Мое чужое сердце

Глава 7

Квартира встретила меня гнетущей тишиной. Посмотрела на телефон, сверяясь со временем. Ничё так, уже второй час. А если вернуться в сегодняшнее утро и проследить временной отрезок до сейчас — возникнет ощущение, что прошел год.

Устало прошла в свою комнату, обессилено рухнула на заправленную постель и некоторое время смотрела в потолок. Что я пыталась там увидеть? Не понятно. В дальнем углу вечно проступающее коричневое пятно, напоминало о пьяном соседе сверху, забывшем закрыть кран. Старая люстра, успевшая запылиться неприятно резанула по глазам. Вздохнула. Пришлось тащиться в ванную, доставать принадлежности для генеральной уборки и закатывать рукава. Стоит хоть чем-то себя занять, чтобы оправдать нежелание позвонить маме. Для меня предстоящий разговор был колоссальным стрессом. Догадывалась, что искренних поздравлений с её стороны ждать не придется.

Взгляд то и дело скользил по обручальному кольцу, и от этого волнующая истома разгоняла успевшую охладиться кровь и наполняла сердце легким трепетом. А ведь Влад даже не попрощался толком. Бросил на последок скупое «до завтра» скрылся за поворотом. После моего знакомства с Джоем он держался несколько отстраненно и вел себя так, словно меня и не было рядом.

А чего я хотела? Так же, как и я, он изменил свою жизнь на сто восемьдесят градусов и ему тоже не легко от всей этой затеи. Сам признался перед росписью, да и потом вел себя холодно. Возможно, уже и пожалел о принятом решении.

Как продержаться целый год с абсолютно чужим человеком?

Ладно, не таким уж и чужим. Знаю о нем не так уж и мало. Чего только стоит род деятельности. Это о многом говорит.

Вернулась в комнату и извлекла из сумки свидетельство о браке. Уставилась в расплывающиеся перед глазами буквы и сосредоточилась. Оказывается, у него недавно был день Рождения. Тридцать три года. На одиннадцать лет старше меня. Не мало. Маме не стоит знать о подобном. Хотя сама считаю, что это не так уж и важно. Главное, чтобы была любовь.

Любовь… Что это за чувство такое? Нет, я конечно знаю из книг о ней. Но ведь у каждого она своя. У одних тихая и ласковая. У других — яростная и безудержная. Исцеляющая или наоборот, несущая погибель.

Мое влечение к Владу есть изначальным проявлением этой самой любви или же это тяга к опасному, сексуальному, чему-то темному? Если я начинаю теряться при нем и вздрагиваю от самого незначительного прикосновения — это любовь? Разве любви не нужно время? Или ей хватит даже самого короткого мига? Раз я связала свою жизнь с человеком из криминального мира — это уже о многом говорит. И дело тут вовсе не в спасении жизни.

За собственное бессилие перед Варлановым стало тошно. За собственный страх — тоже. Я не узнавала себя. Прежняя Стася первым делом побежала бы в милицию и настукачила о случившемся и пофиг ей было на всё. Прежняя Стася не знала, наступит ли завтра, поэтому могла не бояться последствий для себя. Теперь… теперь всё иначе и красивое кольцо, надетое теплыми, мужскими пальцами вопило об этом непрерывно.

Закончив с уборкой в своей комнате, перебралась в гостиную, а потом и на кухню. От мыслей, хаотично сопровождающих сей процесс, голова буквально разрывалась. Стало невыносимо дышать. Поставила чайник. Почему-то не особо хотелось, но руки сами, на автомате, действовали в привычном распорядке.

Зелёный самодельный чай… кипяток… успокаивающий аромат. Обхватила чашку холодными руками и сделала пару глотков. Обожглась. Знаю, что горячее вредно для желудка, но ничего не могла с собой поделать.

Рука потянулась к телефону. Лучше сейчас, чем на ночь глядя. Пока ждала соединения, нервно покусывала нижнюю губу. В последний раз так волновалась на выпускных экзаменах в медучилище.

— Алло, мам, привет…

— Здравствуй, милая. Как вы там? Не звоните. Не спрашиваете, как бабушка.

Скрытое обвинение. Ну что же, она вправе так говорить. Давно не общались.

— Как бабушка? — спросила, потому что действительно волновалась.

— Стабильно, — глубокий вздох. Она устала. Я чувствовала это даже на расстоянии.

— Чем я могу помочь?

— Ну что ты, солнышко, чем ты поможешь? Только поддержать. Мне этого достаточно. Боже, страшно признаться, но я не знаю, как лучше, чтобы родная мать жила или умерла.

Меня шокировало подобное заявление.

— Неужели всё так плохо? Ты же говорила, что есть улучшения? Что начала узнавать тебя и говорить?

— Да, но на днях был ещё один приступ. Пока держимся. Люди с подобным живут. Живем и мы. Только устали обе. Она — как растение и я рядом с ней.

Я слышала, как она справлялась с волнением. Ну, вот как ей сказать?

— Стася, а у вас как дела? Нина так и не перезвонила. Как её учёба?

— Всё нормально, мам. Не волнуйся, — замялась, собираясь с силами. — Мам, мне нужно тебе кое-что сказать…

— Конечно, доча, я слушаю.

Со всей силы сжала одной рукой чашку и выдавила на одном дыхании:

— Я сегодня вышла замуж. — Тишина в трубке. — Мама, ты меня слышишь?

— Мне сейчас не до шуток! — прозвучало неожиданно резко. — Прекращай дурачиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я серьёзно!

Теперь тишина реально затянулась надолго. Сначала подумала, что она отключилась. Проверила соединение. Нет, на связи.

— Просто так получилось, я всё объясню при встрече. Мы… очень любим друг друга и пошли …

— … от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидала, — перебила меня, заметив с грустью. — Думала, Нина быстрее выбросит что-нибудь подобное.

— Я ведь уже не маленькая, — начала оправдываться. — Вспомни себя в моем возрасте? Ты уже няньчилась со мной на руках.

— Угу. А ещё у меня был муж, с которым я до свадьбы встречалась не менее полугода, и который был знаком с моими родителями.

— И где он сейчас? — чёрт! Затронула больную тему. Резанула по живому, так сказать. — Прости! Мам, я хотела сказать, что не в этом секрет счастья. Прости…

— Стася, ты хоть понимаешь, что говоришь мне?

— Да.

— А я — нет. Ты звонишь мне и по между прочим заявляешь о таком решительном шаге. Я — в шоке, если честно. Меня нет дома всего два месяца, и моя старшая дочь преподносит такой сюрприз. Чего ты ждешь? Бурных оваций? Вы там что, вообще с ума посходили?

— Мам…

Она не слышала, продолжала гнуть свою обиду:

— Кто он? Что он? Я ничего о нем не знаю. Стася, ау, ты что творишь? Дело не в твоей росписи. Проблема в том, что ты утаила от меня сам факт того, что у тебя есть молодой человек. Я что, настолько чужая?

— Нет, конечно, нет.

— Ты случайно не беременна?

— Нет!! Что за застарелые стереотипы?

— Ладно, — мне не нужно её видеть, чтобы представить, как расстроено её лицо. — Спасибо, что известила. Мне нужно идти. Позже поговорим. Ты действительно позвонила немного не вовремя.

Ожидаемо. Посмотрела в окно, стал накрапать дождь. Как же паршиво на душе. Было желание перезвонить и признаться, во всем. Но вовремя одернула себя. Холод колючими иголками пробежал по позвоночнику. Захотелось расплакаться. Невольно вспомнился отец, бомжующуй где-то по городу. Память не спрашивая разрешения, подсунула воспоминание, когда случайно повстречала его возле больницы. Грязного, нестриженного, с состарившимся лицом и потертой сумкой. Он прошел мимо меня и даже не узнал. В тот момент я облегченно вздохнула, потому что не знала, куда себя дену, если он остановится и заговорит. Я стыдилась своего отца. Подумать только… А ещё смею судить о поступках других.

Да, он сам выбрал такую жизнь, оставив жену и двух дочерей. Ушел к более перспективной и красивой. И? Какой результат? Мусорные баки и ночевка по заброшенным стройкам?

Понятное дело, что после всех лишений, что мы натерпелись после его ухода, никто его не ждал с распростертыми объятиями. Да он и не стремился возвращаться. И мы с сестрой забыли, что такое "отец".

Маринка считает, что моя симпатия к мужчинам страршего возраста есть результат того, что я росла без отца. Что в их внимании я вижу проявление недостающей опеки и заботы. Чушь собачья, как по мне.

Разревелась. Потому что ближе Нины и матери у меня никого нет, и я бы никогда не хотела их расстроить.

В таком состоянии меня и застала сестра. Сбросив сумку с самого порога, она вломилась на кухню в поисках поживы и застыла, во все глаза уставившись на раскисшую меня.

— Стаська, ты чего нюни распустила? Что, пришила не то, что надо или зарплату дали на сто рублей меньше?

Вот же, дуреха. Улыбнулась, вытерев слёзы:

— Нин, я завтра переезжаю. И меня к тебе будет весьма серьёзный разговор.

Сестра как жевала бутерброд, так и села на стул. Я сначала подумала, что её шокировали мои слова но, проследив за её взглядом, поняла, что она увидела кольцо.

— Стаська, ты… ты, подожди, я протру глаза. — и действительно, протерла веки, снова уставившись на мою руку. — Ты что, замуж вышла?

Я кивнула, настраиваясь на долгие объяснения.

— Зашибись! — моя рука оказалась в её плену. — Красивое. Стильно. Кто он? Кем работает? Сколько лет? Давай, рассказывай.

По правде, опешила. Не думала, что пронесет. Нину было не остановить. Вопросы так и сыпались.

— Ты его не знаешь. Познакомились, э-э, на работе. Он владелец спортклуба «Орион». Завтра перебираюсь к нему.

— Ты хочешь сказать, что квартира будет полностью в моем распоряжении? — это единственное, что уловила сестра со всего услышанного. И перед кем я распиналась?

— Это не значит, что я не буду навещать тебя, — заметила, удивляясь настрою сестры. — Ты всё равно на моем попечении.

Нина отмахнулась и снова заглянула в холодильник в поиске поживы. Даже не представляю, как она тут будет одна. На одной вермишели быстрого приготовления далеко не уедешь.

— Ты когда собираешься познакомить нас? Договорись за бесплатный абонемент.

— Нина!!!

— Ой, можешь не говорить. Сама при встрече намекну. А вообще, молодец, сестрёнка. Я уже переживала, что помрешь старой девой. А ты такое учудила. Теперь могу быть спокойной.

— Не обижаешься? Что вот так узнала?

Нина фыркнула, запихивая в рот колбасу, и потянулась за помидором.

— Я? Да боже сбавь. Мне как-то пофиг. Сейчас меня волнует пустой желудок. Приготовишь что-нибудь, а?

— У меня разве есть выбор?

Впервые рада такому отношению к своей жизни со стороны сестры.

— Ну, Анастасия Никитовна, это же просто капец! — возмущалась Маринка, рассматривая мое кольцо на обеденном перерыве. — Ты когда собиралась нам сказать? И главное ходила тут такая вся, прям ни-ни, и вот, получите. Я никак не врублюсь, как такое может быть?

Когда наступит конец этим объяснениям? Я уже реально устала оправдываться. Хорошо, хотя бы Хмурин ограничился нотацией о том, что Димка подорвал его доверие и что он не знает, как теперь будет смотреть в глаза Шамрову, которому обещал оберегать меня. Я так и не поняла, при чем тут мой муж, но была благодарна за краткий вынос мозга. С подругами всё было намного сложнее.

— Мариш, я же всё рассказала. Оля не даст солгать, что мы познакомились буквально при ней. Что это было чуть больше месяца назад.

Оля принялась поддакивать, мол, правду вещаю. Что посетитель был красив, и что я застыла каменным изваянием, как только увидела его.

— Я сразу поняла, что между ними пробежала искра, — продолжила она мечтательно. — Мариш, ты бы видела их. Так что я ни капельки не удивлена такому повороту. Ну а тема с росписью без свидетелей вообще не нашего ума дело. Я считаю, что это должно касаться только влюбленных.

Я благодарно улыбнулась. Но Маринка не сдавалась и упорно продолжала гнуть свое.

— Вот скажи, разве ты не мечтала о свадебном платье? Не говори «нет», не поверю. Он что, жмотяра? Ладно, без пышной церемонии и прочей помпезности, но блин, Евстратьева, у вас даже фоток нет. Не спорю, кольцо дорогое и прочее, но мне дико. А знаешь почему? — я расстроено кивнула, отчасти понимая её возмущение. — Потому что всё это время ты мучилась вопросом как быть с Коноваловым и ходила сама не своя. Да и сейчас стоишь перед нами и едва дышишь от волнения.

— Чего? Бред. Ничего я не мучилась и не волнуюсь. Просто… я тогда не могла определиться. Влад оказался более… напористый. Да… И я не тот человек, кто будет кричать о своих чувствах на весь мир.

Выдохнула. Хоть в этом не солгала. Постаралась расслабиться и убрать с лица нервозность. Маринка окинула меня взглядом, до сих пор сомневаясь. Не думала, что она окажется настолько проницательной. Под ярким макияжем и внешностью барби пряталась весьма подозрительная натура с тонким чутьем к подобным аферам.

— Ладно, так и быть, поверю. Но! С тебя поход в клуб. Стоит отметить сие событие нашей дружной компанией, — Маринка посмотрела на Олю, ожидая от неё поддержки.

— Да-да, я тоже так думаю. Тем более мы собирались. Правда, ты теперь у нас замужняя женщина, но ведь это не причина для отказа потусить с подругами.

Да я готова на что угодно, лишь бы прекратились эти пытки.

— Девчули, пойдем. Обещаю! Дайте только немного времени. На этих выходных днюха у сестры, а вот наследующих, в субботу, рванем. Сойдет?

— Сойдет! — обрадовалась Оля.

— Смотри, ловлю на слове, — пригрозила Маринка и, попрощавшись, упорхнула к себе.

Я облегченно вздохнула. Поход в клуб — самая малая расплата за тот номер, что я выкинула. Бывает же такое: настраиваешь себя на худшее, а оно бац, не всё так и страшно. Возможно, всё не так уж и плохо. Отбуду этот год как-нибудь. Куда важнее, чтобы все были живы и здоровы.

— Стася, — робко поинтересовалась Оля, когда я мыла чашки, — ты действительно счастлива?

Приехали. Только её психоанализа не хватало. Стоя к ней спиной, напустила на лицо беспечность, а когда обернулась, постаралась, чтобы улыбка выглядела как можно реалистичней.

— Конечно.

— А с виду не скажешь.

— Всего лишь волнуюсь. Сегодня переезжаю к нему, а сестра… в общем ты знаешь о моих отношениях с ней.

— Да брось! — Оля поднялась из-за стола и направилась к двери, перерыв подходил к концу. — Она взрослая деваха. Я в семнадцать лет приехала в чужой город и без чьей-либо поддержки жила в тесной комнатушке. Сама готовила, убирала и содержала себя. Как видишь, цела и невредима. Пора уже ей продемонстрировать свои возможности. Ты так не считаешь?

Считала. Время покажет кто на что гаразд.

Странно, Коновалова что-то не видеть. Влад случайно… Не-е-т. Не думаю.

Когда вернулся Константин Юрьевич, я осторожно поинтересовалась, куда подевался Димка, и получила четкий ответ, что он сегодня на ночном дежурстве. Слава богу, с ним всё в порядке. Так что вторая половина рабочего дня прошла в относительном спокойствии, если не считать срочной операции по удалению аппендицита и вскрытия абсцесса.

Вот только мое внутренне спокойствие трещало по швам. Казалось бы, всем всё объяснила, разжевала, помогла проглотить. Что ещё? Ага. Не всё так просто. От одной только мысли о совместном проживании с Шамровым по телу пробегала волнительная дрожь. Заметила, что постоянно проверяю время, с тревогой ожидая вечер.

Вещи ещё с утра были собраны в небольшой чемодан. Как оказалось, их у меня не так уж и много, да и не видела смысла перетаскивать абсолютно всё. Пока запаслась лишь одеждой по сезону и средствами личной гигиены.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Влада, гласившее, что у него не получается забрать меня, так что мне придется ехать домой на автобусе. Вот же… Будто я его просила. Да мне как-то всё равно.

Всё равно, не всё равно, а как только часы известили о конце рабочего дня, я пулей понеслась к выходу, не желая задерживаться ни на минуту и со всей дури врезалась в Коновалова. Он даже немного подался назад, опешив от такого напора.

— Евстатьева, у тебя что, вместо лба, пластина из чугуна? — заметил, с улыбкой потирая ушибленную грудь. — Ты куда как мчишься, словно на пожар?

Я болезненно скривилась, помассировав свой лоб и сразу уловила смену Димкиного настроения. Нахмурившись, он уставился на обручальное кольцо.

— Это обязательно было делать? — от него так и веяло недовольством.

— А что мне оставалось? На тот момент я была согласна со всем, и ты как никто другой должен понять меня.

Он взял меня за руку и оттащил подальше от любопытных глаз, в сторону разложистой, пушистой ели.

Мне было не по себе от его обвиняющего взгляда.

— Нихрена! — зашипел на ухо, продолжая сверлить меня глазами. — Только ненормальный может поверить в вашу ложь. Слушай, давай я пойду к Варланову и всё объясню?

— Ты больной?!! Ты хоть думай головой, что несёшь! Тогда, значит, молчал, поджав хвост, а теперь включил героя? Подставишь и меня, и Влада. Да и про себя не забудь. Даже не вздумай!! Думаешь, Роман Викторович простит вождение за нос?

Димка схватился руками за голову, а потом со злости ударил ногой по лежащей на земле шишке.

— Я ведь был в отключке. До сих пор затылок болит. Шишка с кулак. С*ки. Стася, — я не успела возразить, как мои руки оказались в его руках, — я ведь не готов отпустить тебя к нему. Да я с ума схожу, как представлю, на что подтолкнул тебя. Тысячу раз пожалел о необдуманном поступке. Я же… люблю тебя. Веришь?

— Димкаааа, — ну вот зачем он так? Всё сложно, а он ещё больше усложняет. — Этот брак всего лишь на бумаге. Понимаешь? Для отвода глаз. Ни ему, ни мне это не в кайф, — зачем оправдывалась, так и не могла сказать. Жалко было наблюдать за душевными муками Коновалова, да и что греха таить, ведь не чужой человек. Пускай не влюблена до беспамятства, но симпатию вызывал однозначно. Он — тот человек, с которым могло бы что-то получиться в будущем.

— Стася, — слегка наклонился, практически касаясь губами, — обещаю, я что-нибудь придумаю. Ты не останешься с… — и не договорил, застыл с открытым ртом, уставившись мне за спину.

Я не поняла, в чем причина такого ступора и обернулась. В шаге от меня стоял Шамров и с холодным безразличием наблюдал за нашим диалогом. Интересно, как давно он тут стоит?

— Влад, — прочистила горло и почувствовала, как похолодело в груди. — Ты что тут делаешь?

— Немного странный вопрос, любимая. Приехал забрать тебя с работы. — спокойно так ответил, без напряга.

Лучше бы он дал волю эмоциям. Я видела, насколько он зол и боялась, что в любой момент может произойти драка. Вот, уже и Коновалов подбоченился, закатав рукава.

— Она никакая тебе не любимая! — он встал между нами и заслонил меня собой. — Можешь играть сколько хочешь свой паршивый спектакль — меня не проведешь и я не позволю тебе втянуть Стасю в свой дерьмовый мир.

Я даже зажмурилась от плохого предчувствия. Вот-вот Влад поднимет сжатый кулак и врежет, а Димка, из-за своей невнимательности, пропустит удар. Дальше послышится мат и в сторону Влада полетит ответный удар. Они сцепятся как заправские драчуны. Димка — потому что не захочет отпускать меня в лапы бандита. Влад — потому что будет защищать свое.

— Много ты знаешь, Пилюлькин, — едко заметил Влад, и я от неожиданности распахнула глаза, не веря, что ничего не произошло. — Сейчас ты потопаешь на работу и мысленно поблагодаришь бога, что остался жив-здоров и больше даже косого взгляда не бросишь в сторону моей жены, иначе…

— … иначе что: пристрелишь, как Чижова? — Димку колотило от нервного напряжения. В отличие от него Шамров выглядел удавом, наблюдавшим за жертвой.

— Потом увидишь.

Властная рука тут же обвилась вокруг моей талии и потащила за собой в направлении припаркованного автомобиля. Я едва успевала переставлять ноги. Бросив через плечо извиняющий взгляд, увидела, что Димка так и остался стоять на месте.

— Я разве не предупреждал тебя? — вкрадчиво заметил Влад, как только я села в машину. — Запомни, твоя фамилия Шамрова и не стоит вилять хвостом на каждом углу.

Я возмущенно уставилась на его профиль:

— Ты не вправе запретить мне общаться с ним! Если бы его не ударили ваши амбалы…

— … если бы он не был дегенератом, — разозлился Влад, — то тебя вообще бы там не было. Я до сих офигиваю, насколько он тупой!

— Извините, не все такие умные, как ты. Особенно, когда пистолет за поясом. И смею напомнить, я была против смены фамилии. Не понимаю, зачем было такое делать, если через год снова менять?!

— Чтобы держать от тебя подальше уродов, подобных Коновалову. Но видно, с его тупостью ему туго доходит. Стоит объяснить более понятливо.

— Только тронь его! Я не знаю, что сделаю с тобой! — разозлилась не на шутку. Меня достала эта ситуация. Какого хрена я должна шарахаться от каждого столба и жаться по углам? Он, скорее всего, живет себе в прежнем ритме. — Пожалеешь, что связался со мной!

— Да бл*ть, уже жалею! — заорал он, наконец, выпустив всю злость, резко затормозив на светофоре. — Если так х**во, то можешь прямо сейчас пилить к своему ненаглядному.

На светофоре зажегся желтый, потом зелёный, а мы всё продолжали стоять, оглушенные громогласными сигналами позади.

— Ну!!! Что сидишь? Куда подевалась твоя храбрость? Передумала?

Стало так тошно. За сегодняшний день, за неискреннее поведение перед родными. За ложь перед матерью хотелось рвать на себе одежду и убежать, куда глаза глядят. Никого не винила, только себя. И от этого стало ещё хуже.

— Да пошел ты! — оттолкнула от себя дверь и выскочила из машины, едва не угодив под колёса объезжавшей Рено Ауди. Даже не испугалась, с обезумевшим взглядом, не отдавая себе отчёта, бросилась в противоположную сторону. Если сейчас такие проблемы, что будет дальше? Не проще было умереть ещё там, в шикарном имении, чем сейчас буквально задыхаться? Казалось, бежала изо всех сил, а на деле, Влад настиг меня в считанные секунды и схватив за предплечье, рванул обратно.

— Далеко собралась? — поинтересовался тихо, скручивая руки.

— Отпусти!

На нас уже смотрели люди, Каджар стоял посреди дороги полностью распахнутый. Сигналя, мимо проносились машины. В любой момент мог подъехать патруль. Только Влада это не волновало. Он притянул меня к себе и свободной рукой приподнял подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Чтобы ты наделала глупостей? Не-а.

— Тогда зачем провоцируешь? Зачем подталкиваешь к подобному? — голос задрожал, было сложно справиться с эмоциями, особенно когда его взгляд застыл на моих губах.

— Просто проверял, насколько ты сумасшедшая.

— Теперь убедился?

Влад улыбнулся, скользнул большим пальцем по моей нижней губе, и тут же отдернул его, будто обжегся.

— Убедился, — прозвучало на тон ниже. Я отстранилась, почувствовав расслабленность в его руках, однако мне не дали насладиться свободой: его горячие пальцы переплелись с моими холодными, и повели за собой к машине. — Давай договоримся, что не будем больше действовать друг другу на нервы. Я ведь не так много прошу. Всего лишь шевелить мозгами, прежде чем что-то сделать или сказать, — я молча захлопнула дверь и уставилась в окно, повернувшись к нему спиной. — Мы в одной лодке, — продолжил Влад, трогаясь с места, — и не сможем достичь цели, если каждый будет грести, куда ему взбрендится.

Я согласилась. Всё равно сил вступать в словесную перепалку не осталось. Конечно, относительно трепки нервов он был прав, но он ведь первый начал. Разве я виляла хвостом? Я только начала ощущать вкус жизни и вот, приплыли. Глубоко вздохнула, успокаивая расшатанные за последние два дня нервы. Это всего лишь на год. Всего лишь на триста шестьдесят пять долбаных дней.

Влад то и дело бросал в мою сторону косые взгляды. Я всё же развернулась к нему, успокоившись.

— Ты ведь писал, что у тебя не получиться приехать за мной?

— Я смотрю, ты расстроилась, что помешал вашему воркованию.

— Влад!! Ты же сам только что предлагал не капать на мозги? Надолго же тебя хватило.

— Ничего не могу с собой поделать. Твои объяснения перед ним реально задели. Между вами что-то было? — по голосу не понять, имеет ли это для него значение, а вот глаза… они буквально впитывали в себя мои эмоции, живились ими и требовали ещё. Желание солгать улетучилось сразу же. Он просил шевелить мозгами. Что же, прислушаюсь к совету.

— Нет.

— Хорошооо, — продолжая изучать меня, протянул он. — Поговорила с родными?

— Да.

— И?

— Тебе действительно интересно? — скопировала его вчерашний вопрос.

— Конечно. А что тут такого?

— Сестре по барабану, — принялась нервно теребить край осеннего пальто. — А с мамой… можно сказать, что поссорилась. Впервые. Со вчерашнего вечера не отвечает на звонки. От этого чувствую себя паршиво. Она сидит возле бабушки, копит обиду и не может вырваться к нам. У меня же с работой не получается поехать. Вот… как-то так.

Влад остановил машину. Я подняла голову и увидела, что мы уже приехали.

— Не переживай, — в его голосе послышалось участие. — Я обещаю, что как только решу одну проблему — обязательно отвезу тебя к матери. Тем более, и самому не помешало бы познакомиться с тёщей.

Я представила этот момент и невольно улыбнулась:

— Советую надеть бронежилет, если не хочешь быть убитым сразу у порога.

Влад рассмеялся и добродушно заметив, что послушается моего совета.

Как я не отказывалась от его помощи, всё же сдалась под непробиваемым напором и когда мы поднялись в квартиру, вручила чемодан.

Нины дома не оказалась, чему не удивилась. Пришлось черкануть записочку, в которой пообещала заглянуть завтра после работы и добавила, что в её же интересах меня дождаться.

Всё. Не думала, что будет так тяжело покидать родные стены, пускай и не надолго. Не могла даже представить, что при таких условиях и уж точно не без поддержки мамы. В глубине души я знала, что всё у нас наладиться и это непонимание сойдет на нет. Но и ждать этого момента, сложа руки — было невмоготу. Заметив мое состояние, Влад взял ключи и сам закрыл дверь.

К его квартире доехали за двадцать минут. Понравилось, что неподалеку виднелся парк, в котором, по словам Влада, есть обширная территория для прогулки с собакой. Именно упоминание о Джое вывело меня с задумчивого состояния.

— Ты сможешь выходить с ним на вечерю пробежку, — продолжал он, поднимаясь со мной на второй этаж. Я испытала невероятное облегчение, когда узнала, что квартира расположена, пускай и в недавно отстроенной высотке, но на нижнем этаже. До чёртиков боюсь высоты. — Если ты, конечно, не против.

— Я только «за» — обрадовалась такому предложению. — Я вообще далека от спорта. Теперь появился повод им заняться.

— Отлично. Тогда за мной утренние часы.

Стоило нам подойти в двери, как из-за неё послышался задорный лай. Я переступила порог и оказалась во власти влажного носа и светящегося радостью глаза.

— Джой, мой мальчик, как я рада тебя видеть. Ты заскучал? Заскучал? Потерпи немножко. Я обустроюсь и обязательно пойдем на прогулку.

Влад с улыбкой наблюдал за нашими нежностями. Заметила, что он уже не так напряжен, как вчера в приюте.

Когда с приветствиями было покончено, я подняла голову и поразилась размерам помещения. Квартира действительно была просторной и с лестницей на второй этаж. Я прошла вслед за мужем и оценила огромную кухню и такую же гостиную. Меня восторгало всё: начиная от цвета мебели и отделки стен, и заканчивая ламинатом.

Влад подхватил чемодан и стал подниматься на второй этаж. Я с замиранием сердца засеменила следом. Каково же было мое удивление, когда вместо нескольких комнат я обнаружила одну, но весьма просторную. Была ещё ванная и гардеробная. Я офонаревшим взглядом прошлась по шикарной королевской кровати, на которой можно потеряться, по мягкому ковру возле неё, по лоджии, застекленной в полный рост, и опустилась на оставленный посреди всего этого великолепия чемодан.

— А где я буду спать? — первое, что произнесла, уставившись в сверкавшие озорством глаза. — Ты же говорил, эта квартира побольше, значит, в ней просто обязана быть ещё одна комната. Гостевая. Разве нет?

— Нет. У меня не бывает гостей. А когда покупалась эта квартира я не задумывался о том, что в скором времени женюсь и что придется спать с женой в разных комнатах. Уж прости.

Он издевается? Дааа. Так и есть. От меня не скрылась его улыбка. Обманщик.

— Но ты можешь не переживать. Я буду спать в гостиной. Как и обещал, никто не потревожит твое личное пространство.

Прозвучало весьма оптимистично. Упавшее настроение снова скакнуло до отметки «нормуль». Влад начал спускаться по лестнице и остановился на полпути:

— Я уезжаю. Буду поздно. Продукты в холодильнике. Разберешься. На меня не готовь, я дома практически не бываю. Джой на тебе.

Вот это подфартило. Целая квартира в моем распоряжении да ещё в таких масштабах. Если не брать во внимание причины моего пребывания здесь, то можно расценить подобное проживание как нечто, схожее с мини-отпуском.

Я разложила вещи по полкам, повесила пальто и демисезонную куртку на вешалку и насладилась видом из лоджии. Она тоже утопала в мягком пушистом ковре, и мне сразу захотелось расположиться на нем с чашечкой ароматного чая, шоколадными конфетами и интересной книгой. И ещё… чтобы за стеклом падал лапатый снег или мела метель с завыванием ветра. Мдааа. С фантазией у меня никогда проблем не было. До лютой зимы ещё нужно дожить, а вот всё остальное можно организовать в ближайшие дни. Жаль, мама с Ниной не увидят такой красоты. Не думаю, что всё настолько далеко зайдет. А вот за предложение съездить к родительнице я была благодарна. Меня коробила сама мысль, что мы не разговариваем и чем быстрее наладим прежние отношения, тем быстрее смогу успокоиться.

Закончив с осмотром квартиры, я так и не поняла, что Шамров забыл на моем районе. Зачем было покупать там недвижимость и жить буквально с полтора месяца, если у самого имеются такие апартаменты? Странный. Иногда я его не понимала.

Квартира действительно выглядела не обжитой. Кроме одежды и средств личной гигиены я не увидела ничего из того, что могло бы указывать на постоянное присутствие человека. Отсутствовали фотографии на полке, книги, разная мелочь в виде ненужных безделушек. На кухне не было оставленной с утра в спешке чашки с недопитым кофе и следов приготовления пищи.

После того, как изучила, что где находиться, заглянула в холодильник и снова загрустила: сюда бы Нину. Да я за всю жизнь не видела сколько вкуснятины. Если это всё мне, то я столько не ем. Тут же рай для живота. Боюсь, чтобы не пришлось заниматься пробежкой и по утрам.

Желудок напомнил о том, что на протяжении дня в нем побывали только чай и одна небольшая печенюшка. Ничего, сейчас как накашеварю. Я носилась по кухне, хлопала дверцами и гремела кастрюлями. Даже Джой пришел ко мне и положив голову на стул, принялся наблюдать за моими движениями. В перерывах, я не забывала потискать его или почесать за ушами.

Бедняга, он тоже сегодня устал. У меня никогда не было домашнего любимца, и я не имела понятия, сколько времени отнимает уход за ними. Но я быстро учусь и в подтверждение своих слов после ужина, нацепив на ошейник поводок, вывела четвероногого друга на прогулку. Хотя, с этим можно было поспорить. Ещё не ясно, кто кого выгуливал.

На радостях, пес стартонул с такой скоростью, что я едва успевала за ним и уже через пятнадцать минут сумасшедшего бега выдохлась окончательно. Если бы так бежала в имении Варланова, то наверняка успела бы скрыться.

— Дружочек, давай договоримся так, — я присела в парке на ближайшую лавку и вытянула ноги, — ты бежишь легкой трусцой, а с меня причитается. Что скажешь?

Джой внимательно выслушал меня и одобрительно гавкнул, чем перепугал двух голубей и те взлетели на соседний клён.

Передохнув, мы продолжили свой путь как положено, без обвисшего языка и рваного дыхания. Вот это по-нашему.

— Молодец, Джой. Такой темп и держи.

Сердце опустилось на прежнее место и в боку перестало колоть. Всё-таки, ко всему можно привыкнуть. И я привыкну.

Не смотря на восемь вечера, в парке было немноголюдно. Без собаки я бы никогда не решила на прогулку в одиночку. Пускай это и центральная часть города, но под конец октября здесь так же не по себе, как и возле моего дома. Мне постоянно казалось, что за чернеющими стволами деревьев кто-то пристально наблюдает за мной. Брр. В такие минуты я останавливалась, осматривалась по сторонам, прислушивалась к реакции пса, и если он не настораживался и не рычал, то возобновляла пробежку.

На обратном пути зазвонил телефон. На радостях воспользовалась моментом для отдыха и достала мобильный, в растерянности уставившись на экран. Звонил Коновалов. Замялась. Ответить или не стоит? Хм. Димка не будет звонить просто так. Он и раньше не страдал подобным, а сейчас и подавно. Уж разговаривать с ним по телефону мне никто не запрещал.

— Алло, Дим, что-то случилось?

— Стася! Стася! Ты как? — зазвучало тревожно. — Он с тобой ничего не сделал? — под «он» я так понимаю, Димка имел в виду Влада.

— Не-е-т, с чего такие мысли?

— Потому что он больной на всю голову. Знаешь где я сейчас? В нашей травматологии. Догадайся с трех раз, что произошло? Слушай, — прервался, видимо кто-то отвлек его. Послышался звук закрываемой двери. — Я умоляю, держись от него подальше. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— Ничего не нужно придумывать, — по спине пробежал неприятный холодок. — Тебе жить надоело? Подожди, я сейчас приеду, и мы нормально поговорим.

Ближе к полуночи, спавший на коврике пес навострил уши и насторожено поднял голову. Чуткий слух уловил тихие, уверенные шаги. Гулкое рычание вот-вот было готово вырваться из его горла, однако оборвалось. Только благодаря присущему сверхчутью он распознал стоявшего за дверью хозяина. Хвост несколько раз вильнул и расслаблено опустился на прежнее место. После этого он лениво зевнул и продолжил свой безмятежный сон, наслаждаясь теплом жилого дома.

Влад как можно тише провернул ключ и открыл дверь. Некоторое время постоял у порога, решаясь на дальнейший шаг. Внутри всё кипело от сдерживаемых эмоций и понадобилось немного времени, чтобы уловить забытое ощущения. Кажись, сам воздух изменился и заискрился. Влад втянул его и прикрыв глаза, вошел в прихожую. Так и есть — в квартире чувствовалось присутствие женщины. Сейчас он отчетливо слышал шум воды, доносившийся сверху. Чёрт. Обозленно сорвал с себя куртку и зашвырнул куда-то в гостиную. Не ожидал, что будет так тяжело.

На его лице играли желваки, а в тёмных глазах скользили всполохи яростного огня. Даже хваленый самоконтроль разорвался в клочья.

Медленно поднялся по лестнице, прислушиваясь к возникшей тишине, и направился прямо к дверям ванной, приготовившись ждать появление чертовки.

Стася в спешке принимала душ. Стоило побыстрее лечь спать, пока не вернулся Шамров. Поездка к Димке заняла намного больше времени, чем она предполагала. Зато получилось спокойно поговорить и убедить его не сходить с ума.

Состояние "бывшего" заставило её ужаснуться: заплывший правый глаз, перелом левой руки (хорошо, что не правой), ссадины по всему лицу. Сердце обливалось кровью от подобной картины.

Стася не понимала такой агрессии со стороны Влада. Если он и дальше планирует избивать людей, которые к ней привязаны, то ей с ним не по пути. Это первое, что она скажет с утра. А сейчас, лучше ускориться и юркнуть под теплое одеяло.

Где-то глубоко-глубоко зарождалось чувство адреналина. Суетливо обернула вокруг тела белое полотенце, которое постоянно сползало и, распахнув дверь, завизжала на всю квартиру, заметив в приглушенном свете ночника высокую фигуру мужа.

— Ты напугал меня!!! — набросилась с обвинениями и тут же отпрянула, прижав сползающее полотенце к груди. — Почему таишься?

Влад шагнул вперед, заставив её податься назад. По напряженным губам и нахмуренным бровям она поняла, что он зол и едва сдерживается. Что она этот раз? Не могла предположить, что он в курсе её недавней поездки к Димке.

— Что же мне с тобой делать? — подозрительно мягко поинтересовался Шамров, рассматривая девушку с застывшими капельками влаги на бархатной коже. — По-хорошему — не понимаешь. Переходить к более суровым методам?

Стасе сразу поплохело. Он узнал. Но как? Следил?

— Не понимаю, о чем ты, — она попыталась обойти его, но он приставил свою руку к стене. Попробовала прошмыгнуть с другой стороны — он и с другой выставил руку, так что она оказалась в ловушке. Сразу заволновалась от испытуемого чувства близости, неловкости и возбуждения. Оставалось только проскользнуть под рукой, но и тут её ожидала неудача: Влад перехватил её порыв и заключил в кольцо рук трепещущее тело с такой силой, что она замерла, не решаясь пошевелиться.

— Не понимаешь? Хммм, надо же, какая у меня непонятливая жена. Хорошооо. Повторение — мать учения, — уже более зловеще протянул он, пытаясь не акцентировать внимание на высокой девичьей груди. Твою ж мать… Да она вся — коктейль Молотова — взрывоопасная смесь, куда не посмотри. Каждая линия и изгиб — удар под дых.

Её глаза сводили его с ума, запах манил и обволакивал, а голос… голос находил в нем отклик даже в самом тихом звучании. От такого наваждения хотелось лупиться головой об стену, лишь бы сбросить с себя пелену опьяняющего дурмана. И это злило больше всего.

— Если ты не хочешь, чтобы я сделал твоего благоверного инвалидом, в лучшем случае, смотри, я уже говорю открыто, то будешь держаться от него подальше.

— Ты следил за мной?! — ей практически не хватало воздуха. Только он один мог смотреть так, что коленки подгибались, а тело начинало полыхать жаром. Но произнесенные слова помогли очнуться. Недавнее возбуждение сменилось волной возмущения и вырвалось на волю. — Ты в своем уме? Ты что творишь? Привез меня к себе, а сам тем временем вернулся и покалечил человека. Ты слишком переигрываешь! Не стоит. Когда-нибудь наш брак закончиться и тебе придется попрощаться с данной ролью. Димка не заслужил такого. Он хирург. Слышишь? Хирург… А ты сломал ему руку. У него же больная мать и …

— … ты так драматизируешь, будто я переломал ему ноги. Ничего страшного не произошло. Побудет на больничном, подумает на досуге о своем поведении. Вспомнит, что есть родные, которыми стоит дорожить, — он увидел, как её зрачки расширились от ужаса. Она даже не понимала, что своим стремлением защитить Коновалова распаляла его желание покалечить придурка ещё больше. Что с ним? Он сам себя не узнавал.

— Ну, ты и… козел.

— Супер. За*бись… Я ещё и козел. А ничего, что я перехватил его по пути к Варланову? А? Ты хоть понимаешь, что могло произойти? — отпустил тонкую талию и обхватил хрупкие запястья, с силой прижав к своей груди. У девушки перехватило дыхание от боли, а он всё не мог остановиться, даже когда проследил за появившейся влагой в глубоких серых глазах. — Значит так… если тебе захочется поиграть в сестру милосердия, в следующий раз посмотри на кольцо и вспомни о том, кто рискуя всем надел его тебе на палец. Отныне мои глаза на тебе! Каждый шаг, каждый вдох и выдох будет фиксироваться. Только попробуй посмотреть в его сторону — увидишь, я сделаю так, что брак на бумаге быстро превратиться в настоящий. И тогда ты станешь моей не только на словах. Усекла?!

Девушка ошарашено кивнула. Чтобы послабить испытываемую боль в запястье, пришлось приподняться на носочках и буквально прикоснуться лбом к его носу. Капли воды, стекающие с её волос, проложили свой путь по его рубашке, оставив влажный след. Подняла голову, заглянув в живые глаза, в которых сейчас плескалось целое море эмоций, и осознала, что он не шутит. Его губы были в опасной близости.

— А теперь, — добавил зловеще Влад, не отрывая от неё взгляда, — ты ложишься спать. С завтрашнего дня я буду отвозить тебя на работу, а забирать поручу кому-то из своих людей. Запомни: Варлан следит за нами. И давай без фокусов. Не вынуждай меня становиться тем, кем я не хочу быть.

Что-то остановило её. Она хотела достойно ответить, но в последний миг передумала. Возможно, причина крылась в опасном и одновременно завораживающем выражение его глаз, а возможно, в собственном желании, которое он неосознанно разбудил. И идти у него на поводу будет огромной ошибкой.

Влад отпустил Стасю и, развернувшись, быстрым шагом спустился по лестнице на кухню. Свет не включал. Глаза привыкли к полумраку. Открыл окно и на полную грудь вдохнул прохладный воздух. Ночной ветер ворвался в комнату и зашевелил легкие шторы. Рука потянулась к сигаретам, с которыми теперь не расставался, и извлекла одну. Едкий дым заполнил легкие и забился в нос. Облегченно выдохнул, уставившись на соседний дом. Но как не всматривался, как не напрягал зрение, не смог увидеть — перед глазами так и продолжала стоять трепетная, чувственная девушка и ни одна сигарета не поможет избавиться от этого видения.

Да, ночка предстоит ещё та.