Мир жизни и смерти 10

Глава 19

Не знаю, есть ли у богов внутренние органы, устроенный мной взрыв подействовал на него будто ему в хлам разворотило все кишки. Не прошло и пары минут, как он скрылся за горизонтом, не проявляя каких-либо видимых признаков желания последовать вслед за нами. Мне следить за его кульбитами надоело гораздо быстрее и уже несколько секунд спустя я мчался к люку, ведущему в трюм. Там, утопая по колено в воде, мне пришлось пошарахаться от носящихся туда-сюда матросов, волочащих на плечах тяжёлые мешки с песком и какие-то доски. Ворвался вслед за ними в кормовой отсек, поразившись открывшемуся виду: вражеские копья при столкновении с водой или стрелами Снегиря, плевались множеством чернильных капель и везде куда они попали, появлялись дыры. В итоге, изнутри корма выглядела как самый настоящий дуршлаг. Нам повезло, что подавляющая часть дыр располагалась выше ватерлинии, однако самая большая из них находилась как раз там и оттуда продолжала хлестать вода. Пробоину заваливали мешками пытаясь закрепить их досками. Пришлось вмешаться, прихватив всё это потоками холода. Баррикада моментально заледенела, поток поступающей воды значительно снизился, а затем совсем иссяк.

— Надо откачать воду и подготовить нормальную заплатку пока лёд держится. Я шмыгнул носом, глядя на старпома. В ответ я получил только невнятный рык и злобный взгляд.

— Всё понял, понял, ухожу, не мешаю.

Ну и ладно, оно мне надо? Пойду лучше отдохну, вряд ли они пустят корабль на дно только назло мне.

Вернулся к себе в каюту, скинул мокрые сапоги, завалился на кровать, под бочок уже задремавшей жёнушке. Потянулся, прикрывая глаза, денёчек сегодня выдался насыщенный. И краткая схватка с павшим здоровых нервных клеток мне не добавила, за-то, моя задумка с заклинанием удалась. По крайней мере первая часть сработала как надо и боль от удара отвлекла его внимание от основной атаки. Теперь, подсаженный в его организм магический червяк очень тихо и очень аккуратно должен сожрать его, не оставив шанса на спасение.

Сработает ли это? Увидим. По крайней мере после сегодняшней схватки у меня сложился более-менее реалистичный план победы: надо только вернуться назад, найти пару-тройку сотен лучников не сильно уступающих Снегирю, верхом на быстрых питомцах, умеющих стрелять на скаку, которые смогут держать дистанцию с противником и обстреливать его из-за пределов действия ауры.

Стоило облечь смутную идею в чёткую мыслеформу, как я тут же слегка приуныл. Где взять три сотни лучников выше двухсот пятидесятого уровня, умеющих держать дистанцию с противником, сидя на быстрых скакунах, при этом метко и сильно стрелять? Где взять финансы на десяток тысяч отборных стрел, заряженных магией света и жизни? Разве что познакомиться с каким-нибудь кочевниками-кентаврами. Снегирь, например, на скаку стреляет не очень, для этого необходимо хорошо развитое специальное умение. Мелькнувшую мысль о использовании эльфиек, летящих на электрических скатах я сразу отбросил. Девчонок осталась и так очень мало, потеря каждой — безвозвратная утрата, а залететь внутрь губительного поля ничего не стоит. Это на земле видны границы этой ауры, за счёт погибающих растений и животных, в воздухе же аура совершенно невидима, а летающие рыбины далеко не так поворотливы, как птицы…

Я прикрыл глаза и увидел цветущий континент с высоты птичьего полёта: бескрайние леса, разрезанные извилистыми руслами рек и блюдцами озёр, блестящими на солнце, будто разбросанные по земле зеркала; леса сменялись полями, покрытыми не слишком ровными квадратами возделанных полей. Были видны и дома, с мирно дымящими трубами и детишки, играющие на улице, и здесь было кое-что ещё, мрачное и чужеродное: полоса бурлящей гнили, стремительно разрезающая изумрудную зелень лесов и желтизну начавших поспевать посевов. Впереди этой полосы неспешно шефствовало чудовище: ящер с сидящим на его спине человеком. Если, конечно, это был человек. И они здесь были не одни. Их окружали тени столь же многочисленные, как тени от листьев во время листопада. Тени увеличивались по мере того, как отбрасывающие их манты начали спускаться, готовясь к началу атаки, и, когда полоса гнили подошла вплотную к ничего не подозревающий деревне, началась атака.

Я бросил взгляд на управляющую мантой то ли Лею, то ли Лию, она кивнула головой, и я столкнул с крыла манты огромный кусок изумруда. Вернее, этот булыжник выглядел как изумруд, хотя являлся просто куском горного хрусталя, напитанного магией жизни. Вслед за первым я скатил ещё десяток. Кружащие вокруг нас соратники делали то же самое. Вниз на голову противника посыпался настоящий камнепад. Попадая в ауру, окружающую существо, камни понемногу начинали терять свой яркий окрас, бледнея и покрываясь трещинами, но не успевали растратить всю свою убойную силу, сплошным потоком падая на голову павшего.

Первый удар заставил его содрогнуться и взвизгнуть от боли, а затем над ним раскрылся чёрный зонтик непроницаемого купола, внутри которого без следа исчезали посылаемые нами снаряды. Однако подавляющая их часть падала мимо, ударяясь о землю и взрываясь фонтанами изумрудной крошки. Вокруг остановившегося существа начал подниматься ярко-зелёной туман, сливаясь жгутами, сгущаясь всё больше, чем больше падало вниз убийственных снарядов. Туман поднимался всё выше, окружая чёрный кокон и начиная разъедать его не хуже концентрированной кислоты. Несколько секунд и в непроглядном коконе начали появляться проплешины, дыры, которые быстро расширялись, соединяясь друг с другом, разрушая купол без следа. Из этого чёрного яичка вылупилось доисторическое чудовище и обнаружило, что пока оно пряталось от рушащихся камней, оно оказалось окружено тройкой призрачных бойцов.

Высокий, стройный воин, вооружённый длинным тонким мечом, хрупкая эльфийка с длинным луком и непонятного пола существо, закутанное с ног до головы, исключая узкую щель, оставленную для глаз, с парой длинных изогнутых кинжалов, как и все остальное сотканных из зеленого тумана.

Каждый из бойцов ростом был равен по высоте с их противником, наполнен жизненной силой и решимостью стереть это гнилостное пятно с лика земли. Они были готовы и приступили к этому немедленно, атаковал с трёх сторон. Трёхметровая стрела сорвалась с изогнутого лука, пронзила пару защитных магических щитов и разбилась о третий. Меч и кинжалы мелькнули в воздухе, пытаясь забраться до бронированного тела и пока безуспешно, щиты держали крепко, но и удары не проходили бесследно: щиты бледнели, покрываясь рубцами и трещинами. Сотни мант, сбросив свой основной груз, начали спускаться, образуя в небесах смертельный хоровод из своих тел. Засевшие на них лучники начали стрелять, поливая противника настоящим ливнем из стрел. Я тоже не остался безучастным, начав каст нового заклинания.

Очков божественной помощи в этот раз у меня был максимум, и я намеревался использовать их на полную: минута и двенадцать секунд будет длиться мой каст. Надеюсь, это время уже изрядно поднадоевший мне павший бог продержится, очень хотелось бы лично поставить жирную точку в его существовании.

Он продержался.

Наездник, навешивающий на себя и своего господина один щит за другим, перестал пассивно взирать на атакующих, выхватил из креплений чёрное копьё, без замаха швыряя его в лучницу. Попал в бедро, отшвыривая туманное тело в сторону. Ящер совершил короткий рывок, приближаясь вплотную к меченосцу, нереально широко распахивая свою пасть и извергая на него поток кислоты. Появившийся в руке туманного бойца длинный узкий щит принял на себя основную часть урона, расплавляясь и стекая с руки бойца дымящими ошмётками. В ответ прошёл молниеносный выпад, рассёкший натянутую кожу между двух челюстей и заставивший чудовище отпрянуть назад. В тот же миг, до этого едва уклоняющийся от размашистых ударов хвоста загадочный боец взвился в воздух, вонзая оба клинка в спину наезднику. Сочащиеся зелёным дымом клинки остановились в считанных сантиметрах от цели, вонзившись в ещё один из, кажется, бесконечных магических щитов, накладываемых на себя наездником. Боец подналёг на рукояти, вспарывая и этот щит, который и не думал сдаваться так просто, брызгая жгучими искрами и лупя яркими молниями в нападающего, а затем наездник выхватил очередное копьё, крутанул в руке и не глядя ударил назад, попав при этом точно в грудь нападающему.

Я ещё не дошёл и до середины каста, как первый поверженный боец свалился на землю, рассыпаясь на изумрудные искры и туманные жгуты, тут же впитавшиеся в покрытую гнилью землю. Воздушные стрелки тут же удвоили свои усилия, как и меченосец, бросившийся в убийственную атаку, рубя морду монстра, взрезая кожу, отсекая чешую и шипы, рассекая очередной магический щит.

На меня вдруг накатило предчувствие неминуемой беды, но подхваченный магическим потоком складывающегося заклинания, я был лишён возможности хоть что-либо сделать. Впрочем, будь я даже свободен, ничего бы сделать я не успел.

Стоило очередному щиту упасть, как лежащая на земле лучница одним коротким рывком спустила тетиву, выбивая стрелой наездника из седла и отшвыривая его далеко в сторону. Стрелы продолжающие сыпаться с небес непрекращающимся ливнем, тут же усеяли оставшуюся без защиты спину зверя чаще, чем тело пациента взбесившегося иглоукалывателя, быстро обнуляя его жизненные силы. В то же время наездник с пробитой насквозь головой вздрогнул в последний раз и замер уже навсегда, а ящер начал преображаться, из грязно-зелёного становясь красно-бурым, каким был, когда в первый раз появился из-под земли на свет.

Пятнадцать секунд до конца каста.

От зверя во все стороны пошла вполне ощутимая волна моментально расширившейся ауры. Я увидел, как начала гнить трава, посевы, дома и застывшие на улицах люди, а затем и крылья несущий нас манты. Вскрикнула Лея или всё же Лия, когда её плоть начала стекать с костей, но и кости почти сразу же начали распадаться на части, рассыпаясь в труху, а ещё через миг я почувствовал дикую боль: плоть на моей руке, держащей посох, начала отваливаться кусками, а затем я почувствовал, что в сопровождении всех остальных бойцов небесного воинства падаю вниз.

Удар: вылетевший из расплескавшегося по земле тела дух завис в посмертии, и не успел я даже прийти в себя от всего произошедшего, как надо мной нависла гигантская тень, распахнула ставший ещё более широким рот, всасывая внутрь себя само моё естество, навсегда лишая его посмертия и возрождения.

— Твою ж! — Я вскочил на постели, оглядывая ошарашенным взглядом тёмную каюту, — твою ж… В этот раз гораздо большим облегчением выдохнул я, приснится же такое…

Ещё через миг и всё облегчение как водой смыло. Я выкинул правую руку вперёд, кастуя булыжник. Опрометчивый поступок. Видимо я ещё не до конца отошёл от кошмара, иначе не стал бы швыряться здоровенными булыжниками в каюте, сделанной из тонких досок. Треск, грохот, пыль и недовольная физиономия Лапочки, заглянувшая в пролом из своей каюты.

— Броневой, ты совсем озверел⁉ Только шесть утра, нельзя немного потише?

— Сорян, тараканы замучили, вот и не выдержал.

— Тараканы? Какие тараканы?

— Большие такие, жирные, с ушами и щупальцами.

— Бредишь, что ли?

Лапочка, едва прикрытая чем-то воздушным, прозрачным и кружевным, проползла в пробоину, осмотрелась вокруг, видимо, в поисках ушастых тараканов и не найдя никаких следов их присутствия, нарочито покачивая бёдрами, прошествовала к кровати.

— Надеюсь, ты не забыл, — томно потягиваясь, протянула она, — что ты мой раб ещё больше, чем на неделю?

Проползла на четвереньках по кровати, нырнув подмышку Флоре и глядя на меня с хитрым прищуром поверх её груди.

— Помню, помню, — лениво потянулся я, — что госпожа желает?

— Она желает, чтобы её покорный раб пошёл приводить в порядок разнесённую им в хлам комнату. Заодно и стенку отремонтируй, или дверцу здесь поставь, чтобы ходить друг к другу в гости было удобнее, а я спать. Если не случится Апокалипсиса меня раньше часа дня не будить. Убью.

Полностью зарылась подмышку к нашей целительнице и тут же уснула.

Твою ж… Что же за день то такой? А ведь он ещё только начался…

Выполз из нагретой постели, зябко ступая босыми ногами на холодный пол, ещё раз выругался, натягивая сапоги и пролезая в пролом. Сюда вынесло и обломки стены, и всё, что осталось от тумбочки, стоящий до этого в углу, и служащей укрытием для ушастого шпиона. Обломки мебели здесь наличествовали, доски стены тоже, была даже поднятая магическим ударом пыль, а вот размазанного ушастого трупика не наблюдалось. Как не наблюдалось у меня и логов о нанесённом уроне, хотя ушастой твари просто некуда было деться от моего удара. Некуда и некогда, удар пришёл прямо по его мерзкой роже, а вернее по всему его мерзкому телу. И тем не менее никаких следов того, что он здесь когда-то был. Может это призрак или мираж, глюк моего перетрудившегося мозга? В следующий раз надо будет попробовать на нём святое сияние. А если это глюк, то мне уже ничего не поможет.

Начал было собирать разбросанные по полу обломки, расчихался от поднявшейся пыли, а затем плюнул, я, в конце концов, в увеселительном круизе, пусть ремонтом экипаж занимается, тем более на меня вчера уже нарычали, когда я решил им с этим помочь.

Пойду лучше скажу старпому, что у них тут после вчерашнего, ещё одна пробоина нашлась, а сам лучше кофе с молоком выпью. Крепкого и ароматного. Может ещё у кока получится булочек свежих отжать, он их часто по утрам печёт. Со свежим джемом из собранных на острове фруктов это будет вообще объедение.

Из всех моих мечтаний сложилось только с молоком.

Когда я вылез на палубу, оно окружило меня со всех сторон. Над водой стоял настолько плотный туман, какого я в своей жизни ни разу не видел. На вытянутой вперёд руке невозможно было посчитать количество пальцев, а мои осторожные шаги звучали глухо и нереально, будто вокруг всё обложили ватой. После утренней встряски этот туман показался крайне зловещим и настораживающим. Это моё впечатление усугубилась ещё больше, когда я на ощупь добрался до борта и по нему пошёл к капитанскому мостику, наткнувшись по пути на одного из членов экипажа. Тот стоял, облокотившись на борт, внимательно вглядываясь в туман, но когда я облегчённо поздоровался с ним, он медленно повернул ко мне голову, окинул пустым взглядом и отвернулся опять, продолжая всматриваться в белёсое ничто.

— Ладно, — я аккуратно обошёл его стороной, понимая, что дело нечисто и не зная, что с этим делать.

Пошёл дальше ещё дважды, натыкаясь по пути на матросов ровно с таким же результатом. На третьем я даже попробовал это изменить, сделав обрадованное лицо и чувствительно хлопая его по плечу:

— Здорово, с добрым утречком!

На меня посмотрели таким же пустым взглядом, потёрли ушибленное плечо и безразлично отвернулись.

— Ладно, не буду тебя отвлекать, я вижу у тебя очень важная миссия, тупо смотреть в молочную стену.

Это высказывание тоже никак не помогло, лишь слегка приподняло мне настроение, которое начиная с самого утра было не на высоте. Это помогло мне собрать остатки бодрости духа и добраться до капитанского мостика. Оторвался от борта, добрал до штурвала, за которым стоял сам капитан. Взор его был практически также пуст как и у членов его команды, он также внимательно смотрел вперёд, хотя, не то что моря по ходу корабля было не видно, трудно было даже рассмотреть кончик своего носа.

— Доброго утречка капитан Бомжур, чудесная погода ни так ли?

Ответом мне был величественный кивок, после которого всё вернулось на круги своя.

Что делать? Ползти обратно будить свою команду? Так это можно сделать используя экстренный вызов. И что они увидят, когда выползут из своих тёплых постелек? Истеричку, которая разбудила их непонятно для чего? Ну уж нет. Вернуться к себе в каюту? Точно, я же еще не сделал зарядку для кистей рук, сегодня можно было бы дать им двойную нагрузку. Нет, Лапа обещала открутить голову, если я помешаю ей спать, а к таким угрозам я привык относиться серьёзно.

Передернул плечами от проникшего под одёжку туманного озноба и потащился к столику готовить кофе. Булочек сегодня вряд ли получится добыть, но для варки кофе у меня все уже с собой.

Пятнадцать минут спустя на меня набрёл Снегирь, вынырнул из тумана, облегчённо вздохнув:

— Господи, хорошо то как, хоть ты живой, а то вокруг будто одни какие-то зомби.

К тому времени я пил уже третью чашку, любуясь восходящим солнцем. Видно его не было, просто туман стал гораздо светлее и при этом, как ни странно, ещё непрогляднее. Зато теперь в его сплошной недвижимой белизне стали видны смутные силуэты, медленно проползающие мимо. Всё было до крайности размыто туманом и у меня даже не получалось хоть сколько-то-нибудь достоверно предположить, что это может быть. Торчащие из воды скалы, такие какими их рисовали японские художники? Другие корабли, ставшие здесь на вечный прикол и чьи силуэты теперь проплывают мимо нас? Гребень какого-то невероятного подводного монстра, тихо проплывающего мимо нас в то время, когда мы сами стали малой частью места, которое когда-то получило название — остров погибших кораблей? Или это просто тени от облаков, сквозь которые пробивается встающее солнце? Не знаю. От этого бесконечного белого марева я и сам стал впадать в какое-то оцепенение, несмотря на пол-литра поглощённого крепчайшего кофе. Ещё немного и я сам стану как экипаж, прислонюсь к борту и до бесконечности буду всматриваться эту белую стену стараясь увидеть там ответ на вопрос: «В чём смысл жизни?» «Кто я такой?» Или: «Будут ли сегодня, наконец, свежие булочки, пока я этим чёрным кофе, густым как смола, не прожёг себе дырку в желудке?»

Я щедро плеснул данного варева Снегирю, приглашающе указывая на стоящую рядом бочку.

— Как там у нас дела? Есть какая-нибудь расшифровки разговоров с капитаном?

— Откуда? Мы ж как вчера уплыли, так остановок больше не было, чтобы в реал выйти.

— А да, точно. Ну и ладно, может они и не понадобятся, капитан вон стал не лучше своей команды, пустой как зомби. Куда он нас в этот раз волочёт?

— Скоро узнаем, — Снегирь махнул рукой вперёд, — кажется туман начинает рассеиваться.

И действительно, я стал уже видеть свои руки и зажатую в них кружку с недопитым холодным кофе, да и тени вокруг стали темнее и чётче.

Всё-таки, кажется, это острова, вернее, возносящиеся к небесам скалы, заросшие кустами и деревьями, подточенные беспрестанным биением волн и больше напоминающие столбы, а не острова. Да и окружающая нас вода начала проступать сквозь клубы тумана, показывая, что мы всё-таки движемся, а не какой-то всесильный кукловод разворачивал вокруг неподвижного корабля этот театр теней.

Вокруг нас стали проявляться новые детали и лица. Команда, продолжающая напряжённо всматриваться в летающий туман, поскрипывающие снасти, почти лишённые парусов мачты, закутанная в плащ фигура, перетёкшая с нижней палубы на капитанский мостик.

— Утра, — буркнул я и протянул зябко поёживающемуся Резаку кружку с кофе, вытряхивая за борт осадок и начиная варить новый.

Он как раз подоспел, к тому времени, как на палубе появился наш танк и вразвалочку направился к нам.

Туман почти растаял, а когда я протянул очередную кружку с кофе, мы будто в единый миг вырвались из туманного плена и нам стала видна наша судьба, аж до самого горизонта.

Я поднялся, вставая рядом со своими товарищами, которые от открывшегося вида тоже не смогли усидеть, повскакивав на ноги. На корабле наступила полная тишина. Все смотрели вперёд и мне хватило пары минут, чтобы прийти к однозначному решению.

— Товарищ капитан, мы тут посовещались и решили, что уже довольно отдохнули. Разворачивайте, пожалуйста, корабль на обратный курс, мы возвращаемся домой!

09.12.2025. — 28.02.26.