Мое чужое сердце

Глава 16

Сонная дымка растаяла. На смену сладкой истоме и приятной тяжести внутри пришла горькая реальность.

Он здесь. Значит… тот человек умер.

Стася отскочила от Влада, будто обожглась и прикоснулась кончиками пальцев к своим губам. Не знала, как быть. По телу иголками пробежали мурашки. Посмотрела в любимые глаза и содрогнулась — кровавое пятно, не до конца сошедшее, свидетельствовало о недавнем повышенном давлении. Она прекрасно знала его причину.

Влад, застыв, наблюдал за её реакцией. Лицо горело от поцелуев. Было не просто выдержать пристальный взгляд. Расплавленное серебро с кристаллами льда проникало в самую душу. Опустил глаза. Мысли бросились врассыпную и собрать их воедино практически не возможно. Не сейчас, когда на губах ещё чувствовался влажный след.

Эйфория, так бурно проявившая себя минуту назад оттого, что он жив и невредим испарилась. Нет, конечно, она рада, что он вернулся. Безумно рада. Даже набросилась с поцелуями, не дав человеку опомниться. Что поделать? Так проявилась её тоска. Но проведенные два дня в ожидании, тревоге и неведении оставили такой неизгладимый след, что сразу напомнили о себе, вылившись в обиду, горечь, гнев. Не могла понять, на кого злилась больше: на себя или на него. На него — потому что не считался с её правом, желанием, мнением. На себя — потому что, не смотря ни на что, млела от одного только звука его голоса.

Всё навалилось сразу: недавний кошмар, от которого сердце до сих пор неприятно покалывало; вкус его губ, которые оказались страстными и на удивление нежными, не смотря на резкие очертания, и тревога. Всё надавило на горло спазмом, заставив наброситься с кулаками и бить по плечам, торсу, толкать, а потом снова притягивать к себе и снова бить.

Так проявлялся её страх потерять. Ведь бывает, когда неосторожный ребёнок, ослушавшись, залезет на высокий стул и упадет с него, а мама, испугавшись, ещё и всыплет сверху. А потом будет плакать вместе с чадом, прося у него прощения. Ведь ударила не потому, что хотела наказать за непослушание, а потому, что сильно испугалась. Вот так и Стася.

Шамров стойко сносил удары, позволяя делать с собой всё, что заблагорассудится. С плотно сжатыми челюстями наблюдал за мелькавшими кулаками и в который раз терпеливо ожидал момента, когда девушка выдохнется.

— Ты… — так много всего хотела сказать, выплюнуть в лицо все претензии, обвинения, злость, что сейчас захлебнулась, давясь застрявшими в горле словами. — Ты… не имеешь права запирать меня, указывать, когда выходить из дому и контролировать каждый шаг.

— Имею! — задохнулся, перехватив неиссякаемый поток ударов левой рукой. — Вот, — растопырил пальцы, демонстрируя кольцо, — тому доказательство. Захочу — будешь сидеть под замком весь год.

Стася вырвала руки, отскочив подальше:

— Не-е-е-т… НЕТ!!! Не буду! Потому что не собираюсь ждать тебя целыми днями напролет и сходить с ума от неизвестности, — завелась, наконец, ощутив прилив сил для того, чтобы высказаться. — Ты даже не позвонил… Не написал. Для тебя это так, мелочи… — бросалась хлесткими словами. Сердце билось оглушительно и неровно. — Влад, я так не смогу. Ты ничего не рассказываешь. Таишься. Это я, как открытая книга. А ты…

— Зачем это всё сейчас? Я с самого начала был тем, кем есть. Ты прекрасно знала, во что ввязываешься.

Девушка заходила по гостиной, заломив руки. Не хотела, чтобы сон стал явью. Наплевать на всё. Ей даже было всё равно, что он убил человека. Если бы кто-нибудь сказал об этом пару месяцев назад — рассмеялась бы в лицо. Сейчас… любовь изменила её. Он — изменил её. Хотелось рвать на голове волосы — настолько запуталась в своих чувствах и желаниях. Пыталась достучаться, протянуть руку, стать услышанной. Помочь.

— Пообещай, что больше не будешь рисковать своей жизнью, — решила пустить в ход последний спасательный круг в виде обещания. Ведь, если он даст слово, то сдержит его. — Пообещай, что с тобой ничего не случится!

— Не могу! — не хотел обманывать, распыляться ложными надеждами. Себе не мог дать такого слова, а ей… тем более. — Всё будет вот так: с постоянным риском. Привыкай!

Хотя и честный, но такой ответ Стасю не устроил. Посмотрела на Влада, прошлась взглядом по уставшему лицу, одежде. Чёрт! Он даже переоделся где-то. На это время нашлось. А позвонить — фигушки.

Во всем виноваты чувства. Без них намного проще. Всё было бы безразлично — и где пропадал, и кого убил, и кем пахнут рубашки.

— Разведемся! Да!.. Я найду, что ответить Варланову. Не поверю, что он настолько старомоден, что не войдет в положение. Объясню, что устала от диктатуры мужа, — последние слова прокричала. — Что не желаю быть пустым место и жить по приказам. Что меня не ставят в известность, а потом ещё ждут спокойной реакции. Не хочу виснуть на телефоне, ожидая, когда позвонят, когда напишут. Я не хочу такой жизни!

Чем больше говорила, тем больше верила в осуществление задуманного. Только Влад не разделял её воодушевления. Мозги закипали. И без того напряженные сутки грозились вылиться в оху**ного масштаба скандал. Возникло желание сказать: «Не видать тебе развода ни через год, ни через два. Я передумал». Но какая, нах**, разница? Её штормило. Его накрыло. Горло свело от желания заорать как и она, на всю глотку, освободить всю злость, дать выход эмоциям, которые рвались наружу. Думал, после смерти Руставского заживет спокойно. Какой там? Походу, покой ему может только сниться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Раз такая х*ня, — сделал пару шагов в её сторону, отчего девушка попятилась к стене, — я съеду с квартиры, — отчеканил холодно, в привычной манере, однако внутри всё содрогалось от накала ситуации. — Ты останешься здесь. Квартира и так переоформлена на тебя. С этой минуты ты не лезешь в мои дела, я — прекращаю интересоваться твоими. Захочешь — будешь гулять по клубам, сколько пожелаешь. Даже если вы*бут капитально — мне будет фиолетово. Захочешь — закрутишь роман с Коноваловым. Уверен, он до сих пор исходит слюнями по тебе.

В то, что говорил и сам не верил. Да он скорее придушит её, чем допустит подобное, но остановиться не мог. Даже не волновал потухший взгляд. Виски пульсировали такой болью, что вот-вот взорвутся, а он всё продолжал словесно хлестать, наблюдая как вздрагивают от услышанного поникшие плечи.

— Отныне можешь ходить где угодно и с кем угодно, я умываю руки. Но… — перевел дыхание, почувствовав нехватку воздуха, — никакого развода. Слышишь?!..

Возникла острая необходимость вдохнуть прохладного воздуха. Маловероятно, что это поможет успокоится, но лучшего способа пока не придумал. Не крушить же всё вокруг?

Входная дверь с грохотом закрылась.

Шамров был зависим. И эта зависимость превратилась буквально в маниакальную потребность. Её не получалось запереть в жесткую клетку самообладания. Она была уже разрушена.

Ну на хер… Как у слабой, хрупкой девушки может получиться вывести его из себя? Толкнуть на поступок, который совсем не характерный? Хотя, стоит отметить, что в последнее время он и так не похож на себя. Фраза: «Я не хочу такой жизни!» не давала покоя.

Сломя голову выскочил на улицу. Что-то сдерживало сесть в машину и надавить на газ, сорвавшись с места.

В последние дни он часто проводил параллель между Настей и Алёной. Не по внешности. Они совсем непохожи, да и по характеру разные: с Алёной у него никогда не было ссор. Только одно у них было общее — сердце. Влад постоянно опасался увидеть в её глазах укор. Во всём. Именно в этом и пряталась причина, почему до сих пор не открылся.

А Стася так и осталась стоять недвижимо около стены, пытаясь глубоко вдохнуть. Не получалось. Внезапная пустота в груди заполнила каждую клеточку. Осталось только желание быть с Владом. Ему, этому желанию, было до лампочки на всё вокруг. Это и есть настоящая любовь? Ей осточертело наступать на собственное горло, жить в ограничениях. Всё это ранило её саму, ложилось на душу тяжким осадком.

Чувствовала себя смазливой дурочкой, которой впервые объяснили правила игры в морской бой и протянули лист, на котором умелой рукой были расставлены позиции кораблей. И она, по своей неопытности стреляла наугад, без какой-либо тактики и умения вести сражения. Не было в ней тех знаний, даже в двадцать два года. Не было искушенности, умения подтолкнуть опытного мужчину к действиям. Только инстинкт, наверное, самый древний, подсказывающий, что она тоже небезразлична. Этот инстинкт и выгнал её на улицу в одной тоненькой кофточке в тот момент, когда Шамров подошел к Ленд Роверу и открыл водительскую дверь.

— Влад! — позвала с надрывом. Может, это будет самой большой ошибкой в жизни, а может, самым правильным поступком. Она не знала наверняка. — Не уезжай…

Шамров обернулся. Перед ним, обхватив плечи руками и содрогаясь от порывов ветра, стояла Стася.

— Ты что творишь? Немедленно вернись. Заболеешь ведь, — в миг нарушил все обещания, данные несколько минут назад.

Она подошла ближе, став буквально вплотную, и подняла голову, заглянув в глаза. Влад тихо выругался, снял пальто и ловко накинул на дрожащие плечи:

— Ну почему с тобой так сложно? — прошептал с болью, завернув девушку в ткань, и обхватил хрупкие плечи в попытке согреть.

Она всё так же продолжала всматриваться в его лицо, призывая не прятать взгляд, а открыто посмотреть в ответ.

— А ты разве ещё не понял? Ты же убиваешь меня нежеланием впускать в свой мир, в свою жизнь. Скажи, чтобы я не мучила ни тебя, ни себя… Глядя в глаза скажи, — голос задрожал от переполнявших эмоций, — что ничего ко мне не чувствуешь!

Влад провел рукой по её волосам и прижал к широкой груди. Сомкнул руки за спиной, крепче притиснув. Прикоснулся губами ко лбу.

— Разве не видишь, что я не могу без тебя, — прошептала, уткнувшись ему в грудь, но слышно её было прекрасно.

Это как удар под дых. Шамров слегка отстранился. Настолько, чтобы можно было прыгнуть с разбега в серые озера и утонуть. Что и сделал, как только заключил влажное от слёз лицо в ладони и убрал разметавшиеся по щекам пряди. В движениях снова появилась чувственность, которую всегда испытывал, стоило прикоснуться к ней.

— Дура-а-а, — протянул с придыханием, — да я люблю тебя!

Сердце на сумасшедшей скорости рухнуло вниз, а потом, подпрыгнуло вверх, с болью забившись на прежнем месте. Перед глазами всё поплыло от осознания только что услышанных слов.

— Так докажи! Докажи… Не отталкивай. Позволь быть рядом… — не договорила, ощутив прикосновение слегка шершавого пальца к нижней губе.

— Ты же понимаешь, что после этого не отпущу ни через год, ни через два? Возврата в прежнюю жизнь не будет. Привяжу к себе и не отпущу до последнего вздоха.

Что-то мелькнуло в его глазах. До боли знакомое. Будто из прошлой жизни. Оно вызвало странный трепет во всем теле и чувственное покалывание на кончиках пальцев. Она помнила его откуда-то. Была уверенность, что знает так же хорошо, как и себя, хотя на деле продолжала двигаться на ощупь, спотыкаясь на собственных ошибках.

— И не отпускай, — попросила, обвив крепкую шею руками и привстав на носочках. — Держи так крепко, как только сможешь.

Влад склонился к ней, прижался ко рту, пока ее губы не разомкнулись, и он смог коснуться языка. Это было восхитительное, острое ощущение. Потом прерывался на чуть-чуть, всего лишь на пару вздохов, чтобы вновь припасть к горячим губам, сделать их влажными, раскрыть, заставляя ее вздрогнуть от соприкосновения языков. Заставляя голову кружиться.

Стало так легко, будто крылья за спиной выросли. Не решался даже в мыслях допускать подобное. Сейчас же… ринулся с головой, не побоявшись разбиться о чистую душу. Почувствовал, как натянулись мышцы от падения. Думал, вот-вот и достигнет дна, заполнит собой так же, как она заполнила его. А его всё не было, этого дна, падал и падал без конца и края. Потому что душа у неё бездонная, вместила его целиком. Со всеми грехами и недостатками.

Испытав странную, бесконтрольную дрожь возбуждения подхватил на руки, расслышав стон удовольствия, и поспешил в дом. Сейчас он отогреет её. Всей силой своей любви заставит воспламениться.

Стоило только подняться в квартиру, как волнение одолело обоих. Это была смесь остроты, предвкушения и чего-то запретного, того, о чем каждый так долго боялся мечтать.

Пока опускал на пол, прижав к стене и припав с поцелуем к нежной шее, зазвонил телефон. Стася вздрогнула. Сразу в голову полезли самые мрачные мысли. Вот сейчас он ответит, отдалится от неё, возможно, даже уедет. Сердце заскрипело, не желая мириться с неизбежным. Но Влад даже не посмотрел на экран. На ощупь нашел кнопку питания и отключил мобильный, отбросив на диван, вновь возобновив ласки. Хотел зацеловать до хриплого стона, прикоснуться к её коже и почувствовать, как она прикасается к нему.

Для этого стоило освободиться от одежды. Сбросил с неё пальто, стащил с себя свитер.

Всё происходило быстро — на животных инстинктах и желаниях. Даже если и захотела что-то сказать — не смогла бы. Во рту пересохло. Сглотнула, стоило Владу снять с неё кофточку и запустить указательный палец под бретель бюстгальтера, отведя в сторону. Она упала с плеча, оголив кожу. То же самое он проделал и со второй. Мучительно медленно. Не выдержала. Завела руки за спину и, расстегнув крючки, отбросила к телефону на диван. Первым порывом было прикрыться, испытывая неловкость из-за шрама, но потом, встретившись с восторгом в его глазах — поборола сие стремление, ведь он видит его не впервой. Сердце громыхало с такой силой, что левый сосок подрагивал в такт его ударам.

Влад опустил взгляд, заметив этот трепет, и крышесносная волна желания пронзила пах, едва не заставив взвыть. Обхватив девушку за талию, поднял над полом и припал к этому самому соску губами, с жадностью втянув в себя.

Поддавшись инстинктам, которые в этот момент главенствовали над всем, Стася крепко обхватила его ногами, обвила шею руками и закинула голову назад, содрогаясь от влажного скольжения языка по разгоряченной коже.

Влад быстро поднялся по лестнице и, подойдя к кровати, осторожно опустил на неё девушку. Как же блестели её глаза. Его Настя… Маленькая, красивая, нежная и такая родная.

Его руки скользнули по бедрам, прошлись по спине, погладили затылок. Дышал рвано, слегка подрагивая, пытаясь взять под контроль сумасшедшее желание.

— Боюсь, я разочарую тебя, — честно призналась, опустив голову. Больше всего испытывала неловкость из-за своей неопытности. Хотелось стать для него самой-самой. Наброситься со всей страстью, воплотить давние эротические фантазии в реальность, но боялась. Не боли. Нет. Боялась, что не понравится ему.

Почему-то от этих её слов опьяняющий хмель ударил в голову. Возникло легкое головокружение. Робкая догадка пронзила затуманенное подсознание и вызвала щемящую нежность.

— Настя… — только и смог выдохнуть, почувствовав, что начал теряться от желания. Если до этого хотел наброситься со всей силой сексуального голода по ней, то сейчас, пришлось невероятным усилием воли обуздать сей порыв.

Стася не поняла, почему он застыл. Ещё недавно буквально задыхался от страсти, теперь же гладил её спину, скользил ладонями вверх-вниз, задумавшись о чем-то.

Зашевелилась, решив, что он передумал и встретилась с заинтересованным взглядом.

— Глупая… — Влад упивался её красотой, открытостью и искренностью и не мог поверить, что всё это время она была не тронута. Он первый. И единственный. Уж он постарается. Убьет любого, кто прикоснется к ней. — Уменя никогда не было девственницы, — прошептал хрипло и со стоном прижался к её груди, обвив руками тонкую талию.

— Какая есть. Уж прости. Мне далеко до всяких там Любань и дочерей авторитетов. Тебя никто не заставлял жениться на мне. Видели глазки? Теперь получай.

Шамров засмеялся:

— Так в этом вся прелесть. Ни за что и ни когда не откажусь, даже если будут убивать.

— Ты специально? — встрепенулась, обхватив его лицо руками и застав посмотреть в глаза. — Не смей так говорить! Слышишь? Никто не отнимет тебя. Я не позволю. Понял? — глаза предательски увлажнились. Прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Он сразу уловил эту перемену. Крепко обхватил руками, стал покрывать поцелуями лицо, как ещё недавно делала она:

— Ты только будь рядом. Всё остальное — херня.

Стася хотела возмутиться, не согласиться с ним, но он не позволил, подтолкнув на середину кровати. В приглушенном свете ночника она увидела, как слетели вниз джинсы, как за ними последовало нижнее белье. Его и её. Теперь она полностью была обнаженной.

Влад с жадностью прошелся глазами по её идеальному телу. Сглотнул. Реагировал так, будто впервые увидел. Сейчас главное не кончить от первого же толчка в неё. Каждое прикосновение к ней уже было мучительным, просто невыносимым.

Не смотря на то, что был на грани, что потерялся в реальности, а все мысли сосредоточились на чувственной дрожи лежащей под ним девушки, отстранился. С тяжелым дыханием, рвущимся наружу рывками, с адской болью в паху не смог войти одним рывком. Только не с ней. Возможно, переживал больше самой Стаси. Пофиг. Он сделает так, что бы по максимуму огранить неприятные ощущения. Заставит даже забыть собственное имя и принять его всего, целиком без тени страха и боли.

Обхватил икры ладонями и согнул ноги в коленях, слегка разведя в стороны. Стася не противилась, ожидая, что он, после того, как надел презерватив расположиться сверху, но не тут-то было. Изнывая от пульсирующей тяжести внизу живота, от которой стремилась избавиться как можно скорее, она с широко распахнутыми глазами уставилась на то, как Шамров опустился между её колен, припав губами к внутренней стороне бедра. Дернулась от страшной догадки. Ещё не готова к подобному. И так была на пределе, не хотела, чтобы он заметил, насколько она влажная.

На спине отползла подальше, отпихнувшись пятками. Свела бедра.

— Не надо…

Влад посмотрел на неё затуманенным взглядом:

— Маленькая, я всего лишь хочу помочь расслабиться. Уверяю, тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — засопела, испытав укол ревности, представив, как он дарил подобные ласки другим.

И снова он уловил смену её настроения. Вычислил причины и определил истоки. В этом не было ничего сложного. Сам до этого момента страдал подобным, поэтому не дал закрыться. Не позволил. Но пошел на уступку. Слегка. Только потому, что увидел в глазах смущение.

Прикоснулся пальцами, мысленно пообещав, что в следующий раз возьмет свое сполна. Уловил легкий трепет, который передался от неё через легкие касания и буквально зарычал.

Стася выгнулась к нему навстречу, не в силах терпеть сладкие муки. От стыдливости не осталось и следа. Чем больше она возбуждалась, тем тяжелее ему было сдерживаться.

Когда смог уловить в бессвязном шептании просьбу войти и прекратить эти пытки с глубоким стоном вошел. Сразу. Полностью. Аж в глазах потемнело, настолько было узко и до одури приятно. Чуть не кончил. Она приняла его целиком, слегка подавшись назад, прикусив губу.

— Придется потерпеть немножко, — сковал её движения, не дав отстраниться.

Почувствовал, как расслабилась, прекратив сжимать его бедрами и смог различить прерывистое дыхание. Стал целовать. Мягко, чувственно, вызывая дрожь во всем теле, не прекращая двигаться и упиваясь её отзывчивостью.

Стася опустила ресницы и отдалась чувственным волнам. Влад неотрывно наблюдал за её лицом, за прикушенной нижней губой, порозовевшими щеками. Когда она распахнула глаза, то увидела в его чёрных омутах такое обожание, что сердце переполнилось любовью.

Ему хотелось выпить её до дна. И чем больше пил, тем сильнее хотелось любить до изнеможения. Не давал ей выскользнуть, подтянув к себе ближе, прижимал к телу сначала со всей силой, потом слабее.

— Больно?

— Нет! — ещё крепче сжала его бедрами, начиная улавливать что-то нарастающее, приятное внутри. Он наполнил собой полностью — и это было восхитительно. Потрясающе. Солгала, что не больно, просто боль притупилась, смешавшись с тянущими, волнительными ощущениями внизу живота.

Влад сжал её в своих объятиях, коснувшись хриплым дыханием уха, ускорился. Почувствовала, как толчки стали резкими, глубокими. Именно этого ждала. Да-а-а…

— Извини, Маленькая, — послышалось с боку и щеку опалило горячее дыхание. — Я больше не могу сдерживаться. Ты слишком долго морила меня голодом.

— Так я ещё и виновата? — Его было ничтожно мало, этого наслаждения. Раскатала губу, что это будет длиться как можно дольше после просмотренных эротических фильмов. Но сама прекрасно понимала, что за следующим разом всё будет намного проще и… ярче.

— Как всегда, родная… как всегда, — приподнялся на локтях, всматриваясь в блестящие глаза и перекатился на спину, утащив за собой девушку.

Вот как так бывает: ещё недавно думали, что жизнь полное дерьмо, что нет в ней светлых дней, а сейчас, в конкретный миг, конкретную минуту были самыми счастливыми людьми в мире. Ей не верилось, что можно вот так просто лежать на его груди и слышать громкие удары сердца. Ему — что он всё же заслужил на счастье. А оно реальное, вот же, лежит рядом. Хочешь — потрогай, хочешь — поцелуй. Хочешь — прижми к себе так сильно, буквально до боли.

— Пошли в душ, — предложил после минутного молчания, в котором каждый заглянул в свое сердце, найдя ответы на мучившие вопросы.

— Вместе? — встрепенулась, не представляя, как это будет происходить. Вернее, представляя, но…

— Нет, порознь. Конечно вместе. Или ты думала, что после случившегося мы и дальше продолжим шарахаться друг от друга, коротая ночи на разных этажах?

— Я… — не думала она так, просто не могла объяснить, что в такой момент хотела помыться одна.

Влад приподнялся на локте, нависнув над ней, и безапелляционно заявил:

— … даже не мечтай. Теперь ты от меня не отделаешься. — И в подтверждение своих слов поднял на руки и отнес в ванную. Сам включил воду, намылил ладони, и всё это не разрывая с ней зрительного контакта.

А она терялась под его взглядом, распадалась на тысячи атомов, смущалась. Не знала, как реагировать. Ей было приятно, когда сильные руки обхватили сзади, прижали к широкой груди и боязно, потому что не привыкла ещё к подобной близости.

— Настя-я-я, — ласково протянул, лизнув её шею, — не закрывайся. Я ведь не делаю ничего плохого. Вспомни, как прикасалась ко мне в бане. Помнишь? Я не забыл, — прошелся рукой по груди, ласково погладив тонкую полоску шрама, подразнил сосок и опустился ниже, ненадолго застыв на подрагивающем животе. — Я тогда чуть не сдох от желания прикоснуться к тебе вот так же, как сейчас, и ты не стеснялась своей наготы.

— Ты даже не представляешь, чего мне стоила та храбрость, — непроизвольно вздрогнула, почувствовав его пальцы там, внутри. Поспешила напрячься, но он не дал — заставил откинуть голову на его плечо и податься чуть-чуть вперед, на встречу умелым ласкам. Пальцы осторожно, едва касаясь, раздвинули складки, обласкали пульсирующий клитор, с любовью омыли нежную кожу, не забывая второй рукой придерживать, обхватив за плечи.

Стася была в его сладком плену с приятной истомой во всем теле. Он действительно не делал ничего плохого, всего лишь прикасался так, как она и мечтала в своих фантазиях. Боль отошла на задний план, уступив место жаркой волне.

— Вот так, маленькая моя, доверься мне, — шептал Влад. — Расслабься.

Да разве она против? В тот же миг повернулась к нему, привстав на носочках и, обвив крепкую шею руками, притянула к себе, впившись в губы страстным поцелуем. Это всё он… он виноват в её повышенной чувствительности, пошлых фантазиях, бесконтрольной страсти.

Сплелись языками. Смогла достойно ответить его напору, запустив пальцы в короткие волосы на затылке и приглушенно застонала. Влад поглотил этот стон, слегка прикусив за нижнюю губу и сразу зализав место укуса, вызвав острые ощущения.

Прерывались лишь для того, чтобы с жадностью вдохнуть воздуха и снова продолжить дарить друг другу яркие эмоции в виде пылких, опьяняющих касаний плоти к плоти, губ к губам, груди к груди.

В какой-то момент почувствовала под пальцами вибрацию его сердца и прижалась ещё сильнее, в попытке раствориться в нем, позабыть все недавние страхи и больше никогда не отпускать. Ведь любила настолько сильно, что задохнется без него, пропадет.

— Ну-у-у, что случилось? — Влад выключил воду, всматриваясь в лицо любимой. — Настя?! — потянулся за полотенцем и принялся обтирать её, продолжая с интересом наблюдать за одинокими, крупными слезинками на нежной коже. — Если бы не знал, что до меня ты была девственницей, подумал бы, что беременна, — заботливо накинул халат и завязал на талии бант. Прям как подарочную упаковку оформил. Самому понравилось.

— Чего? Вот дурак, — шутливо ударила по влажному плечу и вытерла слёзы. Опасалась подымать опасную тему. Он и так дал понять, что ничего не измениться.

— Ну а что? — тоже накинул халат. — Смена настроения, частые слёзы. Всё на лицо. Для климакса ведь как-то рановато.

Не удержавшись, Стася рассмеялась, и слёзы теперь полились ручьем уже от смеха:

— Шамров, ты случайно не подрабатываешь в гинекологии? Может, у тебя частный кабинет в клубе, а я не знаю? Тогда понятно, почему за тобой девушки толпами бегают. Ещё бы, сколько знаний. На любой возраст.

Влада ничуть не задело подобное высказывание. Он прихватил девушку, потащил за собой на кухню и с видом знатока ответил:

— Что поделать? Природа у меня такая — везде и во всём понимать женщин. А с тобой сложно — впервые сталкиваюсь с подобным темпераментом и быстрой сменой настроения.

— Значит, стоит радоваться такому везенью. Зато скучно не будет, — бросила игривый взгляд, тут же прикрыв его длинными ресницами.

— Это точно. С тобой, что не день — так новые качели. Впечатлени-и-и-й, — поднял руку над головой, — выше крыши.

Стася прекратила улыбаться, сосредоточившись на покрасневшем глазе.

— Влад… — подошла ближе и, положив ладонь на висок мужчины, слегка погладила. Сколько всего было сказано, сколько ещё хотела сказать. И самое главное — о своих чувствах. Уже знала, что с ним не просто. Что стоит ценить каждый день, час и миг, проведенный вместе.

— Не сейчас, — понял по потухшему взгляду, какие мысли тревожат. Прекрасно помнил её просьбу, но не мог… не мог, глядя в доверчивые глаза бросаться громкими обещаниями. — Давай забудем обо всем до утра, а лучше — на несколько дней.

— Я просто боюсь тебя потерять. — Всё-таки смогла озвучить снедаемый страх.

Он накрыл её руку своей, переплел пальцы, поднес к губам и поцеловал в ладонь. Вздрогнула, почувствовав легкое головокружение. Уж слишком интимным было данное прикосновение.

— Никуда я от тебя не денусь, — рывком притянул за руку, обняв. Потерся щекой об макушку, и устало прикрыл глаза. Нужно соскочить с этой скользкой темы, пока она не накрутила себя основательно. — У нас есть что-нибудь пожрать? — ухватился за первую попавшуюся мысль, лишь бы отвлечь.

— Пожрать — нет, а покушать — да, — пробубнила в халат и, отстранившись, принялась суетиться по кухне.

— Отлично! — хлопнул в ладоши, радуясь, что удалось так быстро переключить её внимание. — Тогда я на прогулку с Джоем, а ты накрой на стол.

Стася улыбнулась. Стратег хренов. Ну-ну. Сделала вид, что повелась. Ничего, у неё ещё всё впереди. С особым трепетом проследила за тем, как заиграли его мускулы на предплечьях от поспешного натаскивания одежды. Внутри разлилось приятное тепло. И этот мужчина её любит. До сих не верилось. Если от счастья можно умереть, то она чудом осталась живой. Но у этого счастья была и вторая сторона медали, удерживающая на земле, не давшая упорхнуть в эйфории. Она сделает всё возможное и невозможное, лишь бы не дать ему увязнуть во тьме.

Джой, проследив за мелькнувшим в руках хозяина поводком, принялся в нетерпении топтаться перед дверью.

— Потерпи… — Влад накинул куртку и прихватил ключи. — Сейчас батя займется тобой, а то вообще от рук отбился.

Пока он отсутствовал, Стася просушила волосы, накрыла на стол и застыла у окна в ожидании. Казалось бы, прошло всего двадцать минут — а для неё как целая вечность. Когда послышался звук открываемой двери, даже подскочила на месте от нетерпения. Выглянула в прихожую:

— Мой руки и садись за стол. Я уже всё приготовила. — И растерялась, заметив в руках Шамрова букет красных роз, которые он тут же вручил. Она с благодарностью поцеловала его губы с табачно-ментоловым вкусом. Немного терпкие, немного сладкие. Прошлась по ним шаловливым язычком, наслаждаясь ощущениями. Влад застонал, крепче прижимая её бедра к паху, и лизнул в ответ.

К ноге прикоснулась что-то холодное. Стася опустила голову и заметила бутылку вина.

— Спасибо! — не стала спрашивать, откуда они. Было не важно. Зарылась лицом в нежные лепестки, а когда подняла глаза, засмущалась: Влад так смотрел на неё, с таким голодом, что сразу вспомнились его недавние ласки. — Не смотри на меня так, — прошептала, почувствовав, как покраснела.

— Как «так»? — навис над ней, остановив взгляд на чувственных губах.

— Ты знаешь как. Зачем спрашиваешь? — непроизвольно увлажнила губы кончиком языка, заметив, как он напрягся.

— Мне нравиться на тебя смотреть, — произнес с придыханием. Стоило остановиться. А то мог наброситься на неё прямо здесь, в прихожей, позабыв о прелюдиях и том, что ей может быть ещё больно. Желание взять было столь велико, что пришлось стряхнуть головой, прогоняя наваждение.

В ванной долго умывался, пытаясь смыть опошленные мысли. Чувствовал себя подонком, у которого только одно на уме — как бы поскорее трахнуть жену. Не мог понять, как уживался с подобным раньше? Но тогда ему ещё не была знакома её чувствительность, отзывчивость, страстность. Он даже не мог предположить, что внутри неё так узко и до охренения влажно. Это был кайф. Самый настоящий, неподдельный кайф.

Стася ждала на кухне не подозревая о его внутреннем конфликте. Заботливо придвинула тарелку с мясным рагу и протянула штопор:

— Ты решил меня напоить? — кивнула на бутылку с вином.

— Нет. Просто ты чудная, когда слегка на веселе.

— Ха-ха. Жаль, что я не видела тебя пьяным.

Влад разлил рубиновую жидкость по бокалам и один протянул девушке:

— Лучше и не видеть. Поверь, выдержать меня под градусом, дано не каждому.

— Охотно верю. Я и с трезвым едва справляюсь.

Вот так, на безобидных перепалках и прошел ужин. Стася с первого глотка почувствовала, как напряжение потихоньку сошло на нет. Не стоило много пить, чтобы опьянеть. Она и так была хмельной от своей любви. Вино лишь придало особое очарование и блеск серебристым глазам, прошлось по коже ровным розовым оттенком и увлажнило губы. Внизу живота разлилась приятная тяжесть, которая стерла остатки боли и потребовала продолжения, основательного удовлетворения.

Чтобы как-то отвлечься, Стася вспомнила об одном интересном факте:

— Ты реально переоформил на меня квартиру?

— Да, — пожал плечами. Не хотел говорить об этом, но, судя по заинтересованному взгляду, расспросов не избежать.

— Зачем?

— На всякий случай.

Стася напряглась:

— На какой такой «всякий»? Я против. И мне не нравиться, что ты снова принял решение без моего ведома.

— Настя-я-я, — театрально закатил глаза, — я не собираюсь умирать. По крайней мере, в ближайшие лет десять. А с квартирой получилось… чисто случайно.

— Ничё себе, звучит оптимистично, — скептически хмыкнула. — Считай, что поверила.

— Твои проблемы.

— Хорошо… А как на счёт скрытых камер? — недавно этот вопрос изрядно попортил ей нервы. Стоило узнать правду.

— Что? — Шамров недоуменно проследил за тем, как Стася осушила бокал вина и потянулся за своим. Мда, всё-таки с контролем он переборщил. — Боюсь даже представить, откуда такие мысли.

— Что, скажешь их нет? Сам говорил, что будешь контролировать каждый мой шаг.

— Ясный пень — нет! — протянул руку, чтобы пересадить себе на колени, но девушка вскочила с места и чтобы скрыть неловкость, принялась убирать со стола. — Ты меня слышишь? Иди сюда! — она тяжело выдохнула. Подошла. Он тут же усадил себе на колени: — Мне не стоит следить за тобой, что бы узнать о следующем шаге. Я и так тебя хорошо знаю.

— Да неужели? Всего за месяц общения?

— Угу. Я же говорил, что наблюдательный.

Влад развернул Стасю к себе лицом, и ей пришлось перекинуть ногу. Его жаркое дыхание опаляло шею, ключицы и выступающую грудь. Заерзала на нем, приняв удобное положение. Уже не так смущалась. После случившегося — не было смысла. Шамров просунул ладони под полы атласного халата и слегка сжал ягодицы. Жар его рук передался ей. И вот, она уже с трепетом прислушивается к скольжению этих самых рук вдоль бедер, потом вверх по спине. Набравшись храбрости, распахнула халат и с замиранием сердца проследила за его взглядом, остановленном на груди. Обняла, со всей силы прижала к себе и выгнулась дугой, почувствовав требовательное прикосновение губ к возбужденно-торчащим соскам. Перед глазами всё поплыло от остроты ощущений и в самом низу что-то завязалось в тугой узел. Уз горла вырвался тихий хриплый стон. Удивленно распахнула глаза — оказывается, это её.

Ласки потеряли свою легкость, воздушность. Стали более настойчивыми. Влад едва сдерживал себя. Сколько понадобиться время, чтобы насытиться не мог сказать. Сейчас желание рвало вены и бежало по ним раскаленной лавой только от того, как она отзывалась на его прикосновения. Его Настя… Такая красивая. Идеальная. Никогда не сможет насытиться ею. Уже сейчас это знал.

Поднялся, подхватив её под ягодицы. Стася уверенно обвела его бедра ногами, с невиданной для хрупкого тела силой. Ухватилась за шею. Не потому, что боялась упасть. Нет. Шамров крепко держал. А потому, что голова кружилась. Если поставит — упадет. Настолько опьянела от любви.

Оказавшись на широкой кровати, в нетерпении протянула руку, ожидая, пока Влад снимет с себя одежду. А когда он лег сверху — с облегчением выдохнула, тут же впустив в рот его бойкий язык. Застонала, почувствовав между ног напряженную плоть. Потянулась к ней рукой в бешеном желании потрогать, узнать на ощупь, но Влад не дал такой возможности, мягко перехватив запястье:

— У тебя ещё будет такая возможность, но чуть позже. В этот раз я хочу сделать тебе приятно, — пересел к её ногам и развел их, пытливо всматриваясь в глаза. — Я так хочу поласкать тебя там.

Стася только и смогла, что кивнуть, настолько возбудила подобная просьба. Хотя куда уже больше. Стыд, смущение, ещё недавно блуждавшие на её лице куда-то испарились, стоило только почувствовать чувственные прикосновения языка к клитору. Потом… потом мысли стали путаться, реальность пошатнулась, когда язык заскользил дальше, глубже. Хотела отстраниться, не в силах выдержать сладостные пытки, но Влад придерживал её бедра руками, не дав такой возможности.

— Моя чистая, невинная девочка, тебе нравится? — поинтересовался сипло, проследив затуманенным взором за отражением экстаза в серых глазах.

— Дааа… — притянула к себе, впившись в губы страстным поцелуем. Не думала, что окажется настолько похотливой, бесстыдной и ненасытной.

Он пробудил в ней все эти качества. Только она ещё не знала до конца, как правильно ими управлять. По своей неопытности не понимала, что ими не нужно управлять, а лучше отдаться полностью, без остатка. Что она и сделала.

Когда вошел в неё, едва не тронулся рассудком. Стася вздрогнула.

Было неприятно только в первые секунды. Потом… внутри что-то стало разливаться, расти. Была наполнена им. Восхитительно.

Слились в поцелуе, став одним целым. С каждым толчком Стася чувствовала, скоро приблизится нечто такое, что подарит заоблачное наслаждение. Но Влад не спешил. Осторожничал. Заставлял гореть в огне страсти, подливая масла в огонь умелым языком, но не ускорялся.

— Пожалуйста… — буквально взмолилась, коснувшись губами слегка влажной шеи, и прошлась по ней языком. — Не сдерживай себя.

Влад с гулким рычанием ускорился, уткнувшись носом в висок. Раз просит, значит, сможет принять его всего. Движения стали резкими, глубокими.

Стася ахнула, задрожав всем телом. Каждый её стон, всхлип, просьба, дрожь, которую он чувствовал, распаляли его ещё больше. Вот так, кожа к коже, тело к телу, дыхание к дыханию. Хотел потеряться в ней навсегда. Раствориться. Чтобы забыть свое имя. Забыть себя.

Он двигался именно так, как ей хотелось. Брал на полную и отдавал так же. Не знала, как лучше, чтобы это длилось вечно или чтобы поскорее прекратилось. Когда испытала внутри сладкие спазмы, поняла — это именно то, чего хотела. К чему стремилась. Застыла, отдавшись непередаваемому наслаждению с легкой дрожью. По телу разлилась волна удовлетворенности.

Уже через несколько минут Влад содрогнулся от колоссального наслаждения. Стася напрягла стенки влагалища настолько, насколько смогла и уловила дрожь, которая передалась от любимого мужчины, а, услышав его протяжный стон — испытала высшую степень удовольствия.

Шамров хотел отстраниться, слегка подняв себя на локтях, но она не позволила: крепко обняла и заставила упасть всей мощью сильного тела. Поддался. Прошелся губами по покрытой влажной испариной груди, лизнул левый сосок, улыбнулся, почувствовав, как содрогнулась от этой ласки, и прижался ухом к месту, где колотилось сердце. Не удержавшись, поцеловал и его.

Это сердце так много для него значило. Оно и раньше было отдано ему и сейчас. Оно подарило жизнь девушке, в которую влюбился до беспамятства, не смотря на все запреты, и внушило мысль, что от судьбы не уйти, как бы не пытался скрыться.