Механик

Глава 32.

«Привет. Я сегодня приехать не смогу, работал допоздна».

Из горла вырывается громкий хмык.

Зачем мне эта информация? Она припозднилась как минимум на семь лет. Если бы он раньше, когда я беременная одна сутками на пролет ждала его с работы, писал мне такие сообщения, то возможно сейчас все было по другому.

Отправляю ему сухое «Ок» и, забрав телефон, иду на кухню включить чайник. Мы с Марго сегодня дома одни. Наташа, воспользовавшись, нашим отъездом, уехала на пару дней к подружке на дачу.

Минут через десять мой телефон вновь оживает.

«У тебя все нормально?»

Застывшим взглядом смотрю в экран. Он сейчас намекает на мою вчерашнюю истерику?..

«Да, спасибо»

«Как прошел твой день?»

Он издевается? Зачем он это делает? Лезет на мою личную территорию. Это никак не относится к Марго!

И его невеста! Он строчит мне сообщения втайне от нее?.. Потому что я точно знаю, ей бы это не понравилось!

Оставив сообщение неотвеченным, завариваю себе чай с ромашкой и, оставив его остывать на столе, иду укладывать дочку. Обычно она сама засыпает около десяти вечера, но сейчас, взбудораженная, может скакать и прыгать до ночи.

Вернувшись в кухню через двадцать минут, нахожу в телефоне непринятый вызов.

От Матвея.

Что ему от меня надо?

Не успеваю додумать, как смартфон в моей руке начинает вибрировать.

– Да?

– Аня, ты дома? – его хрипловатый голос разгоняет по телу мурашки.

– Дома…

– Я хочу видеть Марго.

– Ты на часы смотрел, Матвей? – стараясь не повышать голоса, говорю в трубку, – она уже спит.

В динамике шумит его тяжелый вздох.

– Впустишь меня?

– Куда?..

– Открой дверь.

Словно загипнотизированная, прохожу по коридору и открываю входную дверь. Влетевший в прихожую легкий ветерок приносит с собой его запах.

Прижав руку с телефоном к груди, смотрю, как Матвей стоит на нашей террасе, подпирая бедрами перила.

– Ты поздно…

– Знаю… прости…

Оттолкнувшись, он подходит ближе.

– Можно я посмотрю, как она спит?

Его близость путает мысли.

Вместо того, чтоб отправить Матвея домой к невесте, я несколько раз согласно киваю и отступаю, чтобы пропустить его в дом.

Он проходит мимо, слегка задевая меня предплечьем, бесшумно разувается и скрывается в ванной, очевидно для того, чтобы вымыть руки.

В отупении наблюдаю, как, тихо приоткрыв дверь детской, Матвей заходит внутрь.

– У нее чуткий сон? – спрашивает он, когда я останавливаюсь за его спиной.

– Нет, она крепко спит.

Тусклый свет ночника золотит щеку Марго и делает ее лицо настолько невинным, что она становится непохожей саму на себя. Разметавшиеся по подушке светлые волосы и приоткрытый ротик делают ее младше на пару лет.

Я усаживаюсь на небольшой диванчик в виде крокодила и Матвей, заметив это, садится рядом.

Диван не рассчитан на двоих, особенно взрослых, поэтому плечо и бедро бывшего мужа оказываются прижатыми к моему телу.

Двигаться мне больше некуда, слева от меня только большая зубастая голова. Сглотнув вязкую слюну, пытаюсь натянуть на колени полы короткого шелкового халата. Это не остается для Матвея незамеченным. Пройдясь взглядом по моим ногам, поднимает его к вырезу халата на груди и спешно отводит в сторону.

– Мы завтра уезжаем… – сообщаю ему, указывая кивком головы на три рюкзака, сваленные в кучу у кровати Марго.

– Куда?

– На озеро… на пять дней…

– С кем? – немного повернув голову в мою сторону, требовательно спрашивает Матвей.

– Вдвоем, а что?..

Мне претит оправдываться и в чем–то отчитываться перед ним. Если Марго он отец, то мне он никто.

– Вдвоем на озеро? Ты и маленькая девочка?.. – шипит в тишине его голос.

– Там турбаза… «Ника»… – шиплю в ответ, – и мы, вообще–то, с ней каждый год ездим отдыхать вдвоем!

– Почему меня не предупредила?

– А сейчас я что делаю, по–твоему?..

Сжав челюсти, он напряженно смотрит в мои глаза. Так близко, что я чувствую его теплое дыхание на своем лице. Подавляю дрожь и зажимаю ладони между коленями.

– Она плавать умеет?..

– Конечно, умеет! Она с трех лет ходит в бассейн... И я никогда не оставляю ее без присмотра!

Чего он злится? Считает меня плохой матерью, что ли?

– Послушай, Матвей, – вздыхаю, снова расправляя на коленях ткань халата, – мы как–то жили без тебя все эти годы…

– Но теперь вы со мной! – быстро шепчет, не дав мне договорить.

– Марго!.. Марго с тобой… не я…

Его ноздри вздрагивают одновременно с ресницами, после чего он отводит глаза и, оперевшись локтями на колени, устремляет взгляд на спящую дочь.

Сказав это, я снова начинаю нервно дрожать. Мне бы пойти на кухню и выпить остывшего ромашкового чая, но я не могу заставить себя сдвинуться с места. Разорвать контакт наших тел.

– Как прошли роды? – тихо произносит он, – быстро родила?..

Чувствую, как мои брови ползут вверх. Ему, правда интересно?!

Если, да… черт…

Меня захлестывает волной смятения. Я так хочу ему все рассказать!..

– Кхм… – прочистив горло, начинаю тихо говорить, – в ту ночь… когда я ночевала у родителей… а у тебя ночевали Эля и Алла…

Спина и плечи Матвея заметно напрягаются. С тех пор, как выяснили отношения, эту тему мы больше ни разу не поднимали.

– В ту ночь у меня открылось кровотечение. Серьезное… Пятьдесят процентов отслойки плаценты, плюс плохая свертываемость крови… – голос начинает дрожать, – мне собирались сделать аборт…

Бывший муж выравнивает спину и поворачивает ко мне взбешенное лицо. В полумраке я почти не вижу его глаз, только блеск темных зрачков выдает его состояние.

– Аборт?!

– Да… но я… очень просила… нет, я бы не дала, – с трудом вытолкнув из себя воздух, поднимаю глаза к потолку, – то, что она есть… это чудо… меня из больницы выпустили только на сроке шести месяцев.

– Все это время ты провела в больнице?..

– Да... представляешь, мне даже ходить нельзя было, на коляске возили.

– Тяжело тебе было?

– Тяжело. Еще и...

– Еще и меня рядом не было... – договаривает он.

– Угу...

– Мне не дали, Аня. За каждую попытку приблизиться к вашему дому мне давали пятнадцать суток.

Его слова повергают в шок. В комнате сразу будто холоднее становится.

– Я не знала...

– Я уже понял.

– Зачем ты приходил?

– Хм... а хрен его знает, – усмехается грустно, – в глаза твои лживые посмотреть хотел.

– Я не знала... – повторяю снова.

– Выяснила, что там с твоей квартирой?

– Да... Папа признался, что мама продала ее. Все деньги ушли на лечение... На какое–то новое американское лекарство.

– Потом?..

– Потом? Роды длились сутки, схватки слабые были… – шелестит мой голос, – но, как видишь, все обошлось.

– Ты молодец… и спасибо, что боролась за нее…

Господи!.. Да что же такое? За что мне это все? Нафига мне эта нежность во взгляде?! Его "спасибо" вообще не то, что мне от него надо!

Подавив очередной приступ боли, слабо улыбаюсь.

– А ты?.. Расскажешь, как жил все эти годы?..

– Я?.. – шумно вздыхает, – после развода год жил у отца. У него осложнения на фоне сахарного диабета начались... ампутировали обе ступни...

– Боже мой!

– Он долго не протянул... Умер, когда Эля школу закончила.

– Мне жаль...

– Потом вернулся... работал много. Получилось очень выгодно тот участок продать, – поворачивается ко мне, – помнишь, за который мы тогда бились?

– Конечно.

– Удачно вложился с его продажи...

– И стал богатым? – улыбаюсь я.

– Богатым?.. – зеркалит мою улыбку, – я не считаю себя богатым…

– Ооо, скромность ваше второе имя, господин Соболев!..

Он хмыкает и приближает ко мне свое лицо.

– Я же обещал тебе, помнишь?..

Мне становится не до смеха. От его слов, произнесенных хриплым шепотом, к лицу приливает кровь. Начинает стучать в ушах и не дает дышать глубоко.

– Помню… – до сих пор помню каждую секунду, проведенную с ним, каждый его взгляд и слово…

Мои глаза сами сползают на его рот, а в следующую секунду я чувствую, как мужские пальцы зарываются в волосы на моем затылке. Успеваю втянуть воздух, прежде чем Матвей впивается в меня поцелуем.

Не тратя времени на предварительные ласки, немного оттягивает нижнюю губу и проталкивает язык в мой рот. Ошеломленная его напором, первые секунды я бездействую. Мои руки все еще сжимают шелковую ткань халатика на коленях, а глаза широко раскрыты.

Потому что… черт… я оказываюсь к этому не готова, и я… в шоке…

– Принцесса… – будоражит его хриплый шепот, и мои руки взлетают к его груди.

Матвей целует яростно, на грани боли. Будто наказывая меня за что–то. Он жестко берет мой рот, пока его вторая рука ныряет в вырез халата на груди. Жадно сжимает плоть, выбивая у меня сладостный стон.

Мое тело реагирует так только на этого мужчину. Только его запах, руки и голос заставляют кровь кипеть в венах.

Он тянет меня на себя, и я готова подчиниться, если бы не его телефон, завибрировавший в кармане брюк.

Вероника! Снова эта чертова Вероника!..

Мотнув несколько раз головой, Матвей резко поднимается и, бросив на дочку последний взгляд, выходит из комнаты.

– Матвей! – бросаюсь следом за ним, на ходу запахивая халат, – ты уйдешь?..

Молча он надевает ботинки, поправляет бугор в штанах и берет с комода связку ключей.

Меня накрывает паникой, потому что я знаю, что другого шанса у нас не будет. Этого больше не повториться.

Не потому, что он не захочет, а потому, что я больше не позволю.

Он сам. Сам!..

Сам приехал, сам переступил черту. Сам поцеловал!

Зачем? Что происходит, черт возьми?

Чего он добивается, швыряя меня из огня в ледяную прорубь и обратно?..

Сравнивает меня с ней?..

– Матвей, – задыхаясь от подступающих слез, шепчу ему в спину, когда он открывает входную дверь.

– Не нужно так с ней… – хмуро глядит на меня через плечо и переступает порог.

Закусив ладонь, чтобы позорно не заскулить, не замечая бегущих по лицу слез, смотрю, как он уходит.

Глядя под ноги, быстро пересекает террасу, спускается с крыльца, но вдруг резко останавливается.

У меня сердце проваливается в желудок.

Голова низко опущена, спина напряжена, а плечи высоко вздымаются с каждым вздохом.

– Все… Не могу больше… – доносится до меня.

Развернувшись, стремительно идет на меня, и я срываюсь. Бегу навстречу, не чувствуя ног.

Матвей подхватывает меня под ягодицы на лету и впечатывает в себя мое тело. Одной рукой удерживая под попой, второй оттягивает за волосы назад мою голову.

– Не могу, бл@дь... без тебя!.. – хрипит в шею, прихватывая кожу зубами.

Я, умирая от восторга, прижимаюсь к нему всем телом, целую виски, лоб, глаза, скулы…

Его слова вибрируют во мне, звенят в каждой клетке.

ОН ТОЖЕ НЕ МОЖЕТ БЕЗ МЕНЯ!!!

НЕ МОЖЕТ!!!

Преодолев несколько ступенек, Матвей быстро пересекает террасу и прижимает меня спиной к стене дома, одновременно врезаясь в мою промежность твердой ширинкой.

По низу живота хлещет желание. Протяжно стону, впиваясь ногтями в кожу его головы, и сквозь дурман слышу внизу звук расстегиваемой ширинки.

Втягиваю в рот нижнюю губу Матвея, посасывая, ласкаю ее языком, пока он сосредоточен на том, чтобы освободить свой член. Как только это происходит, он, вперив в меня тяжелый взгляд, отводит в сторону полоску трусиков и касается пальцами моей пульсирующей плоти.

Меня буквально подбрасывает в его руках. Как удар по оголенным нервам.

– Еще… – выдыхаю чуть слышно.

Матвея трясет. Лицо похоже на каменную маску, по виску, поблескивая в лунном свете, бежит капля пота.

Подавшись к нему, веду приоткрытыми губами по щетине, кончиком языка облизываю его губы.

Его пальцы снова приходят в движение, и я начинаю хныкать ему в рот, потому что чувствую, еще пара секунд, и я кончу ему в руку.

Никогда раньше я не хотела так секса.

– Прошу тебя–а–а… – стону, закатывая глаза.

И уже в следующее мгновение Матвей врывается в меня сразу до упора. Вонзив пальцы в мои ягодицы до боли, сразу начинает двигаться в бешеном темпе.

Жадно впивается в рот, царапая губы и щеки щетиной и вдавливая мою спину в деревянную вагонку с каждым мощным толчком.

Больно и нереально сладко одновременно. Знаю, еще немного, и меня накроет.

Толчок, за толчком Матвей толкает меня к пропасти.

– Принцесса… – шепчет охрипшим голосом, и я взрываюсь.

Прикусив кожу за его ухом, начинаю сокращаться на его члене. Зажмуриваюсь до белых вспышек в глазах, чтобы не начать плакать от счастья прямо сейчас.

Матвей идет следом, догоняет меня всего через три толчка, начиная содрогаться всем телом.

Прижавшись лицом к его шее, пережидаю его оргазм. Затихнув, со страхом жду, что же дальше.

Точка невозврата пройдена. Назад пути нет. Мы оба это понимаем.

Отдышавшись, он выходит и опускает мои ноги на пол. Но я не отпускаю, не могу заставить себя отлепиться от его шеи. Кажется, стоит мне убрать руки, как он развернется и уйдет.

– Я никуда не ухожу, – проговаривает он, словно прочитав мои мысли.

– Прости…

Отцепившись от него, прислоняюсь спиной к стене. Ноги до сих пор словно желейные. Поправляю на себе халат, наблюдая, как Матвей приводит в порядок свою ширинку.

Затем, молча, не сговариваясь, мы вместе заходим в дом и идем в мою спальню. Я зажигаю ночник и поворачиваюсь к нему лицом.

Он хочет остаться?.. Я не против.

Я заткну рот своей совести и проведу эту ночь с чужим мужчиной.

А завтра… Завтра будет видно…

Матвей с нечитаемым выражением лица неторопливо осматривает мою комнату, задерживает взгляд на широкой кровати, и переводит его на меня.

– А где балдахин?

Закусив губы, пытаюсь сдержать улыбку. Я помню, как он ржал, когда впервые попал в мою девчачью спальню в доме родителей. Эта комната мало, чем отличается от той. На окнах белые занавески, покрывало с рюшами и коллекция фарфоровых балерин на комоде.

– Я хотела, но Марго меня засмеяла…

– Так и знал, – без улыбки говорит он, – Аня… разденься для меня…

По телу, начиная с ног и заканчивая макушкой, проносится табун мурашек. Опустошенное недавним оргазмом тело снова наполняется теплой негой.

Убираю волосы назад и тянусь к поясу халатика. Медленно тяну его за один конец, развязывая узел, не отрываясь, наблюдая за реакцией Матвея.

Он смотрит, следит за каждым моим движением, попутно вытаскивая из карманов телефон и ключи от машины. Пристроив все это на комоде рядом с моими статуэтками, снимает запонки.

Никогда не думала, что это может так возбуждать. Когда мужчина, пожирая тебя взглядом, вынимает запонки из манжет.

Развязав пояс, опускаю руки. Халат расходится по сторонам. Под ним ничего, кроме насквозь мокрых трусиков, нет.

– Сними его… – глухо проговаривает Матвей.

Я веду плечами, отчего шелковая ткань легко падает к моим ногам. Шумно втянув воздух, бывший муж начинает расстегивать рубашку.

– Их тоже, – указывает глазами на белое кружево.