужчины расширились, он торопливо отступил, впуская нас на порог.

– Эйван? Какими судьбами?

Хозяином дома был господин Фаон, давний приятель инквизитора.

«В Ронде я могу рассчитывать только на него, Фаон обязан мне жизнью. Он торговец, и однажды я спас его от ведьмы. Он спрячет тебя на время, а я должен присоединиться к братьям», – так сказал мне Эйван.

После трагического известия мы сразу двинулись в путь. Сапфир летел всю ночь напролет, а в Ронду мы вошли, скрыв внешность под маской иллюзии. Нас не должны были узнать: город наводнили инквизиторы, и Эйван не хотел, чтобы меня видели рядом с ним.

«Это опасно, Йови. Побереги себя хотя бы ради меня».

Все во мне противилось этому решению, но пришлось подчиниться. К тому же, я понятия не имела, чем могу помочь и что предпринять, не подставив своими действиями Эйвана. Нежность этой короткой ночи сплотила нас еще сильнее, не хотелось отпускать его от себя ни на миг. При мысли о том, что нам предстоит разлука, внутри все холодело и съеживалось, а разум начинал подкидывать страшные картины.

Эйван беседовал с Фаоном недолго, я не пыталась подслушать разговор. Просто стояла посреди комнаты, уставившись в стену невидящим взглядом. Потом дверь скрипнула, инквизитор подошел ко мне со спины и крепко обнял.

«Наверное, с таким пылом и отчаяньем обнимают тех, с кем прощаются, больше не надеясь на встречу», – скользнула неприятная мысль, и я, разозлившись, погнала ее прочь.

Нельзя позволить всяким глупостям расшатать мое самообладание еще больше. Надо держаться.

– Пообещай, что не будешь вмешиваться. Сиди тихо, и для тебя все обойдется, – прошептал он.

Я повернулась и положила руки ему на плечи. Эйван был бледен, губы упрямо сжаты, брови сведены на переносице, синие глаза пылали холодной решимостью.

– Обещаю, – шепнула и отвела глаза, потому что не была уверена, что послушаюсь.

Наверное, он это почувствовал. Вздохнул и сокрушенно покачал головой. Потом резко прижал к себе.

– Наказание, а не ведьма.

– Я помолюсь Хаосу и Порядку, чтобы ты вернулся ко мне живым.

Собственный голос прозвучал глухо, словно говорила незнакомая мне женщина – строгая и не по годам серьезная. Женщина, которая провожала любимого на битву.

Руки не хотели разжиматься, когда Эйван отстранялся. Сразу стало холодно, тоскливо и пусто. Долгие прощания – лишние слезы. Но я бы все отдала, чтобы остановить время и замереть в этом моменте. Эйван приложил два пальца к губам, посылая невесомый поцелуй, и улыбнулся скупо, как умел только он. Но в этом жесте было куда больше чувств, чем в громких и пышных фразах.

После его ухода я не могла пошевелиться. Стояла, пытаясь успокоить разошедшееся сердце и привести мысли в порядок. Спустя недолгое время в дверь постучали, на пороге показался опрятно одетый и неестественно бодрый Фаон.

Навскидку я могла дать ему лет сорок пять. У него был крупный лоб с выдающимися надбровными дугами, широкие плечи и округлый живот, нависающий над поясом штанов. Но этого человека нельзя было назвать изнеженным, привыкшим к роскоши и пирам купцом. Возможно, в молодости он занимался тяжелым трудом или даже воевал.

Откашлявшись, Фаон произнес:

– Госпожа Йованна, я велел служанке подать завтрак. Не составите мне компанию?

– Да, конечно, – я кивнула и сделала шаг вперед.

Нехорошо отказывать человеку в гостеприимстве. Да и подкрепиться не мешает, силы мне еще понадобятся.

Сквозь шторы в столовой пробивался ранний утренний свет, солнечные зайчики скакали по плитке и серебряным приборам. Мясные рулетики, овсяная каша с ягодами и свежий хлеб источали удивительные ароматы, но запах и вкус проходили мимо меня. Еда не приносила насыщения.

Хозяин чувствовал неловкость, как и я. Он пытался что-то рассказывать, я отвечала невпопад. Все мысли были с моим инквизитором.

– Вы очаровательны, Йованна. Не думал, что Эйван так скоро обзаведется невестой, – произнес Фаон с улыбкой. – Я знаю его уже лет десять, он всегда был таким закрытым, спокойным, выдержанным. В последнюю нашу встречу клялся, что жениться не собирается, а сегодня попросил приглядеть за своей невестой. Не расскажете, как вы с ним познакомились?

Я слушала его, приоткрыв рот.

Невестой? Он сказал… невестой?

И тут же велела себе успокоиться и придержать глупые мечты до лучших времен. Как Эйван намерен на мне жениться? Ведь мы даже коснуться друг друга нормально не можем! Но все равно руки охватила предательская слабость, а внутри поднялась волна горько-сладкой радости.

Или он сказал это нарочно, чтобы у торговца не возникало лишних вопросов? Фаон не знает, что я ведьма.

– Ох, понимаю, я смутил вас своим бестактным вопросом. Простите, госпожа Йованна, – поспешил извиниться купец, а я порадовалась, что лезть в душу он не собирается.

– Как долго вы его знаете?

Послушать о жизни Эйвана из уст другого человека было любопытно. Я внимательно смотрела на лицо собеседника, на то, как разглаживаются его черты.

– Ох, мы знакомы уже давно. Он может показаться грубым и замкнутым, но на самом деле магистр Эйван – очень добрый человек. Я перевозил свои товары, когда на караван напали две ведьмы. К счастью, он оказался поблизости и успел помочь мне и моим людям. Его главной целью было уничтожение ведьм, а людские потери… неизбежно случаются. Но в первую очередь он думал о простых людях, боялся их ранить, поэтому сам пострадал. А еще Эйван всегда держит слово. Если что-то обещал, обязательно сделает. Будьте уверены, – купец ободряюще улыбнулся.

Фаон замолчал и вытер платком вспотевший лоб. На душе у меня потеплело, и боль от разлуки перестала ощущаться так остро. После завтрака купец показал редкие диковинки, которые привозил из разных стран. Пытался развлечь разговорами, но мне хотелось остаться, наконец, одной. Надо было как следует подумать.

Я опустилась на пол своей временной комнаты и уронила руки на колени. Легко сказать: «Сиди тихо, Йови». Да только выполнить трудно. Ненавижу беспомощность, чувствую себя абсолютно бессильной и бесполезной. Как я могу сидеть в безделье и праздности, пока Эйван где-то там? И неизвестно, что с ним.

Зачем мне магия, зачем этот проклятый Хаос, зачем фамильяр, если я, как маленькая девочка, не знаю, что со всем этим делать?! Я стиснула пальцы и почувствовала, как пульсируют ладони, а кожу начинает печь от нахлынувшей силы и оставленных ногтями ранок.

– Алькон? – позвала шепотом. А потом, осмелев, произнесла уже громче: – Алькон!

Мне нужно увидеть своего фамильяра, находиться одной невыносимо. Но время шло, и ничего не менялось. Может, он не успел набраться сил для перехода в мой мир? Или разочаровался во мне и теперь никогда не явится?

Но раньше он приходил на помощь!

Подушечки пальцев коснулись каменного пола, и от руки по всему телу пробежала дрожь. Я уже использовала магию, чтобы увидеть Эйвана, а этот город весь сложен из камня, и крепость инквизиторов тоже. Губы беззвучно прошептали заклинание.

Ну же, матушка Земля, услышь!

Пространство начало расплываться: перед внутренним оком мелькали сырые стены, холодные подвалы и лестницы. Камни с начала времен были молчаливыми свидетелями творящихся событий, но мало кому удавалось их разговорить.

Я почти не дышала, а сердце замедлило бег, когда перед глазами стали появляться смазанные серые тени. Инквизиторы. В башне происходило какое-то движение, в сумраке вспыхивали факелы и зажигались магические знаки. Взгляд отчаянно искал одну-единственную фигуру, метался туда-сюда. И вот, когда волнение достигло пика, я увидела его. Поняла каким-то шестым чувством, узнала со спины в этом полумраке и хороводе теней.

Эйван быстро шагал по коридору, рядом с ним – высокий широкоплечий мужчина в форме инквизитора, за спиной – еще четверо. Они о чем-то беседовали, но голосов я не слышала. Они спешили. Ночью Эйван говорил о портале. Быть может, они идут к нему?

Прямо по коридору была дверь. Но прежде чем Эйван коснулся ее рукой, я ощутила опасность. Просто сердце сбилось с ритма, просто холод заструился по венам, просто…

Что-то не так, что-то… О, Хаос!

Я быстро рванула из комнаты, пронеслась перед остолбеневшей прислугой, распахнула входную дверь, впуская утреннюю прохладу. И в этот миг солнечный свет загородили три фигуры в черных балахонах. Время остановилось, замерло, только где-то звучали голоса Фаона и служанки.

Не говоря ни слова, мы вскинули руки. Кто окажется быстрее? Я не успела закончить заклинание, сильный толчок швырнул меня на пол. Я ударилась затылком о камень, в глазах полыхнули белые искры.

– Ведьма! – прорычал один из инквизиторов. – Взять сообщников! – велел остальным, указывая пальцем в сторону побледневшего Фаона.

– Это какая-то ошибка! – начал купец, глядя распахнутыми от ужаса глазами на приближающихся инквизиторов. – Магистр Эйван…

– Предатель, – отрезал человек в капюшоне, а мне будто нож под ребра загнали.

Они догадались, они все поняли, а мы были слишком беспечны и неосторожны. Ну почему я не послушала Эйвана? Почему делала все наперекор?

И от осознания того, что невинные люди могут пострадать, что мой Эйван сейчас в опасности, меня накрыло. В считанные мгновения комнату наполнил аромат Хаоса. Он сочился из-под пола, вихрился под потолком и за окнами, стучался в двери и шептал сотнями голосов.

Инквизиторы тоже это почувствовали. В воздухе вспыхнули охранные знаки, руны Порядка, призванные изгнать Хаос прочь. Но древняя сила была неумолима. Она словно сорвалась с цепи, снова принялась осаждать меня, биться и соблазнять. Этот настырный шепот раскачивал самообладание и волю, предлагал отречься от самой себя.

Перед глазами стало темно, словно кто-то набросил мне на голову толстое одеяло. Я перестала существовать, тело растворилось, остался лишь разум. А еще страх. И гнев.

– Алькон! – позвала я, уже почти не веря, что коварный фамильяр появится. Рассчитывать придется только на себя.

Напор Хаоса ослаб – заработали сдерживающие руны инквизиторов. Пол под ногами нагрелся, будто глубоко под землей занялся пожар. Это заняло доли мгновения, если ничего не сделать, все здесь запылает.

– Сдавайся, ведьма, и эти люди не пострадают!

Еще одно важное правило ведьм: не верить никому, особенно инквизиторам. Они всегда жестоко расправлялись с нашими пособниками и просто сочувствующими, поэтому и Фаона, и всех его слуг никто не помилует. Надеюсь, они уже бросились наутек, пока мы были заняты друг другом. Краем глаза я увидела, как кто-то выскакивает в открытое окно.

Вокруг меня воздух загустел и начал закручиваться спиралью, призрачный ветер парусил платье и швырял волосы в лицо. Два инквизитора успели воздвигнуть щиты, а остальных порыв ветра отбросил в сторону.

Раздался грохот и звон битого стекла, а я ощутила, как внутри собирается волна. Она смела парализующее заклятье, которое пытались на меня набросить. Пальцы и ладони запульсировали, магия рвалась наружу.

– Держать оборону! Из Хаоса пытается прорваться какая-то тварь!

«Алькон?» – мелькнула мысль и тут же погасла, потому что рядом со мной вспыхнул столб огня.

Враги решили наплевать на всех, кто остался в этом доме, кто идет по улице или живет по соседству. Ради того, чтобы уничтожить меня, они готовы были пожертвовать мирными жителями. Неужели я этого стою?

Только об этом подумала, как по стенам пробежала дрожь, а следом – трещина. Огонь лизал крышу и растекался золотыми змейками по полу. Инквизиторы не останавливались, складывали все новые и новые руны, призывая еще больше огня. А я не могла сломать барьер, удерживающий от убийства. Сейчас я ненавидела свою нерешительность и слабость.

Передо мной враги, они хотят моей смерти. Но страшно даже пытаться отнять чужую жизнь, поэтому я медлила, как и в битве с сестрами. Пыталась уворачиваться и думала, как сбежать. Но сил оставалось все меньше, кожа горела от жара, тело била дрожь от рвущегося изнутри Хаоса.

На лицо упала прядь волос – полностью седая. Я смахнула ее рукой и случайно оцарапала себя длинными и острыми, как бритвы, ногтями.

А может, хватит сдерживаться? Я же ведьма, отродье Хаоса, жестокая бездушная тварь. Значит, надо оправдать их слова.

С лица одного из инквизиторов слетел капюшон. Сквозь разделяющую нас стену пламени я увидела его лицо – враг был молод, совсем юноша. В голубых глазах пылала ярость, а еще страх. Я видела, что он меня боится. Пытается подкрасться, как зверь, потом сразу отступает.

– Не дай ей проклясть себя! – завопил второй.

Молнии сорвались с моих пальцев, оставляя черные пропалины в стене, и в этот миг на улице зарокотал гром. В открытое окно ворвался порыв ураганного ветра, всколыхнув огненную завесу и швырнув всех нас на пол. Следом посыпался дождь вперемешку с градом. Дом опасно затрещал, камни заскрежетали, и совсем рядом рухнула часть потолка.

– Эй, ведьма! Я пришел! – послышался звучный рык, и передо мной возник фамильяр.

Черная шерсть лоснилась, глаза горели, как угли. Он хищно повел носом, чуя кровь. Волк совсем не боялся пламени, оно лизало бока и лапы, окутывая его коконом.

– Пришлось задержаться, но эти дураки не знали, кого пытаются связать силой Порядка.

– Алькон, мне надо к Эйвану!

Он ведь должен владеть портальной магией, он ведь сильный, да? Я увернулась от заклятья и вскочила на ноги. Собрав все силы, ударила наугад и чуть не ослепла от того, как ярко блеснула молния.

– Ты уверена?

– Да!

– А может, в безопасное место запрыгнем? Ты выглядишь не очень, – с сомнением сказал он.

– Алькон, прошу тебя!

Он недовольно зарычал, явно ругая меня всеми известными ему словами. Потом прыгнул и вцепился зубами в предплечье.

– Ну пошли, что мне с тобой делать? Все равно сейчас здесь все рухнет. Но прежде, чем мы окажемся там, я должен сказать кое-что важное о тебе и твоем инквизиторе.

***

Эйван

Магистром Ордена в Ронде служил мой старый друг Вельс. Заклятый друг, если быть точным. Мы вместе учились магии и начинали путь инквизиторов тоже бок о бок. Я знал, что Вельс всегда мне завидовал, да он и не скрывал этого. Говорил, что если бы не мой отец Архимагистр, не было бы у меня таких успехов. И радовался, когда после его смерти меня из столицы отправили в захолустную Тирерию, в окрестностях которой я и встретил Йованну.

Наши пути разошлись надолго, и сегодня Вельс снова передо мной. Он собирал братьев для рывка в столицу, в крепости висело гнетущее напряжение, слышался звон металла, то и дело раздавались командные выкрики.

– Мы опоздали, Эйван, – разглагольствовал Вельс. – Ведьмы ударили первыми! Служба разведки не работает, как надо, и ты сообщил о планах ведьм слишком поздно…

– Да-да, все идиоты, кроме тебя.

Мы шли вперед по коридору. Тут Вельс резко замер и обернулся. Серые глаза сверкнули раздраженно, а рот сжался в тонкую линию. Раньше девушки находили его красивым, а теперь он исхудал и как будто уменьшился в росте, пшеничные кудри потускнели и напоминали мочалку.

– Ты издеваешься? Думаешь, это смешно? Король убит, война с ведьмами развязана. Впрочем, тебя никогда не волновал кто-то, кроме тебя самого, – добавил со скрытым злорадством.

– Не забывайся, Вельс. Сейчас мы в одной лодке, пора забыть старые обиды.

Он хмыкнул, и мы продолжили путь. К порталу вела длинная винтовая лестница, она спускалась в подземелье, и с каждым шагом воздух становился все более затхлым.

– Архимагистр объявил срочный сбор, ему донесли о готовящемся перевороте. Но эти твари оказались быстрей. Где ты был, Эйван? Как узнал о заговоре?

– Гонялся за ведьмой, она оказалась весьма говорливой, – я ухмыльнулся.

На какой-то миг показалось, что в глазах Вельса мелькнуло знание. Словно он мысленно сообщал о том, что знает мой секрет. Меня бросило в жар, сердце ускорило бег, и силой воли я подавил невовремя взыгравшие чувства.

Как и все инквизиторы, заклятый друг мог улавливать эмоции и колебания магического фона, которые те вызывали. А значит, мог почувствовать ложь в моих словах. Хотя на самом деле это была не ложь. Скорее, полуправда.

– Мы ведь не видели настоящей войны. Ты готов?

– Что-то тебя сегодня распирает, друг. Видимо, не успел подготовиться? Нервы шалят?

– Хватит грубить, – огрызнулся он. – Я думал, ты успел повзрослеть за эти годы.

Мы спустились и зашагали по коридору. Тревожно вспыхивали факела, появилось чувство, будто за мной кто-то следит. Словно камни пробудились и открыли тысячи глаз.

К нам подтягивались другие инквизиторы, их шаги отдавались в голове колокольным звоном. То ли от духоты подземелья, то ли от этих звуков голова закружилась, а в висках запульсировало.

До заветной двери оставался с десяток шагов, как вдруг меня приморозило к месту. Ни рукой, ни ногой не двинуть, даже язык онемел. Что за чума!? По полу потекли алые ручейки, складываясь в узор пентаграммы – я оказался заключен в магическую ловушку.

Путь преградила фигура Вельса. Он смотрел на меня тяжелым пронизывающим взглядом. Значит, не показалось. Он действительно знал.

Но как? Откуда, мать его?!

По телу пополз противный холодок страха.

Йови.

Моя ведьма, я ведь оставил ее совсем одну!

Попытался зарычать, дернуться, но путы магии держали крепко. Я видел, как сужается кольцо инквизиторов, моих братьев. Но братья ли они мне сейчас?

– Не так быстро, Эйван, – произнес Вельс глухо. – Предателям не место среди нас. Даже если ты попал под чары той рыжеволосой ведьмы, вины с тебя это не снимает. Ты должен был сопротивляться, а если не смог – ты слаб. Ты не пойдешь с нами, а останешься здесь. Когда все закончится, тебя будут судить по закону. Даже твое высокое происхождение тебя не защитит.

Вельс не упустит случая погубить меня, показать, что он лучше, предать позору мое имя и имя отца. Да плевать! Единственное, что меня занимало – судьба Йованны.

Взгляд заклятого друга резал без ножа, я чувствовал, как сердце обливается кровью, как рвутся жилы в груди.

Надо сложить пальцами знак отмены и разрушить ловушку. Даже если после этого на меня бросится вся свора, буду биться до последнего и утащу за собой хотя бы нескольких. И Вельса. Обязательно его.

Пока он смотрел на меня, наслаждаясь триумфом, я взывал к Порядку. Пытался собрать силу ради единственной попытки, сосредоточить ее в левой руке. Пальцы, словно вмороженные в лед, двигаться не желали.

– Ты спросишь: «Как? Откуда он узнал о моем предательстве?», – Вельс улыбнулся горько и печально, словно ему было жаль. Выражение радости в глазах потухло. – Когда тебя предают братья, когда отворачиваются – это больно.

Я чувствовал кожей осуждение, с которым глядели инквизиторы. Они готовы судить меня уже сейчас, не взирая на слова своего магистра. Орден на расправу скор.

– Тей и Аллен встретили вас в лесу. Они хотели уничтожить ведьму, но ты ее отбил, сказав, что сам доставишь на суд.

Перед мысленным взором встал тот момент, когда я, обезумев от злости, забирал Йованну из рук братьев. Тогда я не понимал, что за чувством гнева стоит нечто большее. Но уже считал ведьму своей собственностью, трофеем, добычей – кем угодно.

А Вельс все говорил, и каждое слово хлестало наотмашь.

– Братья оказались легковерными, склонили голову перед твоим авторитетом и авторитетом твоего отца, бывшего Архимагистра. Но каково было их удивление, когда они увидели тебя с ведьмой в другой деревне… – кадык его дернулся, и инквизитор сухо кашлянул. – У них не осталось сомнений в том, что именно вас связывает. Ты не отдал ее под суд, не убил сам, ты ее… обнимал.

Последние слова он сопроводил гримасой отвращения.

Воцарилась тишина. Мы смотрели друг на друга, и я остро сожалел, что взглядом нельзя сжечь. Рука затекла, пальцы дрожали в попытке сложить этот проклятый знак.

Ну же, еще! Порядок знает, что у меня своя правда, он не может отвернуться сейчас.

– Что ты на это ответишь, Эйван? Почему после вашего появления в деревне на нее обрушился шторм? Твари слетелись туда, будто их кто-то позвал. Может, ты участвовал и в заговоре против короля? Ты с ними заодно, и вы приготовили план? Грандиозную ловушку, куда хотите заманить нас всех? Почему ты нас предал? Что тебе посулили ведьмы? Силу, которая у тебя и без того в достатке? Пощаду? Власть? Вечную жизнь?

Вельс точно безумен. Я рванулся, чувствуя, как трещат магические путы. Вздулись жилы на руках и шее, мне удалось шевельнуть рукой. Мы смотрели друг другу в глаза, ожидая, кто сдастся первым. Потом Вельс моргнул, опустил взгляд и заметил, как мои пальцы сложились в знак.

И тут произошло сразу несколько событий: он распахнул рот, готовясь закричать, рука стиснула рукоять клинка. Я сбросил магическое оцепенение. Дверь за спиной Вельса хрустнула, слетела с петель, как от сильнейшего пинка. Смела его, а потом и меня с ног.

Если бы в последний момент я не успел отклониться вбок, приложился бы головой о каменный пол. А так упал на локоть. Тело пронзила острая боль.

– Ведьма!!

– Тварь!

Из двери, что вела к порталу, вырвался черный туман. Хаос мгновенно заполнил подземелье, вытеснил воздух. Я поднялся рывком, выхватил здоровой рукой меч и приготовился отражать вторжение ведьм. Но замер, пораженный.

Перед нами, озираясь вокруг безумными глазами, в ореоле разметавшихся белых волос стояла… Йови.