Мое чужое сердце

Глава 8

Вот уже битый час я занималась созерцанием красивой, бархатной, прямоугольной коробочки.

Внутри, в гордом одиночестве красовался купленный в подарок сестре золотой браслет с витиеватым плетением.

Представила, как она обрадуется, увидев украшение, о котором бредила с пятнадцати лет. Может, для кого-то браслет не такая уж и мечта, но только не для нашей семьи, где с детства не швырялись деньгами и знали, что купленная по необходимости кофточка или пара ботинок лучше любого подарка. Это теперь стало намного легче, а раньше было по-всякому. Особенно нищета чувствовалась в период, когда отец ушел из дому. Тогда мы прошли через такие круги ада, что и врагу не пожелаешь. Зато теперь готовы ко всему: и к безденежью, и отсутствию электричества с хлебом. Ну, практически все готовы. Нинка, например, до сих пор обижена на отца. Не может простить испоганенного воспоминаниями детства. И этот её протест против всего — результат крушения детских надежд иметь счастливую семью. Только, глупая, не понимает, что сама страдает от съедающей внутри обиды.

Вообще, доказано, если будешь долгое время таить в себе обиду на кого-то — заболеешь. Люди годами страдают от болезнй и не подозревают, что их причина кроется в эмоциональном поддексте.

Так что, для меня подарить такой подарок — высшая степень проявления своей любви к непутевой сестре. Уже завтра смогу наблюдать довольную улыбку на её кругленьком личике и прочесть в восторг в миндалевидных глазах. Сейчас же стоит заняться тестом для торта (рецепт которого взяла у Оли), испечь коржи, украсить их и спрятать от любопытной проныры подальше.

Для этого процесса я специально приехала в родные стены. Что толку сидеть одной в пустующей квартире да ещё в вечер пятницы. Влад всё равно возвращается домой практически под утро. Сколько раз пыталась зафиксировать сей момент — и не удавалось. Постоянно засыпаю. А когда вскакиваю от звука будильника — он уже давно на ногах, распивает на кухне кофе. Такой весь свеженький после утренней пробежки, бодренький. Может, он спит где-то в другом месте, а домой приходит только чтобы переодеться? Фиг его знает. Но постепенно в мою голову стали закрадываться бредовые мысли. Я принялась думать, что действую на него отталкивающе, поэтому он начал шарахаться от меня, как от прокаженной или же у него есть отношения на стороне и всё свободное время он проводит с другой женщиной.

Такие размышления реально портили настроение и по-своему бесили. Значит я вертихвостка, а он там вертит своим «хвостом» направо и налево. Какого? Аааа. Я настолько ревнивая что ли? От таких выводов хохотала до слёз. Ага. Ревную лже-мужа непонятно к кому. Мдааа. Я ещё посижу в четырех стенах — и не такое выдам. Скоро вообще начну на людей бросаться.

Поэтому за идею поехать к сестре и заняться приготовлением сладости ухватилась с руками и ногами. Тут главное не забыть предупредить муженька о своих планах, а то уже в курсе его реакции на подобные номера, и так, по утрам, требует отчёта о планах на день.

Однажды я не вытерпела.

Влад подпирал окно, скрестив на груди руки, и терпеливо ждал, пока я закончу пить чай. Я уже знала, что сейчас, по традиции, прозвучит заученный вопрос, и как только он прозвучал, возмущенно заявила:

— Шамров, а ты чем собираешься заниматься? Кому сегодня будешь быть морду? Ой, прости, не так. Кого сегодня собираетесь грохнуть?

Я едва успела проглотить выпитую жидкость, как он в один миг оказался рядом и схватив меня за руку, заставил подняться. Я с вызовом подняла голову.

— Что, не нравится? Ну, так вот и меня задолбали постоянные рапорты. Мы живем вместе всего лишь неделю, а я уже начинаю сходить с ума от подобного контроля. И это при том, что вижу тебя всего по тридцать минут в день!!!

Влад улыбнулся:

— Не думал, что тебе не хватает моей компании. В таком случае, постараюсь бывать дома почаще.

Я почувствовала, как его палец прошелся по ложбинке на шее, а свободная рука обхватила талию. От такого прикосновения я непроизвольно выгнулась дугой, нечаянно прикоснувшись своими бедрами к его длинным ногам. Дикая волна желания тут же прошибла с ног до головы. Да что же это такое?! Запаниковала. Пришлось буквально вырваться с крепких объятий, понимая, что покрасневшие лицо и так всё сказало и броситься в ванную под раскатистый смех.

Не думала, что скажу подобное, но мне срочно нужен мужик. Чтобы, наконец, охладить сексуальное влечение и спокойно реагировать на прикосновения Шамрова. А чего только стоит его оголенный торс? Это же мукиии, при чем адские. Я уже говорила ему, что не фиг разгуливать в подобном виде по квартире. Для этого есть домашние футболки или, на худой конец, халат. Не стоит после душа рассекать в одном полотенце. А если я так начну щеголять? Его ответ меня убил.

— Там, — кивнул на мою грудь, — нет ничего из того, чего я не видел. Ты по утрам так крепко спишь, причем, с задранной пижамой, что для меня это уже не в новинку.

Я вытаращила глаза, в панике заметавшись по гостиной, и едва не споткнулась на ровном месте.

— Ложь! — кто-нибудь скажите, что он врет иначе я не смогу смотреть ему в глаза. — Я всегда просыпаюсь под одеялом.

— А кто тебя им укрывает?

Мамочкии. Я-то думаю, почему он каждое утро встречает меня с улыбкой а-ля «я знаю о тебе кое-что такое, о чём ты даже не догадываешься». Лучше бы и не догадывалась. В чем теперь спать? В комбинезоне? Из-за отсутствия межкомнатных перегородок на втором этаже я перед ним буквально как на ладони. И кровать подобно Титанику, не обойти, не перепрыгнуть. Ширмой не закроешь. Одним словом, кошмар. Теперь сплю в длинной ночнушке до самых пят и вскакиваю от каждого шороха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍От подобных воспоминаний мурашки пробежали по коже. Мысленно до сих пор стояла прижатой к стене, зажатая крепкими руками Влада. До сих пор чувствовала тепло его рук и дрожала от мужского голоса, ставшего тогда грубым и властным. Чувствовала себя лицемеркой, обманывающей не только окружающих людей, но и саму себя. Боялась признаться, что влюбилась ещё тогда, при первой встрече. Чувствовала себя идиоткой, забывающей собственное имя, стоит только попасть в плен тёмно-карих глаз.

Испытывала неловкость и начинала краснеть, когда ощущала, как орошаются влагой трусики от элементарных прикосновений. Конечно, я не настолько тепличная и понимаю, почему так происходит, что это естественно, но… у меня не хватает слов, чтобы описать эмоции в данный момент.

Так же бесил тот факт, что водитель, который забирал меня с работы (как оказалось, близкий друг Влада), голубоглазый блондин, был в курсе всего и с первой встречи дал понять, что перед ним не стоит быть актрисой погорелого театра. Значит, мне нельзя говорить никому, а сам треплится. Интересно, кто ещё в курсе, кроме Димки и Мишки? Однозначно и та мымра, с которой спит. Блиин… Полная дискриминация.

С глубоким стоном извлекла из сумки телефон и написала Шамрову сообщение, предупредив, что заночую у сестры. Ответ пришел сразу же: «Даже не мечтай! Я заберу тебя после полуночи. Смотри, не превратись в тыкву». Вот же… редиска. Даже на расстоянии способен взбесить.

Вернулась в действительность.

На столе красовались готовые коржи. Осталось пропитать и украсить. Мысли потекли в привычном русле.

Чтобы скоротать время, приступила к уборке. Да, на ночь глядя. А что поделать? Энергия так и была из меня ключом. Нина всё равно не тот человек, кто уберет после себя, а мне необходимо хоть чем-то занять руки до её возвращения с очередной вечеринки.

Потом наступил период разгадывания кроссвордов, чтения смешных историй в интернете и прислушивания к звукам за дверью. Но после того, как стрелка на часах перевалила за полночь, а телефон сестры был отключен — стала волноваться, тревожно выглядывая в окно. Было ощущение, что что-то случилось. Даже любимый чай не вызывал должного успокоения. Внутри всё жгло от предчувствия беды и ожидание в четырех стенах выворачивало наизнанку.

Набравшись храбрости, вышла на улицу и принялась ходить по кривому тротуару старой дороги. Плохое освещение делало это место весьма жутким. Принялась выискивать всевозможные объяснения подобной задержке. Нина, какой бы оторвой не была, всегда возвращалась вовремя.

Холодная ночь только усиливала восприятие. Нужно было не корчить из себя не пойми кого, а почаще проводить с сестрой свободное время, интересоваться знакомыми, где любит проводить время, есть ли парень.

В телефоне было парочка контактов её университетских подруг. Чтобы не терять время, занялась их обзвоном. До тех, что дозвонилась, уже давно были дома и не имели понятия, где сейчас однокурсница. И только одна подсказала номер некой Светы, с которой сегодня видели сестру.

Поговорив с этой Светой, я готова была рвать волосы. Оказалось, девушка уже дома, а вот Нина не захотела ехать, изъявив желание остаться в компании двух малознакомых парней. Подруга назвала клуб, в котором они зависали, и мягко намекнула, что сестра была далеко не в адеквате.

Капец…

— Что там с днем рождения Варланова? — Влад окинул взглядом двух парней, отвечающих за подготовку мероприятия.

— Всё пройдет на высшем уровне. Можете не беспокоиться. Ресторан уже заказан. Приглашения разосланы. Сейчас подбираем обслуживающий персонал. Меню и программу праздника Инга Романовна одобрила.

— Отлично, — откинулся на спинку кресла. — Старик заслужил на вечер в спокойной обстановке и наша с вами задача его не провалить. Что с охранной?

— Скотник вчера лично занимался отбором. Вроде остался доволен, — ответил вместо ребят Алексей, оторвав взгляд от газеты. — Я доверяю его чутью.

Влад был скептически настроен. В честь дня рождения, Варлан решил провести благотворительное мероприятие, на котором все подарки, подаренные имениннику, будут переведены в валюту и отправлены в фонд "Милосердие". Для каждого, кто вхож в окружение бизнесмена — это лишний повод засветиться на публику, прикрывшись добрым делом.

У него и так было дел невпроворот, а тут ещё и этот геморрой с празднованием. Хорошо, хоть голову с подарком не нужно ломать. Отстегнет сумму по приличней и будь здоров. Для такого благородного дела не жалко.

— Ладно, можете идти. Вдруг что, держите меня в курсе.

В кабинет, разминувшись с организаторами праздника, вошел Мишка, которому было поручено одно дело.

— Ну, что узнал? — сразу спросил Влад, не дождавшись, пока тот присядет за стол.

Мишка поздоровался с Гончаровым и пожал руку Шамрову:

— Всё так, как ты и подозревал. Приличная партия была изъята с западного склада. Все божатся и крестятся, заявляя, что не знают, как так вышло. Но я тебе скажу, что без участия Прихода там не обошлось. Сокур рвет и мечет, мол, не мог он продать столько товара и не помнить о прибыли. Тычет мне в рожу свой сраный блокнот со всеми записями и подсчетами и божиться, что не лох. А Приход, с*ка, срывает стройку. Шестерка Руставского, поганная. Надо вызывать на ковер, как любила говорить моя бабка, царство ей небесное. Ну, так что, какие действия?

— Сначала разберемся с Сибиряком. Потом дойдет черёд и до Прихода, — ответил Влад, подымаясь с кресла.

Миша довольно потер руки.

— А дело с Арсеном как? Не прыгает?

— Он ещё долго не сможет прыгать. Говорил же, съезжай по нормальному. Нет же, ему захотелось разборок. Теперь лежит в больнице с простреленной ногой. На днях навещал. Будто всё понял, а там будет видно. Что-то народ пошел слишком не понятливый.

Миша скользнул взглядом по правой руке Шамрова и от непривычки наиграно вздрогнул. Его по сей день не отпустил шок от новости о женитьбе. Хоть убейте, не видел Влада семьянином. А когда узнал причину столь поспешного брака, да ещё на ком — вообще проникся к другу искренним сочувствием, которое, в принципе, не мешало лишний раз подколоть.

— Учись, — заметил Мишка, обратившись к Гончарову, — и мотай на ус: чрезмерная опека может привести к поспешной женитьбе.

Друзья рассмеялись. Обручальное кольцо на безымянном пальце друга так и продолжало с непривычки вводить в ступор. И это если не брать во внимание женскую половину спортклуба. Те до сих пор пребывали в шоке. Особенно слишком расстроенной выглядела Любочка, услугами которой в последнее время откровенно пренебрегали.

— Мне вот интересно, — заметил Лёша, тоже подымаясь. — Поживёте вы с годик вместе, ладно. А потом? Отпустишь? Если сейчас вокруг неё такие тёрки, то, что будет, когда она обретёт свободу? — с недавних пор он так же, как и Миша был в курсе привязанности Шамрова к девушке и переживал за друга. Ведь ради её спокойствия он иногда выдавал такие номера, что впору удивляться.

Шамров волком взглянул на Гончарова, а Миша обреченно прикрыл глаза. Знал на личном опыте, что такие вопросы не стоит задавать.

— А вот это не твоего ума дело! — разозлился мужчина. — Зарубите на носу, оба — нех** задрачивать меня подобными вопросами. И вообще, какого расселись? — набросился, чтобы хоть как-то скрыть недовольство от столь наболевшей темы. — Поехали на скад!

Миша постарался спрятать улыбку, а Лёша в извиняющем жесте поднял руки:

— Я ведь только спросил. Зачем так звереть? Какой-то ты нервный в последние дни. Может, позвать Любу? Пускай… — кашлянул, прочистив горло, и попытался не рассмеяться, — поможет снять напряжение.

Тут уже Скотник загоготал во всю, а Шамров глубоко вдохнул. Что поделать, сам больной на всю голову и друзья у него такие же. Больные. Прям они в курсе, из-за чего у него расшатана психика? Ржут, как придурки. А то, что он в последние дни не спит, так это не по вине Стаси, а по его собственной. Слишком много думает о том, о чем не стоит. Вот, к примеру, поимка Сибиряка. Сколько кровушки выпила? Ага, никто не в курсе. Сам лично его пас. Никому не доверил подобную затею. Выучил распорядок дня, и даже имена проституток, обслуживающих руководителя Госгеокадастра. А им лишь бы подколоть. Хотя… чего греха таить, работал на износ только потому, что хотел по возвращению домой падать на диван в гостиной и спать без задних ног. Только так можно отключить мозг и приглушить съедавшее изнутри желание.

— Слушайте, мужики, а давайте сегодня ко мне домой на картошечку жаренную, — подал идею Миша, когда ехали на склады Варланова. — Моя Ирка так вкусно готовит, не один ресторан так не состряпает. На копченом сале, ммм, да под сто грамм и солёненький огурчик — самое то. Давно ведь так не собирались, чисто по-домашнему. Надоели мне все эти понты под заграничное бухло и изысканную закусь. Хочется душевности, — и посмотрел на Влада. — Стася всё равно собиралась остаться у сеструхи. — Потом мазнул взглядом по Лёшке. — А твоей и так пофиг, где пропадаешь. Ну, так что?

— Дай разрулить тему с Приходом, там будет видно. — Влад свернул с главной дороги и покатил по расчищенной территории в самом центре которой высились два огромных здания. Чисто машинально проверил наличие пистолета и поправил кожаную куртку.

— А я не смогу, — заявил Гончаров. — У меня вся ночь распланирована. Так что в другой раз.

Скотник потянулся к телефону и быстро набрал сообщение, чтобы предупредить любимую о возможном госте на вечер.

Влад только покачал головой, удивляясь непоколебимости друга. Тут может такая каша завариться, а тому жареную картошку подавай.

— Ребята привезут Сибиряка сюда? — уточнил Лёша, присматриваясь в зияющие темнотой двери склада.

— Нет. Он уже там. Так что без фанатизма. Убивать его никто не собирается.

— А чё так? — удивился Миша. — Разве не проще посадить на его место своего человека?

— Не проще. По крайней мере, не сейчас. Сибиряк должен понять, что допустил ошибку, работая на Руставского и мы ему в этом поможем. Да и замена потребует время. Это тебе не на рынке торгашку подвинуть.

Стоило им только выйти из машины, как двое парней, словно по команде, выволокли из здания пытавшегося вырваться упитанного мужика с пышными усами. Его грубо толкнули вперед, отчего он споткнулся и упал на колени. Ночь была лунной, и ему удалось разглядеть лица визитеров. Никого из присутствующих он не знал, но интуиция подсказывала, что это люди Варлана, поэтому решил не испытывать судьбу.

— Что же ты, Кирюша… — заговорил Влад, с наигранной кровожадностью извлекая пистолет, знал, что такая методика была отличным стимулятором к сотрудничеству, — … за с*ка такая? В перебежчики подался, полученные деньги не отработал до конца.

Сибиряк вспотел. Осмотрелся по сторонам и понял, что его песенка спета. А ведь Руставский давал слово, что никто не узнает. Защиту обещал. Охрану свою приставил. И что?

— Поверьте, — обратился ко всем сразу, хотя взглядом выцепил самого главного. — Навредить Роману Викторовичу было не моей идеей.

Влад сделал шаг вперед и склонился над трясущимся мужчиной.

— Я знаю… Скажи, разве Варлан тебе мало отстегивал, что ты ломанулся к Руставскому?

— У меня старый долг перед ним. Я не мог иначе, — начал оправдываться Сибиряк, чувствуя, как стынет в венах кровь от одного только вида направленного в его сторону пистолета.

Шамров блефовал, но его жертве об этом не стоило знать. Он делал вид, что прицеливается, играя на нервах, и втайне посмеивался над предателем.

— Значит, ты не мог сразу прийти к Варланову и рассказать, что тебя используют, а тихо передал обещанные земли Сергею. Ещё и государством прикрылся. Что, думал, не узнаем?

Сибиряк опустил глаза. С такими людьми игры плохи, ведь смогли незаметно проследить и обезвредить профессиональную охрану. Знал, с самого начала знал, что ввязался в дерьмо, но на тот момент деньги имели большее значение, чем сама жизнь. До последнего надеялся, что выкрутиться.

Шамров присел на корточки и дулом пистолета поднял поникшую голову Кирюши:

— У тебя есть шанс на реабилитацию. Варланов весьма щедрый в последнее время и делает тебе выгодное предложение: ты аннулируешь проекты с Руставским и передаешь их в руки Романа Викторовича и, как моральная компенсация, обширный земельный участок на Фадеевской тоже плюсуешь. А ещё сейчас же звонишь Приходу, передаешь привет от Шамрова и вызываешь сюда.

— Но как я проверну подобное? Это же кидалово?

— Тебе не привыкать, — холодно ответил Влад, надавив пистолетом на подбородок. — Стоило думать об этом раньше. Выбирай, кто для тебя опасней: Руставский или …

Сибиряк упал к ногам Шамрова:

— Варлан! Варлан опасней! Прошу, не убивайте. Я всё сделаю.

Шамров кивнул стоявшим в сторонке парням, специально подготовленных для транспортировки особо важных лиц и пока Сибиряк договаривался о встрече с Приходом под присмотром Миши, отозвал в сторонку:

— Коля, Егор, этот урод на вас. Проследите, чтобы он вовремя ответил на телефонный звонок и завтра передал все дела нашему человечку. Только потом можете вызывать прокуратуру. Если что, держите меня в курсе.

Парни закивали головами, давая понять, что указания понятны и будут выполнены в строгом предписании. Потом, без лишних прелюдий подхватили Сибиряка под руки и затолкали в подъехавший тонированный бус, после чего скрылись из виду.

Половина дела сделана.

Пока ожидали Прихода, обещавшего приехать сразу же, друзья переговаривались между собой.

— Смотрю я на тебя, Шамров и удивляюсь, — начал Лёша, прикурив сигарету и выпустив облако густого дыма. — Насколько ты миролюбивый человек. Всё-таки, в тебе до сих пор говорит мент и это хорошо. Рядом с тобой и сам начинаешь задумываться, что убивать стоит в весьма крайних случаях.

Влад горько улыбнулся. Это был своего рода комплимент, но почему-то было не радостно от такого замечания.

— Ты же знаешь, что в нашем мире не возможно без этого. Кто-то убивает ради выгоды, кто-то — ради удовольствия. Оставаться полностью незапятнанным нереально. Я всеми силами стараюсь удержаться от подобного соблазна, но есть ситуации, на которые идешь осознано и вы прекрасно знаете, что движет мной в данный момент. Так что… никакой я не миролюбивый. Да и смерть Чижова тому подтверждение, ведь мог предотвратить.

— Брось! — вклинился в разговор Миша, наблюдавший за Владом. — Всем известно, что у него было рыло в пушку. Левачить нужно уметь. А если не умеешь, то и не берись. Там итог был предрешен стразу и то, что скрывал подельника, сыграло против него. Честно, я не понимаю, откуда берутся глупцы, идущие на подобный риск?

Влад хотел было ответить, но послышавший вдалике шум мотора прервал мысль в самом начале.

Лёня выбросил сигарету, Миша перепроверил пистолет, а он всего лишь поправил куртку, поежившись от прохладного ветра. Что-то ему подсказывало, что всё пройдет гладко.

Подъехавший БМВ остановился в паре метров и выпустил из салона пятерых парней, среди которых был и Саня Приход.

— Вам не кажется, что мы в меньшинстве? — заметил Скотник, чем вызвал улыбку на лице Алексея. — Почему мы всегда втроем? Ведь есть же рабочая сила?

— Дело не в количестве, а в качестве, — поучительно ответил Влад, направляясь к визитерам. Миша горестно вздохнул, не соглашаясь с подобной философией.

Приход вышел немного вперед, оставив своих людей позади. Влад поступил так же. Миша и Лёшка стали по бокам.

— Здравствуй, Санёк, — начал первым Влад, с интересом изучая Прихода. Ничего особенного. Держится борзо.

— Ты кто?

— Адвокат.

Приход хмыкнул, смерив Шамрова надменным взглядом: что это за адвокат такой у Варлана, о котором он не наслышан.

— Вы уж определитесь, кто из вас адвокат. Филонов или ты.

— Поверь, тебе лучше не иметь со мной дел, — спокойно ответил на колкость Влад.

— Ладно. Это всё пустой треп, — начал недовольно Приход, наблюдая исподлобья за стоявшей напротив тройкой. — Зачем звал?

— Призвать тебя к ответственности.

Лицо Санька удивленно вытянулось.

— Чего?! Ты что несешь? Перед кем я должен отвечать. Перед шестеркой Варланова?

— Понимаешь, Санек, мы все едим один пирог, а ты решил его испоганить. Нехорошо. Хорошего человека подводишь. А он уже старенький, нервничает. Глядишь, может такого учудить, что всем мало не покажется.

— Наговариваешь ты, причем не хило. У меня только один объект.

Влад устало потер переносицу, пытаясь справиться с раздражением. Ну почему люди, знающие, что виновны, считают, что могут делать из него дурака? Скольким нужно поломать не только рук, ног, но и жизней, что бы доказать — он не такой.

— Это твое бетонное заявление?

— Да!

Ну что же, сам напросился. Достал из кармана кожанки телефон и набрал номер. Приход с интересом наблюдал за его действиями, не догоняя, к чему весь этот цирк.

— Алло, Егор, дай трубочку нашему другу? — и протянул мобилку Приходу.

Тот с подозрением принял телефон и преподнес к уху:

— Да…

— Алло, Приход?! — прозвучало в телефоне. Мужчина тихо выругался, устремив свой взгляд на довольного Шамрова. — Они всё знают.

Послышался мат, после чего внимание Санька переключилось на довольного Шамрова.

— А я-то думал, куда Чиж запропастился. Он оно, значит, как. Вы его, с*ки, подловили, — понял, что удержаться на двух стульях никак не получиться. Только ведь и Чиж никогда Сибиряка не видел, значит, где-то пронюхал. Хреново. Попал на бабки и при чем конкретно.

Влад забрал телефон и похлопав охреневшего мужчину по плечу, сказал:

— Завтра пригони своих ребят — пускай приступают. У Руставского больше нет объекта. И решили это там, — поднял палец в небо, упиваясь охреневшими эмоциями, пришедших на смену борзоте. — Кстати, зарплату им проплатишь из своего кармана. И не забудь о расходнике. Его тоже на место. Ты думал, Руставский прикроет твой зад? Ай-яй-яй. Да его самого прижучили так, что едва дышит.

И не врал ведь. Варлан действительно психанул, когда на его словесное предупреждение так халатно отреагировали, продолжая ставить палки в колеса на стройке как не в одной теме, так в другой. У всех есть свой предел терпения и у Романа Викторовича он тоже не резиновый. Теперь Шамров посмотрит, как сложиться жизнь дальше. Возможно, его задумка сработает и в скором времени ему предоставят зелёный. Было бы не плохо. Как не посмотри, терпение действительно великая сила.

Обломившись, Приход кивнул своим парням и те развернулись к машине.

— И ещё, — крикнул вдогонку Шамров, — постарайся, чтобы я больше не слышал о твоих косяках. Не хочу демонстрировать скрытые "адвокатские" способности.

Чуть позже, в машине, довольный исходом встречи Миша заметил:

— Я же говорил, что сегодня поедим картошечки. Ты как, не передумал? — обратился к Алексею. Тот отрицательно замотал головой. — Ну и хрен с тобой, мы и с Владом нехило посидим.

— Миш, не пойми не правильно, — включил заднюю Шамров, — но как-то не по себе нарушать вашу идиллию. Да и поздно.

— Ты гонишь?! — обиделся друг. — Какой «поздно»? Раньше до четырех утра кутяжили, а тут, детское время.

Может, действительно стоит вот так взять и посидеть, по-домашнему, как говорит Скотник. На тесной кухне за небольшим столом, на котором и руку негде положить. Вспомнить прошлое, оголить душу. А когда коварный хмельной угар запудрит мозг и запутает язык — признаться в самых страшных грехах или тайных страхах. Они у каждого есть. У Варлана, Руставского, у Мишки, и даже у него. Что, по сути, делает человека бесстрашным? Жестокость? Смелость? Безвыходность? Желание отомстить или же одиночество? Одинокому человеку нечего терять. Некого. Но как только в его окружении появляются любимые, как только он к кому-то привязывается — всё… наступает конец всему. Он становиться уязвим.

Лёшка попросил свернуть к "Ориону", где с самого утра ютилась его машина. Влад настолько задумался, что только со второго раза услышал просьбу Гончарова.

Мужчины заехали в круглосуточный магазин неподалеку от съемной квартиры Скотника и приобрели необходимые атрибуты «для душевных посиделок», как выразился Скотник. И про Ирочку не забыли, затарившись сладким и букетом цветов, купленным у полуночной пожилой торгашки.

— Вот видишь, — кивнул в её сторону Миша, — даже пенсия не спит, а ты заладил: поздно, неудобно.

Шамров с такой логикой не согласился и лишь молча понюхал тёмно-бордовые поздние астры. Уже и забыл, когда в последний раз преподносил женщине цветы.

Как оказалось, не только он не разделил такого энтузиазма.

Стоило им переступить порог квартиры, как на них пахнуло пустотой и настораживающей тишиной.

Скотник включил свет, прошел с пакетами на кухню и пропал. Влад подождал немного и не выдержав, пошел следом.

Представшая перед взором картина повергла в такой ржач, что даже слёзы на глазах выступили: на столе стояла сковорода, пакет с картошкой и записка, в которой размашистым почерком было написано: «Спасибо большое, что вспомнил о данном обещании. Пока его не выполнишь — нехрен рассчитывать на жратву».

— Я же говорил, что сначала нужно позвонить, — заметил, смеясь Влад.

Миша недоуменно перечитал записку ещё раз. Словно там был засекречен посыл, который не смог разглядеть с первого раза. Посидели, называется.

— Как так? — пробормотал, запустив пальцы в светлые волосы, и пару раз за них дернул. — Хоть убей, ничего не помню. Что я такого мог наобещать… бл*ть, эти дела со стройкой вообще мозгов не оставили.

— Держи! — Влад протянул букет. — Подаришь после примирительного секса. — Миша нерешительно протянул руку, приняв цветы.

— А почему после, а не до?

— Потому что «до», они могут оказаться у тебя в заднице, — вытирая слёзы, объяснил Шамров. — Чего сиськи мнешь?! Дуй, давай, на поиски своей Иришки. А как найдешь, попроси прощения за столь ранний склероз.

— Братан, ты извини, что так получилось.

— Забей. Ещё успеем посидеть. Ты главное помирись. Нет ничего важнее за любящего человека. Накосячил — исправь. Обидел — попроси прощения. Не откладывай на завтра. Завтра может и не настать, — и таким взглядом посмотрел в голубые глаза, чтобы Мишка понял, сказал не для красного словца, а руководясь личным опытом.

После этих слов друга как ветром сдуло. Влад сам закрыл квартиру и поехал за Стасей.

Ситуация с Мишкой невольно напомнила о прошлом, если быть точнее — об одном случае, когда забыл о дне рождении Алёны задержавшись допоздна на работе. Тогда мысли о поимке преступников не давали покоя ни днем, ни ночью и на личную жизнь выделялись ничтожные крохи. А она всё понимала. Совсем не обиделась, вошла в его положение, искренне заверив, что праздник можно и перенести. Подумаешь, ничего страшного не случилось.

Лучше бы обиделась. Закатила скандал. Ушла. Не была бы такой покладистой. Тогда бы он ещё раньше понял, что стоит ценить, пока имеешь, что сожаление — самое паршивое чувство, которое только может быть.

Под грузом воспоминаний потащился на пристань и стоял до тех пор, пока шум волн и прохладный ветер не выветрил накопившуюся горечь. Он отрезвлял и заставлял судорожно втягивать в себя колючий воздух. Пока он ещё дул с запада. Не рвал душу в клочья, давал возможность противиться. Устоять. А что будет, когда подует с севера? Сломает? Разрушит? Или закалит?

Буквально на автопилоте ехал к знакомому серому дому и не сразу признал в пробежавшей мимо девушке Стасю. Только когда сдал немного назад и преградил путь, понял, что не ошибся.

Евстратьева остановилась, всматриваясь в темноте в лицо мужа и облегченно выдохнула.

— Ты куда намылилась? — чёрт! Снова не рассчитал интонацию. Отучился быть вежливым, что не говори. Постоянно в её присутствии что-то толкает на подобную резкость.

— Сестра пропала, я иду её искать.

— Чегоо?! — охренел, что могли разминуться. — С чего такие мысли? — Влад пристроился рядом. Что не день — новые приключения.

Стася от нетерпения топнула ногой:

— У нас негласная договоренность: где бы она не гуляла — в двенадцать должна быть дома. Сейчас уже два часа. Телефон выключен или разрядился. Не знаю. Я обзвонила тех подруг, что мне знакомы — все давно дома. Нет, вот ты мне скажи, — остановилась, подняв на него затравленный взгляд, — что это за друзья такие, что сами по себе?

Влад постарался успокоить девушку, осторожно взяв за руку, и отвел на обочину дороги.

— Сделаем так: ты сейчас мне скажешь, где сестру видели в последний раз и скинешь на телефон её фотографию.

— Зачем?

— Я займусь её поисками.

Стася замахала руками.

— Нет-нет. Это мои проблемы. Я сама найду.

Влад начал терять контроль. И так день выдался очень длинным, ещё и ночь такая же. Злить его сейчас не стоило.

— Настя! Давай не будем. Чтобы мне не пришлось ещё и твоими поисками заниматься. Подумай сама, у кого шансов больше: у тебя или у меня?

— Тогда я с тобой, — бросила через плечо, повернувшись к машине.

— Нихрена! Ты останешься дома. Вдруг сестра вернется, а мы ни сном, ни духом. Так ты хотя бы позвонишь мне и поставишь в известность. Давай, Маленькая, топай домой и жди. Обещаю, — перебил её попытку противоречия, — что найду и привезу. Только успокойся. Хорошо?

Стася нехотя кивнула. Было чертовски неловко перекладывать свои проблемы на его плечи. И так мысли о том, что из-за неё он втянул себя в ненужный брак, поступился планам, тяготила сердце. Чувствовала себя якорем, не дающим вынырнуть на поверхность и свободно вздохнуть. Но Влад и слушать не стал. Отмахнулся рукой, мол, не неси чепухи, и легонько подтолкнул в сторону дома. Она не противилась. Но как только его машина скрылась из виду, вернулась на детскую площадку, приготовившись ждать. В пустой квартире было намного тревожней. Её тишина давила и не приносила успокоения.

Влад приехал к месту, где предположительно должна быть Нина и некоторое время наблюдал за посетителями, выходящими на улицу для перекура.

Время поджимало и работало против него. Хуже всего то, что он пообещал привезти девушку, не имея в запасе самого ничтожного плана.

В самом здании народу было немного. Громко звучала музыка. Настолько громко, что даже мыслей своих не слышал. Да тут убивать будут, никто не придет на помощь. Мрак. Не любил Шамров такие места. Конечно, клуб клубу рознь и по одному не стоит судить обо всех, но за свою жизнь он повидал их предостаточно, чтобы успеть сделать вывод — заведение "Нон-Стоп" ещё та дыра.

Первым делом направился к бармену — самым осведомленным и наблюдательным людям после бабулек. Сразу предоставил фотографию девушки и задал интересующий вопрос:

— Видел?

Бармен, скорее всего студент, даже толком не взглянул на экран.

— Нет! — бегло окинул взглядом грозный вид Шамрова и принялся вытирать столешню.

— Она была здесь несколько часов назад. Возможно, ты знаешь тех, кто был рядом с ней? — не отступал Влад.

— Говорю же — нет.

Вот это больше всего и насторожило. Откуда он так уверен, если даже не посмотрел, как следует.

— Подумай. Клубешник у вас маленький, а такую девушку не возможно не заметить.

Нина действительно было с запоминающей внешностью: с миндалевидным разрезом глаз, с пухленькими губами, крашенная блондинка. Такие всегда бросаются в глаза.

Паренек ещё с большим усердием принялся полировать поверхность стойки. «Знает, сволочь, — подумал Шамров, изучая исподлобья затравленный взгляд бармена, только молчит. — Ну, ничего, сейчас по-другому запоет, раз не хочет по-хорошему».

Гласившее правило: работать до последнего клиента, сослужило плохую службу математику-программисту. Стоило закрыться ещё два часа назад, освободив помещение от пары забулдыг. Теперь, от приставленного к ноге пистолета перепрыгнувшего через стойку мужика веяло такой опасностью, что впору задуматься о быстротечности жизни. Перед самым носом во второй раз замаячила фотография блондинки.

— Ещё раз хорошенько посмотри, — прошипел Шамров, сдерживаясь из последних сил. — Советую всё же подумать, прежде чем ответить. А то я слегка нервный, могу нечаянно выстрелить. Убить не убью, но покалечить смогу. — И с такой силой надавил, что у самого рука заныла.

Парень принялся лихорадочно трясти головой.

— Всё скажу, только не стреляй. — Почувствовав, что давление оружия уменьшилось, вытер проступившие на лбу капли пота и продолжил: — Она зависала тут со своей подругой и двумя мужиками. Потом подруга куда-то испарилась, а эта, — кивнул на телефон, — так и осталась.

— Дальше! Пока ничего стоящего. Смотри, могу передумать.

— Нет-нет. Я не вру. Те мужики взяли её под руки и потащили по лестнице на второй этаж. Там что-то вроде…

— …можешь не продолжать, — перебил Шамров. — Я понял. Ты мне лучше скажи, они ещё там?

— Не знаю… Да клянусь! — закричал, увидев недоверие в чёрных глазах. — Если не увезли, то там. Тогда народу было много, за всеми не уследишь. А девчонка прикольная, приглянулась.

— Ладно, — похлопал Влад по плечу, пряча оружие. — Я тебе верю.

Нужную комнату найти было не так уж и трудно. Их всего было четыре. Одна была закрыта на ключ. Во второй оказалась раздевалка для работников. Третья была завалена всяким хламом, В четвертой — нашел то, что искал.

На вместительной кровати, занимавшей большую часть помещения, лежала Нина. Оглядываясь назад, чтобы не пропустить опасность, Влад первым делом проверил пульс. Облегченно выдохнул, уловив легкую пульсацию под указательным пальцев. А вот валявшиеся на полу рванные телесные колготки и стринги — заставили тут же напрячься. Раскрыл веки, и заметив расширенные зрачки, выругался. Только этого не хватало.

В дальнем углу на треноге стояла видеокамера. Ещё раз посмотрел на Нину, пытаясь определить: было или не было. Бл*ть. О чем он думает? Камера на паузе, значит, в любой момент сюда могут войти.

— Эй, слышишь? Просыпайся, давай!! — начал трясти за плечи, наносить легкие пощечины. Безрезультатно.

Выбора не было: придется тащить на себе. Быстро, кое-как напялил на бесчувственное тело белье. Сам не понял, зачем так поступил. Возможно, чтобы Стася не выпала в осадок, увидев голый зад сестры. Хрен его знает. Только поднимая Нину на руки, прошляпил момент, когда в комнату вошли двое парней.

— Быстро положил девку, — грозно прозвучало сзади и Влад замер на месте, тихо выругавшись.

— Ты чё, глухой?! — подал голос второй, начиная терять терпение.

Влад сделал вид, что собирается выполнить приказ, лихорадочно подбирая пути к отступлению. Каждый из предложенных вариантов мозг отправлял в категорию «брак». Пока…

Выход из ситуации нашелся моментально: он повернулся к одному из вошедших и громко крикнув «Лови!» бросил девушку ему на руки, отчего тот, растерявшись, вытянул конечности, принимая драгоценный груз.

Это дало небольшое преимущество — Шамров выхватил пистолет и выстрелил в плечо второму парню. Тот заорал не своим голосом.

Мужчина тут же пихнул его ногой в живот, заставив завалиться на пол. Потом, резко повернувшись к первому, вмазал ему со всей силы и, рванув на себя начавшую оседать с обвисших рук Нину, перекинул через плечо. Пришлось бежать со всех ног.

На его поспешный спуск по лестнице никто не обратил внимания, кроме побледневшего студента, которому он отсалютировал на прощание. Если думал, что будет погоня — зря переживал. Перепуганные не на шутки несостоявшиеся порно-режиссеры и актёры в одном лице осели на пол, не зная, куда бежать в первую очередь — в больницу или за подмогой.

Влад за несколько минут оказался возле машины и, взвалив девушку на заднее сиденье, смог только тогда перевести дыхание, когда выжал на спидометре до максимума.

Легкие горели огнем, в боку кололо, зато собственное отражение, промелькнувшее в зеркале заднего вида, говорило само за себя: оно того стоило. Вообще, по-хорошему, не мешало бы подослать сюда своих ребят. Но, подумав с минуту, передумал. Лучше не светиться лишний раз.

Почему-то не удивился, увидев жену на улице. Догадывался, что не сможет ждать дома. Она куталась в большую, не по размеру куртку и вскочила с лавочки, как только он вышел из машины.

— Нашел? — нервное заламывание рук и потухший взгляд. Если он скажет «нет», она просто сойдет с ума. Многочасовое ожидание в тревоге не прошло бесследно — разболелось сердце той привычной колющей болью, что и раньше.

Влад открыл заднюю дверь, и Евстратьева сразу увидела лежащую на сидениях сестру.

— Что с ней? — наклонилась, всматриваясь в бледное лицо и не наблюдая признаков опьянения.

— Скорее всего, она под действием какой-то дряни, — ответил Влад, подымая девушку на руки. Стася побежала вперед, открывая дверь подъезда, а через несколько минут — и квартиры.

Влад прошел в гостиную и уложил ношу на старый потертый диван.

— Не стоит наседать на неё. Думаю, это разовый случай и она сама пожалеет о нем с утра. Просто поговори с ней и узнай причину такого поведения.

Посоветовал, незаметно наблюдая за тем, как содрогаются хрупкие плечи девушки. Понял по судорожному дыханию, что старается не расплакаться. Почему-то её состояние чувствовалось им чересчур точно.

— Легко сказать, да тяжело сделать, — вздохнула она, присев на край дивана и попыталась прогнать остатки тревоги.

— А никто не говорит, что будет легко. Всего лишь стань на её место и постарайся понять.

Стася подняла голову. Наболевшая грусть в её глазах сказала о многом. Он прекрасно знал, каково это, когда на попытку достучаться — отвечают полным безразличием или игнором.

Но потом… в насыщенно серых глубоких глазах засветилась такая благодарность, что ему стало не по себе. С каждым разом, заглядывая в них он понимал, что чем больше смотрит, тем больше погружается в её мир. Мир, в котором ему нет места.

— Спасибо, — прошептала тихо и, поднявшись с дивана, обняла его, спрятав лицо на груди. — Большое спасибо.

Благодарила не только за Нину, а и за себя тоже. Ведь так и не было возможности спокойно поговорить. В большинстве случаев они то ссорились, то были порознь. А ей так важно сказать «спасибо» от всего сердца.

Влад застыл на месте, боясь пошевелиться. Руки так и остались висеть безжизненно вдоль тела, не решаясь обнять в ответ.

— Ну что ты… Не стоит, — собственный голос проскрежетал металлическими нотками. Пришлось прочистить горло. — Я ведь ничего такого не сделал, — привычная мягкость понравилась куда больше.

Стася отстранилась, подняв голову, и улыбнулась:

— Сделал. И для меня, и для сестры. Думаешь, я не заметила, что она без колгот? Скажи, что произошло?

Влад постарался, чтобы лицо выглядело как можно беспечней. Она права, что тревожилась. Приди он чуть позже — и не понятно, как искалечилась бы жизнь девушки, но Стасе об этом знать не стоит. С усилием воли заставил себе посмотреть в серые ледники и спокойно ответить:

— Ничего страшного. Когда я пришел, она находилась в отключке за столиком и больше возле неё никого не было. Парни ушли, а её никто не мог привести в чувство.

— Не обманываешь?

Вот как ей удается заглянуть в самую душу, а? Чувствовал себя моральным уродом.

— Нет. Говорю, как было.

Стася расслабилась. Если Влад так говорит, значит так и есть. Неловко улыбнулась.

— Я даже не знаю, как отблагодарить тебя.

— Брось. Мы теперь не чужие друг другу люди. Не забывай об этом. Хорошо? А сестра пускай держится подальше от подобных заведений — это будет лучшей благодарностью.

За прошедший день он успел соскучиться. Как бы нелепо это не звучало. Устал прятаться. И морально, и физически.

С переброшенной через плечо длинной косой, в простеньком вязаном свитере она выглядела такой невинной и так по-домашнему. А ведь ещё недавно, в облегающем коротком платье, подчёркивающим стройные ножки и с распущенными волосами была такой сексуально-вызывающей. Все присутствующие пялились на неё и ему хотелось укрыть её от этих жадных, пошлых взглядов, спрятать так надежно, чтобы не одна человеческая душа не смогла узнать о её существовании.

Пытался сдержаться, но внутренний тормоз не сработал. Ладони сами потянулись к ней. Подбородок уперся с шелковистую копну волос, руки прижали к себе, и стало так легко. От её дыхания по спине прошлась волна мурашек. Чувствовал, как тепло обволакивающими потоками вливалось в него и согревало изнутри.

Отстранился. Снова переступил черту им же начерченную.

— Уже поздно. Поехали домой.

Стася отступила на один шаг назад и упёрто заявила:

— Я никуда не поеду. Хочу быть рядом, когда она проснется. Ну пожалуйста! — взмолилась. — Разве я многого прошу?

Влад сдался. Разве ей можно отказать. Да и не хотел выставлять себя настолько бессердечным.

— Хорошо. Тогда на девять утра будьте готовы. Отвезу вас к матери, как и обещал.

Стася впервые искренне улыбнулась. Улыбка у неё особенная: лучистая, добрая. Пускай чаще улыбается, ей очень идет.

— Если хочешь, можешь остаться тут. Заночуешь в моей комнате.

— Нет! Спасибо, конечно, но я лучше поеду домой. Не хочу стеснять, — и в подтверждение своих слов направился к двери. — Ложись спать, уже поздно! — бросил через плечо и, не дожидаясь, пока Стася закроет за ним дверь, начал спускаться по лестнице, унося подальше ноги от столь явного соблазна.

— Спокойной ночи, — бросила она в спину.

— И тебе…

Теперь можно перевести дыхание. Спокойной ночи? Какой там. Мало того, что скоро утро, так ещё после такого тесного контакта хрен уснет.

Не понял, как оказался дома.

Покормил Джоя, наспех разделся, обленившись принять душ. Не сейчас. Был настолько уставшим, что даже не включил свет. В абсолютной темноте поднялся на второй этаж и упал на широкую кровать. Его магнитом притянуло сюда и сил противостоять больше не осталось. Рука потянулась к брошенной на тумбочке зажигалке и принялась играть с завораживающим огоньком.

Он и сам был тьмой. Клубился вокруг девушки, пытаясь поглотить, а она, бучи светом, продолжала рассеивать мрак, лишь изредка вздрагивая от дуновения ветра. Он желал подойти к ней настолько близко, заключить в свой плен настолько надежно, что ни один порыв воздуха не смог бы её погасить, оставив все права на неё лишь ему одному.

Каким же длинным выдался день. Стоило провалиться в глубокий сон, а он всё не шел. Не давал возможности освободиться от напряжения, сковывающего все мышцы. Хотел, что бы в голове хотя бы на часок не осталось мыслей. Только пустота. Не важно, какого цвета. Можно и чёрного. Но мысли роились и множились, на место обдуманной сразу приходила новая, требующая к себе ещё большего внимания.

Что он только не делал: сидел, ходил по комнате, отжимался от пола — всё без толку. Мысли хороводом носились от прошлого к теперешнему. Потом, ненадолго заглядывали в будущее и, ужаснувшись неизвестности, снова возвращались к прошлому.

Уснул с большим трудом.

Этой ночью впервые, за долгое время приснилась Алёна.