Мое чужое сердце

Глава 25

Сидя за столом на кухне Валентина молча наблюдала за дочерью. Как она пыталась занять себя хоть чем-то, лишь бы не встречаться с ней взглядом. Как хмурила брови, в поиске продуктов для омлета и кусала губы, делая вид, что именно это занятие сейчас занимает все её мысли, а не Шамров. И кого пыталась обмануть, непонятно.

Но любой намек на разговор по душам Стася воспринимала в штыки. Не стремилась ковырять и так кровоточащую рану. Поэтому, вернувшись к матери после объяснений с Владом, как обухом по голове заявила с порога, что поживет некоторое время с ними. И на все вопросы о том, что случилось, добродушно отшучивалась, объясняя временное возвращение в родные стены небольшой паузой в их с Шамровым отношениях.

— Это такой «кризис молодоженов», — отмахивалась рукой, в попытке улыбнуться. — Многие его проходят. И вообще, вы что, не рады мне?

Рады. Конечно, рады. Но не тогда, когда руки обессилено опущены и не знаешь, с какой стороны подойти, что бы помочь дочери. А она продолжала улыбаться, исправно готовя завтраки, заниматься домашними делами, задерживаться допоздна на работе. Только с глазами полными такой боли что, заглянув в них хотя бы раз, все расспросы отпадали сами собой. Не будет человек откровенничать в подобном состоянии. Не-а. В себе всё схоронит, спрячет как можно глубже, и будет понемногу поедать себя изнутри, не обращая внимания на происходящее вокруг. И всё было бы ничего. Валя понимала, что между супругами такое бывает. Сама проходила подобное. Но… не раз замечала Стасю в компании здоровенного парня, забиравшего её у подъезда по утрам и привозившего обратно по вечерам. И не поймешь со стороны, что у них там за отношения. Дочка сдержанно здоровалась, покорно садилась в машину и так же покорно выходила из неё, с улыбкой прощаясь. Как оказалось, это был её водитель. Во-ди-те-ль!.. Надо же. А она уже такого передумала. Едва не обвинила дочь в измене мужу.

Медленно и задумчиво Стася залила овощи взбитыми яйцами. Посолила, поперчила и накрыла сковородку крышкой. На изучающий материнский взгляд старалась не обращать внимания. Ничего. Свыкнуться. Он, даже Нинка не лезла в душу, что не могло не удивить. Именно от неё ожидала допроса с пристрастием. А ей хоть бы хны. У самой была бурная любовь, которую проживала весьма болезненно. Зачем ей ещё и чужие переживания, пускай и родной сестры. И Стася была благодарна подобной безучастности, потому что знала: Нина не такая уж бессердечная, какой казалась со стороны. На самом деле у неё весьма чуткое сердце. Просто уж так повелось между ними, что пока не наступит переломный момент — никто друг к другу не лез.

— Вы всё-таки решили поехать, — обратилась к матери, убавив огонь. В прихожей с самого утра красовалась дорожная сумка.

— Да. Пока выходные и погодка хорошая съездим, проверим, как там дом.

Стася разложила по тарелкам завтрак и позвала Нину.

— Так тёть Маша присматривает. Вдруг чего — позвонила бы. Зачем тащиться в такую даль?

Валентина наполнила чашки чаем.

— Хочу забрать некоторые вещи. Да и памятник пора установить. Нужно проконтролировать. Чтобы не было так, как с дядь Васей. Деньги взяли, а работу не выполнили. Тут контроль нужен. — Закончив возиться с заваркой, выглянула в прихожую, начав терять терпение: — Нин, ты что там, оглохла? Сколько можно ждать! У нас автобус через час.

Заспанная девушка выплыла из спальни, зевая на ходу.

— Так ещё рано.

— Какой рано? Ты на часы смотрела? Уже начало девятого. Давай-давай, пошевеливайся.

Ели молча и в какой-то нервной спешке. Валентина Андреевна периодически сверялась со временем и подгоняла младшую дочь. А Стася спешила за компанию, не желая завтракать в одиночестве.

Было такое странное состояние: будто и радоваться надо, что на целых два дня остается одна, что сможет спокойно вздохнуть, всплакнуть, не прячась от любопытных глаз, и в то же время понимала, что тяжело ей будет. Уже и так несколько раз порывалась позвонить Владу, чтобы просто убедиться, что у него всё хорошо. Скучала безумно. Максим и так был немногословен, а в последнее время вообще молчал как партизан. Узнать что-нибудь стоящее было практически нереально.

Услышав, как щелкнул дверной замок, неспешно подошла к окну и выглянула на улицу. Неподалеку от подъезда стояла машина Макса, а он сам сидел на соседней лавочке и разговаривал по телефону. Заметив её у окна, помахал рукой. Стася помахала в ответ, протяжно выдохнув. Машинально рука потянулась к высокой горловине свитера, проверяя, не оголился ли случайно порез. Благо, разгар зимы, ни у кого не возникло вопросов по поводу её неожиданного увлечения водолазками и высокими воротниками.

К подъезду подъехало такси и, прихватив маму с сестрой, укатило прочь. За ними тут же увязалась серебристая девятка. Стася знала, что это люди Шамрова. Подобная опека наполнила сердце безграничной благодарностью. Может, и правда, позвонить первой? А ещё лучше поехать к нему. Увидится. Поговорить. Убедиться своими глазами, что всё хорошо. Ведь думала о нем постоянно. Ежеминутно. А ночью, уткнувшись в подушку, оплакивала тоску вселенского масштаба и понимала с болью, что мечта её — сплошная утопия. Вот только, как в той песне, тянуло её к Шамрову силой сладкого опия.

Неожиданно прозвучавший звонок телефона заставил подскочить на месте. Зловеще он как-то прозвучал. Не по-доброму. Возможно потому, что громогласно разорвал абсолютную тишину. Как же Стася ждала этого звонка. Но сейчас застыла в нерешительности, боясь ответить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дрожащей рукой поднесла сотовый к уху. Горло сжалось от плохого предчувствия.

Сначала было слышно только дыхание, а потом, она услышала такой родной голос:

— Настя, — начал Влад негромко, разрывая установившееся молчание, — В Мишу стреляли… Он у Варланова, за городом. Ира тоже там. Поддержишь её?

Вот теперь действительно наступила тишина. Стася плюхнулась на диван, ухватившись рукой за спинку, и быстро закивала головой, не в силах вымолвить хоть слово. Только Влад не смог увидеть её согласия. Пришлось прокашляться, вернув способность говорить.

— Конечно, поддержу. Я сейчас же еду. Влад… — запнулась, почувствовав, как перехватило дыхание. — Ты как?

— Как я могу быть?.. Хреново! Ладно, сейчас это не важно. Я предупредил Макса. Он ждет.

— А ты?! Ты уже там? — как же ей хотелось увидеть его. Стася вполне осязаемо могла представить, что сейчас испытывал Влад. Она должна быть рядом.

— Я приеду позже.

Было не трудно догадаться, чем он сейчас занимался: шёл по горячим следам, стремясь перехватить стрелков.

Стася вскочила с дивана, накинула куртку и прихватив телефон с ключами, понеслась на улицу, где её уже поджидал Максим. На вопрос, как всё случилось, сухо бросил через плечо, что и сам не особо в курсе. Знает только, что стреляли час назад, возле дома Скотника, когда он садился в машину.

Бедная Ира. По дороге к коттеджу Романа Викторовича Стася пыталась собраться с мыслями. И корила себя за то, что большая часть её самой испытует тихую радость оттого, что Влад цел и невредим. Не дай Бог оказаться на месте Харчук.

К самодельной операционной добрались за рекордное время. Макс летел на максимальной скорости и тоже пребывал в подавленном состоянии.

Ира была на улице, возле расчищенной от снега лавочке, с поникшими плечами и заплаканным лицом.

— Ируська-а-а, — бросилась к ней и сходу заключила в объятия. Подруга уткнулась в её плечо и зашлась надрывным плачем. — Держись… — не заметила, как и у самой полились слёзы. — Мишка сильный. Он обязательно выкарабкается.

— У него стреляли, Настён, прямо у меня на глазах, — принялась рассказывать взахлеб Харчук. — Он вышел из дому первым. А я… задержалась. А потом… услышала выстрелы и бросилась к окну… А-а-аааа, — давилась слезами, обнимая девушку. — Я так боюсь… Хмурин сказал, что состояние стабильно-тяжелое.

Стася поспешила успокоить подругу:

— Константин Юрьевич отличный хирург. Он спасет Мишку. Вот увидишь. — У самой же, не смотря на ободряющий тон, вспотели ладошки, представив на долю секунды на месте Скотника Влада. Волосы на голове зашевелились от подобного ужаса. Зря она поддалась подобной фантазии. Теперь и сама нуждалась в утешении. Где же Шамров?

Харчук говорила и говорила. И каждое слово, произнесенное с надрывом, каждая слезинка находили отзыв в ней самой. Сама такими же тревожными мыслями и каждодневным страхом собирала вокруг себя негатив. Питалась им вместо пищи. Дышала. Поэтому и взяла эту паузу, чтобы сделать перышку.

Меньше знаешь — крепче спишь? Фигня это всё. Неизвестность убивала. Будь она с Владом вместе, будь порознь.

Стоять на улице было холодно, поэтому взяла Иру под руку и повела в здание, в которое зарекалась входить. Стоило переступить порог, как воспоминания ударной волной смели всю выдержку. Пошатнулась, ухватившись за дверной косяк и немигающим взглядом уставилась на лежавшего на каталке Скотника. Ира тихо заскулила рядом. На звук их шагов Хмурин поднял недовольное лицо а, признав Шамрову, смягчился. Удивилась, что не застала Димку. Возможно, ранение действительно серьёзное и подобный случай поручили профессионалу.

Мишка был подключен к многочисленным аппаратам и поражал бледностью кожных покровов. В металлической миске на невысокой тумбочке красовалась пуля. Сам хирург выглядел усталым.

— Константин Юрьевич, может, вам чем-то помочь? — нужно было хоть как-то отвлечь себя от душераздирающей картины. Почему-то вместо Скотника она видела Чижова, смотревшего на снимок в телефоне. Ей никогда не забить обреченности в его взгляде и выстрела последовавшего потом. Кровь… Везде кровь… Как и сейчас.

— А чем ты поможешь? Осталось только ждать. Хорошо, что его сразу привезли сюда. А то с нашими пробками по утрам, сама понимаешь… Ничего. Выкарабкается. Эти стены и не такое видали.

Голос хирурга звучал, будто через толстый слой ваты. Ира прошла к дивану, стоявшему у дальней стены и, обхватив себя руками, расположилась на нем, подобрав под себя ноги. Стася приселяя рядом, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой. В ушах появился неприятный писк, руки начали неметь, дыхание стало тяжелым, прерывистым.

Каково же было облегчение, когда спустя двадцать минут в операционную вбежал Влад. Он сразу понял, что она не в себе. На взводе. Хотел было броситься к ней, обнять, крепко прижимая к себе, и самому избавиться от всех тревог. Он так нуждался в ней. Особенно сейчас. Но Ира вскочила с дивана первой и поспешила к нему навстречу.

— Ты нашел их?.. Скажи?! — вцепилась в края пальто и принялась трясти, начав плакать.

— Мои люди ищут их и обязательно найдут.

Ира то отталкивала его от себя, то сама прижималась к груди, ища поддержки и слова утешения. Шамров был не просто другом Скотника, они были практически братьями. Стася видела, как на его лице застыла такая знакомая непроницаемая маска. Она уже видела её. С таким лицом он уходил убивать Руставского. Он только начал говорить, а её словно обдало холодной водой. В его глазах прочитала смертный приговор не только для исполнителей, но и для самого заказчика. Не сомневалась в таком исходе ещё тогда, в больнице, когда её прижали к стенке с ножом у горла.

— Ты ведь отомстишь, Влад? Отомстишь? Не позволишь этим скотам дышать одним с ним воздухом? — глядела на Влада горящими, обезумевшими глазами, сжав пальцы на ткани и буквально повиснув на нем от бессилия. — Такое не должно остаться без ответа.

Всё это время Шамров молча смотрел на Стасю, читал в её глазах страх, шок от случившегося и… мольбу.

— Не позволю, — произнес с ненавистью и увидел, как она прикусила губу. — Они за всё ответят.

Ира сразу отпустила его, и нервно вытерев слёзы, неровной походкой вернулась на прежнее место. Стася обняла её за плечи, не отрывая взгляда от Влада. Успела заметить, что правая ладонь перебинтована и глаза у него слишком блестящие. Да и молчал поначалу потому, что говорить не мог.

Что же будет дальше? Снова всё по кругу? Не вправе она судить Ирку за такое стремление. Как ни крути, а её муж здоров, в отличие от Скотника, но и слушать подобные требования ей было в диковинку. Как можно толкать человека на убийство? Стало дурно. Не понятно, кто за кого держался: Ира за неё или она за Иру.

— Какие прогнозы, док? — Шамров подошел к Хмурину, с тревогой всматриваясь в лицо друга.

Константин Юрьевич устало потер глаза и присел на стул возле койки.

— Я уже говорил девочкам. Всё самое худшее позади. Повезло, что ты был неподалеку и вовремя привез. И крови тут хороший запас. Его молодость нам на руку. Так что ждем пробуждения.

Устал и Шамров. И физически, и морально. Опустился в кресло у двери и приготовился ждать. Боролся с желанием подойти к Стасе. Хотел вот так же встряхнуть её, привести в чувство. Прогнать затравленное, приговоренное выражение с лица. Отчетливо видел, что она мысленно в прошлом, прокручивает в голове убийство Чижова.

Буквально поедал её взглядом. Но сдерживался. Не здесь и не сейчас. Пускай только Мишка очнется, и он увезет её отсюда.

Как же мучительно долго тянулось время. Периодически выходил на улицу, отвечая на звонки от Лёхи и Романа Викторовича. Варланова не было в городе, и в его отсутствие именно на Шамрова легла вся ответственность за дальнейшие действия. Каждый спрашивал у него совета, шел с проблемами, требовал внимания.

Курил. Уже плохо было от дыма. Тошнило. От нервов и перенапряжения. Ощущал, как желудок скручивается в узел, и из его глубины поднимается тревожная волна. Хорошо знакомая. Дышал глубоко. Но воздуха все равно не хватало. Во рту пересохло.

… Ближе к пяти часам вечера Мишка открыл глаза. К нему тут же бросился Хмурин, прихрамывая на отсиженную ногу. Рядом замаячила счастливая Ира, Влад облегченно выдохнул, а Стася так и осталась сидеть на диване, застыв в той позе, что была и несколько часов назад.

Хирург убедился в стабильном состоянии «пациента» и только после этого позвонил Коновалову, вызвав к себе на замену. Теперь можно было действительно перевести дыхание. Кризис миновал. Мишка был очень слаб. Улыбнувшись одними уголками губ, снова провалился в сон. Теперь уже восстанавливающий.

Экономка Варланова позвала всех в дом, предложив поесть и отдохнуть в более комфортабельных условиях. Ира приняла приглашение. Ей всё равно сидеть тут до победного. Константин Юрьевич озвучил желание испить крепкого кофе. Стася отказалась. Влад тоже. Он вообще едва сдерживался. Так сильно хотелось прикоснуться к девушке, поцеловать, в конце концов. Соскучился, как ненормальный. Не видеть её, но знать, что она совсем рядом — эмоционально изматывало. Просто в голове не укладывалось. И только её условие и данное им обещание тормозило. Отрезвляло.

Когда Стася поравнялась с ним, он как можно мягче перехватил её, взяв за локоть. Был готов к тому, что она начнет возмущаться, вырывать руку, но она не стала препятствовать.

— Я отвезу тебя домой, — развернул её к своей машине. Однако она вывернулась и посмотрела в глаза. То, что собиралась озвучить, было не просто. Хватала ртом воздух, выталкивая из себя мрачные мысли, не дававшие ни минуты покоя всё это время. Подругу она поддержала. А вот кто исцелит её после подобного созерцания?

— Влад… ты ведь не… Я не переживу, если с тобой что-нибудь случиться, — наконец сказала. Он обязан знать, насколько велики её страхи. Что несмотря ни на что является главной планетой, а она его спутником.

Шамров цепко смотрел в ответ. И молчал. Это молчание ошарашило. Она ведь надеялась, что он хотя бы на словах броситься успокаивать. Заверять, что ничего подобного не произойдет.

Был как всегда предельно честен.

Сделала шаг в сторону, стремясь обойти, но он не дал. Схватил за предплечье и рванул обратно:

— Настя, давай поговорим дома. Я не горю желанием выяснять отношения на людях.

— На каких ещё люд… — возмутилась, прекрасно зная, что возле операционной никого нет и оборвалась на полуслове — неподалеку от них стоял Димка.

Влад отпустил её, давая возможность самой решить, как быть дальше и она решила: кивнув в знак приветствия Коновалову, проглотила готовые сорваться слова, и пошла к машине Шамрова. До сих пор была зла на него за то, что настучал. Ведь просила, умоляла не делать подобного.

Шамров нуждался в этом разговоре. Не хотел видеть в её глазах то, что увидел совсем недавно: затравленный, обреченный взгляд. А ещё… осуждение. Оно явно читалась в серебристых глазах.

У самого подъезда Стася выскочила из машины и, не оглядываясь, понеслась в квартиру. Думала, больше не о чем говорить. И так получила ответ на мучавший вопрос. Но Влад настиг её на лестнице.

— Настя… посмотри на меня! Давай поговорим! — схватил за плечо. Она повела им, освобождаясь от тяжелой ладони и открыв дверь, ворвалась в квартиру. Он поспешил следом.

— Зачем мне смотреть на тебя? Зачем разговаривать? — остервенело сняла куртку, сбросила обувь и скрылась на кухне. Разговора боялась. Слов. Своих собственных мыслей, страхов, которые тугим комком свернулись в груди, мешая дышать. Знала, что начнется у неё истерика. На душе было ужасно горько. Почему такое прекрасное чувство, как любовь, приносить столько страданий? Сколько она уже выплакала слёз, сколько всего передумала и вот, стоило ему замаячить на горизонте, как все её доводы и запреты провалились в тартарары. Как же она слаба перед ним.

— Хочу, чтобы ты поняла меня. Не смотрела так… осуждающе, — прошел следом, оперся об стол, наблюдая, как девушка набрала в чайник воду и подошла к окну, став к нему спиной. Нужно было хоть чем-то занять себя, лишь бы не идти с ним на прямой контакт.

Влад сжал столешню руками, борясь с желанием подойти и обнять хрупкие плечи. Зарыться лицом в волосы, вобрать в себя их запах. Забыться. Хотел забыться с ней хотя бы на пару часов, потому что потом… а потом не известно, как всё сложиться. Осторожно, чтобы не спугнуть, оттолкнулся от стола и подошел сзади, положив тяжелые руки на плечи.

— Пойми, я должен…

Она дернулась, будто обожглась. Не от рук его, а от слов.

— … ты никому ничего не должен. Прекрати жить в долг.

— Тебе не понять. Я всегда буду вынужден принимать подобные решения. И думать не только о себе. Не могу я допустить, чтобы Мажара и дальше продолжал игрожать жизням дорогих мне людей.

— Да, мне не понять. Но если бы ты объяснил всё с самого начала — я бы поняла. Помогла. Но ты всегда решал за меня, что правильно, а что нет.

— Скажи, что ты хочешь от меня? — слегка стряхнул её за плечи, а потом, словно извиняясь, принялся гладить их.

— Я от тебя уже ничего не хочу. Ничего!.. — подалась вперед, пытаясь вырваться. Стальные пальцы лишь сильнее сжались, надавили, не позволяя подобной роскоши. Начала вырываться, биться, как птица в клетке. Не скрыться от него в этих стенах. Куда податься? Ему двери не преграда. Снесет в один удар. Так и вышло. Перехватил. Не позволил отдалиться. Скрутил руки, обнял сзади, окольцевав сильными руками. Стиснул так крепко, что она не могла вздохнуть. — Я не хочу, чтобы в следующий раз на той койке оказался ты! Неужели не ясно? — дернулась, но Влад лишь сильнее сцепил руки. Не отпустил, настойчиво подтянул на себя. К груди. Дышал тяжело. Страх и адреналин никак не отпускали. Никак не рассасывались, бурлили под кожей диким возбуждением.

Он не знал, как выдержит без неё. Если не сможет вот так прикасаться, слышать, чувствовать. Она была права. Выйти из привычной, комфортной зоны не так уж и просто. Иногда ему было на руку прятаться в ней. Убил человека — и сразу тебе оправдание. Ты же плохой, в тебе нет ничего человеческого. Всё в порядке. Так и должно быть. Месть, которая выела его изнутри, стала отличным прикрытием. А Настя… Ей не нужно было хитрить, плести интриги. Она просто оставалась сама собой и мечтала о счастливом будущем. С ним. Поэтому и носился как обезумевший по городу в поисках Мажары. Поэтому пошел на риск, лишь бы обрести это самое счастливое будущее, вместе ней. Возле неё. Не боясь замарать её чистую душу своей темнотой.

Стася не заметила, как из глаз полились слёзы. Как же она устала бороться сама с собой.

— Я же люблю тебя, почему моей любви не хватает, чтобы удержать тебя? Ты же говорил, что я твое сердце. Так не разбивай меня, — она вдруг сменила тон, заговорила тихо и обреченно. — Не разбивай… — прошептала, задрожав, а потом откинула голову на его плечо, больше не в силах бороться.

— Дай мне всего лишь сутки, — попросил вполголоса и прошелся губами вдоль виска, прикрыв глаза. — Я решу вопрос с Мажарой. У меня есть план. И если ничего не помешает…

— Ты убьешь его? — глупый вопрос. Понятно, что убьет. Но ей было важно услышать ответ

— Не знаю… — ответил честно и почувствовал, как она напряглась.

— Как не знаешь? — удивилась. Развернулась к нему, всматриваясь в родное лицо, и по одному встревоженному взгляду поняла, насколько всё серьёзно. Оттого в желудке зародилось неприятное предчувствие, похожее на застарелую гастритную боль.

— Это не от меня зависит, — слегка улыбнулся и тыльной стороной ладони осторожно снял с её лица горошины слёз. — Сейчас не спрашивай ни о чем. Не могу сказать. Не потому, что не хочу, а потому, что дал слово. Ради твоей же безопасности. И если всё пройдет хорошо… — тут он прервался, понимая, что не сможет дать гарантию на успешный исход. Не в его правилах лгать. А она поняла. Одного только взгляда на него было достаточно. Не зря он стоял перед ней. И дело тут не в оправдании, желании объясниться. А в том, он действительно не знал, как поступит и как сложатся обстоятельства. Самое важное он сказал глазами.

Стася потянулась к нему, привстав на носочках и обняв за плечи, принялась умолять:

— Не ходи туда. Прошу-у-у. Пускай кто-нибудь другой…

От этих слов Влад вскинул голову вверх, как зверь, борясь с сильнейшим желанием поддаться на мольбу. Если бы можно было так поступить… Но вместо этого приподнял её над полом. Стройные ноги тут же обхватила его бедра, а тонкие пальчики вцепились за плечи. Он наклонил голову и впился в её губы настойчивым поцелуем, слегка насторожившись, ожидая что девушка оттолкнет его. Но когда она начала с жадностью отвечать, вжал в себя что есть силы податливое трепещущее тело, смял под напором твердых, изголодавших губ её мягкие алые губы и едва удержался на ногах от нахлынувшего желания. Её руки сами заскользили по мощным мускулам его предплечий, обвились вокруг шеи.

Влад схватил в кулак её волосы и мягко потянул за них, позволяя языку проникнуть как можно глубже, как можно неистовей.

Отбросив все сомнения, Стася с упоением отвечала на каждое прикосновение, каждое скольжения языка во влажных глубинах рта. Обжигала его дыханием, дразнила мимолетными прикосновениями бедер. Как она соскучилась. Казалось, не неделя прошла, а целая вечность. Тело с мучительной болью отзывалось на властные поглаживания вдоль спины, проникновенные касания к трепещущей коже. Она дрожала.

Влад держался из последних сил. С большим трудом контролировал свои руки. Но когда Стася протяжно застонала, почувствовав его затвердевший пах, сошел с ума. Прижал к себе, стиснув до хруста. А потом, усадив на подоконник, рывком стянул её джинсы, снял водолазку и припал губами к нежной, горячей коже. Какая же она вся зовущая, трепещущая. Только его. Только для него…

Соскучился по ней сильно. Невыносимо. По коже её соскучился, по теплу, по горячему дыханию, по доверчивому телу и откровенным поцелуям. Поэтому рывком расстегнул ширинку, приспустил трусы и провел головкой члена по сочившемся влагой складочкам, нарочно задев клитор. Потом рванул на себя, подвинув на самый край, и с животным урчанием прижал к себе, врываясь в сладкую глубину лона, одновременно припав к податливым губам.

Стася застонала. Отвечала так, что не только его сердце, все тело по швам трещало. Жалась к нему в доверчивой чувствительности, целовала мощную шею, скользила руками по груди и запрокидывала голову назад, содрогаясь от глубоких, резких толчков.

Позже он зацелует её всю. Заставит дрожать мелкою дрожью от прикосновений языка, а сейчас ему до одури хотелось почувствовать её взрывную волну оргазма и самому взорваться в ней, рассыпавшись на тысячи осколков. Толчок. Её вскрик. Ещё и ещё. Мышцы свело от напряжения. Тело сжалось перед близкой разрядкой. Застонал сквозь зубы, чувствуя, как она сжалась изнутри, как забилась в конвульсиях. Её дрожь передалась и ему. Как же нравилось чувствовать её наслаждение.

В это мгновение пальчики Стаси зарылись в его волосы и потянули на себя. Заставляя войти ещё глубже. Его руки на её талии. Держал крепко, буквально до боли. Но ей всё равно. Она едина с ним. С нетерпением ждала его разрядки, с трепетом из-под длинных ресниц наблюдала за расширенными зрачками, капельками пота на виску. Ему не просто сдерживаться. В решающий момент Влад отстранился, подался назад, что бы излиться ей на живот. Как бы не была голова затуманена страстью — не позволила забыться. Не сейчас. Только не так.

Девушка обессилено повисла на нем, продолжая удерживать ослабленными ногами. Влад прошелся губами по её влажному лбу, пытаясь выровнять дыхание. Сердце так громыхало в груди, что каждый вдох давался с большим трудом. Разве можно так? Можно. Если любишь как сумасшедший, то всё можно. Рывком стащил её трепещущую с окна, поднял на руки и пошел в ванную.

И там продолжал удерживать. Настолько подкашивались ноги. Но было не понять, дрожь от пережитого или в предвкушении предстоящего, потому что Влад не намеревался отпустить Стасю так просто. Стоило только горячей воде смыть следы недавней страсти, а махровому полотенцу скрыть от него сексуальное девичье тело, как он снова испытал голод.

Заметив столь откровенный блеск его глаз, Стася заулыбалась:

— А может, перекур? Лично я проголодалась. Ты хочешь кушать?

— Хочу, — начал наступать на неё, оттесняя к стене, но Стася увильнула, проскочив на кухню.

— Вот и хорошо. Садись, буду тебя кормить.

— Ну, основное блюдо я уже получил. Теперь бы десерта, — осторожно коснулся согнутым пальцем нежной скулы и тут же убрал его. Боялся спугнуть с таким трудом налаженное общение, но и устоять против её магнетизма не мог. Слишком долго был вдали от её тела. Постоянно хотелось прикасаться, обнимать, целовать. А если она касалась его в ответ — так вообще забывал дышать.

Наконец её руки поставили на огонь чайник. За окном — глубокая ночь. Он впервые за целый день поел. И то, поспехом, под недовольные взгляды. Времени осталось совсем мало. Хорошо, что тёща укатила в деревню.

— Настя, иди ко мне, — отодвинул чашку с чаем и потянул девушку на себя. Она послушно присела к нему на колени и закинула руку за шею, удерживая равновесие. — Я сейчас тебе кое-что скажу, а ты внимательно выслушать.

Стася насторожилась, сразу вытянувшись в струну. Знала, что самое главное ещё не затронуто. Прикрыла глаза и застыла, почувствовав горячее дыхание на своей груди. Влад прижался к ней щекой и протяжно выдохнул, настраиваясь на непростой разговор.

— Тебе нужно уехать, — произнес гулко и вовремя сжал локоть, не дав соскочить. Ожидал подобное. — Подожди, — зашептал быстро, время действительно поджимало. — Послушай, на этот раз всё серьёзно. Слишком. Всего лишь на день. К завтрашнему вечеру я приеду за тобой. Я не смогу действовать уверенно, зная, что с тобой может что-нибудь случиться. Понимаешь? — поднял голову, встретившись с ней взглядом. — Бл*ть, Настя, не смотри так! Мне и без этого хреново.

— Говоришь, завтра всё закончится? — отстранённо проследила за тем, как перебинтованной рукой Влад потянулся к окну, на котором лежали его ключи, пачка сигарет, зажигалка и телефон. На языке вертелся вопрос, как его так угораздило, но промолчала.

— Да! Завтра всё закончиться, — зачем-то повторил скорее для себя, нежели для неё и ловко извлек сигарету.

— Подожди, не кури, — поднялась с колен и включила вытяжку. Потом закрыла дверь и достала на верхней полке пепельницу. — Мама будет ругаться, — объяснила свои действия, вернувшись к Владу. Он обнял её за талию и, закурив, слегка подался назад, выдыхая дым в сторону.

Раньше бы Стася возмутилась, запричитала, что волосы будут пахнуть сигаретами, а сейчас пассивно курила вместе с ним, и вред никотина заботил в последнюю очередь.

— Хорошо, — согласилась, не желая мучить и его, и себя. Влад изумленно поднял брови, не веря в столь быструю капитуляцию. — Но только с одним условием.

— Каким? — сощурился. Так и знал…

— Ты отойдешь от дел с Варлановым. Пускай сам решает свои проблемы. У тебя предостаточно связей. Есть свой бизнес, взять тот же самый автосервис, спортклуб. Я хочу, чтобы ты начал жить для себя и прекратил рисковать ради других. Сможешь?

— Смогу… — выдохнул, зажав сигарету губами. Руки скользнули по её бедрам — мягкие, теплые, — прошлись по спине, погладили затылок. А потом, положив сигарету в пепельницу, поцеловал. Поначалу нежно, очень осторожно, оставляя ментоловый привкус. Потом отстранился, всматриваясь в серые озера. Увиденное поощрило, подтолкнуло коснуться языком её губ, проникнуть в рот, не забывая одновременно ласкать руками. Снова хотел её. На этот раз без спешки. Чтобы мучительно медленно. До тягучих стонов.

Стася безвольно поддалась сильным рукам, когда Влад приподнял её за ягодицы и отнес в спальню. Впервые был в её комнате. Но изучить, проникнуться атмосферой — не было времени. Уже не было.

Присев на небольшой диван, усадил девушку сверху, и она сразу приняла его пульсирующую плоть, томно застонав.

Он не хотел торопиться. Каждый раз, входя в неё — едва не трогался умом.

Она подстроилась под его ритм. Не спеша двигалась навстречу, тягуче-медленно приподнималась и опускалась, согревая своим теплом, с жадностью скользя руками по напряженным мускулам.

Влад провел языком по ее приоткрытым губам и проник во влажную глубину рта. Стася приостановилась и стиснула его бедрами. И изнутри сжала. Не удержавшись, он застонал, почувствовав её каждой клеточкой. С разбега бросился в пропасть, уже не ничего не боясь. Её кожа пахла сексом, и этот запах дурманил мысли, вырывал из реальности.

Комната наполнилась их страстными звуками. Стася перестала сдерживаться. Застонала страстно и протяжно. Разве можно сдержаться, когда тебя так целуют: тепло, нежно, влажно. Так божественно ласкают языком. Всю. Не смог оторваться, пока не вылизал каждый сантиметр трепетной плоти.

Чувствовала, что уже скоро. Вот-вот. Но Влад не позволял. Сдерживал. Не хотел, чтобы кончила быстро. Хотя и сам дышал тяжело. И голова шла кругом. От её подступающего оргазма, от обнаженных чувств.

— Я не могу… уже… — не могла говорить. Во рту пересохло. Облизнула губы, увлажнив, и легонько вскрикнула, очутившись на спине.

Одинокая слеза скатилась по щеке, настолько сильно чувствовала потребность в нем. Настолько сердце разрывалось изнутри от плохого предчувствия. Сжималось болезненно. Давило. От этого ещё крепче прижала к себе его горячее сильное тело. Обвила ногами, стиснула могучие плечи, чтобы чувствовать его всего.

Когда открыла глаза, обнаружила, как он смотрит на неё: с удовольствием, обожанием, любовью и… болью.

— Я люблю тебя, — прошептала в его губы. — Люблю…

Влад прижался лбом к её лбу и прикрыл глаза, впечатывая в память каждую минуту, проведенную вместе, каждое произнесенное слово.