Механик

Глава 18.

Следующий день Матвей освобождает от работы и полностью посвящает его нашему переезду и обустройству на новом месте.

Вещей у нас не много, получается перевезти все за один раз.

Я осматриваю новое жилье, пока Матвей носит наши сумки из машины. Квартирка крохотная, но чистая и уютная. Видно, что со свежим недорогим ремонтом. Маленькая кухня с двумя навесными шкафами, рабочим столом и раковиной. Комната с широкой кроватью, шкафом и телевизором. Стиральная машина в совмещенном санузле.

Это хорошо, не придется больше стирать постельное белье руками.

– Разбирай вещи, а я в магазин за продуктами… здесь недалеко…

– Матвей… купи груши, пожалуйста…

– Груши?.. Малыш требует?

– Нет. Я груши очень люблю.

Уже две недели их не ела. Неловко было просить, а сама я в магазины не хожу.

– Хорошо, – улыбается он, перед тем, как уйти.

С того самого дня Матвей каждый день приносил мне сочную грушу. Этакая милая традиция…

Мы больше не ругались, но я все чаще стала ощущать тоску. Я скучала по своим вещам, по общению с друзьями. Тосковала по родительскому дому, по Наталье и даже родителям.

Матвей все дни проводил на работе. Уходил рано, когда я еще спала, а возвращался уже затемно. Мне его не хватало. Катастрофически мало было его внимания.

Я понимала, что ему тяжело. Он говорил, набрал заказов, нанял еще сотрудников, и теперь автосервис работает круглосуточно в две смены. Матвей спешно рассчитывается с прошлыми долгами и собирает деньги на новую покупку.

Приближалась дата сделки купли–продажи земли, за которую уже давно был внесен задаток.

Прошел уже почти месяц, как мы живем отдельно, я встала на учет в женскую консультацию в обычной поликлинике, устроила быт, накупив на свою заначку разных мелочей для дома, но так и не сообщила о беременности маме.

Эта неопределенность висела надо мной домокловым мечом. Я каждый день, просыпаясь утром, обещала себе позвонить родителям, сообщить, что скоро у них будет внук, но стоило только мне представить реакцию мамы, ее колкий взгляд, моя решимость сдувалась, как лопнувший воздушный шарик.

– Живот болит? – отвлекает меня от раздумий голос Матвея.

– Нет, сегодня все хорошо…

Иногда у меня ноет низ живота, но на УЗИ врач патологий не заметила. Сказала, так бывает в первом триместре. Хотя от секса рекомендовала пока воздержаться.

– Сегодня твоя мать приезжала… – говорит Матвей, усаживая меня к себе на колени.

Он любит, когда я вот так, как маленькая, сижу на нем, устроив голову на его плече.

– Мама? Зачем?..

– Хотела с тобой встретиться… Позвони ей, она волнуется.

Последний раз мы разговаривали с ней на прошлой неделе, она спросила, как я питаюсь, и не завелись ли у меня вши. Она думает, что я до сих пор живу над гаражом. В клоповнике, как она выразилась.

– Позвоню, чуть позже…

Позвоню, когда он уйдет в душ. Я так и не сообщила ей ни своего нового номера, ни нового адреса. Сегодня все расскажу.

– Матвей, возьми меня завтра с собой на работу.

– Заскучала?

– Угу…

В одиночестве время тянется бесконечно долго. Я пытаюсь развлекать себя сама. Хожу гулять в парк и на Набережную, захожу в магазины детской одежды. Хочу настроиться на беременный лад. Пока слабо получается. Не отпускает напряжение, страх неизвестности. Я не представляю, как мы будем жить, когда родится малыш.

Матвей вот так же будет пропадать сутками на работе, а я буду одна с ребенком?.. Справлюсь ли я?..

– Я хотел завтра предложить тебе съездить кое–куда…

– Куда?.. – оживляюсь я, – у тебя завтра выходной?

– В ЗАГС… Ань, давай распишемся…

– Поженимся?.. – глупо уточняю я.

– Просто распишемся… Без свадьбы.

Мои губы растягиваются в улыбке. Матвей хочет, чтобы я стала его женой?

Он внимательно смотрит в мое лицо, считывает эмоции и зеркалит мою улыбку.

– Это значит, да?.. Ты согласна?

Я, конечно, понимаю, что этот шаг продиктован желанием, чтобы ребенок родился в законном браке, но от этого не менее приятно. Он ведь мог просто записать его на себя и дать свою фамилию. Но, нет… Матвей хочет семью. Со мной!

– Согласна, конечно!

– Тогда завтра пойдем подавать заявление.

Обхватывает мой подбородок ладонью и по–хозяйски накрывает губы своим ртом. Без прелюдии его язык проникает сразу в рот. Настойчиво скользит вдоль моего, гладит небо, метит собой каждый закуток.

– Хватит, – выдыхает он напряженно.

Я послушно укладываю голову обратно на его плечо. Чувствую бедром, как он возбудился. Сижу тихо, не шевелюсь. Жду, когда он успокоится.

Вчера я уговорила его на минет.

Да–да… именно я, а не он. Мужчинам противопоказано долгое воздержание, особенно когда на работе всякие рыжие шалавы бюстом перед лицом трясут.

Дожидаюсь, когда Матвей уйдет в душ, и, взяв телефон, набираю маме.

– Мама, здравствуй… Это я…

– Анна! Ты где?..

– Матвей снял нам квартиру, мама, – говорю я, – мы больше не живем в гараже…

– Скажи мне адрес, – в привычной манере требует она, – мне нужно знать…

– Зачем?..

– Хочу знать, где автослесарь прячет мою дочь!

– Мы не прячемся мам, правда… У меня все хорошо…

– Хорошо?.. – усмехается ее голос, – а ты о нас подумала? О своих родителях? В какое ты нас ставишь положение?..

– В какое же?..

– Я сказала знакомым, что отправила тебя на все лето отдыхать заграницу, а мне звонят и говорят, что видели тебя в городе одетую, как оборванку!

– Так может, не стоит врать людям?..

– И что ты прикажешь мне им говорить? Что моя единственная дочь спуталась с бомжом?!

В носу начинает щипать…

Я устала… Устала отбиваться от ее нападок, устала с пеной у рта доказывать, что мой мужчина достоин уважения… устала биться головой о стену, надеясь, что время, проведенное в разлуке со мной, смягчит ее…

– Мама… я беременна…

В трубке повисает тишина. Я отчетливо слышу биение моего сердца.

– Срок?..

– Девять недель.

– Почему до сих пор не сделала аборт?

Мама не кричит и не истерит. Ее голос звучит по–деловому ровно, как у профессионала, перед которым поставлена очередная задача.

– Аборта не будет, – так же спокойно отвечаю я.

– Так… – тихо вздыхает она, – ты встала на учет?

– Да.

– Где?

– Я не скажу…

– Я сама узнаю.

– Зачем, мам? Я все равно его рожу…

Ответом мне становятся короткие гудки. Мама бросает трубку…

Я так и не сказала ей, что выхожу замуж. Не смогла.

– Можете обменяться кольцами… У вас есть кольца? – спрашивает регистратор Загса, женщина неопределенных лет в бордовом, в пол, платье.

Матвей молча кивает и достает из заднего кармана джинсов два кольца. Напряженно глядя в глаза, надевает на мой палец тонкий золотой ободок.

Я тихо улыбаюсь. Пока не могу разобрать того, что чувствую. В голове не укладывается, что я теперь его жена.

Так просто. Две подписи, и я уже Соболева Анна Алексеевна.

Нас расписали через неделю после того, как мы подали заявление и приложили к нему справку о беременности. Я думала, это займет больше времени, думала, успею подготовиться, хотела платье новое и туфли, букет красивый…

А пойти пришлось в молочного цвета костюме, состоящего из узкой юбки и жакета и бежевых закрытых туфлях.

Хорошо, что за пару дней до регистрации Наталья привезла мне мои вещи. Позвонила накануне и рассказала, что папа, тайком от мамы, выписал с ее телефона мой номер и велел ей собрать мою одежду, личные вещи, ноутбук и даже драгоценности.

Поступок папы ошарашил. Не ожидала от него такой заботы. Думала, он вообще не заметил моего исчезновения.

Тем же вечером позвонила ему, чтобы поблагодарить.

Мы коротко целуемся и спешим на выход. У двери с той стороны уже топчется следующая пара. Они, в отличие от нас, пришли с толпой родственников и друзей, часть которых, судя по алкогольному амбре, уже начала праздновать.

Мы никого приглашать не стали. Я даже не знаю, сообщил ли Матвей сестре и друзьям. А мне и хвастаться некому было. Родители не знают, и Наталье рассказывать не стала.

Матвей усаживает меня на пассажирское сидение и, обойдя джип впереди, садится за руль.

– Аня…

Его голос тонет в оглушающем звуке клаксонов подъехавшего свадебного кортежа. Он тихо выругивается под нос и, заведя машину, выезжает со стоянки.

Погода портится. Еще утром светило яркое солнце, а сейчас подул ветер, небо заволокло тяжелыми тучами, и начал накрапывать дождь.

– Хорошая примета…

– Что?.. – переспрашивает Матвей.

– Дождь в день свадьбы – хорошая примета… к финансовому благополучию…

Помню, так Наталья сказала, когда мы с родителями поехали на свадьбу к дочери прокурора и попали под ливень. Хотя, там и без примет все понятно было…

– Аня… – Матвей хмурится, отчего лоб разрезают продольные морщинки, – нужно немного потерпеть… все будет, я обещаю…

– Я знаю…

– Не перебивай. Я в лепешку расшибусь, но верну тебе все, от чего ты ради меня отказалась… и даже больше… Клянусь! Когда–нибудь твоя мать будет гордится мной!

Услышав эти слова, я окончательно расклеиваюсь. Моя выдержка трещит по швам. Зачем он это говорит?! Зачем оправдывается за мой выбор?!

Я выбрала его. Сама! Сама променяла пышную свадьбу с лимузинами, столичными артистами и медовым месяцем на Бали с Давидом на скромную регистрацию с Матвеем.

Закрыв лицо руками, я начинаю тихонько всхлипывать.

– Принцесса?.. Плачешь?..

– Это гормоны…

Он больше меня не трогает. Пережидает истерику и достает пачку влажных салфеток из бардачка.

– Хочешь воды? – спрашивает Матвей и, не дожидаясь ответа, открывает бутылку и протягивает ее мне.

– Спасибо…

– Эля там сюрприз какой–то готовит…

– Ты ей рассказал?

– Рассказал, конечно… – пожимает плечами, кинув на меня быстрый взгляд.

– Как она отреагировала?

Вряд ли прыгала до потолка от радости. Не смотря на то, что отношения наши из состояния холодной войны перешли в нейтральные, чувствовалось, что она все еще считает меня виновной в том, что не Алла сейчас с Матвеем.

– Нормально… Хотела с нами в Загс ехать… Сказала, как только родится племянник, переедет к нам, чтобы тебе помогать…

– О, нет! – вырывается у меня, и Матвей начинает смеяться, – вместо одного ребенка, мне придется возиться с двумя.

– Я ей то же самое сказал!

Напряжение из салона уходит, меня отпускает. Я достаю из сумки зеркало, чтобы стереть с лица размазанную тушь и чувствую, как к щеке прикасаются его пальцы.

– Ты лучшее, что случилось в моей жизни… Я люблю тебя, жена!

Жена… Так непривычно! Я жена!.. Жена Матвея!..

Сама, как кошка, льну к его ладони, втягиваю запах машинной смазки, запах моего мужа, и шепчу:

– Я тоже тебя люблю… муж…

Заходим в супермаркет, чтобы купить торт и груши и идем в нашу квартиру, где, по словам Матвея, нас должна ждать его сестра.

Сюрпризы начинаются с порога. Едва мы заходим, начинает звучать марш Мендельсона, а на наши головы обрушивается шквал из риса, монет и лепестков роз.

– Твою мать… – ошалело выдыхает муж, – кто это убирать будет?!

– По–здрав–ля–ем – по–здрав–ля–ем… – глушит нас тонкий голос девочки, – горько!!!

Я, смеясь, опускаю голову вниз, чтобы стряхнуть с волос зерна и слышу голос Дена:

– Я ее предупреждал… Хреновая идея…

Но Элю, похоже, ничем не смутить. Она с разбегу повисает на брате, а затем переключается на меня.

– Поздравляю! – обнимая, целует в щеку, – береги его…

– Спасибо…

– Пылесос в комнате за шкафом, Эля! – осаждает ее Матвей, – я за тобой убирать не буду…

– Я помогу… – мне становится жаль девочку, она ведь хотела приятно нам сделать.

– Я сама… – бурчит Эля, глядя на него исподлобья.

В комнате нас ждет еще один сюрприз. Накрытый стол.

– Это от меня, – говорит Денис.

Остаток дня проходит в непринужденной обстановке. Я с интересом слушаю забавные истории из детства Матвея и Дена. Они дружат с первого класса. Вместе закончили школу, вместе ушли в армию, а, вернувшись, стали вместе работать.

– В старших классах поспорили, кто из нас первый женится, – рассказывает Денис, – проигравший должен был оплатить свадьбу победившему…

– Мы спорили на конкретную девчонку, – напоминает Матвей, – Ленку, кажется, из параллельного класса…

– Маринку Коноплянникову… – поправляет Эля.

– Точно! Она тогда перевелась из другой школы и понравилась нам обоим, и мы поспорили, кто из нас на ней женится.

Глупо, наверное, но я ревную даже к этой Маринке, имя которой Матвей давно позабыл.

– Интересно, что там с ней теперь… – задумчиво проговаривает Ден.

Глаза девочки мгновенно вспыхивают.

– Я знаю! Весной третьего ребенка родила!

– Да ну!

– Да! Говорят, еле в дверь проходит…