Мир жизни и смерти 10

Глава 2

Капитан Бомжур, вновь откинулся в кресле, окидывая меня оценивающим взглядом, я даже на миг занервничал, подумав не наобещал ли я ему чего-нибудь неприличного и не имеет ли он на меня какие-нибудь виды, но потом решил, что если он только подумает положить на меня свой глаз, тут же окажется за бортом, в обнимку со своим старпомом, а уж с заинтересовано посматривающими на меня морячками мы как-нибудь договоримся.

Впрочем, капитан быстро перестал меня рассматривать, отдал какой-то приказ старпому, небрежно махнув рукой. Я уж приготовился к тому, что тот попытается меня выкинуть, как и остальных переговорщиков, но был приятно удивлён:

— Идём, я покажу тебе ваши каюты, — прогудел старпом низким басом,- и у вас есть две минуты чтобы загрузиться на борт, через три мы отчаливаем.

— С каютами потом разберёмся, сейчас нам загрузиться нужно, все остальное по ходу дела.

Я перегнулся через борт и замахал руками:

— Снег! Пацаны! Давайте бегом, загружаемся, загружаемся и телеги…

Бам!Бам!Бам!

Мои последние слова заглушил гулкий звон набата, разнёсшегося над сонным городком. Над деревьями и крышами домов, треща крыльями, взвились стаи перепуганных птиц. Набат грохнул ещё раз, а затем начал бить не переставая, предупреждая горожан о надвигающейся беде.

— Давай, давай, давай! — Тщетно стараясь перекричать оглушительный звон, заорал я, — живее!

Кажется, меня никто не слышал, все и так резко всполошились: Странник и Резак схватили за уздцы тягловых волов и потащили их по пристани к грузовому трапу. Я же вскочил на борт и, приложив свернутую ладонь к глазам, начал всматриваться в противоположную сторону и уже через несколько секунду увидел это: ближайшая сопка, чьи пологие отроги спускались прямо в морской прибой, разродилась ещё одной птичьей стаей, а деревья около самой её вершины начали рушиться.

Они падали не как подрубленные или сваленные пробирающимся сквозь лес чудовищем, а в мгновение ока лишившись листвы и ветвей падали вертикально вниз, будто проваливаясь под землю. Только они не проваливались, а моментально превращаясь в прогнившую труху осыпались на земь гнилыми ошметками. Я будто наяву слышал мерзкое хлюпанье, с которым они шлёпались на сгнившую землю, пятная шкуру шествующего мимо них животного буро-зелёными пятнами. Расчёты Снегиря оказались неверны или, почувствовав меня, бог пришпорил свою животину, добравшись до нас за считанные минуты.

Я соскочил с борта, рванувшись к сходням, придётся уплывать без запаса съестного, в надежде на удачную рыбную ловлю, и частые дожди, чтобы можно было собрать питьевую воду: разгружать телеги нам сейчас некогда. То, что пора поторопиться поняли все, так как моряки забегали как тараканы, выполняя сразу, кажется, десятки дел. Хлопнул, разворачиваясь один из парусов, стоящий на причале белозубый морячок сбросил в воду одни швартовы и уже бежал ко второму канату.

— Буэнос диас, Броневой, смотрю у тебя как всегда всё под контролем.

Над сходнями показалось белокурая головка, а затем и загорелые обнажённые плечи говорящей.

— Лапа, блин, а ты откуда здесь⁈

— Так меня же тоже из империи выгнали, я на время передала управление своим замам и решила, что мне тоже неплохо бы отдохнуть. Тем более, ты обещал мне какой-то супер-пупер крутой меч, а какая же девушка откажется от такого щедрого предложения?

— Понятно, — отмахнулся я, пытаясь переорать не утихающий набат, — некогда сейчас, присмотри за Флорой, пока мы отсюда не уберёмся.

Рванул мимо забравшихся на борт девушек, спрыгнул на грузовой трап, чтобы остановить погрузку, однако опоздал.

Командующий здесь старпом, правильно оценив ситуацию, выхватил из-за плеча полутораметровую саблю, одним ударом перерубая поводья и оглобли, отделяя повозку от испуганно блеющего вола, поднырнул под телегу, и закряхтев от натуги взвалил её на плечи, на подгибающихся ногах потащив её на борт.

У глядящего на это Странника аж дым из-под забрала пошёл. Он выхватил свою запасную секиру, рубанул и тоже полез под телегу. Не знаю, подсобил ли ему ушедший в невидимость Резак, но телега, заскрипев, поднялась в воздух, начав двигаться вслед за старпомом.

— На борт! Все на борт!

И не дожидаясь, когда все заберутся метнулся к капитану:

— Все мои люди на борту, можем отплывать и, если вы не против, побыстрее, движущееся сюда существо, — я указал рукой на полосу гнили уже спустившуюся до середины склона, — шутить не любит, здесь умрут все.

Капитан, наконец, соизволил отставить в сторону бокал с вином, подняться, рявкнув:

— Одсокир, комсяд насетлокые жапута, мдисокодирмя в удкомезию!

Я опять ничего не понял, но надеюсь, он сказал не что-то типа:

— Полундра! Мы все умрём, спасайтесь кто может!

Размышлял я об этом, уже стоя у противоположного борта, вглядываясь в приближающуюся точку в центре гнилого поля.

Быстро настигающего нас павшего бога было видно уже невооружённым глазом. Нам ни за что не успеть отплыть, ведь мы ещё даже не сдвинулись с места.

Надо готовиться к отражению атаки.

Посох упокоенного бога у меня с собой, и я смогу использовать любое заклинание, пришедшее мне на ум. Очень сомневаюсь, что смогу убить одним заклинанием другого павшего, но надо хоть его затормозить, дать нам время отчалить. Надо использовать сразу все силы, всю свою мощь, пусть после этого кулдаун посоха хоть сутки, хоть двое будет. Плевать. Я в это время воевать не собираюсь. Буду лежать в тенёчке на шезлонге и вести долгие обстоятельные беседы с капитаном. Очень разносторонняя личность, меня, можно сказать, с полуслова понимает.

Так остановить, остановить, остановить…

Думаю, кастовать под лапами его ездового животного безразмерное без границ и дна гнилое болото — это не лучшая идея. Он и так целыми днями хлюпает по болотам гнили без всяких для себя проблем. Какая-нибудь супер-молния? Мало у кого в этом мире есть хорошая защита от электричества, хотя бы небольшой стан гарантирован. Или пойти стандартным путём — заморозить этого терминатора к чёртовой матери?

Пока я размышлял, защитники города взялись за дело: первым что я увидел — это небольшие отряды местной стражи, вооружённых какими-то длинными кривыми пиками, выбегающих из тенистых улочек на просторы порта и выстраивающийся там редкими шеренгами.

К этому времени павший бог преодолел склон и стал окончательно виден во всей своей красе. В этот же момент я начал свой каст и чуть сразу же не сбил его, так как время, требуемое для его активации, было немыслимым — минута двадцать секунд, ёкарный бабай, да активация армагеддона проходит в восемь раз быстрее. Но тут уж ничего не поделаешь, если начал каст надо продолжать. В итоге я застыл в патетическом жесте, выставив вперёд разгорающийся жезл и с безумным оскалом на лице.

Зато в таком положении у меня было время рассмотреть всё в мельчайших деталях.

Этот бог кардинально отличался от предыдущего: к нему точно подходило выражение — поперёк себя шире. В его случае так оно и было. Громадный мужик, с ног до головы закованный в сплошной латный доспех так, что даже глаз видно не было. Не знаю зачем тощим как спички балеринам на занятиях зеркала на всю стену, такие нужны парням типа этого наездника, ибо в обычное зеркало он явно не поместится. Да и за притороченным рядом с ним щитом, наверное, мы бы смогли укрыться всей командой. Рядом со щитом приторочено длинное копьё, не смотря на свою огромность, на спине своего ездового он выглядел как жалкий бугорок, так как зверюга весила не один десяток тонн. Ящер, непохожий ни на одного из виденных нами здесь или же в книжках о древних животных в реале. По размеру он вполне мог тягаться с любым динозавром, но строение лап, выдвинутых далеко в стороны, выдавало в нём всё-таки ящера. В остальном он мало походил на этих юрких созданий, этого как будто сажали сзади и спереди укоротив все его части тела втрое, взамен стиснутые этим прессом кости вылезли во все стороны сотней шипов, костяных наростов и рогов. Впрочем, и часть костей была видна, проглядывая сквозь броневые пластины, чешую и сгнившую местами кожу. Ящер со своим наездником не спеша и при этом удивительно стремительно приблизился к городу, идущая впереди него аура заставила потемнеть песок на пляже, превратила в гниющий компост пригородные сады и упёрлась в раскинувшийся над городом защитный купол.

До этого его видно не было, но стоило богу приблизиться, как он полыхнул всеми цветами радуги и тут же замерцал, когда по нему побежали коричнево-зелёные разводы гнили, расширяющиеся всё больше по мере того, как наездник приближался всё ближе и ближе. Купол гудел, трещал и ходил ходуном, однако не сдавался, оставаясь стоять, прикрывая жителей города и даруя нам необходимые секунды отсрочки.

Волны гнили ходили по нему всё быстрее и яростнее, но всё же, он не сдавался, и подступающему богу в первый раз за всё это время пришлось остановиться.

Глухой шлем в виде чёрно-зелёной драконьей головы задумчиво склонился на бок, а затем левая рука метнулась вниз, вырывая из крепления копьё и почти без замаха швыряя его в центр гнилого пятна на куполе. Копьё размазалось в воздухе, оставляя за собой такой густой след, будто наездник швырнул не копьё, а открытую чернильницу с зелёно-чёрными чернилами. Копьё ударило в купол, будто не замечая пробив его насквозь, и упало где-то в центре города. Там в воздух взвилось целое облако пыли и послышался скрип и грохот заваливающегося здания.

Этот грохот заглушил звон лопающегося купола, пошедшего трещинами и начавшего медленно разрушаться, быстро тающими осколками обрушиваясь на город.

Чёрт, хорошо быть богом, один бросок копья и защитного купола над городом больше нет, а мне, помнится, пришлось не слабо раскорячиться, чтобы разрушить купол над императорским замком. Одно хорошо: вместе с тем, как затих звон обрушившегося купола, заткнулся и осточертевший набат и вокруг разлилась относительная тишина, нарушаемая лишь далёкими криками горожан и приказами разбушевавшихся капитана и старпома.

Бесконечная минута каста прошла, осталось двадцать секунд, кажись, не успеваю.

Бог наездник опять тронулся в путь и в эту же секунду в бой вступило ополчение.

Оказывается, я ошибся: они были вооружены не пиками, а луками, если этих трёхметровых монстров можно назвать луками.

В местном ополчении все как один парни были рослые, но когда они поднимали луки для стрельбы, нижний их конец практически касался земли, а верхний возносился на метр выше их остроконечных шлемов, да и стрелы больше походили на копья, минимум метра полтора в длину и светились искристым золотом.

— Ого, — раздался над моим ухом удивлённый голос Снегиря, — мочой мутанта поливать будут.

Я чуть во второй раз не сбился с каста желая спросить, что он имеет в виду, слава богу вовремя спохватился, продолжая изображать оскалившуюся статую и спасибо Резаку за то, что он озвучил мой вопрос:

— Что за моча?

— Стрелы, — пояснил рейнджер, — по свечению и оставляемому в воздухе следу почти всегда можно определить, чем они заряжены. Чисто чёрные — обычно это урон стихией смерти, белые — жизни и так далее. Золотые используют божественную магию и их практически не найти, эти используют вариант попроще, цвет пожиже, вот такой недозолотой с множеством брызг, оставляемый ими след похож на струю мочи в лучах солнца, но урон они наносят сразу всем спектром различных магий, что безумно дорого, зато пробивает практически любого и это не главный их плюс. Основная их цель оперативно выяснить уязвимости врага. Эдакий экспресс тест. Смотри, — он указал на лучников, спустивших свои тетивы.

Стрелы устремились к наезднику по широченной дуге действительно оставляя за собой характерный след, будто вся эта толпа стражей разом решила по-пионерски затушить костер, впрочем попав в поле действия ауры струи одна за другой начали гаснуть, но гасли не до конца, будто радуга лишающаяся одного за другим своих цветов, пока не остался один: бледно-травянисто-зелёный.

— Гасит всё, кроме магии жизни и магии света хотя и их тоже, но хотя бы не полностью. Кажись, у меня десяток таких был…

Он ещё не договорил, как в его руках появился новый белый с золотым отливом лук, полученный им за уничтожение первого бога, тетива сразу оказалось растянута до уха и на ней блеснуло три стрелы, две будто два ярко-белых луча света и ещё одна словно выточенная из цельного изумруда. Они сорвались с тетивы, оставляя за собой спектрально чистые белые и изумрудные следы, понеслись к ящеру и его седоку.

Тот тоже не сидел без дела: копьё у него оказалось многоразовое, не успело одно пробить купол и разрушить дом, как зажимы на седле засветились и в них появилось новое. Богу явно не понравилось, что его заструячили какие-то наглые смертные. Не успели они выстрелить во второй раз, а стрелы Снегиря ещё не долетели до своей цели, как он выдрал очередное копьё из креплений и швырнул его в ближайшую группу стражей. Те бросились врассыпную, но не успели сделать и пары шагов, как копьё врезалась в булыжную мостовую между ними, заставив ту взорваться осколками камней и тучами смертоносного праха. Тот оседал на разбегающихся людях, превращая их стальные кольчуги в быстро осыпающуюся ржу, а ткани и кожу в труху. Плоть их тоже резко потемнела, стала полупрозрачной, и начала стекать с костей наземь вязкими ошмётками, впрочем, кости тоже долго не продержались, падая поверх растекшихся луж гнилыми обломками.

За спиной послышались испуганные возгласы моряков и злобные ругательства капитана. Я опять не понял ни одного слова, но был уверен, что это именно ругательства.

Я и сам был готов испуганно возглашать и злобно ругаться одновременно, вот только до конца каста оставалось еще несколько секунд и делать это мне было строго противопоказано. Хотя очень хотелось, так как за эти мгновения бог не только приблизился к нам на расстояние прямого выстрела, но и уже держал в руке ещё одно копьё.

Ша-анк, дзынь, ша-анк…

Одна из стрел Снегиря вонзилась куда-то ему под шлем, вторая со звоном отскочила от кирасы, третья, почти угаснув в губительной ауре, пронзила латную перчатку, выбивая из руки вытащенное копьё.

Пока летели стрелы рейнджер успел выпустить ещё два раза по три стрелы и теперь убирал лук поглядывая на меня вопросительно:

— Бро, судя по выражению лица или у тебя запор или ты рожаешь. Чтобы ты там не делал, делай это поскорее. Прямо сейчас.

Краххх…

В тот же миг вокруг резко потемнело. Стрелы Снегиря достигли своей цели, пробив ящеру оба глаза, заставив того гневно зареветь, вставая на дыбы. В лицо ударил порывистый ветер. Корабль будто пнутый в корму великаном, рванул прочь, выбивая у меня из-под ног палубу, заставляя покатиться по ней, жёстко врезавшись спиной в борт.

Не обращая внимания на с громким хрустом искривившийся позвоночник вскочил на ноги, глядя в потемневшие небеса.

Фуф… успел.

Рывок не сбил меня с каста, правда заклинание всё равно не спешит срабатывать. Где-то высоко-высоко, кажется, на границах с самим космосом чёрные тучи начали сворачиваться в чернильные вихри. Здесь внизу слышно не было ничего, но я шестым чувством ощущал, как наверху с визгом рвётся ткань мироздания, как ревут свёрнутые в тугую спираль облака, как скрежещет перетираемые в гигантской мясорубке кристаллы льда, как трещит воздух от сжимающего его невероятного холода.

Ревущий смерч вытянул к земле свой извивающийся хобот, который перестал расти, не достигнув пары сотен метров до земли, зато далеко-далеко в вышине этот хобот вдруг раздулся и это вздутие быстро понеслось вниз, будто кто-то в чёрный женский чулок бросил крупную картофелину. Вставший на дыбы ящер только успокоился, встав крепко на четыре лапы, а превратившееся в крупнокалиберное орудие смерч выплюнул из своего вихрящегося нутра смертоносный снаряд.

Заклинание высосало из меня всю ману до последней единички, божественный посох, умения и выхлебанные эликсиры усилили его кратно и всё же я удивился, увидев размер получившегося снаряда. Это, конечно, не летающий остров, но где-то близко к этому. Ледяная пуля из мутного серо-зелёного льда, окутанная снопами бушующих молний, с бешеной скоростью устремилась к застывшей внизу фигурке павшего бога. Тот только и успел, что вытянуть вверх руку с зажатым в ней копьём.

Крах-х-х-х!

Ледяная гора ударила в землю, полностью погребая под собой крошечного наездника, лопнула разлетаясь во все стороны миллиардами обломков льда, некоторые из которых были размером с наш корабль, и изнутри неё выплеснулось содержимое — волшебный эквивалент жидкого азота, залившего всё вокруг, превращая в каменный лёд все, включая тянущуюся за богом полосу гнили, снося ближайшие дома, превращая их в абстрактные ледяные скульптуры. Всё вокруг моментально заволокло ледяным туманом, во все стороны понеслись ударные волны, вздымая землю и воду и тут же замораживая её.

Миг и она догнала нас, сжимая нестерпимым холодом, швыряя и нас и корабль вперёд, едва не выломав мачты, разбрасывая обледеневших людей по палубе.

За первой ударных волной ударила вторая, разбивая замёрзшие паруса, мощными толчками отшвыривая нас всё дальше от берега.

Дрожа так, что зуб на зуб не попадал, поднялся на ноги, один за другим заглотив пяток эликсиров на ману и жизнь.

— Народ, вы как там, все живы?

— Охренеть, а я ещё сам попросил хоть что-нибудь сделать… — рядом на ноги поднялся Снегирь, — охренеть что получилось.

— Сам в шоке, — признался я, — но ты-то чего ругаешься, ты Снегирь — это твоя естественная среда обитания.

Я махнул рукой назад, туда, где вместо деревянных причалов высились зазубренные ледяные торосы и среди лета вилась снежная буря.

Вроде сидящие там, рыбачащие пацаны убежали с первыми ударами колокола, а вот до второго отряда стражи холодом могло и достать, если раньше до них не добралась быстро расширяющаяся вокруг наездника гниль.

Капец, конечно, бедные горожане. Вряд ли за отведённую для них минуту, они смогли убежать слишком далеко, подставили мы их по полной, но кто же знал, что нас настигнут так быстро?

— Снег, поднимай всех, займитесь лечением, помогите экипажу, через тридцать секунд мы должны начать двигаться дальше.

Слава богам, не этим уродам, а нормальным, в клочки разорвало лишь один парус, используемый для выхода в море. Надо ставить новые и быстрее.

Хорошо хоть, что и капитан, и старпом выдержали удар холода стоически, лишь бросили в мою сторону один недобрый взгляд и начали пинками поднимать свою команду. Видимо, их пинки имели лечебный эффект, так как команда тут же начинала проявлять признаки жизни и неуёмной энергии. Здесь, вроде, всё под контролем.

Я убрал посох в мешок, всё равно не им, как и ни каким другим посохом я не смогу воспользоваться в течении девятнадцати часов, о чём мне написали в логах, ссылаясь на, так называемое, магическое истощение организма, из-за перенапряжения чакр и моего личного охренизма. Также мои собственные силы будут уменьшены на четверть на этот же срок. Ладно хоть вообще колдовать не запретили, с другой стороны разработчиков поднять можно, я этим заклинанием не маленькую армию мог бы превратить в парк ледяных скульптур, если мне дать возможность долбить так каждые полчаса, то никаких богов в игре и не понадобится, я сам буду всем царь и бог.

Впрочем, в тех же логах упоминалось, что время моего бессилия можно слегка укоротить специальными практиками и ритуалами.

Сейчас мне не до этого, подумаю об этом если отсюда удастся вырваться.

Добрался до самой кормы, и облокотившись о перила уставился в серую хмарь за бортом. Магическая заморозка продолжал растекаться по округе, интенсивно при этом испаряясь. Непроглядный туман расползался всё шире, натекая на воду, промораживая её до самого дна.

И тут сработала третья матрешка, запрятанная в самой глубине этого многослойного магического пирога. Небольшая, сфера закапсулированной магии лопнула, обволакивая замороженного противника, проникая сквозь любую трещинку, сквозь каждую промороженную пору тела, высасывая из него саму суть пусть павшего, но бога, впитывая, а затем тонким вихрящимся жгутом устремляясь ко мне.

Иссушение. Мощная магия высшего порядка. Жаль против богов действует не так охотно, как против простых смертных. Оно лишь слегка потрепало противника, лишив его лишь двадцати двух уровней, после чего, заклинание будто отрубили топором. Ну, ничего, у него убыло, у меня прибыло.

Бедные жители города, надеюсь, когда мы отсюда отбудем, павший засранец не выместит на них свою злобу. А то, что он жив и, после всего произошедшего, сильно огорчён я не сомневался.

Переживал я не зря. Не успели ещё матросы расправить все паруса, как небольшая область сизого тумана за бортом сгустилась, потемнела, формируясь в гротескную фигуру огромного ящера. Та еле передвигала ноги, но двигалась вполне целеустремлённо прямо в нашу сторону. Насколько я знаю, ящерицы не любят холода, да и логи показали, что по ней урон от моего заклинания прошёл на порядок больше, чем по самому ездоку, однако туша оказалась слишком громоздкой, чтобы проморозить её насквозь, да и чёртова аура гнили разъедала лёд, несмотря на то, что тот просто парил от пропитавшего его невообразимого холода.

Ещё пару гигантских шагов и мы будем в досягаемости броска божественного копья.

Толчок, корабль вздрогнул от невесть откуда налетевшего порыва ветра, затрещали расправленные паруса и корабль начал стремительно набирать ход, удаляясь от берега.

— Чёрт!

Будто почуяв, что добыча уходит, ящер рванулся вперёд и в воздух взвилось проклятое копьё, оставляя за собой густой чернильный свет.

— Да твою же…

Я перегнулся через борт, с двух рук кастуя вниз ледяной ураган. Порывы бушующего ветра ударили в волны, поднимая целую стену воды, налетевшие ледяные осколки проморозили её насквозь, превращая в ледяную преграду…

Удар! И она разлетается тысячей почерневших осколков, настоящим градом засыпавших палубу шхуны. Один из не маленьких осколков врезался мне в грудь, отшвыривая назад.

Внимание! На вас наложен дот божественного разъедания, сроком на пять минут.

Хитпоинты мои стремительно потекли вниз а я, с трудом поднимаясь на ноги, только порадовался, если такой урон идёт просто от куска заражённого льда, то чтобы было, если бы копьё ударило в борт?

Одно из двух: или бы мы были уже все мертвы, или плавали в неуютных серых водах среди многочисленных обломков корабля.

Мне на плечо легла ладошка Флоры, начавшей перекачку жизненный энергии в мой измученный организм, а я, не выдержав, опять чертыхнулся, впрочем, как и все сокланы стоящий рядом со мной: бойтесь своих желаний, уцелевшим жителям города ничего не угрожало, поверженный бог не пойдет им мстить. Ящерица добрела до конца ледяного поля, тяжело плюхнулась в воду и заработав мощным хвостом поплыла вслед за нами.