Механик

Глава 14.

Заснуть получается только на рассвете. Остаток ночи я провожу, рыдая в подушку, а утром просыпаюсь от ощущения, что кто–то гладит меня по волосам.

– Анюта… уже полдень…

– Наташа?

Рывком сажусь на кровати, оглядываюсь по сторонам и прячу лицо в ладонях, когда вспоминаю события вчерашнего дня.

– Я тебе покушать принесла. Голодная? – заботливо интересуется Наталья.

– Да, – выхватываю взглядом мой завтрак на прикроватной тумбочке, – мне запрещено выходить?

– Да, детка. Мама строго настрого запретила тебе покидать комнату.

Я утыкаюсь лицом в согнутые колени и всхлипываю.

– Ну–ну… перестань сырость разводить… – поглаживая мое плечо, негромко проговаривает женщина, – Ань, чего натворила–то?..

– С Давидом рассталась…

– Рассталась?.. – хмурится она, – из–за этого тебя наказали?!

– Нет, Наташ… – шепчу я, – я другого парня встретила…

– Когда успела?! Ты же вот на днях у Давида своего ночевала!.. – замирает, округляя глаза, в которых мелькает догадка – не у него, да?..

Я качаю отрицательно головой.

– Ой, батюшки… Кто же он?..

– Он… простой парень… Не из наших… понимаешь?..

– Бедный?..

– Да нет… – уклончиво отвечаю я, – из рабочих он… автомеханик…

– Вот почему Лариса Сергеевна такая сердитая с утра была…

– Она дома?

– Уехала… сказала, по делам… – притягивая за плечи, наклоняется к уху, словно нас могут подслушивать.

– А папа?

– Папа дома, телевизор в гостиной смотрит.

В голову приходит одна мысль, я обнимаю Наталью и жалобно заглядываю ей в глаза.

– Наташ, принеси мой телефон, а…

– Телефон? А где он?

– Я… я не знаю… Мама забрала…

– Ой, Анют, как же я тебе его достану–то?!

Ну, да, она, конечно, права. Вряд ли мать оставила его на видном месте, а заставлять Наталью обыскивать ее кабинет немыслимо. Если родительница узнает об этом, домработница пойдет под суд.

– Наташ, ты специально его не ищи, но, если вдруг, увидишь где, принеси. Хорошо? Мне только один звонок сделать…

– Хорошо…

Женщина, тяжело вздохнув, поднимается и указывает на запеканку головой.

– Ешь, а то остынет…

Аппетита у меня нет, даже несмотря на то, что вчера я осталась без ужина. Ковыляю в ванную и в ужасе застываю у зеркала…

Опираясь руками на раковину, вглядываюсь в свое отражение. Воспаленная кожа щек со следами от маминых пальцев, веки, напоминающие два вареника, нездоровый блеск глаз и размазанная по всему лицу косметика.

Быстро раздеваюсь и встаю под душ, а после заставляю себя съесть все, что принесла Наталья.

Сама она появляется в моей комнате часа через два после нашего утреннего разговора.

– Нет его нигде, – выговаривает она, будто запыхавшись, – везде посмотрела… спрятала, видно…

– Черт…

Меня накрывает безысходностью. Я совершенно не представляю, что мне делать. Если бы я знала номер Матвея наизусть, могла бы позвонить с телефона Натальи. Но с цифрами у меня всегда было не очень…

Женщина собирает посуду, и, пообещав, что скоро принесет обед, выходит из комнаты. И дверь при этом остается незапертой… Может, она и до этого меня не закрывала, а я в расстроенных чувствах и не заметила?..

Подхожу к окну и выглядываю во двор. На скамейке у входа в дом сидит Саша, наш водитель, но, насколько мне известно, Наталья кормит его на кухне после хозяйского обеда.

Решение приходит молниеносно. Я быстро достаю из шкафа дорожную сумку, собираю в нее самое необходимое. Документы, повседневную одежду, свой ноутбук и деньги, что хранились в маленькой шкатулке в самом укромном углу шкафа. Сумма небольшая, но совсем для меня сейчас не лишняя.

Упаковываю вещи и прячу сумку под кровать за минуту до того, как в комнату с подносом в руках вплывает Наталья.

– Куриный супчик, как ты любишь…

– Спасибо…

– Кушай скорей…

Сказав это, она садиться на кровать, всем своим видом показывая, что не собирается уходить, пока я все не доем.

– Мама вернулась? – спрашиваю я, отправляя в рот ложку супа.

– Нету ее… – ворчит женщина, – хлебом закусывай…

Сколько помню ее, всегда пытается накормить меня до отрыжки. Считает, что слишком худа, а мне ведь еще детей рожать…

– Иди, Наташ, тебе же еще Сашу кормить…

– Подождет, ничего с ним не сделается, и так морда скоро треснет от моей стряпни…

Я продолжаю есть суп, не забывая при этом про хлеб, а Наталья начинает елозить по покрывалу. Прочищает горло и разглаживает на коленях свой передник. Явно не терпится мне что–то рассказать.

– Что?..

– Анют… я тут ненароком разговор твоей мамы с папой подслушала… случайно, они утром говорили в кабинете, а я мимо проходила…

– И?.. Что ты услышала?.. – настораживаюсь я.

– Она сказала, что хочет тебя куда–то на все лето отправить…

– Куда?

– Я не знаю, но, по–моему, заграницу, потому что она просила папу найти твой загранпаспорт.

– Я не поеду…

В груди начинает закипать злость. Как, интересно, они собираются меня отправить?! Вставят кляп в рот и свяжут или ударят по голове и в мешке погрузят в самолет?!

Не думают же они, что добровольно соглашусь уехать?..

Нет, все таки, мое решение убежать было верным.

Я быстро доедаю все до последней крошки, от волнения совершенно не чувствуя вкуса еды, и помогаю ей собрать посуду на поднос.

– Посплю, – говорю ей прежде, чем она уйдет, – голова гудит от недосыпа…

– Поспи–поспи, солнышко… – заботливым тоном отвечает Наталья, – я тебе вечером пирожков испеку… твоих любимых…

– С вишней?..

– С вишней…

Гладит по голове, целует в лоб и выходит, неплотно прикрыв дверь.

Мне так стыдно за мою ложь, но по–другому никак… До вчерашнего дня, я думала, что знаю маму, а теперь не удивлюсь, если она и правда силой отправит меня заграницу или упечет в психушку.

Через десять минут Саша скрывается в доме, а значит, путь открыт. Надеваю новые кеды, перекидываю через плечо сумку и выскальзываю из комнаты.

Стараясь передвигаться бесшумно, прохожу вдоль коридора, останавливаюсь у подножия лестницы, чтобы убедиться, что внизу никого нет, и начинаю спускаться.

Из кухни доносятся голоса водителя и Наташи и я, не оглядываясь, быстрым шагом иду к выходу.

– Дочка?.. – догоняет меня голос папы, и я резко торможу.

Он подходит ко мне сзади и, положив руку на плечо, разворачивает к себе лицом.

– Ты куда?

Его отрешенный вид и пустой взгляд поднимает во мне волну раздражения. И жгучую обиду… Где он был вчера, когда мама хлестала меня по лицу?! Спрятался, потому что боялся попасться ей под горячую руку?!

И это его «дочка»… Иногда мне кажется, что он называет меня так из–за того, что забывает мое имя…

– Мама будет ругаться…

– А ты не говори, что видел меня, – смахиваю с плеча его руку и вылетаю из дома.

Он меня не останавливает и не окликает. Наверное, пошел дальше смотреть телевизор.

Пересекаю двор, выбегаю на улицу и, не останавливаясь, мчусь за пределы коттеджного поселка.

К моему удивлению, за мной никто не гонится, никто не пытается вернуть меня назад. Вероятно, папа забыл обо мне, как только в телевизоре закончилась рекламная пауза.

Добегаю до автобусной остановки и, надев на голову капюшон, прячусь за широкой рекламной стойкой. Сердце бьется в груди, как обезумевшая птица в клетке, пульс зашкаливает, в венах чистый адреналин.

Впервые в жизни я решилась на что–то подобное и теперь сходила с ума от страха и азарта.

Рейсовый автобус пришлось ждать почти час. Этот маршрут не рассчитан на жителей нашего поселка, они в нем просто не нуждаются. Он действует только летом и возит дачников из расположенного неподалеку садоводства.

Наконец, приходит автобус, забитый под завязку пенсионерами. Я встаю в центре, подальше от окон, чтобы Саша, который обязательно кинется мне вдогонку, не увидел меня из автомобиля.

Мы едем очень медленно, и я начинаю нервничать. Автобус останавливается на каждой остановке, люди медленно выходят и еще медленнее заходят. Меня трясет от страха и нетерпения, так и подмывает подойти к водителю и напомнить, где находится педаль газа.

Спустя час тихоход останавливается на остановке в центре города, и я, едва ли не расталкивая бабулек локтями, выскакиваю из автобуса и, перебежав через дорогу бегу к пятачку, на котором, насколько я знаю, берут заказы таксисты.

Внезапно мой взгляд выхватывает знакомый белый внедорожник с не менее знакомыми номерами.

Это Саша!..

Он проезжает мимо меня, не заметив, и тормозит у автобуса, из которого я только что вышла.

У меня слабеют ноги от осознания того, насколько близко я была к провалу. Поправляю дрожащими пальцами капюшон на голове и ныряю в первый попавшийся торговый центр, потому что, не найдя меня у автобуса, Саша наверняка рванет к бомбилам.

Целый час брожу по бутикам и магазинчикам и только потом рискую выйти на улицу. Оглядываюсь по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, иду к таксистам.

А еще почти через час выхожу из автомобиля у ржавых ворот.

Закрытых.

Растеряно смотрю в окно и слышу голос таксиста.

– Точно сюда? Ничего не попутала?..

– Нет.

– Закрыто, вроде… Может, обратно?..

– Нет, спасибо… – протягиваю ему деньги и открываю дверь.

– Точно?.. Странное местечко…

– Да, спасибо еще раз и до свидания.

Он бросает что–то типа «как хочешь» и бьет по газам. А я остаюсь одна под забором, как бедная родственница.

Почему закрыт автосервис?! Я ни разу не видела, чтобы эти ворота были закрыты, даже когда мы возвращались сюда с Матвеем ночью, здесь всегда кто–нибудь был…

Что, если его закрыли после вчерашней налоговой проверки?! Где мне теперь его искать и куда ехать. А главное, как?! Я без телефона!

Ставлю сумку на пыльную траву и, обхватив себя руками, сажусь на старую покрышку. В голове каша, одно предположение страшнее другого. А вдруг это мама?.. И исчезновение Матвея связано с тем разговором у нашего дома?!

Время идет, но никто не появляется. Я совсем не вовремя вспоминаю про стаю бродячих псов, и мне становится совсем жутко…

Зачем я здесь осталась?! Нужно было вернуться в город с тем таксистом… Но куда?! Домой?! Нет, ни за что!

Темнеет, а я все сижу и жду неизвестно чего. Остается надеяться, что Матвей все же вернется сюда ночевать, ведь ему больше негде…

Еще полчаса спустя совсем темнеет и я, накинув на плечи еще одну кофту, что была в сумке, вдруг начинаю плакать. От страха за себя и за него…

Отчаявшись, я решаю все же вернуться в город, хотя до оживленной трассы не менее десяти километров. Может быть, получится поймать попутку.

В этот момент вдали мигает свет, и я подпрыгиваю на ноги. Сюда кто–то едет!!! Всматриваюсь до боли в глазах вдаль и понимаю, что это не легковая машина, это джип…

Матвей!!! Это точно он!!!

Внедорожник ускоряется и резко тормозит перед воротами. Я, моргая, стою в ослепляющем свете фар и слышу, как хлопает дверь.

– Аня!!! Твою мать!!!

Лечу к нему навстречу, с разбегу запрыгиваю на него, обвивая ногами торс.

Матвей подхватывает меня под ягодицы и, с силой прижав к себе, вгрызается в рот поцелуем. Я плачу и целую в ответ.

– Где ты был? – всхлипнув, спрашиваю я.

– Как ты здесь оказалась? – отвечает вопросом на вопрос он, но, увидев мою сумку, удивленно вскидывает брови, – ты ушла из дома?

– Я сбежала…

– Сбежала?.. Ко мне?..

– Да… Ты не рад?

Он ставит меня на землю, кладет руку на мой затылок и заставляет посмотреть в глаза.

– Рад… очень…

– Правда?..

– Аня… – чуть помедлив, проговаривает он, – в моей машине Алла…

– Что?..

Ощущение, что меня неожиданно со всего маху бьют в грудь. Я растерянно моргаю глазами и начинаю его отталкивать. Матвей что–то еще говорит, вижу, как шевелятся его губы, но я как будто оглушена.

– Аня!!! – ощутимо встряхивает и смотрит в глаза, словно ища крупицы разума в моем обезумевшем взгляде, – слышишь?! Успокойся!

Оборачиваюсь к машине, хочу видеть ее собственными глазами, но из–за света фар не вижу даже очертаний внедорожника.

Матвей заключает мое лицо в ладони и поворачивает к себе.

– Аня, посмотри на меня… Ничего такого, что бы ты могла подумать!

– Зачем… Зачем ты привез ее?..

– Она телефон здесь забыла… Заберет и уедет…

– Телефон?.. И все?..

– И все! Веришь?

Хлопает пассажирская дверь и вскоре, эффектно виляя бедрами, к нам подходит Алла. Ультракороткое обтягивающее платье, распушенные волосы и высоченные каблуки.

И это так она ехала с моим Матвеем?! Сжимаю руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу ладоней.

Никогда еще я так не жаждала причинить человеку физическую боль!

Парень поднимает с земли мою сумку и закидывает ее на заднее сидение машины, затем, открыв ворота, садится за руль, чтобы загнать джип на территорию сервиса.

– Неловко вышло, да? – усмехается Алла, кое–как догнав меня на своих каблуках.

– Для кого неловко?..

– Для тебя! Не для меня же! – смеется она, а я начинаю закипать, – не я же испортила людям вечер!

Останавливаюсь так резко, что она едва не впечатывается в мою спину.

– Слушай, – сложив руки на груди, говорю шатенке, – неужели тебе самой не противно навязываться мужчине, которому ты не нужна? Что, совсем нет гордости?..

– Гордости?! У меня?! И это говоришь ты, которая ждала его целый день под забором, как верная собачонка?!

– Я его девушка! – чеканю, глядя в ее бесстыжие глаза, – а ты ему никто! Будь любезна держаться от моего парня подальше!

Пока мы, плюя друг в друга ядом, подходим к гаражам, Матвей успевает открыть один из них, зажечь в нем свет и занести внутрь мои вещи.

– Милая моя… – шипит Алла, наклонившись к моему уху, – мы с ним уже много лет вместе… А ты здесь без году неделя… Ты же для него, как свежий кусок мяса, поиграется и ко мне вернется…

В моей груди полыхает пожар. Хватаю воздуха, пытаясь унять жжение, и совершенно теряюсь с ответом.