Механик

Глава 33.

Меня потряхивает. Кожа горит, как от жара, а соски напротив – скукоживаются как от мороза. Я практически обнажена перед ним, в то время, как он еще полностью одет.

Это сильно смущает… но и заводит тоже.

К тому же, мне непонятно, нравится ли ему, что он видит или нет. Мое тело изменилось после родов. Может, когда я в одежде, это незаметно, но сейчас он не может не заметить разницы.

По взгляду не понятно. Немного откинув голову назад, Матвей обжигает мою кожу потемневшим взглядом.

Поворачиваюсь к нему спиной и выполняю его просьбу. Не сгибая ног в коленях, медленно снимаю трусики.

– Твою ж мать!.. – шипит он.

Переступив через клочок ткани, смотрю на него из–за плеча. Он торопливо скидывает с плеч рубашку и берется за ремень.

– Ложись.

Сдергиваю покрывало и устраиваюсь на подушках. Я тоже хочу смотреть на него. Потому что… я меня нет слов… он стал еще красивее, чем был.

Сняв с себя брюки сразу вместе с боксерами, Матвей идет ко мне. А я, забыв, как дышать и моргать, поглощаю глазами его идеальное тело. Грудные мышцы, играющие под кожей при каждом движении, кубики пресса и… член, твердеющий прямо на глазах…

Опираясь коленом в кровать, он вытягивается поверх меня, и какое–то время молча кружит глазами по моему лицу.

– Трогай меня, – прошу я.

Плавлюсь от соприкосновения с его телом, млею от его близости и запаха кожи, но мне этого мало. Хочу его рук, языка, вкуса. Хочу его всего.

– Даже не сомневайся, потрогаю везде… – будоражит его голос, – ни единого сантиметра не пропущу… ни одной дырочки…

Закусив губы и прикрыв глаза, я молча стону под ним. Потому что его шепот возбуждает не меньше прижатого к моему бедру пульсирующего члена.

Удерживая вес на одной руке, Матвей проводит пальцем второй вдоль моих бровей. По лбу, словно пытается разгладить продольную морщинку, вдоль линии носа, а затем, наклонившись, целует его кончик.

Так же, как делал это раньше.

Закрываю глаза, пытаясь скрыть подступающие слезы. Знал бы он, как не хватало мне этого, как скучала я по этой его привычке!..

Палец перемещается на губы. Обводит их контур несколько раз, слегка надавливая. Я смотрю в его напряженные глаза, немного разомкнув губы, касаюсь языком подушечки его пальца.

Матвей замирает.

Вдавливается в меня бедрами и проталкивает фалангу пальца в мой рот.

Глухо стону, обхватывая его губами.

– Я так зол на тебя, Принцесса… – сдавленно шепчет он, – так зол!..

Прохожусь языком по подушечке пальца.

Пусть.

Пускай злится. Пусть даже ненавидит меня. Это все равно лучше, чем равнодушие.

Освободив рот, накрывает ладонью мою шею. Ощутимо сдавив ее, тихо проговаривает в раскрытые губы.

– Ты задолжала мне семь лет…

– Я все возмещу, любимый…

– Ты украла у меня первые годы жизни моей дочери…

– Я рожу тебе еще…

– А кто вернет мне эти семь лет?! Семь, бл@дь, лет я считал тебя последней тварью!

– Прости…

Он упирается свои лбом в мой и шусно выдыхает.

– И ты меня... Прости тоже... Оба виноваты...

Сказав это, Матвей опускается вниз и прикусывает зубами сосок. Меня простреливает желанием. Выгнувшись в пояснице, хватаюсь за его волосы.

Оттягивая его губами, резко отпускает.

Господи… хочу еще… много–много раз...

Он повторяет это снова и снова, пока я не начинаю дрожать от возбуждения.

Сдвинувшись в сторону, раздвигает мои бедра и смотрит туда.

– Матвей, – зову его.

Несмотря на то, что раньше он часто любовался моим естеством и то, что сейчас меня потряхивает от наслаждения, я умираю от смущения. Потому что отвыкла. Никто, кроме него никогда так не делал. Не разглядывал меня там так пристально.

Даже мой гинеколог.

Накрыв ладонью лобок, большим пальцем проходится вдоль губок. Размазывает влагу и проникает между ними, накрывая подушечкой пальца клитор. Мягко надавливая, кружит вокруг, пристально за этим наблюдая.

Не забыл, как мне это нравится.

– Я кончу сейчас… – предупреждаю тихо.

– Вижу…

Помассировав пульсирующий комочек, вводит палец в меня.

Я резко дергаюсь, выгибаясь набок и чувствую, как, прижав к кровати, он заполняет меня собой.

– Матвей! – вскрикиваю звонко.

– Тшшш… – закрывает рот поцелуем, сразу же проталкивая внутрь свой язык.

Оргазм обрушивается с такой силой, что, кажется, мое тело не справится с такой дозой кайфа.

Я временно глохну и слепну и даже не чувствую, как Матвей приходит к финишу.

А потом еще долго, задыхающиеся и мокрые от пота, вцепившись друг в друга, молча лежим.

В голове пусто. Где–то там, в глубине сознания, тенью проносится мысль, что нужно поговорить. Спросить, что будет дальше. Узнать, что он думает о том, что произошло между нами, но язык не поворачивается. Не хочу портить момент разговорами.

Все завтра.

Прижавшись губами к его груди, проваливаюсь в сон.

А утром просыпаюсь от того, что по кровати кто–то прыгает.

– Про–сы–пай–ся, – скандирует Марго в такт своим прыжкам.

Первое время, глупо моргая, просто смотрю на нее, но затем, когда вместе со мной просыпаются и воспоминания минувшей ночи, я в ужасе натягиваю одеяло до подбородка.

Потому что, если дочь увидит, что под ним я голая, вопросов не избежать.

– Мама! Вставай скорей!!! – возбужденно тараторит она, – пора ехать!

– Эмм… Ритуль, беги чистить зубки, я уже встаю…

– Ура – ура – ура! Мы едем на море!

– На озеро, – поправляю я негромко, но она меня, похоже, не слышит.

Ей все равно. В ее возрасте любой водоем, где можно купаться – море.

Едва она выскакивает из комнаты, я со скоростью ракеты лечу к шкафу, чтобы накинуть на себя халат, и попутно осматриваю комнату.

Ни единого следа пребывания в ней Матвей. Ни одного намека на то, что здесь произошло прошлой ночью.

Если бы не дрожащие ноги и липкость между ними, я бы решила, что мне все приснилось.

Где он?!

Почему уехал, не разбудив меня? Мы ведь не поговорили…

В груди неприятно ноет.

Он ведь не жалеет о случившемся?..

Не назовет это все ошибкой?..

И не попросит меня обо всем забыть?,,

Пока Марго умывается и чистит зубы, нахожу на кухне свой телефон.

Ни сообщений, ни звонков от него нет.

Я прихожу в замешательство. Чувствуя, как растет ком в горле, слепо смотрю на экран телефона.

– Мам, я все! Давай скорей завтракать и поедем!

– Да, сейчас кашу сварю…

– Только не кашу, о’кей!

– О’кей…

– Давай омлет!

– Давай…

На автомате готовлю омлет, отвечаю на миллион разных вопросов и мысленно молюсь, чтобы он позвонил.

Потому что, если не позвонит… Если ничего не изменится после этой ночи… если он все таки женится, то я…

Господи! Что я?!.. Что я тогда сделаю?!

НИЧЕГО.

Ничего я не сделаю! И невесте его ничего не скажу, и он прекрасно об этом знает!

Я просто… я умру, наверное…

К обеду я начинаю потихоньку сходить с ума. От Матвея до сих пор ничего не слышно, а нам с Марго скоро выезжать.

Она, как челнок швейной машинки, носится из дома к машине и обратно. Стаскивает в нее все, что попадается на глаза.

Я ее не останавливаю, у меня нет на это сил. Пусть берет, что хочет, лишь бы багажник закрылся.

Перед тем, как закрыть дом и выгнать машину со двора, решаю все же его набрать. Мне нужна хоть какая–то определенность, иначе я не смогу ехать за рулем.

Матвей отвечает после второго гудка.

– Перезвоню, занят, – отрывисто бросает он и отключается.

Закусив губы, прячу лицо в ладонях.

Что мне думать? Чем он там так занят? Решает дела с Вероникой?

– Мама! – кричит Марго с детского кресла, – давай скорей, а то наш домик кто–нибудь займет!

Ее отец не звонит, пока мы едем до места, не звонит, пока мы устраиваемся и идем купаться. И никак не напоминает о себе до самого вечера.

– Соседка! – окликает меня подвыпивший мужчина средних лет из соседнего домика, – давайте к нам на шашлыки!

– Нет, спасибо, – отказываюсь я, – поздно уже, дочку укладывать надо…

– Аааа… ну, это святое… укладывай, мы шуметь не будем.

Солгала. На самом деле, Марго, вымотанная сегодняшним днем, уже видит десятый сон. Жаль, что мне сегодня не уснуть, а я бы хотела. Отключиться и проснуться от его звонка.

Сосед, потеряв ко мне интерес, скрывается за домиком, откуда доносится запах жареного мяса, а я иду собирать игрушки Марго из общей песочницы.

Не могу сидеть на месте, не могу ничего не делать. Тем более, спать. Бездействие и неопределенность испытывают мои нервы на прочность.

Убрав ее вещи, захожу внутрь домика и начинаю бесцельно склоняться из угла в угол. Перекладывать нашу одежду с одной полки на другую, не переставая прислушиваться к телефону, лежащему в кармане толстовки.

Не понимаю! Неужели за полдня, прошедшего со времени моего звонка, Матвей не нашел времени позвонить или написать мне?

За это время я успела передумать всякое. И да, я не исключаю, что он назовет прошедшую ночь ошибкой.

Но, твою мать, пусть позвонит и скажет мне об этом!

Упав в кресло напротив кровати, достаю телефон из кармана и делаю то, чего не делала со дня встречи с Матвеем в моем офисе. Открываю странницу Вероники в соцсетях.

Последнее ее видео было выложено вчера вечером.

Запись репетиции свадебного танца.

Она, Матвей и их хореограф.

Я глухо стону. Грудь стягивает обручем, а сердце, кажется, вот–вот остановится.

Не могу заставить себя остановиться. Просматриваю видео снова и снова.

Оно короткое. Всего несколько минут, в течение которых смеющиеся Матвей и Вероника пытаются повторить за хореографом какое–то сложное па.

Он говорил, что не может без меня… Где он теперь?.. Утолил свою тоску и поспешил готовиться к свадьбе дальше?

Растерев по лицу соленые слезы, швыряю телефон на кровать и выхожу на улицу.

Внутри клокочет злость. Чтобы держать себя в руках и не наделать глупостей, мне необходимо продышаться. Охладить пылающий в груди пожар.

Чеканя шаг, быстро иду вдоль тропинки, заворачиваю за угол дома и резко торможу.

Сердце ухает к пяткам и, отпружинив, подскакивает к горлу.

– Матвей?.. – неверяще шепчу я.

Он сидит на белом пластиковом шезлонге, опустив низко голову.

– Привет, – отзывается негромко и поднимает на меня взгляд.

– Ч–что… как ты тут оказался?..

– Приехал… Иди ко мне…

– Ты не позвонил...

– Телефон разряженный... где–то в машине валяется...

Я стою, как вкопанная, не в силах осознать того, что вижу.

Он здесь.

– Я привез новые документы Марго, – глухо звучит голос в темноте.

Сердце, рискуя проломить ребра, рвется наружу. Прижав руки к груди, я жду его главных слов.

– Свадьбы не будет, Аня, – звучат они, и я, всхлипывая, резко тяну в себя воздух.

– П–почему?..

– Может, ты все–таки, подойдешь?

Приблизившись, нерешительно встаю в полуметре от его разведенных ног. Я все еще осмысливаю то, что он сказал и никак не могу этому поверить.

Потянувшись, Матвей рывком притягивает меня к себе и прижимается лицом к груди.

– Я, пи@дец, как устал, Принцесса и я нихрена сегодня не ел… Накормишь?..

– Да…

Поднявшись, он идет следом за мной в наш домик. Я молча включаю чайник, достаю пирог с курицей, что Наталья еще перед отъездом для нас испекла, фрукты, хлеб, сок, маршмеллоу Марго и воздушную кукурузу.

– Ты решила скормить мне все, что привезла? – насмешливо выгнув бровь, спрашивает Матвей.

– Ой…

Действую бездумно, потому что я не в себе.

Я растеряна и ничего не понимаю.

Мы, что… мы снова вместе?!..

Матвей сам наливает чай и отрезает себе кусок пирога. Усевшись напротив, наблюдаю, как он ест.

– Как все прошло?

Нахмурившись, он какое–то время сосредоточенно жует, проглатывает, а затем тихо отвечает.

– Она сильно плакала… Я сделал ей очень больно, Принцесса. Она этого не заслужила.

– Ты любил ее?.. – выдавливаю из себя эти слова и, кажется, дышать перестаю в ожидании ответа.

– Она прекрасный человек, и она очень помогла мне однажды… А я ее предал…

– Зачем же ты это сделал, Матвей?.. – выдавливаю из себя.

– Затем, что я эгоист и тоже хочу быть счастливым.

Я больше не могу себе сопротивляться. Соскакиваю со стула и несусь к нему.

– Со мной? – заглядываю в глаза и усаживаюсь к нему на колени.

Совсем как раньше.

– Ну а с кем еще?..

Мое нутро трепещет от восторга. Эгоистично тут же забываю о Веронике и начинаю целовать его лицо.

– Аня–а–а… не смогу я без тебя!.. – забыв об ужине, жадно сжимает меня в объятиях, ловя ртом мои губы.

– И я… только ты…

– Подожди–ка… – сказав это, отклоняется в сторону и лезет в задний карман джинсов.

Достает оттуда два кольца и, положив их на стол, выбирает меньшее по размеру.

– Не снимай больше, – с этими словами надевает его на мой безымянный палец.

– Ты его сохранил… – шепчу потрясенно, – почему?!

– Не спрашивай, я и сам не знаю.

Кладет второе кольцо в мою ладонь и расправляет свои пальцы. Трясущимися руками кое–как надеваю кольцо и тут же прижимаюсь лицом к его шее.

– Я люблю тебя, – шепчу, шевеля губами по коже.

– Это взаимно, Принцесса…