Мое чужое сердце

Глава 10

Последние недели октября пролетели незаметно.

Осень постепенно сдавала свои позиции. Это было видно хотя бы по тому, как вместо приветливого солнца с утра над головой высели тяжелые, серые туманы, пугающие своей непроглядностью. К обеду они или рассеивались, оставляя после себя ощущения промозглой сырости, или так и продолжали окутывать стеной неизвестности. Смотришь, бывало на человека, идущего далеко впереди, потом секунда — его и след простыл. Словно и не маячил на горизонте. Коварные туманы. Обманчивы своими расплывчатыми тенями. Они не только осенью могут окутывать нас, но и по жизни.

Мне кажется, Влад окутан подобным туманом. Иногда смотришь на него — и не узнаешь, а иногда — ближе и роднее его не может быть в целом мире. Почему так?

После возвращения от мамы наши отношения улучшились. Шамров прекратил разгуливать по квартире в полотенце, начал возвращаться с работы намного раньше, лишь изредка задерживаясь. Ещё и предупреждал об этом. Даже ужинал иногда.

Я не астролог, но постепенно в голову стала закрадываться нелепая мысль о том, что возможно планеты выстроились в каком-то определенном порядке, и этот порядок так подействовал на него. А что? Всё может быть.

Оля наоборот, утверждала, что это зависимость от фаз луны. Мол, его клинит в моменты полнолуния. А когда луна убывает — становиться нормальным. Ага. Пускай ещё и выть начнет, как Джой — вообще зашибись.

Маринка только пальцем у виска покрутила от подобных заявлений. У неё своя теория: просто такие мужчины постепенно начинают выделять семью среди прочих приоритетов. Только и всего. И вообще, я должна рабоваться, что муж не наседает по поводу и без повода, а дает полную свободу действий.

Это мне-то дают свободу?

Бывают моменты, когда я его вообще не понимаю. Например, однажды захотелось жареной картошечки. Воодушевилась, приготовила. Влад приперся с очередных разборок в окровавленной рубашке и когда узнал, что на ужин именно она, долго хохотал. А ещё говорит, что вырос в детдоме. Будто никогда не ел ничего подобного.

Хорошо, что у меня есть Джой. Чтобы я без него делала? Прикипела и душой и сердцем. Он был моим неустанным критиком на кухне, я — его верной спутницей на вечерней пробежке. Постепенно начала привыкать к подобному распорядку. Местами было ощущения, что мы женаты не пару недель, а несколько лет.

Я молча, без лишних расспросов стирала его рубашки, а он, как истинный кормилец — приносил домой деньги. На холодильнике по сей день лежит банковская карта, сделанная на мое имя.

— Бери, пользуйся, когда пожелаешь, — великодушно заявил Влад и вручил в руки сие денежное хранилище. — Может, с одежды что-нибудь захочешь прикупить себе, или родным. Косметику там… не знаю… Я в этих делах не особо разбираюсь.

У многих на моем месте бы инфаркт случился. У Маринки уж точно. Я же, вежливо поблагодарив, отказалась. Мне чужого не надо. Было бы всё по-другому, тогда да. А так… Какое я имею право транжирить его деньги? Слава богу, не жалуюсь. Живу припевая, в тепле и сытости. Большего и не нужно. Влад всё же настоял на своем и демонстративно положил карту на холодильник, мол, смотри, она здесь, в любое время дня или ночи. Пришлось заверить, что обязательно воспользуюсь в ближайшее время. Таких напористых, как он, ещё не встречала.

Невольно вспомнился Димка. Долго не решалась позвонить ему. Чувствовала вину. Конечно, по логике мужа, он сам напросился, и я даже понимала его в каком-то роде, но методы, которыми сопровождался воспитательный процесс, не одобряла. Расспрашивать на работе о состоянии Коновалова считала неуместным. Все не особо владели информацией, да и глупо это выглядело бы. Всё-таки он с моего отделения и я, как никто другой должна быть в курсе. Хотя Маринка на днях рассказывала, что он наведывался к ним и что ходить ему с гипсом ещё две недели. Уже что-то.

Всё же рискнула. Ведь не красиво морозиться. Да и угрызения совести не давали покоя. Позвонила. Джой пришел в гостиную и разлегся посреди комнаты, нехорошо так зыркнув на меня единственным глазом.

— Что, партизан, явился следить за мной? — обратилась к настороженной мордашке. — У тебя случайно на ошейнике скрытой камеры нет?

Бля… от такой догадки противный холодок пробежался по спине. Это же Шамров, с него станется. Пока ожидала соединение, присела на корточки возле пса и принялась осматривать ошейник. Ничего не нашла. Дааа, клиника. Стоп! А квартира? Что я терроризирую животное, если у меня такая территория для обследования. Камера, если она есть, конечно, может быть где угодно.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Отключилась. Не давала покоя мысль о том, что каждый мой вдох и выдох под контролем. Влад тогда чётко дал понять, что отныне я в чёрном списке. Да ну нафиг! Что, серьёзно? Как же не хотелось проверять, так ли это на самом деле. Возможно, нет никакой камеры, а я накрутила себя на ровном месте. Как там говорят в народе — от дурных мыслей страдают руки и ноги. У меня именно тот случай. Пока занималась её поисками, прошло часа два, а то и больше. Забыла об ужине, что хотела полить орхидею, привезённую на днях, Джое. Вот как так можно, а? Сама себя накрутила. Совсем не удивилась, когда нихрена не нашла. Странно, и Димка не перезванивает.

От поедания собственных мозгов оторвал пес, с которого всё и началось. Он подошел к двери и пару раз громко гавкнул, давая понять, что пора на прогулку. Пришлось впроголодь носиться по парку и костерить дурную голову. Зато пока скакала сайгаком, позвонил Димка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Привет, Стася. Звонила? — голос, который раньше волновал мое воображение, как-то померк спустя время.

В этот момент Джой, будь он неладен, навострил уши и зарычал. Если бы мог говорить, по любому сдал бы. Пригрозила кулаком. Умный, засранец, сразу виновато опустил голову

— Хотела узнать, как ты?

— За**сь! — ответили безрадостно.

— Дима… — конечно у него были все основания так отвечать.

— Что?.. Сижу дома. Плююсь на всех ядом. Кляну себя за необдуманный поступок. Рву на себе рубашку от безвыходности, что любимый человек живет с бандитом. А так… всё супер. Просто зашибись. — Во всех сказанных словах скользила горечь. Я не стала напоминать, что эту тему мы уже обсудили в прошлый раз. Поежилась от резкого порыва ветра и погладила пса, уткнувшегося влажным носом в ладонь. — Ну, а ты как? — продолжил Димка после небольшой паузы. — Сама позвонила, я прям удивился. Неужели тюремщик послабил поводок?

— Ничего подобного, — возмутилась и даже слегка обиделась от подобного сравнения. — Меня никто не контролирует. — И кого я пытаюсь обмануть? А кто недавно перевернул дом вверх дном? — Я полностью независима. Что хочу — то и делаю. В пределах разумного, конечно.

— Ой, Стаська, что-то слабо вериться, — вздохнул Коновалов. — Но я готов подождать с годик. Для меня это не проблема. Только… хочу предупредить: будь предельно осторожна со своим фейковым мужем. У него зависимость от тебя. Причем, нехилая. Он в прямом смысле болен тобой.

— Скажешь ещё. Это ты понял исходя из его действий?

На другом конце связи вздохнули:

— Тебе лучше не знать, из чего я это понял. Просто будь осторожна. Хорошо?

Я пообещала. Вот только уже было поздно. Я сама заболела и мучилась от ломок под названием «любовь». Если Коновалов испытывал хотя бы сотую долю того, что я чувствую к Шамрову — тогда мне его искренне жаль. Это настоящие пытки.

Перед тем, как попрощаться, он рассказал, что его оставили при «должности» и что Хмурин прекратил дуться. Ну что же, уже неплохо. Боялась, что Шамров перекроет ему доступ к подобному заработку. Наверное, он руководился принципом, что врагов нужно держать как можно ближе к себе, чтобы иметь возможность контролировать. Я только одного ожидала с тревогой — появления на работе своего воздыхателя. Не представляла, как можно будет ужиться с ним, не вызвав озлобление Влада. Он и так в прошлое воскресенье открыто заявил о своем нежелании видеть меня на прежнем месте, и пообещал помочь с переводом в отделение терапевтического профиля. Я тогда закатила такой скандал, что ему мало не показалось. Уж что-что, а я сама решу где, когда и с кем работать. Добродетель выискался. Видите ли, ему не по себе от того, как я устаю. В общем, немало нервов мне попортил. Но я всё же отстояла свою точку зрения и дала понять, что подобного вмешательства не потерплю. Знала ведь, что движет им не столько беспокойство обо мне, как сама мысль обо мне и Димке в одном ключе.

— Не боись, — ответила я тогда на его гневную отповедь, — с рогами ходить не будешь. Я помню о твоих страхах. И вообще, это я должна переживать.

— С чего вдруг? — ещё так удивился, прям не могу. Актёрище, блин.

— Потому что это не я прихожу домой после полуночи и не я пахну женскими духами!!!

Наконец выговорилась. Полегчало. Пофиг, что спалилась. Совсем не переживала по этому поводу. Да! Я ревнивая до умопомрачения и готова лезть на стену от ненавистного чувства. Ничего с собой поделать не могла. Пускай реагирует, как хочет. Всего лишь посчитала своим долгом предупредить:

— Если ты ходок «налево», то и я послушницей быть не собираюсь.

Влал бодро шагал в ванную, но услышав это предложение застыл. Как же его перекосило. С остервенением стянул тёмно-синий свитер и швырнул в дальний угол. Ещё немного и из ушей повалит пар. Я благоразумно ретировалась на кухню под предлогом готовки ужина. Внутри всё бушевало и тряслось от адреналина. Так и не поняла, чего испугалась больше — оголенного торса или сверкнувших гневом глаз.

Глупая, надеялась, он не последует за мной. Ага. Не тут-то было. Стоило только спуститься на первый этаж, как меня настигли, с силой вжали в стену и, заломив руки, подняли высоко над головой. Я предприняла попытку вырваться. Влад возвышался надо мной, словно скала и я с вызовом посмотрела на него.

— Во-первых, — начал он, едва справляясь со злостью, — я тебе не изменяю. — На это предложения я только хмыкнула, ударив его ногой по голени. Он сдавлено выругался и, перехватив запястья правой рукой, левую завел под мои волосы, обхватив затылок пальцами и слегка надавил, заставляя установить с ним зрительный контакт. — Во-вторых… Инга, дочь Варланова, как бы это сказать… любит обниматься при встрече.

— Ну-ну. Отличная отмазка. Возьму на заметку. Судя по стойкости запаха, вы обнимаетесь с утра до вечера.

Влад молчал, продолжая удерживать меня на месте и сверля глазами. Я же остро ощущала жар, исходивший от его тела и нежное, едва уловимое поглаживание сжатых запястий. Он будто извинялся за причиненную боль. Безумно захотелось привстать на носочки, обвить его ногами и прижаться настолько сильно, чтобы стать единым целым. А ещё было обидно, что кому-то позволено всё, а кому-то — кукиш. И тут, неожиданно вспомнила об обещаннии, данном Маринке неделю назад.

— Значит так, Шамров, — постаралась не обращать внимание на его полуулыбку и насмешливый взгляд, — в пятницу вечером я иду с друзьями в клуб и…

— … значит так… Шамрова… — перебил меня, вмиг напрягшись. — Никаких клубов.

Услышав такое заявления я принялась вырываться пуще прежнего:

— А тебя никто не спрашивает. Я всего лишь уведомляю.

— Нет!!!

Да же это такое?! Какой непробиваемый.

— Ты случайно не офигел, а? Я не твоя заключенная! Имею полное право ходить куда захочу. Понял?!!

— Нет!

Я начинала терять терпение:

— Что «нет», Влад? Ты не можешь прятать меня ото всех и отпускать только на работу. Или забыл, что я не твоя собственность и брак у нас ненастоящий?

— Я знаю и всё помню, — последовал спокойный ответ. — Но не хочу, чтобы ты подвергалась опасности.

— Ты издеваешься? Значит, в клубе с подругами я рискую, а с тобой — нет?

Кажется, он пошатнулся. Да, так и есть. Блестевшие глаза вмиг потухли, превратившись в тёмные бездны. Широкие плечи поникли и мне, наконец, предоставили долгожданную свободу. Вот только почему внутри было такое чувство, словно я невольно задела, ранила чем-то. Неожиданно захотелось его обратно. Всего. Целиком. Стало холодно от колючего взгляда. Что не так?

Влад отошел на расстояние, наблюдая исподлобья, как я потираю руки.

— Хорошо, — голос был низкий, тяжёлый. — Пойдешь на свои… посиделки, только с одним условием.

— Каким? — я уже была рада тому, что он заговорил. Думала, обиделся.

— Никаких такси. Я отвезу. А когда будешь собираться домой — наберешь, приеду за тобой.

И только? И это стоило моих нервов?

— Я согласна.

Влад криво улыбнулся и начал подниматься по лестнице. Сделал пару шагов, потом, будто вспомнив о чем-то, обернулся.

— Кстати, в воскресенье у Варланова день рождения. Шестьдесят лет. Мы приглашены. Как видишь, я вовсе не прячу тебя. Хотелось бы, но, к сожалению, не могу.

… Джой резко помчался вперед, заметив белку, и я едва не выпустила поводок. Была вынуждена нестись следом, перепрыгивая через небольшие кусты. Чувствую, пару таких забегов и можно приниматься участие в соревнованиях по бегу с препятствиями.

Пес принялся кружить вокруг клёна, обнюхивая кору и лаять на взобравшегося на дерево зверька. Я с умилением наблюдала за животными, пока не позвонил Шамров и не потребовал моего немедленного возвращения:

— Ты вообще на часы смотришь? — отчитывал по телефону. — Это что за прогулки такие в десять часов вечера? Немедленно домой!

Подумаешь, загуляли. Лучше так, чем сидеть одной в четырех стенах. Пес не в счёт. Зато завтра я покажу себя людям, и люди увидят меня. Завтра я наведаюсь в один из самых крутых клубов города и буду тусить до упаду.

В пятницу вечером, после работы, я стояла под дверью родной квартиры и выносила дверь. Нинка, зараза, по-другому не назовешь, закрылась изнутри на ещё один дополнительный замок и ни в какую не открывала.

— Нина!.. — пришлось повысить голос. В гостиной во всю разрывался телефон, а сестрёнка даже ухом не вела. Если бы не соседи, я бы ей устроила Апокалипсис. — Нина!.. — лупонула ногой по тяжёлому металлу, — А ну, открывай!

Уже тысячу раз пожалела, что приперлась. А ведь на таком энтузиазме неслась сюда, что едва не растянулась на тонкой корочке льда. Что-то ноябрь в этом году не особо радовал. Видимо, мстил за столь мягкий и покладистый октябрь. Со среды на смену призрачным туманам пришли легкие заморозки по утрам и вечерам. И пускай в обед светило солнце и одаривало скупым теплом, внутренние метеоприборы подсказывали — быть ранней и от этого не менее суровой зиме. Лично я помню, как один год зима пришла в наши края четвертого ноября и длилась до восьмого марта. Так что, теперь я каждое утро вскакивала с постели и первым делом бежала к окну, проверить, не выпал ли снег. Влад только посмеивался от демонстрации такого нетерпения. Мне интересно, он вообще хоть что-то любит? Умеет радоваться первому снегу, инею на деревьях, радуге? Ладно, не буду о наболевшем. Тем более с прихожей послышались шаркающие шаги, и в небольшой дверной щели показалось заспанное лицо.

— О, Стаська! Ты чего разбушевалась?

— Открывай, давай! — психанула, и ещё раз треснула ногой об дверь, будто она виновата. — Сколько можно дрыхнуть? Люди по ночам спят, чтоб ты знала.

Послышались щелканья замков. Сестра зевнула и, продемонстрировав реверанс, впустила в квартиру.

— Неужели Шамров выставил тебя за дверь? — всё так же зевая, прошлась за мной в гостиную и плюхнулась на диван.

— Если бы, — мрачно ответила и спохватилась, заметив удивленный взгляд. — То есть, было бы неплохо отдохнуть от настырного внимания. — Господи, что я несу? Зато Нина довольно заулыбалась, видимо именно так и представляла наши отношения. — Так, я к тебе по делу, — засуетилась, стараясь сбросить набежавшее смущение. — Мне нужна помощь.

— Ого! Я конечно ещё не пробовала втроем, но ради сестры…

— Нина!!!

— Да шучу я, — рассмеялась она. — Давай, колись, что там у тебя стряслось?

Я, как Ленин на броневике, принялась размахивать руками и рассказывать о том, что через два часа мне нужно быть в «Плазме», а у меня нечего надеть и единственная надежда на её помощь, вернее, на её гардероб. Идею воспользоваться деньгами Шамрова отмела сразу. Стыдно. Неудобно. Неловко.

— Вай-вай! — выдала Нина, всплеснув руками. — «Плазма» — это вам не шарашкина контора. В джинсах и водолазке туда в априори вход запрещен. А в тех платьях, что я у тебя видела, только семечки на скамейке щелкать.

— Ничего подобного! У меня есть вполне достойные вещи. Просто… Маринка с Олей их уже видели. Не хочу повторяться.

То ли сестра была спросонья, то ли новость о том, что я иду в клуб так огорошила, но она не придала значения тому, что я могла попросить денег у мужа на покупку новой шмотки.

Завертелась, засуетилась по комнате, принявшись рыться на полках и шерстить по вешалкам. Несколько раз покрутила меня в разные стороны, подняла с дивана, усадила обратно, распустила волосы, что-то бормоча под нос, и снова принялась за поиски необходимой вещи. Я не мешала, знала, что Нина плохого не подберет.

Возле меня уже выросла приличная куча барахла, а сестра всё никак не могла успокоиться.

— Чёрт, где же оно подевалось? Помню, что было. Ааа, вот оно, — радостно вскрикнула и извлекла на свет божий серебристое, короткое, струящееся платье с широким поясом на талии. — Как раз под цвет твоих глаз. Я его ни разу не надевала. Грудь у меня не подходящая под него.

— Так зачем покупала?

Сестра отмахнулась. Кто его знает, зачем. Просто понравилось.

Примерила. Оно как раз было по размеру и отлично смотрелось на мне. Легкая ткань приятно холодила кожу, длина была такой, что можно не бояться танцевать, а V-образный вырез лишь слегка выставлял на показ полушария груди, спрятав основную часть под нежный шелк. Чёрный пояс выгодно подчеркивал талию и делал её визуально ещё тоньше.

Нина одобрительно цокнула языком и обошла меня по кругу.

— Сестрёнкааа, ты — бомба! Не думала, что у меня насколько сексуальная сестра.

— Спасибо. Даже не знаю, обижаться или радоваться такому комплименту.

— Ясный хрен, радоваться. У Влада слюнки потекут. И, ещё, — подошла сзади и приподняла мои волосы в высокий хвост, оголив шею, — так будет лучше.

Вот теперь я действительно понравилась самой себе.

Поблагодарив сестру от всего сердца и пообещав вернуть платье в целостности и сохранности, я помчалась домой для завершения образа.

От душа отказалась, решив побаловать себя ванной, в которой расслабилась настолько, что едва не уснула. Потом нанесла несколько капель любимого парфюма с ароматом тиаре и приступила к макияжу. Не хотелось выглядеть новогодней ёлкой, поэтому сделала акцент только на глазах, уделив особое внимание длинным ресницам. Губы оставила без помады, лишь слегка увлажнив бесцветной помадой.

Через полчаса кропотливого труда я была готова «кружить головы и лишать дара речи», как любила говорить сестра. С легкой дрожью в ногах спустилась на улицу, где подпирая капот Каджара уже поджидал Шамров.

Увидев меня, он застыл с поднесенной к губам сигаретой и вмиг помрачнел. Я специально не застегивала пуговицы пальто, чтобы он увидел наряд. Чего греха таить, напрашивалась на комплимент, ведь действительно выглядела отпадно. Но… меня ждал облом.

Сигарета полетела в урну, водительская дверь захлопнулась, спрятав в салоне недовольную физиономию, а через опущенное стекло послышалось сухое: «поехали».

Чурбан!.. Чурбанище! Чего я ожидала? Что он с улыбкой откроет дверь и проявит джентльменство? Стало так обидно. Ладно, он не в духе от подобной затеи, только мог быть и по вежливее.

Едва вытерпела косые взгляды по пути к «Плазме». Хотелось высказаться, но благоразумно молчала. Не хватало ещё, чтобы психанул и передумал.

Говорят, словом можно ранить. В моем случае именно отсутствие слов зацепило больше всего. Ах да, ещё стоит добавить сюда хмурые брови и плотно сжатые порочные губы. Почему порочные? Потому что от одного только взгляда на них у меня в голове начинала бурлить фантазия, рисовавшая такие картины, что ну и ну. Они целовали, ласкали, дарили сумасшедшее наслаждение и шептали мое имя в порыве страсти. Да! Стыдно признаться, мечтаю об этом уже пару ночей. Что поделать, сцена в бане лишила спокойного сна. А меня даже не удостоили элементарным «привет».

Наверное, поэтому не обратила внимания на поджидавших у входа в ночное заведение подруг и с остервенением хлопнула дверью, услышав в спину:

— Поаккуратней! Это тебе не трактор!

Желание обернуться и показать средний палец поборола внезапно: ко мне уже неслась Оля и кричала приветствие. Немного отставая, следом шла Марина. Сзади послышался короткий сигнал. Я обернулась, вмиг растянув губы в счастливой улыбке, и увидела, как Влад жестом напомнил позвонить ему. Пришлось влюблено помахать рукой.

Маринка, проследив за скрывшимся автомобилем, заметила со скептицизмом:

— Что-то он у тебя не слишком общителен.

Эх, что есть, то есть.

— Просто у него много дел. Некогда разводить знакомства. Так, девчонки, мы приехали сюда обсуждать моего мужа или веселиться?

— Конечно, веселиться, — заверила Грабовская. — Кстати, Стася, чертовски горячий образ. Собранные волосы — самое то. И как только тебя отпустили? Теперь понятно, отчего твой Влад не в духе.

— Оля!!!

— Всё, молчу-молчу. Гулять, так гулять.

Впервые, между прочим, мы собираемся в подобном месте полным составом. Да я вообще никогда не была в клубах. Поначалу не было возможности, а потом и желания. Не тянуло как-то. Школьные дискотеки и вечеринки в медучилище не в счёт.

От увиденного у меня перехватило дыхание. Внутри «Плазма» смотрелась впечатляюще.

Девчонки тут уже бывали, поэтому чувствовали себя расслабленно, я же жалась поочередно, то к одной, то к другой и боялась наступить кому-нибудь на ногу. Людей было тьма.

Оказалось, у Маринки тут работал старый друг и именно благодаря его связям нас ожидал столик в окружении трех мягких стульев обитых чёрным бархатом.

— Мог бы и диванную зону организовать, — возмущалась она, расположившись за столиком и окинув народ пристальным взглядом. Я поняла, что сюда её привело желание встретить достойного кавалера, желательно с внушительным кошельком.

— Мне нравится, — Оля приготовилась делать заказ. — Вечно тебе не угодишь. Если бы не Валера, мы бы сюда вообще не попали или ютились у барной стойки.

А мне было всё равно где сидеть. Настроение и так подпорчено «внимательным мужем». Так что на него уже ничто не могло повлиять.

— Сейчас будем учить тебя пить, — Маринку попустило. После того, как внутри оказался разноцветный коктейль, настроение её весьма улучшилось.

— Нет-нет. Девочки, я пас. Меня четвертуют, если приду домой на бровях.

— А тебя никто не собирается спаивать, — обиделась подруга. — От пары коктейлей ещё никто не терял возможность соображать. Правда, Оленька?

Оля что-то невнятно пробормотала, что-то типа, у каждого организм по-своему реагирует на спиртное. Я для себя решила меньше пить и больше танцевать. Хорошо, что Грабовская была полностью со мной солидарна.

Поначалу общение шло вяло. Всё самое важное мы уже обсудила на работе и мусолить одно и тоже не особо хотелось. Но на один каверзный вопрос, поступивший от неугомонной Маринки, пришлось всё же ответить.

— Признавайся, как у вас в постели? Жарко? Размер устраивает?

Я только сделала первый глоток заказанного коктейля и поперхнулась, едва не опрокинув содержимое бокала на себя.

— Уж очень большой. Можно было бы и поменьше, иногда неудобно, — нашлась что ответить как только откашлялась. — Кхм… в остальном… огонь. Ненасытный, не дает уснуть до утра.

Если она думает, что я начну пересказывать с подробностями — обломается. Хотя можно приплести несколько моментов с просмотренных эротических фильмов. Никто ведь не уличит в том, что сочиняю на ходу.

— Во-о-от же, — завистливо протянула Оля. — Кому-то большой член в тягость, а у меня даже самого маленького нет.

Я подавилась во второй раз. Пришлось осушить бокал до дна.

— Я имела в виду постель, Оля. Какой член? У него кровать такая, что десятерым можно спать. Вы… вы ненормальные! — добавила уже смеясь.

Маринка зашлась смехом, а потом и Грабовская доперла в чем суть. Смеялись долго. У меня слёзы покатились по щекам. Мда… После этого общение полилось более расслаблено. Собрались по поводу моего замужества, но больше к этой теме не возвращались.

Мне нравилось, что мы расположились за столиком. Многие отдыхающие танцевали прямо возле своих зон. Не долго думая, мы поступили так же. Не нужно было куда-то идти, чтобы подвигать телом. Танцевали и закусывали на месте.

После выпитого залпом коктейля почувствовала весьма ощутимое опьянение. Да мне можно было и не пить, а понюхать пробку от шампанского и всё, тушите свет. А тут целый бокал. В общем, слегка развезло. Лучше потягивать ананасовый сок и зажигать под ритмичную музыку.

В какой-то момент к нам подошла молоденькая девушка, и поставила на середину стола элитное шампанское.

— Эм… девушка, — спохватилась Маринка, — мы не заказывали.

Официантка улыбнулась ей и кивнула на аналогичный столик, за которым отдыхали трое мужчин в компании двух девушек.

— Меня просили передать, что вы и ваши подруги ошеломляюще выглядите.

Мы все, как по команде, проследили за её кивком. Для меня все чужаки. А вот Маринка завизжала и вскочив со стула понеслась к одному из мужчин. Они принялись обниматься, целоваться и что-то активно обсуждать, после чего двинулись в нашу сторону. Я с Олей была вынуждена потесниться. Зачем она его сюда тащит?

— Девчули, — довольная улыбка на лице Маринки гласила: сейчас я вас познакомлю с настоящим самцом. — Знакомьтесь, это Никита. А это мои подруги — Оля и Стася.

Мы поприветствовали его и переглянулись между собой. Чувствовалось, что вскоре в нашем полку поредеет.

— А что такие красивые девушки и без кавалеров? — поинтересовался Никита, расположившись между мной и Маринкой.

— И не спрашивай, — запричитала подруга, стреляя глазками. — Перевелись настоящие мужики. Приходиться одним куковать.

Никита засмеялся, окинув меня взглядом, от которого слегка передернуло. Мало того, что был не в моем вкусе (до ужаса не люблю бородатых), так ещё постоянно касался локтем. Он откупорил шампанское, и в откуда не возьмись принесенные бокалы, полилась игристая жидкость.

Я исподтишка наблюдала за этим «персом», как любит выражаться Нина, и думала, что он далеко не так прост, как кажется. По крайней мере, не среднестатистический рабочий класс, к которому принадлежали мы. Об этом кричала его одежда, дорогие часы, увесистая золотая цепь и такой же перстень. А ещё поведение и манера разговаривать. Рядом с ним было как-то не по себе. А вот Маринка цвела и пахла. Прям соловьем заливала вокруг него.

Оказывается, они познакомились год назад в травматологии и с того дня поддерживают «дружеское» общение. Пару раз я пресекала его попытку стать теснее весьма выразительным взглядом, который действовал на него, как на зайца стоп-сигнал — безрезультатно.

Шампанское, которое меня практически заставили попробовать, приятно щекотало нос пузырьками. Помня о своей реакции на него, осторожно пригубливала, растягивая удовольствие. Зато Маринка с Олей приговорили бутылку одним махом. И пока велись разговоры ни о чем, Никита заказал ещё одну.

— Стася, тебе не понравилось шампанское? — участливо поинтересовался он и буквально коснулся бородой моей щеки. Бррр. Не спорю, музыка играет весьма громко и чтобы услышать друг друга приходиться наклонять к середине стола или к говорившему, однако это не значит, что можно лезть своей растительностью мне в лицо.

— Понравилось, — чтобы не показаться неблагодарной сделала хороший такой глоток. — Просто я не дружу с алкоголем.

Думала, обручальное кольцо, красочно переливающееся всеми цветами радуги от неоновых вспышек, сможет остудить его интерес. Ага. Сейчас…

Не успела домучить шампанское, как в мой бокал плеснули добавки. И кто? Маринка!!! Чтоб её. Подруга называется. Чтобы пропустить ненужные тосты, я пошла танцевать. Не пить же сюда пришла. Грабовская поддержала меня, скорее всего, почувствовав себя лишней.

Вот именно этого мне и не хватало: драйвового и крышесносного настроения. Когда общая качающая атмосфера объединяет тебя с незнакомыми людьми, и тебе становиться пофиг на всё. Будто я была не я. Ощущение легкости наполнило вены и хотелось, чтоб оно не заканчивалось никогда. Чтобы стерло из памяти события последних недель, убийство человека, ложь, в которой погрязла по уши и любовь. Её особенно… Насколько было бы проще, не имей я чувств к Шамрову.

Когда очередной трек подошел к концу, мы вернулись к воркующей парочке. В горле пересохло. Не допитое шампанское так и манило пригубить. Пригубила. Оно уже успело потерять свою игристость и теперь напоминало полусладкое вино с конфетным послевкусием. Выпила ещё.

Время не шло, оно просто летело. В переполненном людьми помещении стало ещё теснее, ещё жарче. Может, это спиртное так действовало? Не знаю. Посмотрела на часы и офигела. Уже полночь. Детское время для подобных заведений, но только не для меня.

Стало плохо. Не тошнило. Нет. Просто закружилась голова, и захотелось ополоснуть лицо прохладной водой.

— Я в уборную, — предупредила девочек, заметив при этом на себе маслянистый взгляд Никиты. — Что-то мне не по себе, — и прихватив сумочку, поплыла в направлении затемненного коридора, утопающего в мягком ковре и приглушенных светильниках.

Умылась, стараясь не размазать тушь, и облегченно выдохнула. Стало легче. Хорошо, что не велась на уговоры продолжить дегустацию, а остановилась на втором бокале. Для меня это и так много.

Склонилась над раковиной, справляясь с неожиданно накатившей тошнотой. Приплыли… словно школьница, честное слово. Почему Маринка с Олей пьют как ненормальные и ни в одном глазу, а я раскисла? Из-за того, что с обеда ничего не ела? Боже, только не думать о еде. Только не думать…

За спиной послышались шаги. Тихие такие, осторожные. Не придала значение. Но когда кто-то весьма ощутимо схватил меня за ягодицу, то резко подняла голову, отчего закружилась голова. В отражении прямоугольного зеркала увидела Никиту. Если бы не фривольный жест с его стороны, можно было бы отшутиться, но теперь… настал момент истины. Пора наглядно продемонстрировать, что его феромоны на меня не действуют. Послышался звук громкой пощечины и на меня уставились ошеломленные карие глаза.

— Ты вообще охренел? — не смотря на плохое самочувствие, смогла возмутиться и стряхнула руку, онемевшую от удара. — Ты вот это видел? — сунула под нос кольцо. — Я замужем. Понял?

— А ты с огоньком, — подытожил едко, потирая щеку. — И?.. Ты полвечера бросала в мою сторону косые взгляды. Думаешь, я не понял, на что намекала? Раз тусишь с Маринкой, значит в курсе. А кольцо?.. Никто не узнает.

Всё произошло настолько быстро, что я даже не смогла понять, как оказалась зажатой между мраморной плиткой и напористым телом. Моментально шею опалило горячее дыхание, а грудь оказалась в плену обнаглевших пальцев.

— Не бойся! — послышалось приглушенно. — Я всего лишь попробую на вкус. Если понравишься, оставлю номерок, встретимся. Ты просто создана для секса.

Помню, я тогда подумала, что он в курсе хобби Марины и отчего-то решил, что я разделяю его. Крепкие руки спустились к талии и притянув к себе поближе, с силой прижали к напряженному паху. От подобного испытала гадливость, отвращение. Его приторно-сладкие духи вызвали новый приступ тошноты. Боролось уже не только с ним, а ещё и с ней. Именно противный, липкий страх зародившийся где-то глубоко внутри усиливал тошнотворные спазмы. Коленки задрожали от одной только мысли, что приняли за легкодоступною. Никому не позволю так прикасаться к себе. Никому… кроме Влада.

— Не упрямься, крошка. Ну…

Голова закружилась. Нужно что-то делать, иначе нехватка воздуха отдавалась в отяжелевших руках и ногах. Силы практически на исходе.

Никита тяжело дышал в ухо. Как же мне стало плохо в этот момент. Почему никто не заходит? Насколько знаю, в таких местах уборные практически переполнены, а тут… ни души.

— Отпусти! Иначе заору! — такая я себе нравилась больше. Вялость постепенно уходила, и ей на смену пришло желание противостоять, бороться, делать всё что угодно, лишь бы избавиться от противных рук.

— Да брось… я же вижу, что тебе нравиться.

Если моя слабость была принята им за желание, то он глубоко заблуждается. Собрав все силы попыталась вырваться и … получилось. Послышался звук рвущейся ткани. Чёрт. Урод. Шов на плече разошелся на пару сантиметров, оголив плечо. Зря… зря он так. Этот звук разъярил больше всего.

Меня начало трясти, колотить от переполняемого страха вперемешку с презрением, ненавистью и чем-то ещё, чему не могла дать объяснение на тот момент. Отскочила к дальней стене и выставила вперед руки в оборонительной позиции.

— Только сделай шаг в мою сторону, — закричала в истерике. — Только притронься ко мне… и тебе не жить! — хотя, чего это я такая добрая. Как же меня трясло. — Мой муж от тебя мокрого места не оставит. Думаешь, пустые угрозы? — пошла в наступление, заметив его ошарашенный вид. Было всё равно, знает он Влада или нет, но решила пригрозить им.

— Ладно! Ладно! — его попустило. Даже слегка подбоченился. По глазам было видно, что прежний запал ушел. Допер, кажись, что ошибся в своих прогнозах и я далеко не Маринка, искательница острых ощущений. — Я… я думал, ты играла со мной, — начал приближаться, протягивая руку в извиняющем жесте.

Я вжалась в стену пуще прежнего.

— Не подходи!.. — дыхание с шумом вырывалось из груди, болью отдавалось в сердце. Перед глазами плыло. Не могла быть такая реакция на шампанское. Просто не могла. Вспомнилась Нина и то, что ей подсыпали. Неужели и меня коснулось подобное? Но ведь я в сознании и могу связно мыслить.

— Стася, ты чего? Тебе плохо? — такое сочувствие, что дальше не куда. Сволочь.

— Пошел нах**… если не хочешь, чтобы тебе переломали ноги. — Произнесла как можно с большим отвращением и презрением. Меня бил озноб. — Проваливай! — заорала на всю силу легких.

— Больная! Да ты конченая на всю голову, — ехидно скривился Никита, пятясь к выходу и едва не сбил спиной Марину, увидев которую, театрально закатил глаза. — Твоя подруга, — пробасил ничуть не стесняясь, что его застали в женской уборной, — еб**тая на всю голову. Разберись с ней и объясни, что никто её не собирался насиловать.

От недавнего слащавого тона не осталось и следа. Теперь стало понятно, что и шампанское и приятная беседа была лишь искусной маской.

Маринка, а следом и Оля, уставились на меня во все глаза, Никита же выскочил в коридор, оставив после себя чувство глубокого омерзения ко всему вокруг.

— Стаська-а-а, — Оля первая бросилась ко мне, моментально оценив взвинченное состояние. — Что у вас тут случилось?

Я сцепила рукой разорванный шов и выразительно посмотрела на Маринку. Она сложила руки на груди в оборонительной позиции и спокойно выдала:

— Что ещё могло случиться? — фыркнула. — Всего лишь вышло недопонимание. Ник всё неправильно понял, да и Стаська тоже.

— Ты хочешь сказать, — я кивнула на свое платье, — что это «недопонимание»?

Марина покосилась на мои трясущие руки и едко заметила:

— Знаешь пословицу: сучка не захочет — кобель не вскочит? — и, развернувшись на высоченных каблуках, вышла следом за дружаликом.

Я охреневшим взглядом провела её изящную фигурку и посмотрела на такую же охреневшую Грабовскую.

— Ну и дела… — только и смогла выдавить она, потом открыла кран и умыла лицо.

— Что за муха её укусила? Что я ей сделала и главное — когда?

— Не знаю, но в последние дни она мне не нравиться. Может, её зависть давит, — замялась, подбирая правильные слова. Я так и продолжала стоять не шевелясь, теперь уже уставившись в голубые глаза Оли. — После того, как ты вышла замуж, она сама не своя. Завидует твоему удачному браку.

Я прикрыла рот рукой, чтобы справиться с нахлынувшем диким ржачем и не смогла противостоять его силе. Прыснула в ладонь, а потом сложилась пополам.

— Удачному… браку… завидует? Ой, не могу… Отчего тогда сама не выходит замуж, а рушит чужие семьи?

Смеялась долго. Второй раз за сегодняшний вечер. За смехом прятала глубокое разочарование. Влад был прав: не стоило сюда тащиться. Всё не настоящее. Лживое. Приветствия, задушевные разговоры, участливое внимание, тревога в глазах. У Марины всё было ложью. Оля присела рядом на корточки и принялась нас мирить:

— Стась, её ведь тоже можно понять. Ты посмотри на её жизнь? Одни бесконечные кредиты. За весь тот идеальный тюнинг приходиться платить. Думаешь, ей по приколу разводить мужиков? А ты… буквально на ровном месте, выскочила замуж да ещё за молодого красавца. Она сегодня как увидела твоего Влада — поменялась в лице. Кому не хочется так жить?

— То есть, вы считаете, что я купаюсь в роскоши, счастье и безграничной любви?

— А разве нет?

Горечь поднялась от печени и наполнила рот. Едва не вырвала. Да, правильно, пускай так и думают.

— Всё верно. У меня идеальный муж, отношения и секс. А тут я просто решила повертеть задом для остроты ощущений.

— Стася…

— Нет, всё хорошо. Правда. Зашибись. Иди к Маринке, я туда не вернусь. Поговорим в понедельник на работе.

— Я побуду с тобой. Ты важнее.

В уборную вошли трое девушек, покосившись в нашу сторону, скрылись в соседней комнате за дизайнерскими кабинками.

— Оля, я хочу побыть одна. Позвоню Владу, тут хотя бы есть возможность быть услышанной. Не обижайся. Если что, я буду на улице.

Подруга, как оказалась, единственная, с большой неохотой оставила меня в покое и, оглядываясь, прикрыла за собой дверь.

Нельзя плакать. Не из-за такой ерунды. А ерунды ли? По каким-то непонятным ориентирам Никита считал с меня готовность пошалить и как заблудившийся в тумане странник вышел на яркий маячок. По каким таким жестам он это понял, я так и не врубилась. Но вся ситуация повернулась так, будто я его спровоцировала. Когда? Как?

Стало реально плохо. Чувствовала себя как-то неправильно. Неестественно. Словно плыла на волнах. Тело хотело расслабиться, но что-то ему мешало. Сопротивлялось. Возможно, я должна была сейчас упасть в нирвану или эйфорию, однако организм противился. Боролся.

Рука потянулась к брошенной на пол сумке и трясущими руками извлекла телефон. Гудки разрывали мозг неприятной болью.

— Ты уже всё, отвела душу? — послышалось после соединения. Как же мне нравится его голос. — Алло, Настя?!

— Влад, мне плохо… Приезжай поскорее.