Мир жизни и смерти 10

Глава 18

Беспредел жизни или перенасыщенность живыми организмами на квадратный метр площади, хаос и неразбериха. Не знаю, как ещё описать то, что я сейчас видел на новой странице книги.

Праотец Дерево набрался силёнок, врубил свой конвейер и начал плодить жизнь в неизмеримых количествах. Разнообразные олени, лани, кролики и слоны, жуки, тараканы и летучие мыши, а также ещё большее количество тварей, которых я не смог бы опознать, да и описать получилось бы с трудом, валились с его ветвей сотнями, тысячами, миллионами. Падали на голую землю и разбредались по земле, с тупым видом цокая по камням копытами, шаркая когтями, бесшумно ступая по ним хитиновыми лапками, бредя всё дальше и дальше, расползаясь по округе, улетая, упрыгивая, уползая во все стороны, заполоняя собой весь континент, перебираясь по перешейкам, переплывая проливы, перелетая моря, расселяясь по всей планете. С другой стороны, с соседних ветвей, сыпались плоды и семена, летели тучи спор, падали обломки веток, приживаясь на голых камнях, взламывая их своими корнями, дробя, перетирая в пыль, возносясь всё выше и выше, пытаясь добраться до самого неба. А праотец всё продолжал и продолжал плодоносить, тысячи, десятки тысяч лет подряд, а растения и животные не знающие, что такое смерть, заполонили планету сплошным ковром, начали залезать друг другу на головы, втаптывать друг друга в камни, выпихивать в морскую пучину. Деревья, которые не обхватить и десяти взрослым людям, взявшимся за руки, падали, нагромождаясь один до другой, оставаясь нетленными, не давая новым растениям укорениться и начать свой рост.

Земля задыхалась и стонала под слоем этой биомассы, в конце концов разродившись теми, кто должен был ей помочь. Глубоко под землёй в пещере настолько плотно заросшей магическими кристаллами, что даже воздух стал густым от переполнявшей его энергии, зародились медленно растущие коконы, внутри которых сформировалась новая жизнь, нечто бесформенное и напоённое великой мощью, готовое стать тем, кем захочет его сделать живое существо, которое спустя долгое время получит название Мир Жизни и Смерти. Ей нужен был Чистильщик и он появился. Один из коконов лопнул и из него выпало нечто бесформенное, тут же начавшее отращивать лапы и голову, скоро появился и хвост, а затем опять втянулся внутрь тела, впрочем, как и голова. Нечто решило, что оно прямоходящее и поднялось, несколько шагов прошлёпало на едва сформировавшихся ногах, передумало, свалилась на четыре лапы, отрастило ещё несколько, торчащих во все стороны, открыло поры на поверхности своего тела, десяткам тонких струй избавляясь от излишков влаги в организме и оставляя за собой вонючие, мокрые следы пошлёпало вглубь пещеры, перекатываясь сбоку на бок, используя то одни ноги, то другие, на ходу отращивая себе новые головы, руки, щупальца, рога и копыта, крупную чешую, а через некоторое время отказываясь от этого, переделывая во что-то совсем иное, добавляя россыпь глаз по всему телу, или чувствительные отростки, на ощупь ищущие выход из подземелья.

Видение на пару мгновений отключилось, перенося изображение на поверхность земли, где какой-то гигантский зверь втаптывал в камень стадо мамонтов, освобождая себе хоть немного жизненного пространства, но был сбит с ног живым клубком из миллионов кроличьих тел, и остался лежать погребённый под толстым ковром из их тел. Ему повезло, мучение его не продолжилось долго. Вдруг и он, и окружающее его зверьё начали покрываться гнилостной слизью, разлагаться прямо на глазах, растекаясь бурыми лужами гнили. Подталкиваемые и выдавливаемые животные со всех сторон начали продвигаться в центр освободившегося круга, в свою очередь на ходу распадаясь на части, а затем и превращаясь в тот же бурлящий бульон из сгнивший плоти, растекающейся во все стороны, пропитывающий безжизненные камни, затекающий в щели и трещины, перемешивающийся с пылью, образуя нечто наподобие первой плодородной почвы. Животные гибли и гибли, а вот центр круга ожил: небольшая трещина в камнях начала расширяться, камни затрещали, начали лопаться, взлетая вверх и откатываясь в стороны, выпуская из подземных катакомб гигантского ящера, убивающего и превращающего в тлен всё кругом, насколько хватало взгляда.

Ящер повертел головой из стороны в сторону, осматривая местность двойными узкими зрачками, будто свободно плавающими внутри глаза, наполненного жидким золотом с вкраплениями голубых искорок самородного мифрила. Не знаю, что он высматривал, но тот остался доволен увиденным, повёл плечами, окончательно выламывая каменную преграду и вылезая наружу. Ещё раз осмотрелся, склонил голову к земле, ощупывая её раздвоенным языком, встряхнулся, отращивая у себя на спине несколько рядов острых шипов и посчитав, что трансформация завершена, загребая лапами двинулся вперёд, начиная свой бесконечный путь, несущий в этот мир уничтожение и очищение. Изображение мигнуло и потемнело, как это бывает каждый раз при окончании очередной главы. Но в этот раз я не стал дожидаться новый саги, захлопнув книгу, обводя окружающее глазами.

Оказалось, что почти стемнело, а значит я провёл за книгой весь день. Хотя нет, вернулись мы на корабль уже с рассветом, пока выспались, выползли из каюты уже ближе к раннему ужину.

Вчерашняя ночь всё ещё стояла у меня перед глазами: полыхающий огонь, взметнувшийся до небес, поднимающиеся от него миллионы искр, забивающих яркие тропические звёзды, местные парни и девушки, кружащиеся в танце. Травяные юбки девушек, висящие на загорелых бёдрах и так мало что скрывали, а когда те начинали кружиться, совсем расходились в стороны, совсем не оставляя места для нашей фантазии. С парнями, слава богам, такого не происходило, на радость нам и на огорчение нашим дамам.

Местный напиток из перебродивших диких ягод и душистых трав, веселил сердце и делал и так яркие звёзды ещё краше. Создавалось впечатление, что смотришь на мир сквозь огромную линзу, размывающую и искажающую изображение на периферии зрения и делая всё более выпуклым и объёмным прямо перед тобой, наполняя реальность новыми деталями, делая воздух ароматнее, а еду вкуснее.

Аборигены принесли с собой десяток свинок, которые на самом деле оказались чуть крупнее кошки и теперь они висели на вертелах около общего костра, а какой-то согбенный старичок ворочал их, постоянно поливая густым тёмным соусом. Ещё было множество орехов, пиво из кокосового молока, и целая груда фруктов. Лапочка оказалась права, несколько кусочков жёлтого фрукта, при нарезании тонкими ломтиками превращающегося в пятилучевые звёзды, подсунутые мной Флоре, изменили ее, сделав мягкой и податливой, словно та была создана из тягучей патоки.

Я и не заметил, когда наши сокланы разошлись по пляжу каждый в сопровождении пары местных девчонок, а когда добрались до корабля, Флора буквально набросилась на меня, насилуя до полного изнеможения. Вроде я даже уснул в то время, как она, распластавшись на мне, продолжала мягко двигать бедрами, доводя себя до очередного бурного окончания. По крайней мере, мы так и проснулись, лежа друг на друге.

На удивление все это время нас никто не беспокоил, хотя, когда мы выбрались из своей каюты, оказалось, что капитан уже сгрыз себе все ногти от нетерпения.

Лапочка, после вчерашнего выглядела довольной, как объевшиеся сметаной кошка, и удивительно походила в этот момент на лежащую у её ног Багиру. Снегирь, которого трудно назвать было соней, тоже уже загорал на палубе. Осталось только дождаться остальных членов нашей команды.

На мой вопрос, Снегирь только пожал плечами:

— В реал сходил на пару часов, загрузил все наши разговоры с капитаном на комп. Пока расшифровки не получил. Пишет, что на расшифровку уйдёт от двенадцати до двадцати четырех часов. Если до завтра отсюда не уплывём, ночью можно попробовать выйти, ещё раз посмотреть результат.

Снегирь заразительно зевнул:

— Свари-ка лучше своего фирменного кофе, после нынешней ночи никак проснуться не могу.

Пока закипал кофе, из своих кают выползли Резак со Странником. Взбодрившись ароматным напитком, мы, наконец, соизволили явиться пред ясные очи капитана. Тот давно уже оставил своё любимое кресло-качалку, и нервно вышагивал по капитанскому мостику.

Увидев нас, он остановился, вцепившись побелевшими пальцами в поручни. Впрочем, он смог взять себя в руки и когда мы поднялись наверх, толкнул речь вполне спокойным и уверенным голосом.

— Чпигетри ви цо, о мёт я фад гнотиц? Смтофеш, я и ман дукмстую, сто ны квпадитимс, гащ нко лрожу кам ке шащедридапр жекя.

Произнеся это, он требовательно протянул руку, а стоящий за его плечом старпом злобно буркнул:

— И не смейте юлить, капитан знает всё, что происходит на его корабле.

Жест капитана, плюс слова старпома, зажгли во мне надежду, что мы справились с заданием и где-то среди наших вещей находится то, что ему нужно. Однако пихать ему в руки клеть с пленённым духом я не стал, вдруг это не оно, а подошёл к его столику, начав вываливать на него всё, что было собрано нами на острове, начиная от трезубцев тритонов, их глаз и чешуи, до фруктов со вчерашнего пиршества и одинокой недоеденной ляжки мини-свинки, зачем-то заныканной мной вчера в инвентарь.

Внезапно оказалось, что вещей набралось достаточно много, особенно когда и другие занялись тем же, что и я. У меня одних трезубов хватило бы на то, чтобы сделать из них приличный забор, а из потрохов тритонов можно было бы наварить ухи на всю команду и ещё бы хватило на жителей острова. Под конец я аккуратно вытащил клетку, поставив её от центра стола.

Глаза капитана при виде неё загорелись каким-то неземным светом, черты лица заострились, однако, когда он подошёл к столу, то к клетке даже не прикоснулся, взял браслет из кровавого дуба, обломок вулканического стекла, из тех что мы нашли в жерле вулкана, кусок железной руды, головной убор главного жреца и один из жезлов, которым он орудовал. Удивительный и крайне неожиданный выбор. Капитана же выбранные вещи вполне удовлетворили, о чём оповестил пришедший нам опыт. Лапочка кивнула мне, подтверждая, что задание закрыто. Выглядела она не очень довольной, так как головной убор жреца, по её словам, должен был пойти её девчонкам, участвующим в какой-то театральной постановке, а про жезл я вообще не говорю, вроде она их страстно коллекционирует, но спорить с капитаном она не стала, справедливо посчитав, что выполнение задания важнее. После этого мы удалились, услышав вдогонку от старпома, что корабль практически восстановлен и что отплытие состоится с вечерним отливом.

— Мы отплывем в любом случае и опоздавших никто ждать не будет.

Времени оставалось немного, поэтому пришлось включить начальственный произвол, отправив всех на берег, добывать что-нибудь интересное и дорогое, особенно сосредоточившись на древесине кровавого дуба и фруктах, срез которых так похож на звёзды. В сумке Снегиря они смогут пролежать долгие месяцы, а в большом мире будет много желающих прикупить их для своих прекрасных дам.

Отправив всех на берег, сам я завалился на шезлонг, погружаясь в книгу. Закончил часть, где описывались титаны и дошёл до части, где сама планета стала утробой для зарождения древних богов. Одним из первых увиденных мной, стала знакомая ящерица, на которой, как я думал, восседал павший бог, вот только книга утверждала, что богом разложения и уничтожения была именно она, а увиденный нами наездник, был каким-то левым хреном, непонятно как оказавшимся на спине всё уничтожающего бога. Или вариант второй, наездник был просто частью этого существа оборотня-трансформера, выращенного им на спине для непонятных целей, как до этого оно выращивало и избавлялась от лишних конечностей, голов и хвостов. И факт второй, раньше тварь была гораздо сильнее, её аура уничтожала всё на много километров вокруг. Сейчас же её аура била максимум на две сотни метров. Сказалось ли на это то, что мы лишили их сил или какие-то другие причины, лично я был очень рад, что мы не встретились с ним в расцвете его сил.

Встреча с их представителями и в ослабленном виде, каждый раз вызывает у меня изжогу и является прочной основой для последующих ночных кошмаров. Смерть в этом мире значит немного, а вот боль, когда тебя в течение часа планомерно превращают в фарш кое-что значит, а ещё больше напрягает то, что все они так и жаждут высосать из нас все с таким трудом заработанные уровни. Я, конечно, слегка ностальгирую по яслям, свежим ощущением при познании нового мира, но никакого желания возвращаться в них игроком первого уровня у меня не было. Тем более и тех яслей уже нет, они теперь часть нашего дома, и я могу вернуться туда, когда захочу.

Ну, только не сейчас, признался я сам себе, сейчас нас оторвали от материнской сиськи старого континента и швырнули в неизвестность по непонятным ещё для меня причинами. И то, что это мы сами решили прокатиться по морям и океанам, мало что значит. Нас преследуют старые проблемы и навалились новые, непонятные и ещё нами не осознанные, и используют нас в тёмную, хотя, возможно, и говорят всё прямо нам в лицо. Быстрей бы пришла расшифровка разговоров с капитаном, мне нужна в этом деле хоть какая-то ясность.

— Бро! Хорош филонить, иди помогай разгружаться.

Голос Странника вырвал меня из раздумий. Он пригнал очередную шлюпку, гружёную дарами острова, и мне надо было снова идти ругаться со старпомом, выторговывая место в трюме корабля для наших запасов, коих накопилось уже немало. На данный момент мы сторговались на то, что в уплату пойдёт треть от притащенных нами товаров. Надеюсь, что и сейчас сойдёмся на этом. Учитывая то, что места в наших сумках уже не осталось, а команда так и не сделала ни единого шага на сушу — это будет обоюдовыгодное сотрудничество.

С этой партией прибыли все наши, так как пора было уже готовится к отплытию. Их сопровождали утлые пироги с сидящими в них местными жителями. Тех будто окружали танцующие светлячки, а на смуглых лицах горели белоснежные улыбки. Хорошее место здесь оказалось, всё как мы и хотели: песчаные пляжи, пальмы, кокосы и приветливые девчонки, поэтому нам следует отсюда как можно скорее уезжать. За нами идёт смерть, не стоит приводить её на эту благословенную землю.

Не знаю, что по этому поводу думал капитан, но действовал он прямо в русле моих размышлений, так как не успели ещё все наши взобраться на борт, как от него понеслись команды и экипаж забегал, поднимая паруса и якорь. Поднимать и закреплять шлюпку пришлось уже на ходу, глядя как на тёмных волнах догорают последние отблески заходящего солнца.

Поднялся ветер, как обычно попутный, затрещали паруса, зазвенели натянувшиеся канаты. Нос корабля зарылся в первую волну, рождая буруны белой пены, остров и машущие нам на прощание местные стали быстро удаляться.

Дельфины встретили начало нового путешествия радостными прыжками. Я вздохнул, подхватил пару бадеек с купленной у аборигенов рыбой и пошёл на нос корабля, кормить путешествующую вместе с нами вечно ухмыляющуюся животину. Те приняли подношение весьма благосклонно, по очереди высоко выпрыгивая из воды и выхватывая из рук протянутую рыбу.

— Ай! Косая скотина! — Я засунул костяшки пальцев в рот, обсасывая поцарапанные острыми зубами пальцы, — мазила, блин.

Мои беззлобные ругательства обидели млекопитающее, быстро скрывшееся в глубине вод. Вместе с ним исчезли и остальные.

— Эй, пацаны, ну и дамы, конечно, тоже, вы куда, я же не со зла, он сам меня первый цапнул…

Я замолк, так как тёмная вода за бортом подёрнулась рыже-зелёной плёнкой, а разрезающий её нос корабля начал слабо дымится. Я приподнялся над сеткой крутя во все стороны головой: остров, который было видно ещё две минуты назад, исчез будто сокрытый от нас невидимым экраном. Во все стороны от нас простирался лишь бескрайний океан и лишь вдалеке виднелось нечто резво плывущее нам наперерез.

Мой предупреждающий вопль раздался одновременно с тревожным боем корабельного колокола. Загремели испуганные крики и гневные приказы, экипаж забегал вверх-вниз по мачтам и реям будто муравьи, я, ругаясь и спотыкаясь, и на каждом шагу проваливаясь в ячейки сети, рванул назад на корабль. Осьминог, продолжающий обнимать своими щупальцами доски борта, посмотрел на меня презрительно, но мне было плевать на мнение деревяшки: схватился за его щупальце, наступил на голову, одним рывком перебрасывая себя через борт.

— Странник! Странник твою мать, код один!

Тот услышал меня, несмотря на царящую вокруг суматоху и множество других криков. Рванул ко мне навстречу, а я бросился к тому борту, к которому приближался ящероподобный павший бог.

Он нашёл нас среди бескрайнего океана, будто натасканная ищейка по следам на волнах. Это невозможно, даже для бога, тем более павшего. Наверное. Мы очень мало знаем о возможностях высших существ, и книга в этом мало помогает. Там, в основном, показывалось только происхождение и основные функции описанных существ и чем дальше по времени это происходило, тем меньше давалось информации. А может все просто? Вполне возможно где-то здесь на корабле или прямо на мне есть что-то вроде жучка для слежения? Например вещь, принадлежащая раньше другому древнему богу? Скажем его посох или накидка? А может у него здесь есть шпион?

Стоило прийти этой мысли мне в голову, как я тут же вспомнил ушастое существо, следующее за нами, куда бы мы не отправились. Я даже завертел головой в поисках его, но тут на меня налетел Странник, схвативший меня за плечи и буквально впечатавший мои ноги в палубу. Корабль очень неустойчивая штука, особенно на сильных волнах, и качка сбивает с каста заклинания, не хуже прямой атаки противника. У нашего танка же есть умение в течение минуты стоять как вкопаному на любой поверхности, оно очень необходимо, когда на тебя несётся какая-нибудь тварюга в десяток тонн весом и тебе необходимо не улететь на Луну от ее удара. Он будет держаться сам и удерживать меня, пока я кастую.

Я выхватил посох, дожидаясь, когда противник приблизится на расстояние каста и тогда надо будет не тормозить, он совсем ненамного больше, чем аура гнили, распространяемая монстром.

Моментальная активация оставшихся у меня зелий и навыков усиления. Всё, я готов. Заклинание разработано и продумано заранее, осталось его только воплотить в жизнь.

Рядом с нами встал Снегирь, опираясь на свой длинный лук.

— Сильно помочь не смогу, восстановилось лишь по три стрелы магий света и жизни. Остальными в этого товарища пулять бесполезно, они даже до него не долетают.

— Придержи их, используешь если тварь слишком близко начнёт приближаться. Надо держать его на расстоянии шагов в двести двадцать, дальше даже с помощью посоха мне не ударить, а ближе его аура быстро превратит нас в лужу слизи.

— Понял. Этот предел уже близко.

Стоило это ему сказать, как нам в спины ударил сильный порыв ветра, заставивший затрещать новые мачты, будто подстёгивая нашу яхту, рванувшую вперёд с удвоенной силой, начиная отворачивать от идущий нам наперерез ящерицы. Та тоже удвоила усилия, ещё быстрее работая своим хвостом.

— На корму! — Выкрикнул я, — понимая, что из-за этого маневра противник смещается назад, выходя из зоны нашего обстрела.

На корме нас не шибко были рады видеть. Капитан, впившись в поручни руками не отрываясь смотрел на приближающегося врага. Сейчас я уже на сто процентов был уверен, что вечно попутный ветер — это его рук дело, теперь же он показал ещё один новый фокус, отгоняя от корпуса корабля ошмётки подступающий гнили. Вода рядом с нами шла мелкой рябью, будто прямо под ней работала мощная аудио колонка, отталкивая гниль от изъеденного разложением корабля. Ветер крепчал, всё судно скрипело от давящей на него мощи, всё ускоряясь и ускоряясь под её напором. Преследующий нас павший, видимо, замучившись гоняться за нами, тоже не уступал, вложив все силы в финальный рывок, хоть медленно, но неуклонно приближаясь.

— Ник, поехали.

Громила, обхватил своими ручищами меня за пояс, фиксируя намертво на раскачивающийся палубе.

Рука с вытянутым вперёд посохом застыла, навершие начало разгораться.

Сорок две секунды — в этот раз время каста поменьше. При первой нашей встрече я сделал упор на мощь, пытаясь сокрушить противника, сейчас я хотел попробовать рапиру вместо дубины. Я начал каст, взирая на мир замершими глазами, чувствуя, как через мое тело протекает сокрушительная мощь и мучительно отсчитывая секунду за секундой, которые тащились со скоростью ленивца, на спину которому загрузили все грехи человечества.

Прошло пять вечностей, десять… Нарост в виде уродливого человека на спине бога приподнялся в стременах, в руке его мелькнуло копьё и понеслось в нашу сторону. Я видел, что оно летит прямо в нас и ничего не мог сделать, мне нечем его остановить, да и заклинание уже не прервать, у посоха есть своя воля и чтобы её перебороть требуется время, которого сейчас нет.

На периферии моего зрения что-то мелькнуло и воздух разрезали три зелёных дымчатых трассера. Ещё через мгновение и первая выпущенная Снегирём стрела ударила прямо в наконечник летящего в нас копья, испарившись в яркой изумрудной вспышке. Сразу за первой вспыхнуло ещё две и потерявшее инерцию копьё упало в воду в десятке метров от нас. Создалось впечатление, что в воду плеснули бочку отборных чернил, и так тёмная вода превратилась в чёрную дыру, не отражающую света, и эта чернота, плеснув на корабль, заставила того заныть, заскрипеть всеми своими сочленениями и вздрогнуть, будто это было живое существо. Стоящий рядом с нами старпом, отмер, разродившись серией команд:

— Пробоина по левому борту! Обнаружить течь! Заняться срочным ремонтом!

Воплями он не ограничился, сам рванув вниз вместе с ремонтной бригадой. Корабль хлебнул воды и замедлился.

Ленивец, отсчитывающий очередную вечность, отмер и прополз ещё десяток шагов.

Противник приподнялся, швыряя второе копьё. В этот раз навстречу полетели стрелы, напоённые магией света. Три вспышки сверхновой, поглощённые умирающей чёрной дырой. Копьё упало далеко, и расплескавшаяся по воде чернота нас не достала.

Невидимый погонщик хлестнул по заднице ленивца, заставив его проползти ещё десяток шагов.

— Нужных стрел больше нет, — раздался рядом со мной спокойный голос Снегиря, — пора что-нибудь делать.

Я, естественно, ничего ответить не мог, вместо меня ответила Флора, без слов протиснувшись между перилами и мной. Ей я тоже хотел сказать пару ласковых и тоже смолчал, так как сказать ничего не мог. Вытянув вперёд посох, я смотрел как беспрепятственно несётся вперёд очередное копьё, нацеленное прямо мне в лоб. Вспышка и вокруг нас начал переливаться купол абсолютной защиты. Удар и купол почернел, заключив нас в непроглядную оболочку. В следующее мгновение он лопнул, не простояв положенных десяти секунд, впрочем, и копьё исчезло, не оставив после себя и следа, никак нам не навредив. Только девушка, получив откат от разрушения неразрушимого заклинания, упала без чувств, и тут же была утащена Снегирем куда-то за спину.

Я ещё раз пнул по ленивой заднице ленивца, заставляя его отсчитывать очередные секунды, внутренним взором окидывая своё почти сформировавшееся заклинание. Обычным взглядом его было не видно, но я мог рассмотреть его во всех мельчайших деталях. Сильно вытянутый четырёхгранный конус из магического эквивалента мифрила, похожего на гигантское навершие копья: оно дрожало мелкой дрожью от переполняющей его бешеный энергии и сформировалось ровно в тот момент, когда чёртов наездник выдрал из креплений на седле очередное копьё, приподнимаясь в стременах.

Вряд ли бога можно сравнить с обычными животными, и считать, что строение тела у его аналогично остальным ящерам, однако я и отсюда видел, что спина у него покрыта тяжёлыми броневыми пластинами и множеством острых шипов, а живот защищён не так хорошо, поэтому моё копьё ударило снизу из морских пучин. Разрезав воду, будто это был вакуум, оно всем весом ударило в незащищённое пузо, пробивая шкуру и подбрасывая тело бога вверх. Наездника жёстко швырнуло вперёд и его очередное копьё воткнулась в шею рептилии, раскрошив на ней часть защитных пластин. Моё заклинание тоже не остановилось, пропоров ему шкуру на брюхе. Грани наконечника начали открываться, расширяя рану и изнутри него начало выползать новые жало в виде гигантского самореза, которое начало быстро ввинчиваться в кишки противника, после чего его наконечник взорвался.

Взрыв внутри тела произвёл на бога незабываемое впечатление, заставив того моментально остановиться, скрючиться в судорогах и взбивать в воде грязную пену. Несмотря на то, что в этот раз у меня накопилось меньше религиозных очков, заклинание нанесло гораздо больше урона, чем в первый раз, снося противнику больше четверти хитпоинтов и надолго выводя его из строя.

Мы, несмотря на то, что продолжали хлебать пробоиной воду, быстро удалялись от места побоища, глядя как вылетевший из своего седла наездник безуспешно пытается опять влезть на спину своей извивающейся лошадки.

— Вроде на этот раз отбились, — я вытер рукавом пошедшую из носа кровь, — и надеюсь, ему понравится та закладочка, что я ему оставил.