Мое чужое сердце

Глава 12

Утро.

Всё так же плохо. Из подсознания возник образ Влада и его слова о том, что на утро я ничего не буду помнить. Ложь… Мой сон поверхностен. Четко услышала, как он вернулся с утренней пробежки. Как довольно гавкнул Джой. Почему-то от хриплого, тихого смеха мужа, мурашки по коже. Волнительно. Проснулась основательно, испытав вселенского размера стыд, от которого хотелось лезть на стену. Спрятала голову под подушку и лежала так до тех пор, пока не послышался щелчок дверного замка.

Наконец одна. Вернулись позывы тошноты. Неудивительно. Как же она меня достала. Лень лишний раз пошевелиться, не то, чтобы встать и пройтись в ванную. Так и лежала, страдая от всего подряд. Хорошо, что сегодня суббота и у меня есть предостаточно времени подготовиться к завтрашнему празднованию дня рождения Варланова.

Только сейчас вспомнила, что нечего надеть. Туда не заявишься в чем попало. Придется прошвырнуться по магазинам. И сестру прихватить. Нужно же как-то компенсировать испорченное платье.

Вот радости-то будет.

Интересно, который час? Плотная ткань штор пропускала легкий свет. Так хочется позвать Джоя и попросить принести сумочку, которой не оказалось на тумбочке.

Спала в одежде, что не может не радовать. Мамочки-и-и… блин… мне нужно немного времени, чтобы выровнять дыхание. Я же вчера восседала у Шамрова на коленях и… Вот это да-а-а. Как я его не изнасиловала, одному только богу известно.

От воспоминаний по телу разлилась приятная истома, которую сразу испоганил стыд. Всё было бы не так страшно, если бы не было так печально. Ладно, с кем не бывает… Да-да, допустим такая фигня могла случиться с каждым (это я так себя успокаивала), подумаешь, занесло не в ту степь. Цеплялась к мужу. Но если бы на этом и закончилось: с исчезновением в крови следов наркотика, исчезли бы и воспоминания с осознанием того факта, что моя тяга к Шамрову возросла в разы. После такого находиться рядом с невозмутимым видом будет практически невозможно. Помню всё. Абсолютно. Где обещанная амнезия, а?

Это была изнанка. А вот с лицевой… коробила ситуация с Мариной. Не знаю, что печалило больше: неловкость и стыд за свое поведение или конфликт с подругой.

Подруга… Ага. Это ж надо было быть такой слепой.

О-хо-хо-юшки. Тянущая боль в животе усилилась. Поднялась с подушки, подтянув колени и обхватив их руками.

Верните мне равновесие. Мое равновесие с самой собою, внешним миром, друзьями. Я чувствую, что меняюсь, что далеко не так чиста и наивна. В чем причина? Это семейная жизнь так влияет на меня или я такой и была? Мне не было, например, жаль Никиту. С уверенностью отмечу, что отгреб заслуженно. Единственное, от чего разволновалась, так это от мысли, что из-за меня у Влада могут быть проблемы.

С трудом покинула теплую постельку и на негнущихся ногах, с ломотой в теле спустилась на первый этаж за телефоном. Джой завилял хвостом и, не удержавшись, я принялась тискать его, обнимать и дразнить. Хорошо, что хотя бы ему в мордашку можно смотреть открыто, не прячась от смущения.

Гостиная огласилась рингтоном HammAli & Navai. Обрадовалась, подумав, что это Влад и как всегда обломалась. Чего ему мне звонить? Это была Нина. Сбросила. Всё потом. Чего-чего, а поддаваться расспросам с пристрастием с самого утра не особо хотелось. Да и не было чем хвастаться. Как вспомню…

Перевела взгляд на экран телефона. Написать или позвонить? Лучше написать. Пальцы начали метаться по сенсору клавиатуры, не зная, с чего начать. Никогда бы не подумала, что буду писать сообщение мужчине с чувством стыда. А выговориться, извиниться хотелось невмоготу. Не могла ждать до вечера, а то и до ночи. Не хочу избегать его. Мы и так видимся редко. Хочу открыто смотреть в насмешливые глаза, хотя… с этим в последнее время проблемы.

Прикусила губу, сосредоточившись на тексте. С чего же начать? Не любитель витиеватых текстов. Но и краткое: «мне стыдно», как-то неправильно. Стыдно ей. Ага. Нужно уточнить, за что именно. Со стоном рухнула на диван, на котором ещё недавно приставала к Шамрову. Чёрт! Теперь не смогу спокойно сидеть на нем. Вскочила, как ужаленная, скривившись от неприятной боли в животе. Не мешало бы и перекусить. Извинения потом. Но для начала…

В душе с таким остервенением смывала с себя прикосновения Никиты, что не привыкшая к таким «нежностям» кожа покраснела. Надеялась, что горячая вода унесет весь вчерашний день, в нем не было ничего светлого и приятного, кроме воспоминаний о муже. Пошатнувшись, прикрыла глаза, скользнув намыленной рукой вдоль шеи, потрогала ключицу и остановилась на груди. Влад… Его губы были там. Будто электрическим током ударило. Насколько острыми были ощущения. О таком боялась мечтать, только тайно желала.

Рука опустилась вниз живота. Потом ещё ниже. Застыла… Вздрогнула, на мгновение приставив, что это не мои пальцы прикоснулись к скользким складкам и принялись поглаживать пульсирующий клитор, а его. Собственная реакция на подобные ласки вырвала из груди глубокий хриплый стон, который и вернул в реальность, прижав дрожащую меня к стеклу просторной душевой.

Что же он со мной делает? Я впервые прикоснулась к себе там с подобной целью. Пошло? Грязно? Нет! Нет… Великолепно и… горько. Не хочу! Не хочу опускаться до подобного, лаская себя вот так, желая намного большего. Оставаясь неудовлетворённой.

Влад разбудил новую меня. Распалил, заставил мучиться в агонии и оставил. Единственное, что заставляло сердце ускоренно трепыхаться в груди — маленькая надежда на то, что я небезразлична ему. Между бедер ещё пульсировала мышца от одного только воспоминания о выступающей твердости его члена. Он тоже хотел. Так что же сдерживало? Я не наивная дурочка и прекрасно понимала, что вчерашняя дрожь его тела была вызвана не прохладой. Возможно, он не хотел воспользоваться моим состоянием? Последнее, что чётко помнила, было прикосновение таких желанных губ к груди, после чего наступила пустота, легкость и чувство полета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я бы отдала полжизни, чтобы только не отключиться в тот момент.

Вздохнув, вышла из ванной и занялась приготовлением завтрака. Кушать ничего не хотелось. С огромным трудом проглотила несколько ложек творога с изюмом. Теперь пришел черед любимого чая, который в отличие от предыдущего раза не принес облегчения.

Долго сидела, скрестив по-турецки ноги, и пыталась настроиться на позитив.

Нужно поговорить с Владом. Выяснить, что между нами и как «это» называется.

На кухню, повесив голову, заглянул пес. Что-то и у него нет настроения.

— Иди сюда, мой ласковый и нежный зверь, — Джой послушался и уткнулся носом в мое колено, вздохнув. — Вот скажи: меня можно полюбить? Не возжелать, а именно полюбить? Молчишь? Это как понимать? Давай так: если скажешь «гав», значит — можно. Если промолчишь, то на «нет» и суда нет.

Джой посмотрел на меня, скорее всего подумав, что я ненормальная и активно завилял хвостом. Боже-е-е, клиника. Вот что делает с человеком отсутствие нормального общения.

— Ладно, милый, не обращай внимания. Я с утра сама не своя.

Пес, получив приличную порцию ласки, разлегся посреди комнаты и так громко гавкнул, что я от неожиданности подскочила на месте. Рассмеялась. Ай да молодец! Если бы всё было так просто. Вот бы узнать, как именно ко мне относиться Влад? По телефону о таком не спросишь. Но рука уже потянулась к средству связи и набрала нужный номер. Не слишком задумывалась о том, что буду говорить. Сидела и ждала соединения, прикусив нижнюю губу. Сначала шли гудки, а потом перекинуло на автоответчик. Значит, не судьба.

Посмотрела в окно. Уже не знаю, что и думать. Просто сидеть и ждать с моря погоды не в моих правилах. Лучше пройдусь по городу и постараюсь отвлечься. Правда, не знала, как быть — Влад не брал трубку, а разгуливать без сопровождения, было строго запрещено.

Такой вариант меня не устраивал.

Уже через час шла прогулочным шагом по многолюдным улицам и радовалась поднявшемуся настроению. Ничего страшного не случиться, если погуляю немного среди людей, попробую сладостей в кондитерской на углу и покормлю голубей хлебными крошками.

Время шло и мое душевное равновесие возвращалось в прежнее состояние. Мысли о Марине гнала прочь, приказав разобраться с ними с понедельника. Да и что там думать, по сути. После всего случившегося вряд ли у нас получиться продолжить общение. У меня — уж точно. И всё же, как не крути, паршиво.

Запрыгнула в трамвай, толком не зная, куда он держит путь, и уставилась в окно. Мимо проносилась чужая жизнь. Люблю наблюдать за её проявлениями в эмоциях незнакомых людей, в обрывках фраз, подслушанных случайно и мимолетных взглядах, брошенных вскользь. Иногда бывает полезно раствориться с толпой. Потеряться среди многочисленных улиц города или остановиться возле огромной витрины, рассматривая свое отражение.

Каким же было мое удивление, когда неподалеку от Айсберга (популярного торгового центра) увидела двухэтажное здание спортклуба «Орион», на которое раньше не обращала внимание. Вскочила с места и боясь потерять здание из виду, вышла на ближайшей остановке.

Всего пару раз бывала в этих краях. С любопытством огляделась по сторонам. Множество магазинов, кафешек, офисов. Неподалеку раскинулся небольшой парк. Красиво. Есть на что посмотреть. Но стоило заметить машину Шамрова, припаркованную практически у входа в клуб, как ноги сами понесли меня к нему.

Такой возможностью будет глупо не воспользоваться. Тем более что именно в этот момент из здания вышел Мишка, с кем-то громко разговаривая по телефону. Ну, тут вообще не отвертишься. Успевшая повернуться пятой точкой судьба снова проявила свою благосклонность, доброжелательно подмигнув.

Я помахала рукой, привлекая к себе внимание. Скотник остолбенел, заприметив мою скромную персону, а потом принялся быстро спускаться по широкой лестнице.

— … хорошо, лапуля, сказал что куплю, значит куплю… Ага. Ну всё, давай… Да-а-вай… И я тебя тоже. — Отключился и вытаращился на меня. — Стаська, привет. Каким ветром в наших краях? Только не говори, что соскучилась по мужу. Не поверю, — рассмеялся, заметив мое недовольство. — Ты мне лучше вот что скажи: вы ночью вообще не спите? У Шамрова, на лицо полное сексуальное истощение.

Ха-ха. Обхохочешься. Остряк выискался.

— Не знаю, чем он тут занимается, что сексуально истощен, но дома он спит, — засопела, гневно сверкнув исподлобья. Вот же, редиска, умеет испортить настроение.

— Ну-ну, не заводись, я же по-дружески.

Ничего себе, по-дружески! Да я таких друзей… Уже успела представить Влада в весьма невыгодном для себя свете.

— Кстати, — продолжил, посмеиваясь с моей реакции, — пока не забыл, завтра познакомлю тебя со своей девушкой. Объяснишь ей, что к чему, а то она у меня слишком ревнивая.

— Как? Она у тебя имеется? — тоже решила подколоть. Скотник даже успел обидеться.

— А что, думаешь, не может?

Я скептически окинула его взглядом. Бабник — бесспорно, красавчик и балбес. Не знаю… С такими весьма сложно удержаться на плаву. По себе знаю.

— Ладно-ладно, не кипятись, — и скопировала его. — Я же по-дружески. С радостью познакомлюсь с твоей избранницей.

Мишка довольно улыбнулся:

— Так ты к нам по делу или как?

Совсем другой вопрос, с него и нужно было начинать. А то заладил.

— По делу… к Владу… Неважно, — что-то мне уже перехотелось идти. Что я ему скажу? Задам тот же вопрос, что и псу? Снова неловкость напомнила о вчерашнем состоянии. — Я лучше пойду. Он, скорее всего, занят. Не буду мешать, — и уже развернулась уходить, как Миша остановил меня, преградив путь.

— Да ты что?! Ты знаешь, как Шамров обрадуется, увидев тебя? Не отпущу! — заметив мою нерешительность, осторожно взял под руку и потащил к входу, не забыв галантно открыть дверь. — Пойдем, покажу наше логово. Ты бывала здесь?

Я отрицательно замотала головой, содрогаясь внутри от волнения. Шла будто на казнь. Проходившие мимо посетители с любопытством смотрели на нас, а администратор даже перегнулась через стойку, провожая заинтересованным взглядом. Если бы не Миша, продолжавший удерживать за руку — давно дала дёру.

Мы прошли просторный холл с множеством дверей и застекленных комнат с зеркалами, поднялись на второй этаж и застыли перед бронированной дверью.

— Вот, собственно, и пришли. Не стесняйся. Можешь по-хозяйски, с ноги вынести дверь, я разрешаю. — Увидев, что я не разделяю его веселья, Скотник прекратил шутить и уже более серьёзным тоном произнес: — Давай! А я пойду. Дел невпроворот.

Эх, была не была. Извинюсь за вчерашнее и сразу домой. Чтобы не передумать окончательно, быстро нажала на рифленую ручку, опустив вниз и толкнула вперед коричневый металл.

Нет слов, чтобы описать мое состояние. К такому нельзя подготовиться, а предугадать свою реакцию тем более. Как не грохнулась в обморок, не знаю. Хотелось вскрикнуть, но как всегда, в таких моментах, когда организм поддается огромному стрессу, получилось выдать только сдавленный хрип, прикрыв ладошкой рот.

Шамров сидел в кресле с высокой спинкой, откинувшись назад, будто пресыщенный кот, а перед ним, торгуя оголенной грудью, красовалась весьма аппетитная брюнетка. Это ведь она, девушка, с которой он задерживается до утра, прикрываясь отмазками по работе? Мое внезапное вмешательство Шамрова ничуть не смутило. Он с ленцой повернул в мою сторону голову, никак не ожидая увидеть меня и вмиг поменялся в лице. Чего на нем только не отобразилось. Был весь спектр эмоций, кроме неловкости, конфуза, ну, что там ещё может быть, когда жена застает мужа за подобным занятием. Там должна была присутствовать растерянность в конце концов. Но никак не гнев. Ха! Конечно, спалился, и ещё кем?

Всё заняло считанные секунды, а для меня, кажись, прошло несколько часов такого ступора. В какой-то момент, будто испугавшись своего эмоционального взрыва, сорвалась с места и бросилась на улицу, едва не сбив с ног Скотника, не успевшего толком отойти на достаточное расстояние, настолько всё быстро происходило.

— Стася!! Ты куда? Давай домой отвезу? — послышалось в спину. Я только отмахнулась рукой, мысленно поблагодарив Джоя за тренеровки — бежала не чувствуя земли под ногами. Даже дыхание не сбилось и в боку не кололо.

Неожиданно затылок обдало такой болью, что из глаз посыпались искры, а рука едва не выскочила из сустава — меня с такой силой рванули назад, что из легких вышибло весь воздух.

— Дура, ты хотя бы смотри, куда несешься! — знакомый, едва уловимый аромат духов окутал обаяние и не осталось сомнения, кому он принадлежал. С трудом прояснила зрение и с ужасом проследила за фургоном, едва не сбившего меня на сумасшедшей скорости. Секундное чувство благодарности сменилось злостью.

— Ох**ть, я ещё и дура! — дернулась вперед. Железная хватка и не думала ослабевать. Так и продолжала удерживать спину, прижимая к бурно вздымающейся груди.

— Не матерись! Тебе не к лицу, — надо же, в его голосе свирепость.

— А что к лицу? Руки убери! Мне больно! — истинная правда. Только не от его рук, а от разрывающей горечи внутри. Она, эта горечь, стала таким привычным явлением, что её вкус уже не вызывал желания спрятаться. Наоборот. Подталкивал к противостоянию. Но с Владом можно было попробовать многое, только не попытку вырваться, пригрозив самыми матерными словами, которые так и сыпались в его адрес. Я захлебывалась от их потока, выливая на него всю обиду. Толкалась, пиналась ногами и, слыша за спиной сдавленный стон, злорадно улыбалась. Так ему и надо. Не хочет отпускать — пускай получает.

Долго брыкалась. Долго ругалась. Было всё равно на застывшего неподалеку Скотника, проходивших мимо людей. Пускай не смотрят так, а то сейчас и им достанется. Я не истеричка! Всего лишь… до одури влюбленная… дура. В память матрицы навечно въелась полуголая девушка. Сейчас ничто не имело значения, только она и ревность, разъедавшая изнутри. Кто-нибудь, дайте мне хотя бы капельку умения контролировать себя.

Влад стойко сносил удары, лишь изредка шипя на ухо, чтобы успокоилась, что я, глупая, всё не так поняла.

Мне не нужно спать с ним, знать вкус его губ или выучить все родинки на теле, чтобы понять: я не хочу его делить с кем бы то ни было. Не хочу, чтобы он смотрел на других, чтобы прикасался и ласкал. Наконец любовь показала вторую сторону медали. Холодную. Ревнивую.

— Да пусти же ты! — прохрипела, когда уже совсем не осталось сил, бешенство стихло, а глаза предательски увлажнились. Ещё чего!!! Перед ним? Из-за той овцы?

Не отпускал. Было больно невыносимо. Чем сильнее вырывалась, тем сильнее сдавливал, прижавшись подбородком к плечу, с надрывом дышал вместе со мной. Его дыхание опаляло щеку, согревало и… когда на борьбу не осталось сил, потекли слёзы. Тихо. Сломил. Рвано втянула воздух, пытаясь успокоиться.

Для человека, игравшего в безразличие, я слишком остро реагировала.

— Успокоилась? — не знаю, как я, а он точно успокоился: дыхание выровнялось, даже обнаглел настолько, что коснулся губами мочки уха, чем сразу и поплатился — как только смогла, ударила локтем в бок. Влад тихо рассмеялся. — До чего же ты строптивая. На мне уже живого места не осталось.

— Тогда опусти!

— Прекрати пинаться — отпущу.

Я глубоко вздохнула, давая понять, что пошла на мировую. Мускулистые руки сразу послабили схватку, но не до конца, а лишь на самую малость, чтобы смогла повернуться лицом.

Влад был в одной рубашке и ежился от пролетающей снежной крупы. Так ему и надо. Это самое меньшее наказание. Пускай терпит, раз помчался следом.

Чёрные волосы покрылись мелкими капельками влаги, лицо было сосредоточенным, с плескавшимися в глубине глаз озорными искорками. Ему ещё и весело? Ещё бы. Хотелось бы и мне посмеяться над собой.

— Значит так, Маленькая, слушай меня внимательно, — начал он, поедая меня взглядом. Я поежилась, вспомнив события ночи. Резко перехотелось смотреть в чёрные омуты, но эту попытку пресекли на корню, заключив мое лицо в широкие горячие ладони. Они осушили слёзы и с нежностью погладили скулы. — Я не привык оправдываться и уж тем более за то, чего не было.

Я хмыкнула, набралась смелости и с вызовом встретила его напор. Ведь лучшая защита — нападение.

— По-твоему, преспокойно пялиться на сиськи — это ничего не было? — дурочка. Не так. Всё не так.

— Во-первых — я её не раздевал и не звал, она сама пришла.

— Угу, прям как в кино: «не виноватая я, он сам пришел». Супер. Твои отмазки мне нравятся всё больше и больше. Скоро тетрадь заведу и подпишу: «Как вести себя в непредвиденных ситуациях. Рекомендации от В. Шамрова».

Влад напрягся. Видно согласился, что объяснение фуфловое. Мне было всё равно, так оно на деле или нет. Не было желания выяснять причину. Всё что нужно было, увидела, и определенные выводы сделала. В принципе, брак только на бумаге. Вперёд. Зелёный свет. Только никак не пойму, зачем меня было держать в ежовых рукавицах. Ведь взрослые люди, зачем мучить друг друга?

— Сейчас ты постараешься запомнить несколько пунктов, так, на будущее, что бы потом не возникло вопросов, — произнес подозрительно спокойно. — За свое прошлое отчитываться не буду. Не жди откровенности и задушевных бесед. Не люблю, когда лезут в душу. За любое свое действие держать ответ не собираюсь, перед тобой уж точно. Всё, что было до тебя — не имеет значения. Сегодня же… девушка слегка заигралась, выпав из реальности. Это всё, что тебе положено знать. — Сказал, как отрезал. И от этого мне должно стать легче? Фигушки.

— А передо мной и не нужно распинаться. Кто я такая? Не понимаю причину твоей злости. Помню, что сама предлагала свободные отношения в пределах разумного. Ты отказался. Почему сейчас отчитываешь меня, будто это я смотрела во все глаза на голого мужика?

— Ну почему с тобой так сложно? — прорычал в небо, закинув руки за голову.

— Так разведись и сразу полегчает.

— Если ты собираешься трахать мне мозг подобным — зае**шся. Предупреждаю сразу. И вообще, какого хрена шляешься по городу?

Вот… вот причина его злости. А я-то думала.

— Я звонила. У тебя включен автоответчик.

— По поводу?

— Да отпусти же! — разозлись на себя, и вырвала руки, скривившись от боли. Действительно глупая. С чего начала и куда пришла. Утренние розовые мечты рассеялись, уступив место жестокой реальности. — Хотела сказать, что сегодня останусь у сестры. К Варланову поеду оттуда.

— Нет!

— Ты достал своим «нет».

— А тебе напомнить, что случается каждый раз, когда я даю тебе свободу? На этот раз категорически — нет! Хочешь, позови сестру к нам. Пускай погостит. Я всё равно ночевать дома не буду. В городе неспокойно. Впредь не выходи из дому, не поставив меня в известность.

Титаническим усилием сдержалась от колкости и сказала как можно тверже, буквально выплевывая каждое слово:

— В гробу… я видела… твое… разрешение. Понятно? Плевала с высокой колокольни на тебя, Варланова и всех авторитетов вместе взятых. Ни ты, ни они мне не указ.

Сама собой нарадоваться не могла. Мысленно зааплодировала, когда оттолкнула Шамрова, с силой надавив на грудь. Светло-голубая рубашка была влажной. Даже не обратила внимания, что мелкая крупа давно перешла в мокрый снег в перемешку с дождем.

Он так и остался стоять, смотря мне вслед, с яростью сжимая кулаки. Единственное, что успела услышать, прежде чем сесть в остановленное такси, было распоряжение, брошенное Скотнику, всё это время ожидавшему на приличном расстоянии:

— Не отставать! Ни на шаг.

Прежде чем поехать к сестре, которую преждевременно предупредила о своем визите, первым делом заехала домой и с остервенением схватила банковскую карту, ожидавшую своего звёздного часа. Ну что же, он настал. Это будет моральной компенсацией. Шамров ещё пожалеет, что вручил её мне.

Выйдя из подъезда увидела поджидавшего Мишу. Он уже отпустил таксиста, расплатившись без моего ведома и теперь услужливо открыл пассажирскую дверь, приглашая воспользоваться его услугами.

— Что же ты, Настасья Никитична, так меня под танк бросаешь, — запричитал, отъезжая от дома и прикурил, выдыхая дым в приоткрытое окно. — Я думал, Влад в курсе твоего квеста.

— Ой-ой, кто бы говорил. Кто у нас мастак подложить свинью, так это ты! — огрызнулась, отвернувшись спиной. Не собиралась дышать с ним отравой и становиться пассивным курильщиком. Это с Владом можно вдыхать на пару никотин и едва не пищать от восторга. Хотя ему об этом знать не обязательно.

— Что у вас там произошло? Я не успел толком и закурить.

— Не важно. — Что за дотошный… — Ты лучше кури, займи себя хоть чем-то.

Мишка задумался, задержав на мне долгий взгляд. А потом, стукнул себя по лбу:

— Ясно! Так тебя из-за бабы так клемануло? Из-за Любки что ли?

— Надо же, какой сообразительный.

— А что тут думать? Вас, баб, только другая баба может так закусить. А, судя по тому, что Любочка до сих пор находиться в трансе, то сложить дважды два не так уж и сложно. Мда-а, не завидую я Владу.

— Избавь меня от своих математических способностей, — огрызнулась, но от окна отвернулась. Так хотелось расспросить поподробней об этой Любе, но гордость не позволяла.

Заметив мое состояние, Миша театрально вздохнул:

— Эх, и что мне с вами делать? — подумал с минуту, снова потянулся за сигаретой. На этот раз я не стала возмущаться, определив по пристальному взгляду, что сейчас пойдет серьёзная тема. — То, что сейчас скажу, останется между нами. Лады? Я далеко не смертник и не хочу им становиться, — я загипнотизировано кивнула, приготовившись слушать. Миша не спешил говорить, некоторое время наблюдая за мокрым снегом на лобовом стекле. — Относительно Любки и всех остальных баб — разбирайтесь сами. Это сугубо ваша личная тема. Я свечку не держал. Скажу только одно: сейчас Шамрову некогда в небо посмотреть, не то, чтобы баб трахать. Дальше… ты уж извини, но кое-что из вашего милого общения расслышал. Так вот: не вздумай перечить ему. Я серьёзно. Со вчерашнего вечера такая тема пошла, что страшно на улицу выйти. Не знаю, в курсе ты или нет, я всего лишь даю дружеский совет — слушайся его, не прекословь.

Со вчерашнего вечера? Мне ничего не говорил. Но я и не была в состоянии к подобным беседам.

— Что, всё так плохо?

Скотник посмотрел на меня, как на малое дитя.

— Что?! Шамров мне ничего не рассказывает. Как я могу понять, что у вас там за Апокалипсис?

— Представь, что отныне на вечернюю пробежку с Джоем ты будешь выходить в сопровождении нашего человека.

— Шутишь?

— Не-е-ет. Сейчас идет передел территории. Собираются, эм… подвинуть одного человечка, из-за которого уже начались терки. Каждый выискивает друг у друга слабые места. Так как у Шамрова нет родных, а единственным близким человеком являешься ты — сама подумай, кто попадет под раздачу в первую очередь? Через тебя прижмут его. Короче говоря, вытянув тебя из одной кабалы, он попал в другую.

— И что, так будет теперь всегда? А как же мой годовалый брак?

— Не всегда. Пока не решиться вопрос с Руставским. Потом всё станет на прежние места, но уже с новыми именами, должностями, территориями. Пока всем стоит быть предельно осторожными. Советую всё же ночевать сегодня дома. Не беси его ещё больше. Он и так на взводе. Ты мотаешь ему нервы, а он отрывается потом на нас.

Я и не думала, что всё так сложно и… страшно. Обидно, что Влад не соизволил снизойти до объяснений. Глядишь, всего «этого» и не было бы.

— А этот Руставский, что за птица?

Незаметно, Мишка подъехал к моему дому и остановился недалеко от подъезда.

— Вот этого уже тебе знать не стоит. И так наговорил лишнего. Помни, Шамрову ни-ни.

— Да поняла я, поняла. Тогда ещё один вопрос: эта Люба…

— Боже-е, — протянул он, закатив глаза. — Стася, я тебе о чем, а ты мне о чем?

— Мне важно знать…

— …что? Было ли у них что-то до тебя? Какая разница? Ну, повертел пару раз на х**, что с того? Вас, баб, хрен поймешь. Всё вам не то, всё вам не этак.

Я опешила от подобной откровенности. Не об этом хотела узнать, но такой ответ тоже подойдет.

— Что же, спасибо за вводную лекцию в мир Шамрова. Обещаю хранить молчание до последнего вдоха и быть пай-девочкой.

Мишка хмыкнул, недоверчиво покосившись на покаявшуюся меня. Ему слабо верилось в мою повинность. Его проблемы. Пообещала, значит сделаю. Но прощать Влада так быстро не собиралась. Я его вообще не собираюсь прощать! Слишком зла. До сих пор трясет. Как вспомню сиськи этой девахи — сразу становится плохо. Не-е-ет, тут нужно время, чтобы проглотить и переварить.

Нина, заприметив Скотника, расплылась на все тридцать два, а когда узнала, что у него есть девушка, сразу поникла.

— Везет тебе, Стаська, и муж секастый и водитель такой же, — заметила она по пути в торговый центр. Миша следовал немного позади, не мешая нашему личному пространству.

— Он не мой водить, а друг Влада — это разные вещи.

— Угу. Что-то ты темнишь, сестренка. Друг, который не отстает ни на шаг, вечно занятой муж, ваш брак, повитый тайно-о-ой. — По киношному устрашающе раскорячила руки и нависла надо мной, чем вызвала улыбку. — Ладно. Отстану от тебя. Кто-то обещал мне улетный шопинг — я готова.

Хорошо, что Нинке достаточно новой шмотки, чтобы развеять все сомнения и тревоги. Лично у меня такое не проходит. Хотелось пореветь в подушку, пожалеть себя, объестся сладостей под сопливую мелодраму и уснуть в теплой пижаме. Но не тут-то было.

Те, кто смотрел фильм «Красотка» с Джулией Робертс, сразу поймут, как нас встречали в некоторых магазинах. А когда я пыталась объяснить, что хочу увидеть на себе, окидывали меня взглядом, будто я заявилась в фуфайке на голое тело. Мда, умеет наш народ встречать по одежке. Тут больше нечего добавить. В такие моменты чувствовала себя не в своей тарелке и поспешно переходила в другой отдел.

Сестра, в отличии от меня, пофигистически относилась к придирчивым взглядам и мерила всё, что только душе было угодно. В результате двухчасового пребывания у неё заимелись обновки, отличное настроение, полные штаны восторга и благодарности в адрес Влада. Я же так и осталась ни с чем. Всё, что предлагали, было совсем не то, и под конец расстроилась основательно. Не хотела пышных, длинных силуэтов или наоборот, длинных и приталенных. Короткие тоже не цепляли, не в клуб же идем.

Остался ещё один бутик, как запасной вариант. Рискнула. Оставив Нину в компании Мишки поедать гамбургеры прямо в машине, вышла на улицу и поспешила к красивой витрине, полностью заставленной манекенами в шикарных вечерних нарядах.

Стоило только переступить порог, как звонко зазвучал колокольчик над головой и на мне навстречу вышли две девушки одного со мной возраста. Я устало, уже без особого энтузиазма объяснила, что хотела бы приобрести. Меня внимательно выслушали и пока я рассматривала каталог в ожидании, предоставили именно то, в чем нуждалась. Это было чёрное облегающее платье, чуть ниже колен с вырезом-лодочкой, красиво оголявшим плечи и в меру пышными прозрачными длинными руками, вышитыми гладью. Примерила и влюбилась. Этот вырез привлекал к себе внимание, прятал саму грудь, а облегающая ткань выгодно подчеркивала её форму, делая визуально ещё больше. Рукава были отдельным видом искусства. Как оказалось, ещё и ручной работой. Было изысканно, строго, сексуально и нарядно.

Назад все возвращались уставшие, зато довольные. Пока меня не было звонил Влад и Мишка отрапортировал ему о наших достижениях. Судя по его светящемуся виду, муж остался доволен. Чем именно, так и не узнала.

На предложение остаться у нас с ночевкой Нина отказалась, заявив, что не хочет мешать нашей идиллии, от чего я едва не расхохоталась. Миша уехал к Шамрову, а вместо него приехал некий Максим, обязанностью которого было сопровождать меня по городу и на прогулке в парке.

По возвращении домой кое-как поужинала, извлекла из холодильника ведерко с мороженным и включила мелодраму. Наревелась и за себя, и за главную героиню. Где там Маринка? Эй! Пускай придет и посмотрит на мою счастливую жизнь. Посмотрим, надолго ли её хватит.