Мое чужое сердце

Глава 26

С тянущей сердце тоской Стася прощалась с Владом на улице. Ему нужно было ехать. Ей тоже. Она успокаивала себя тем, что завтра он приедет и заберет её. Повторяла, как мантру, что всё будет хорошо. А он — не решался загадывать, потому что так был приучен. Так привык. Поэтому лишь крепко обнял, сокрушительно поцеловав в манящие губы, и подтолкнул к Ауди.

— Макс, — подошел к парню, задумчиво лепившего в руках снежку, — надеюсь, повторять не стоит? Тот выбросил запрессованный комок и пожал протянутую руку:

— Не волнуйся. Довезу в целости и сохранности. Только… — как сказать, что будь его воля, остался бы с Шамровым. Не по-пацански это, оставить своих в рисковую минуту. — Может, я всё-таки с вами, а? Почему Костя в курсе, а я не при деле? — в хриплом голосе скользила обида, которую Максим не пытался скрыть.

— Там будет кому позаботиться обо мне. Макс, не жену и любимую, жизнь свою вверяю. Я не смогу сосредоточиться на Мажаре, если буду думать о Насте. Как бы там ни было деньги и документы с собой?

Максим похлопал по внутреннему нагрудному карману, показывая, где именно храниться перечисленное.

— Хорошо. Надеюсь, не пригодятся. Но если что…

— Влад…

Шамров поднял руку, прервав жестом готовые сорваться слова:

— Всё будет хорошо. Ты главное действуй по инструкции.

… За окном автомобиля размытым пятном мелькали деревья, мелкие кущи, высоковольтные столбы. Стася не понимала, к чему такие маневры? Ведь можно скрыться и за городом. Там такие дебри, что местные теряются, не то, что приезжие. Зачем тащиться в пути не один час, если завтра возвращаться? Или же… Шамров её искусно прятал?

Покосилась на Макса. Он тоже был не в духе. Что и говорить, достала парня вся эта канитель вокруг неё. Видно же было. Устал ходить в няньках. В могучем теле так и бурлило несогласие, чувство несправедливости. Хотя умом и понимал, что доверили ему самое ценное, мысли его были далеко: рядом с друзьями: Лёшкой, Костей — побратимом по ремеслу, Тохой и многими другими. Руки чесались встать с ними в строй и отомстить за Мишку.

Дорога была практически пустынной, лишь изредка проносились фуры дальнобойщиков да одинокие иномарки. Стася покусывала нижнюю губу, пытаясь справиться с возрастающим беспокойством. Было предчувствие. Плохое. Пока Влад был рядом — гнала его прочь. Да и разве позволил зациклиться на нем? До сих пор отголоски пережитого наслаждения мелкой дрожью блуждали по телу. А как уехал, так сразу вернулось, напомнило о себе давящим камнем на сердце.

Всё будет хорошо. Ведь не впервой сталкивались с подобным. У Шамрова что не день, так какие-то разборки, дележки, прессинги, наезды-отъезды. Раз пообещал приехать и забрать — значит, сдержит слово.

Всё будет хорошо.

Всё будет хорошо…

— … Настя, просыпайся! — послышалось сначала отдаленно, а потом всё чётче и чётче.

С трудом открыла глаза.

— М-м-м…

Максим нервно оглянулся назад и резко крутанул руль влево, отчего девушка болезненно ударилась виском об боковое стекло.

— Ай! Ты что творишь? — потерла ушибленное место и тоже оглянулась назад. Сначала, спросонья, ничего не увидела, но когда пригляделась, смогла различить приближающие огни квадратных фар двух огромных внедорожников.

— Лучше пристегнись, — посоветовал Максим и увеличил и так запредельную скорость.

Стася послушно пристегнулась, сцепив дрожащие руки, и снова обернулась назад.

— Что им нужно?

Макс выругался, сверившись с зеркалами и на несколько секунд остановил взгляд на перепуганном лице:

— Да всё просто, Настён, приехали по наши души.

— Это Мажара?

— Не он сам, но его люди… — резкий удар сзади заставил его замолчать. Девушка испуганно вжалась в сиденье. Максим оглянулся. Белый внедорожник рвался вперёд и призывно мигал фарами. — Настя! — взял её за руку и пару раз дернул, привлекая на себя внимание, но сам не отрывал взгляд от дороги. — Не бойся! Тебе ничего не сделают. Не рыпайся. Не лезь на рожон. Не груби и не задевай. Выполняй всё, что скажут.

Девушка ошарашено уставился на своего телохранителя:

— А ты… — ещё один удар и натянувшийся до предела ремень болезненно врезался в грудную клетку, не дав договорить. Ауди развернуло посреди дороги, чудом не перевернув и не сбросив в кювет. Удар был такой силы, что она застонала от силы натяжения ремня и увидела, как из второго внедорожника к их машине бросились четверо мужчин.

Максим схватился за пистолет и, приоткрыв дверь начал обстрел. Стася прикрыла голову руками до последнего надеясь, что это страшный сон, и она вот-вот проснется.

А дальше всё действительно происходило как в кошмаре: Макса ранили в плечо и, оглушив по затылку, оставили истекать кровью среди заснеженной, безлюдной трассы. Её, обезумевшую от страха и безысходности, грубо вытащили из салона и потащили ко второму Джипу у которого стоял хорошо ей знакомый Ян. Заприметив его высокую фигуру, все полученные советы вмиг позабылись. Она начала вырываться, царапаться, кусаться, делать всё возможное, лишь бы сбросить со своего тела цепкие, грубые руки и вырваться на свободу. Там, осев возле машины, на холодном снегу истекал кровью Максим. Она рвалась к нему. Молила отпустить и помочь раненому. Страх был не за себя, а за него. Из-за неё мог умереть человек. Из-за её непослушания. Согласись уехать ещё раньше — всего этого не было бы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Затрепыхалась, больно ударившись головой об подбородок тащившего её амбала и услышала злостное шипение. В следующую секунду мощный удар в висок лишил её сознания. Она всё же стала игрушкой, разменной картой в чужой игре.

Ян с интересом уставился на поникшую девушку. Красивая. Жаль, пришлось вырубить. Если бы не чёткие рекомендации Мажары, он бы с ней развлекся. Ну, ничего, теперь он знает, что попросит у Витька за верную службу. Осталось только устранить Шамрова и дело в шляпе.

Сидя в машине, Влад на секунду прикрыл глаза и принялся продумывать действия, боясь упустить что-то важное. Непроизвольно мысли коснулись Варлана. Совсем ему не понравились его планы. Совсем. И что самое главное, они шли врознь с его. Конечно, так сразу отойти от дел и влиться в образ обычного бизнесмена будет не просто. Практически не возможно, но попробовать стоило. А Варлан что-то начал темнить. Ещё и новость о его болезни выплыла так некстати. Ведь каждый, считая и самого Шамрова, привык думать, что Варланов Роман Викторович бессмертен, непобедим и нерушим. Теперь остается надеяться, что в Швейцарской клинике ему помогут и старик протянет не один год. Иначе… чёрт, ему совсем не хотелось перенимать на себя часть его дел. Абсолютно.

Вздохнул, сверившись с часами. Уже скоро. Заброшенная промзона, виднеющаяся вдали, смотрелась зловеще и как-то мрачновато. Зато лучшего места для предстоящей встречи не сыскать. Да и снайперам, занявших свои позиции ещё с вечера, было где спрятаться.

— … если эта сука не позвонит, что тогда? — не унимался Руслан. — Как будем действовать? Я ведь предлагал ещё тогда взорвать их всех нахрен. А вы заладили — груз, прибыль. И что?!

— А то, — вышел из себя Варлан, стукнув кулаком по столу, — что груз его не только тебе в карманы осел, а ещё некоторым людям. Это раз. А во-вторых, что-то ты запамятовал, племянничек, из-за чего умер твой двоюродный брат. Пока я жив, на моей земли этой дряни не будет. Он, Михайловские пускай перехват делают на этот раз.

— Так это такие деньжищи! — охренел Филонов. — Ведь и сами могли бы перегнать его в любую точку страны. Какого отдавать Михею?

Варланов посмотрел на Шамрова, всё это время сидевшего молча и закатил глаза, мол, что мне с ним делать? Влад только хмыкнул, сдвинув плечами, ответив, не знаю, не мой головняк.

— Таких, как Михей и ему подобных нужно держать как можно ближе и желательно в качестве друзей. Заруби себе на носу, Руслан: когда меня не станет, не вздумай отвернуться от него. Сразу хлопнут. Мне чужой порошок не нужен. Влад, — обратился к мужчине, — информация о поставке достоверна?

Шамров холодно улыбнулся:

— Из первоисточника.

— Хорошо. Тогда я сегодня же свяжусь с Михеем. Пускай планирует перехват. А там, я не я и хата не моя. Валить нужно этого Витька, — вздохнул, — и по-другому никак.

— Я уже всё продумал, — взгляд Шамрова потяжелел, наполнился решительностью. — Я верну ему часть груза.

— Ты в своем уме? — вскочил Варлан. — Я не позволю. Это такой риск, — нервно заходил по комнате, таща за собой больную ногу. Ставить на кон жизнь Влада он никак не собирался. — Есть много кандидатов на эту роль. Ты мне тут нужен.

Шамров улыбнулся:

— А в нашем деле без этого нельзя. Это вы руководите из кабинета, по одному телефонному звонку, а такие как Филонов и я «тесно» контактируем с «деловыми партнерами», — говорил не заботясь, что позволяет немного лишнего. И я не говорил, что он получит его обратно. Это всего лишь предлог. По-другому эту крысу не выманить.

Было важно, чтобы Варлан не утаил информацию и дал добро на уведомление Михея. Да и он давно всё решил. Это не к Инге приставили нож, а к его Насте и только ему решать, как быть дальше.

Его абсолютно всё устраивало. Другого варианта и быть не могло, раз нужно было потрясти чужое добро. Лучше пускай это будут Михайловские ребята, чем Филонов, от которого можно ожидать чего угодно. Слишком напрягал он в последнее время. Особенно пламенными речами о транспортировке наркоты через их земли. Не нравилась ему такая позиция, ох как не нравилась.

Варланов вернулся на место, продолжая постукивать тростью. Шамров говорил убедительно. Не придерешься. А не дай Бог его убьют? На кого он оставит дела после смерти? Но упертый, уверенный блеск тёмно-карих глаз говорил об обратном. И не поспоришь с ним, потому что уже всё решил.

— Ну ты и ненормальный, Шамров, — Руслан посмотрел на Влада, словно увидел впервые. — А если Мажара не согласится, что тогда будешь делать?

— Согласиться. У него выбора нет.

Варланов прищурил глаза. Читал во взгляде Шамрова усталость от подобной жизни. Да, с подобным не поспоришь. Сам на старости лет начал жалеть о некоторых моментах. Хотел бы исправить — да прошлого не вернуть.

— Влад, — обратился к мужчине, постукивая по столу кончиками пальцев, — не жалей людей. Возьми самых лучших.

— Обязательно.

После того разговора больше с Варлановым он не виделся. Тем же вечером старик улетел на лечение, а на следующее утро в Мишку стреляли.

Тогда… его похвальное самообладание, с которым и так справлялся в натяжку, треснуло по швам. Выпустило на волю жажду убивать и крушить всё вокруг. Лишь мысли о Насте, не покидающие ни на минуту, не позволили сорваться окончательно. Лёшка тоже был не в духе. Всё порывался броситься на поиски исполнителей. И нашел бы. В этом никто не сомневался. Только стоило потерпеть. Умение ждать и правильная расстановка приоритетов залог любого успеха.

— Влад, мы что, не ответим? — не унимался Гончаров, расхаживая у ворот Варлановских хором, куда вместе с Шамровым доставил раненного друга. — Чего ты ждешь, я никак не врублюсь?! Брать надо по горячим следам, потом не найдем ведь.

— Ты не учи меня, как правильно держать ответку. И без того тошно, — рявкнул Шамров так, что Лёшка вмиг притих. Отдышался и только потом продолжил: — Мы обязательно ответим. Да так, чтоб одним махом. Всех, а не по одиночке. За всё и за всех ответим.

— Вот это по-нашему, — мрачно улыбнулся тот. — Это меня устраивает.

— Это хорошо-о-о, — голос Влада утратил обычное спокойствие, стал резким, жестким. Низким. — Потерпи до ночи. Тогда и отомстишь. А сейчас, подготовь самых лучших снайперов, чтобы через час ждали меня в «Орионе». И Костю прихвати.

— И всё? — удивился Гончаров. — Ты собираешь устранить Мажару с горсткой людей? Я думал, мы соберем всех наших.

— Зачем привлекать к себе лишнее внимание. Тем более, что остальным тоже будет работа. Чем успешней они её выполнят, тем больше шансов будет у нас.

— Так вот откуда ноги растут? — протянул Гончаров. — А я-то думал, какого хрена тебе понадобились эти наркоши. Теперь ясно. Хочешь чужими руками засадить по самому больному, — вот сейчас он ощутил, как из друга начала рваться неуемная энергия и сила, которая всем нутром чувствовалась. От этого у самого все сомнения таяли, готов был горы свернуть.

— Ну, ведь не только Витьку можно, — жёстко ответил Влад. — Я ведь тоже не пальцем деланный.

От мыслей о Мишке его сердце замирало, голова лопалась от мыслей, а грудь буквально разрывало от чувства вины. Потому что как не крути, а Мишка не только его человек, подчиненный, а в первую очередь друг, практически брат и за его целостность именно он, Шамров, в ответе. Один Бог знает, как ему тяжело сейчас. Больше никто. Ни перед кем не должен показать своей слабости. Ни перед кем не спасовать. На него ровнялись, с него брали пример. И если Лёшка, Костя, Максим и ещё с десяток ребят черпали уверенность у него, то ему самому было не от кого зарядиться подобным качеством.

— Ну что, готов? — в прогретый салон вихрем ворвался мороз и следом забрался сам Гончаров, потирая замерзшие руки.

Влад посмотрел в зеркало заднего вида и отыскал глазами припаркованную сзади фуру.

— Готов. Мажара на месте?

— На месте. Только что звонил Тоха, доложил, что приехал. И скажу тебе так: в полной боевой готовности. Подготовился нехило, человек двадцать с собой прихватил и расставил по периметру.

Шамров холодно улыбнулся. Даст он Витьку такую возможность, как уверовать в собственные силы и тонкий ум.

— Ты мне лучше вот что скажи, — завел двигатель и мигнул фарами, подзывая Костю-Бородача. Тот помахал рукой водителю фуры и поспешил в Ленд Ровер. — Как там наши парни? Держаться ещё? Не околели?

— Не переживай. Всё в норме. Хорошо, что пораньше засели и вьюга к месту, а то видишь как…

Как не переживать? Хотя и держался решительно, можно сказать, что борзо, а ощущение случившейся беды не покидало. Набрал Настю. Без ответа. Потом Макса. То же самое. Неприятное ощущение, липкое, противное обдало голову и грудь огнем, а ноги — леденящим страхом.

— Слушайте сюда, — обратился к настороженному Лёшке и посмотрел на Костю, кивнув и ему, — чтобы не говорил Мажара — выполняйте. Оружие не бросайте слишком далеко. Лёх, ты мне эту ухмылку с рожи сотри, словно король положения, — сухо поддел друга и тот сразу напрягся. — Мы пришли отдать украденное, а не перестрелять всех. Немного попроще будь.

Остаток пути провели в абсолютной тишине. Влад глубоко вдохнул. Так глубоко, что голова закружилась. Руки сами сжались в кулаки. Задержал это состояние в себе, до черноты в глазах, а потом отпустил. Тут нужно было думать о ком-то одном: или о Мажаре, или о Насте.

— Влад, что случилось? — Гончаров подался к нему, привлекая к себе внимание. — Эй, ты слышишь?

— Максим не отвечает, — ответил глухо, уже начав накручивать себя.

— Так, может, покрытия нет, — предложил Костя и поспешил прогнать нежелательные мысли. Они сейчас ой как не кстати.

— Может… — Влад протяжно выдохнул. Ещё издали заметил два Джипа и пятерых мужчин, околачивавшихся неподалеку. Притормозил, разворачивая машину мордой к въезду и следовавший сзади фургон повторил маневр. Холод, который сковал ноги, начал подниматься выше. Вот уже и грудная клетка похолодела. Было как-то… паршиво.

Вышел из машины. Всё вокруг белым бело. И он, темной тенью заскользил по пустынной территории ярко освещенной полной луной. Было видно, как днем. И звёзды, такие крупные, ослепительные. Где-то в чащобе ухнула сова.

— Шамров, — крикнул Мажара, и сделал пару шагов в его сторону, не стремясь особо отдаляться от внедорожника, — вот видишь, я же говорил, что вернешь? Говорил. И это ожидаемо. Нормально. Когда есть что терять, разве имеет цену какое-то там оружие. Так ведь?

— Конечно-конечно, — Шамров остановился, прекрасно понимая, что сейчас находиться под прицелом людей Витька, но и светить своих пока не рвался. Ещё не время.

— Ты ведь не против, если я попрошу «сдать» оружие? — и в подтверждение своих слов бросил пистолет в сугроб.

Влад последовал его примеру и взглядом приказал сделать то же самое Лёшке с Костей. В колею от колес полетели стволы.

— Вот это по-нашему. По-честному, так ведь, Шамров? Поговорим, как настоящие мужчины.

Согнув в локте руку, Влад сверился со временем и ухмыльнулся:

— Обязательно поговорим. Можем прямо сейчас начать.

Так странно внешне казаться спокойным, расслабленным, а изнутри быть натянутым до предела. Всеми фибрами души чувствовал каждый прицел, направленный в его сторону. Сколько их? Больше десяти? Ни о каком возвращении не могло быть и речи. И фура, следовавшая по пятам, была пустой. Вернее, в ней был груз, но совсем другой. Взрывоопасный. Водитель покинул кабину, как только остановил её в указанном месте и незаметно отошел на безопасное расстояние. Груз только послужил поводом для встречи и каждый это прекрасно понимал, но его нужно было вернуть любой ценой. Мажаре и так уже наступили на глотку и вышестоящих не заботило, кто и как похитил его. Их волновало, когда он вернет утерянное обратно. Сроки поджимали.

Влад ещё раз прошелся взглядом по уверенным фигурам напротив. Не понравились они ему. Особенно этот, высокий, с наглой ухмылкой, сверливший его в ответ. С виду обычный человек: с привычной славянской внешностью, цепким взглядом, крупным носом. Но было в нем что-то такое, что сразу заставляло напрячься.

— Я тоже думаю, что нечего тянуть, — согласился с ним Витек. — Да и на улице не июнь месяц, чтобы лясы точить до утра.

Мужчина сделал несколько шагов в сторону фуры. Влад незаметно сглотнул, сжав в кармане пальто кулаки. Напряжение росло в геометрической прогрессии.

— Надо же, чуть не забыл, — стукнул себя по лбу Мажара. — Ты ведь привез оружие? — то ли издевался, то ли на полном серьёзе прашивал.

— Привез. Хочешь проверить? — покосился на Гончарова, начавшего терять терпение.

— А то! Только… видишь ли, я ведь тоже не с пустыми руками. Должна же быть у меня какая-то гарантия. — Уверенно так говорил, спокойно, будто играя. Решил про себя, что не уедет порожняком. В любом случае останется в выигрыше. Поэтому дал знак Яну выпустить на свет божий припрятанный козырь.

Влад почувствовал, как внутри разлилась волна мутной, вязкой тревоги. Она растеклась по костям и мускулам, просочилась в мельчайшие капилляры и, наконец, едва не вырвалась наружу мучительным стоном.

Из белого внедорожника брыкаясь, показалась Настя…

Она принялась вырываться из удерживающих рук и приглушенно мычать. Противный скотч и перехваченные фиксатором руки только усиливали ощущения обреченности.

Этот случай и рядом не стоял со всеми предыдущими. А когда при лунном свете смогла различить Влада — вообще обезумела. Снова накатила волна ледяного отчаяния. Такого с ней никогда не было. Голова до сих пор гудела, а висок пульсировал тупой болью, но это всё мелочи по сравнению с испытуемым ужасом. Сердце просто не выдерживало всей этой ситуации, ходило ходуном, с болью врезавшись в грудную клетку. Глаза Шамрова просили не паниковать. Умоляли. Хотя… по лицу его увидела, как он сбит с толку и ошарашен. Сглотнула, увлажнив пересушенное горло, и тут же зашлась немым криком: к виску приставили холодное дуло. Но не это испугало, а реакция Влада, бросившегося к ней. Там было бешенство, страх, ненависть и что-то ещё, нечто мрачное, опасное. Таким его ещё не видела. Как не пыталась храбриться, шептать про себя молитвы, а как только пришла в сознание на заднем сидении Джипа, так и давилась страхом. Никто ничего не говорил, ничего не озвучивал. Всю дорогу сюда молчали. Телефон отобрали и выбросили в сугроб ещё там, на трассе. Знала, что везут к Владу, что используют ему во вред, и от этой мысли глухо стонала, давясь от безысходности. Ещё и тревога за Максима разрывала на части.

Влад бросился к девушке, выхватив из-за пояса запасной пистолет.

— Ну-ну, — поспешил остановить его Мажара. — Стой там, где стоишь. А ещё лучше, сделай несколько шагов назад. Ага, вот так. И этому скажи, белобрысому, пускай откроет прицеп. Мы с твоей прекрасной женой оценим его содержимое и если… — зловеще сверкнул глазами, переняв у Яна девушку, — там окажется пусто… тогда паф-ф-ф, — противно улыбнулся, продемонстрировав ложный выстрел в голову побледневшей Стаси.

Гончаров пребывал в не меньшем шоке и, посмотрев на Шамрова, вздрогнул. Если с ней что-нибудь произойдет… Чёрт, буквально чувствовал его накал. Сам был взвинчен до предела.

Влад напряженно следил за Стасей, едва переставляющей ноги в направлении прицепа и решал самую сложную в жизни задачу: за сколько секунд сможет оказаться рядом.

Мажара, державший и себя и девушку на расстоянии от Гончарова ехидно скалился, прекрасно осознавая, что фура пустая и что именно сейчас, стоит Шамровскому пареньку потянуть на себя засов как его люди, спрятанные за бетонными, полуразрушенными стенами запросто разделаются с этой тройкой. Единственное, чего он никак не мог предположить, так это того, что машина внутри с сюрпризом и что стоит открыть прицеп, как произойдет взрыв. А вот этого уже нельзя допустить с учётом сложившихся обстоятельств.

Словно в замедленной съемке Стася увидела, как Влад поднял вверх свой пистолет и в ту же секунду над заброшенным заводом прозвучали выстрелы. Отовсюду градом посыпались пули, а она, со связанными руками застыла на месте, широко распахнув глаза. Это длилось недолго, всего каких-то пару секунд и её в тот же миг дернули назад, продолжая удерживать болезненной хваткой у локтя. Краем глаз увидела, как рухнули Ян и водитель. Костя начал отстреливаться из-за Ленд Ровера. Мажара принялся тащить её к внедорожнику, и самым ужасным было то, что он использовал её вместо щита.

Стася охрипла от сдерживаемых криков. Ноги не слушались, не держали. Она то и дело спотыкалась, не отрывая взгляда от бросившегося в их сторону Шамрова. Кто-то сверху, она не могла определить, откуда именно прикрывал его спину, и с каждым шагом расстояние между ними сокращалось.

— Ещё один шаг, Шамров! — прокричал Мажара, вцепившись в девушку. — Ещё один шаг и она присоединится к Бережной!.. Бросай пистолет!!! — взревел. — И стрелкам своим прикажи! Слышишь?!..

Давление пистолета стало к её виску практически невыносимым. Стася принялась вырываясь из захвата, но Мажара продолжал прикрываться ею, отступая к машине.

Влад сделал вид, что собирается выполнить условие. Мажара остановился, заметив в его глазах яркие всполохи. Это были глаза человека, не собиравшегося идти на поводу. Слишком поздно это понял. Сосредоточив внимание на его движениях, он упустил из поля зрения Алексея, выглянувшего в эту минуту из-за фуры. Именно он, подав сигнал Владу бежать к девушке, засадил всю обойму уроду в спину, и Стася, услышав этот звук, рухнула на колени вместе с ним, давясь от застывшего в горле ужаса.

А дальше… начался настоящий ад. Влад бросился к ней, прикрывая собой от пуль. Кто-то что-то кричал. Лёшка отдавал команды зачистить периметр и сам начал отстрел раскиданных стрелков. Действовал профессионально, как и положено людям его профессии.

Стася не чувствовала холода. Она только всматривалась в тёмно-карие глаза и содрогалась от рыданий. Влад был броней, такой надежной. От всего её закрывал. Всегда защищал. Был её ангелом-хранителем на земле. Он притронулся к клейкой ленте и осторожно потянул за край, позволяя втянуть в себя воздух на всю силу легких.

— Не бойся, — прошептал, слабо поглаживая её по волосам, — только не бойся… я с тобой…

Она жива, и это самое главное. Пережитый стресс и нервное потрясение ещё блуждали по его венам, не покинули мышцы, не испарились из нервных клеток и даже то, что левый бок обдало острой болью, показалось поначалу следствием неудачного падения. Он ничего не чувствовал кроме колоссального чувства облегчения.

А она продолжала лежать под ним и уже рыдала в голос, хрипло, с надрывом.

Выстрелы прекратились…

Казалось, что прямо у неё над головой громогласно вопил Гончаров, ему в ответ отвечал Костя и ещё незнакомые голоса. Но на деле это происходило в десятках метрах от их вынужденного «привала». Просто эхо разносилось такое, что можно оглохнуть. Сама мысль о том, что рядом лежит истекающий кровью Мажара придал Стасе сил и она наконец зашевелилась под Владом. Затекшие руки тут же напомнили о себе.

— Влад, — позвала прокашлявшись. Собственный голос показался надтреснутым и чужим. Шевельнулась, давая понять, что ей неудобно и что опасность миновала. Он же раздавит её. Ещё и связанные запястья жгло огнем. Он не реагировал. — Вла-а-а-ад, — закричала, привлекая к себе внимание. Страшная догадка парализовала всё тело, заставив застыть под сильным телом, прекратив дергаться, как только почувствовала тепло внизу живота.

К ним сразу подбежал Лёшка и, заметив состояние Шамрова, принялся осторожно переворачивать его на спину. Незнакомый парень засуетился рядом, помогая ей приподняться, и перерезал пластмассовые фиксаторы.

Костя уже ревел двигателем, давая возможность с минуту прогреться. Все действовали слаженно, командно. Лёха пытался дозвониться Хмурину и как только тот ответил на звонок, принялся объяснять ситуацию. Распоряжения поступили незамедлительно: везти прямиком в больницу. Она ближе всего. Он уже выезжал туда.

Стася сразу подползла на коленях к Владу, всматриваясь в побледневшее лицо, и привстав, попыталась его поднять, обхватив за талию. Стоило только прикоснулась к нему, как сдавлено вскрикнула, обнаружив на ладони кровь. Его кровь… которая окрасила снег багряным ковром. Её так много, этой крови. Перед глазами поплыло. Странно, но именно сейчас всё испытанное за последние два часа кануло в лету. Испарилось. Стерлось из задворков памяти, уступив место дикому холоду, сковавшему сердце. Рядом засуетился Лёша, помогая удержать начавшее оседать тело.

— Влад, ну что же ты так, а? — запричитал он, перехватив Шамрова основательно. Стася пошатнулась от нахлынувшего страха. Неосознанно вспомнился давний сон. — Ты меня слышишь? Влад… — принялся звать друга, слегка похлопывая по щекам.

— Слышу, — едва выдавил из себя, размыкая посиневшие губы, и открыл глаза, тут же сфокусировавшись на девушке.

Стася склонилась над ним, с любовью прикоснувшись к бледному, осунувшемуся лицу, другой рукой зажимая кровоточащую рану сложенным в несколько слоев шарфом.

— Не отключайся. Хорошо? Сейчас мы отвезем тебя к Хмурину. Всё будет хорошо.

К ним подбежал Костя и помог усадить Влада на задние сиденье. Стася расположилась рядом.

Через несколько минут Ленд Ровер мчался по пустынной трассе, оставив позади с десяток трупов, море гильз и подорванной возле этих трупов фурой. Люди Шамрова уехали на «осиротевших» Джипах.

— Стася, — Лёшка протянул ей зазвонивший телефон, — это Хмурин. Поговори с ним. Как-никак вы на одной волне.

Стася принялась отвечать на вопросы хирурга неотрывно глядя на начавшего отключаться Шамрова.

— … группа крови… вторая. Положительная… Да.

— Проверь его пульс!

Девушка принялась выполнять поручение, со второго раза сумев точно посчитать, и содрогнулась от цифры.

— Падает…

— Гоните на всех парах. Немедленно…

Ха, будто они не мчаться как сумасшедшие. Одно благо — дороги практически пустые. Шутка ли, два часа ночи. Слишком не пободрствуешь.

Стася продолжала удерживать шарф, надавливая на рану и всматриваться в помертвевшее лицо. От подобного осознания она принялась молотить Шамрова по лицу, ничуть не заботясь, что ему может быть больно:

— Влад!.. Твою ж мать… а ну открывай глаза. Не смей мне тут притворяться!

Он очнулся, практически разлегшись на ней, всё так же оставаясь безучастным. Костя сыпал матами, когда им навстречу кто-нибудь выскакивал, а Лёшка сидел в пол оборота, повернувшись к ним лицом, и был таким же бледным, как и Шамров, пришедший в себя.

— Только не умирай, слышишь, Влад? Не умирай, — разрыдалась навзрыд.

— Настя… — прохрипел, чувствуя, что снова начинает отключаться.

— Молчи. Ничего не говори. Ты мне столько всего наобещал. Сдержи свои слова. А потом что хочешь, то и делай.

Влад постарался вынырнуть из сгустившегося перед глазами мрака. Он полюбил так сильно, что, едва смог перевести дыхание от болезненного осознания, что это конец. На самом деле, не должен был влюбляться. Не должен был открываться, впускать в свою жизнь. Он с самого начала знал, что случиться в итоге… Не смог сдержаться. Слишком сильно полюбил. Не просто так… Больше жизни. Что значит полюбить кого-то так сильно? Это отдать жизнь, даже не задумавшись о своей собственной, потому что без неё ты и так мертв.

— Я люблю тебя… — посмотрел на неё затуманенным взором и в этом взгляде плавились, перетекая друг в друга миллионы оттенков нежности. — Как же я… тебя люблю. Прости меня…

Он смотрел с таким отчаяньем, с такой пробирающей до дрожи одержимостью, что стало страшно. За стеклом показался пригород. Вдалеке замаячили многоэтажки, высокие дымовые трубы котельных. Уж скоро.

— Заткнись… — залилась слезами, обхватив его лицо ладонями. — Заткнись и послушай меня внимательно. Если ты умрешь — вот тогда я тебя никогда не прощу. Я ещё хочу родить от тебя. Так что заруби это себе на носу. Ты меня понял?..

Он посмотрел с такой надеждой, что у неё защемила душа. Пальцы, накрывшее её ладонь сверху, дрогнули, разжавшись, а потом снова сжались, давая понять, что он услышал её слова.

Стасе показалось, что он её не видит или видит плохо, потому что он поморщился, несколько раз моргнув, словно пытаясь сфокусировать зрение, а потом улыбнулся своей фирменной, слегка кривоватой улыбкой и в этот момент из уголка губ потекла тоненькая струйка крови. Влад сглотнул, продолжая улыбаться, но уже не слышал ни своего имени, произнесенного дрожащим, сорванным голосом, ни зычной ругани Гончарова, грозившего всыпать ему по полной, если он не придет в себя, ни Костиного крика, звавшего на помощь у санпропускника.

…В ночном воздухе веяла утренняя прохлада. Она приятно холодила кожу. Или это не утренняя прохлада, а нечто другое? Такое приятное. Ему нравилось это ощущение. Странно, светило солнце. Откуда оно? Казалось, рассыпался на миллионы молекул. Он одновременно и есть, и будто нет. Все приобрело смысл. Он чувствовал, что любим. Что кто-то держит его, не отпускает. Жизнь? Это она? А ведь он любил жизнь. Умирать — это уйти во мрак. Стать пылью. Как же не хочется.

Хочется жить и любить.

Далекими слабыми сполохами начало проступать нечто похожее на смутные воспоминания, словно он уже где-то видел их.

Во-первых, не «ты», а «вы». Я с вами на брудершафт не пила.

Ничего страшного. Мне понравилось. Давно меня так не осаждали.

Ты беда на мою голову?

Я не собираюсь выходить замуж за убийцу.

У-у-у, какая же ты у меня дикая.

А у нас ненормальная семья.

Спасибо, что напомнила.

Ну почему с тобой так сложно?

Разве не видишь, что я не могу без тебя.

Дур-а-а-а, да я же люблю тебя.

Я не вижу нашего будущего. Жить одним днем не по мне.

Ты никому ничего не должен. Я ещё хочу родить от тебя.

Начни жить ради себя! Сможешь?

Смогу. Теперь смогу…