Мое чужое сердце

Глава 2

Переступив порог подъезда, я насторожилась, прислушиваясь к звукам пятиэтажного дома. Особенно меня волновал первый этаж, а если быть точнее — двенадцатая квартира, славившаяся тем, что в ней проживал торговец наркотой.

Да, вот так просто, жил не тужил, и никто ничего не мог ему сделать. Каждый из жильцов знал о его бизнесе, но, скрипя зубами, смирился с неизбежным. Дело в том, что когда приезжала милиция, отреагировав на жалобы соседей относительно хулиганства и драк, происходящих практически постоянно на площадке между квартирами первых этажей, и забирала в участок Генку, то уже на следующее утро он преспокойно возвращался домой. После такого стало понятно — дело тут нечисто.

Этот Геныч одним своим видом вызывал у меня животный страх: коренастого телосложения, лысый, с глубоко посаженными карими глазами, вечно недовольным лицом и таким же хмурым взглядом.

Каждый раз, проходя мимо злополучной квартиры, старалась ступать как можно тише. Не дай бог, прошляпить момент и столкнуться с её хозяином. Всё, трындец. Его взгляд реально пугал и кажись, мог заглянуть в самую душу.

Тихо выдохнула, убедившись, что на лестничной площадке нет посторонних и как можно тише, на носочках, крадучись, прошмыгнула по лестнице на второй этаж. Хууух. Пронесло.

Оказавшись в стенах родного рода, разулась и прошла на кухню, по пути заглянув в комнату младшей сестры. Нина спала и чтобы не потревожить её, снова пришлось ходить на носочках.

Ужасно хотелось есть. На холодильнике ещё с утра висел список дел, которые сестра должна была выполнить. Среди его пунктов числилось приготовление ужина. Заглянув в пустые кастрюли и такой же холодильник, разозлилась и уже не церемонясь, влетела в комнату сестры.

— Нина! Просыпайся! Ночью будешь спать. Слышишь? — рука потянулась к одеялу и резко рванула на себя.

— Ой, ну чего тебе опять? Как же ты достала меня! — запричитала она, потянув плед обратно.

— Это ты меня достала! — возмутилась я такому заявлению. — Я же просила приготовить ужин и забрать осенние куртки из химчистки. Где они? Не сегодня, так завтра похолодает, ты же первая начнешь тошнить, что мерзнешь. Неужели так сложно?

— Тебе надо — ты и забирай. Мне пока не холодно. А жрать готовить — не царское это дело. У меня через час встреча с ребятами. Пойдем отмечать первый день учебного года. Так что, приготовишь что-нибудь сама. Сейчас извини, мне нужно собираться.

Вот же, коза. Хрен с тобой. Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Вспомнила, что в холодильнике должен оставаться йогурт. Вернулась на кухню, и снова открыв дверцу — охренела — йогурта там не было.

— Нинка!! — заорала на всю квартиру, бросившись в ванную за сестрой, но не успела проскочить в закрывшуюся перед носом дверь. — Ты вообще офигела?! Тебе знакомо такое понятие, как «чужое» или «делиться»? — злилась, потому что такие загоны у нас постоянно. Было желание схватить её короткие волосы и, как в детстве, потягать за них хорошенько.

— Это тебе не знакомы такие понятия, — послышалось сквозь шум воды. — Жадина ты, Стаська, ещё и конкретная. Вот мама позвонит, всё ей расскажу. И как на днях не ночевала дома, и как зажимаешь еду… да много чего. Не такая уж ты белая и пушистая. Врубилась?

Капец!.. Ну вот как ей объяснить, а? Как же достало быть для почти двадцатилетней девушки ткачихой с поварихой, и нахрен, уборщицей. Что я тоже иногда устаю. Что за день на работе насмотришься на такое, что дышать не хочется, не то, что заниматься готовкой. Тем более, не так часто прошу об этом. Максимум, раз-два раза в неделю.

Почувствовала такой себе, конкретный упадок сил. От того, что не понимают, что не хотят идти на встречу. Никак не пойму, в чем моя вина? Возможно, пора прекращать жить для кого-то и пора вспомнить о себе, родимой. Всё! Достало. Эта небольшая стычка стала последней каплей! Пускай сама за собой ухаживает. С сегодняшнего вечера каждый сам по себе. Слава богу, не маленькая уже.

Не сказав ни слова, развернулась, взяла с тумбочки в прихожей сумку с ключами и выскочила на лестничную площадку, громко хлопнув дверью. Возмущение было такой силы, что мимо Генкиной квартиры пронеслась на всех парах, ни капельки не задумываясь, что могу наткнуться на кого-то из его клиентов. Пофиг. Достали все.

На улице стемнело.

До ближайшего продуктового пришлось плестись минут двадцать.

Пока дошла, пока сделала покупки и вернулась назад — прошло прилично времени, за которое успела успокоиться. Раньше не замечала за собой такой вспыльчивости. Конечно, Нина в последнее время обнаглела, но и садить её на голодный паек как-то не по-родственному, что ли. Не тот я человек, чтобы так поступать.

Вместо того, что бы пойти домой, поплелась на любимую с детства детскую площадку. Там, положив пакет на землю, присела на старую, с полущенной краской качелю, и принялась слегка раскачиваться. Туда-сюда, туда-сюда. Постепенно, мысли вошли в привычное русло.

Никогда не задумывалась над тем, что вся наша жизнь состоит из сплошных эмоций. Положительных, отрицательных, агрессивных, миролюбивых — не важно. Зачастую, они управляют нашими действиями, а не наоборот. А как же хотелось, вот так, просто, взять и спрятать их глубоко-глубоко. Чтобы никто не смог понять, что твориться у тебя на душе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот уже два года, как я учусь жить заново. И эмоции, которые раньше приходилось сдерживать, теперь рвутся наружу с удвоенной силой. Теперь не нужно бояться радоваться, плакать при просмотре сверх эмоциональной мелодрамы, злиться и… влюбляться. Только, как оказалось на деле, это немного проблематично.

Если раньше я мечтала о том, как наконец смогу испытать свой первый сексуальный опыт, то сейчас это желание немного поубавилось. И те парни, что заставляли сердце сжиматься от резкой боли, на данный момент вызывали всего лишь слабую симпатию. Почему так? Не знаю. Физические потребности требовали удовлетворения, а вот мозг активно их приглушал. Скорее всего, дело в привычке, когда длительное время приходилось прятать свои желания даже от самой себя.

За последние годы количество ухажеров взросло. Только я осталась прежней. Замкнутой и нерешительной.

После пересадки сердца можно было жить на полную и не бояться, что в любой момент меня может не стать. Но, странное дело, никто не нравился. Никто не вызывал того жгучего интереса и волнительного трепыхания в груди. Новое сердце словно ждало чего-то или кого-то.

Мое чужое сердце.

Я часто спрашивала себя: какой была девушка, чье сердце сейчас размеренно гнало кровь по моим венам? Как её звали? Была ли влюблена? Почему умерла? Что слало тому причиной?

Чувствовала, что внезапно пробужденная любовь к пионам и дождю имеет с ней общий корень.

Подружки, начитавшись разной спиритической литературы, интересовались, не стали ли я замечать за собой ничего необычного? Да всякое бывало. Неожиданная тяга к сладкому, которое я раньше особо не ела или, распевание песен по утрам. Всё это получалось спонтанно, а потом, принималось как нечто привычное, словно, все эти порывы были рядом всю жизнь. А вот то, что отморозилась от Димки Коновалова, выбило из колеи. Ведь бегал за мной довольно долго. И нравится. И, несмотря на странные катаклизмы в голове даже вызвал желание заняться сексом. Вот только… уснула у себя в перевязочной, когда его неожиданно вызвали к пациенту. Помню, как он вернулся, пытался разбудить меня поцелуями, страстными речами, а я взяла и отвернулась к нему спиной, продолжая спать, как ни в чем не бывало. Проснувшись утром увидела его рядом спящим на стуле. Бедняга. А я — стерва. По-другому и не скажешь. После провального рандеву пока не пересекались. Даже не знаю, как быть, если завтра предложит встретиться.

Нина думала, я гужбаню всю ночь. Ага. Сплю как сурок. Даже симпатичный парень не смог разбудить. Даа, кому скажи, не поверят. Ведь у нас как? Не ночевала дома — значит куралесила где-то. Нет парня — сама виновата, имеешь сложный характер или того, вообще, не той ориентации. А может, я жду прЫнца на белом коне? Красавца неписанного да с удалью невиданной.

Угу. Именно так. Глубоко вздохнула. Где-то в глубине души была уверенна, что все события, через которые я прохожу, ведут к какой-то определенной цели. Знать бы, к какой. Возможно, тогда стоило подстелить соломки для мягкого падения или поменять маршрут.

В сумке зазвонил телефон. Кто бы ты ни был, мил человек, хорошо, что позвонил и отвлек меня от копания в себе. Взглянув на экран, радостно вскрикнула.

— Алло, мамуль, приветик.

— Привет, солнышко. Как ваши дела? Не голодаете? На работе не устаешь?

— Всё отлично. Столы ломятся от всевозможных блюд. Сегодня Нинка знаешь, какой ужин приготовила? Ммм, закачаешься. У нас всё в порядке. Не волнуйся.

— Как же хорошо это слышать. Стасенька, берегите друг друга и не обижайте. Хорошо?

— Хорошо… Мам, лучше расскажи, как ты там? Как бабушка?

На другом конце связи ненадолго притихли. Мама, скорее всего, справляется с нахлынувшими эмоциями. Знаю, как ей трудно вдали от нас. Нам тоже тут не сладко. Перенесшая инсульт бабушка ни в какую не захотела переезжать из деревни в многомиллионный город и маме пришлось поехать к ней на неопределенный строк. Разлука тяготила всех, но куда важнее было знать, что бабушка понемногу идет на поправку.

— У меня тоже всё нормально. Вышиваю, работаю на огороде. Чем ещё можно заняться в деревне? А, ещё хожу в лес за грибами. Если бы не состояние матери, то релаксировала бы. Бабушке немного лучше. Уже более менее понимаю её речь. Ой, родная… нужно бежать, пришли делать уколы. Ещё созвонимся. Люблю и целую. Нине передай, пускай позвонит, а то что-то не смогла к ней дозвониться.

Я не успела и рта открыть, как мама отключилась. Обратила внимание, что уже далеко не вечер. Слегка продрогла. Пора домой. Духовной пищей ещё никто сыт не был.

Так спешила домой, что в темном подъезде с разгону налетела на кого-то, едва не сбив с ног. Ох, зря не соблюдала меры предосторожности. Взглянула испугано на худощавого парня и попыталась выдернуть оказавшуюся в железных тисках руку. Тщетно.

— Кто это тут нас разгуливает? — прозвучало противно. Я принялась вырываться ещё сильнее. Воображение тут же разрисовало красочные картинки, как меня подсаживают на иглу.

— Отпустите! Немедленно!

— Какая ты забавна-а-а-я. Генка не говорил, что у него по соседству живут такие киски. А я очень люблю кошек. Мя-у. А ты любишь кошек?

Не оставалось ничего другого, как со всей силы ударить обдолбанного посетителя каблуком по голени от чего он взвыл, выпустив мою руку.

— Сука-а-а-а, больно же… Куда убежала. А ну, иди сюда.

«Убежала» — мягко сказано. Я неслась галопом через две ступеньки, едва не порвав пакет. Сердце так колотилось в груди, что его стук давил на уши и показалось, что ещё чуть-чуть и меня настигнут, схватят и потащат в неизвестном направлении.

Принялась выносить дверь собственной квартиры, в надежде, что Нина дома и откроет. Свой ключ запихнула в сумку и в панике не могла найти.

Наконец пальцы нащупали брелок и резко рванули на себя, вырвав подкладку. Трясущими руками вставила ключ в дверной замок и быстро провернула пару раз. Молнией влетела в прихожую, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. На площадке было тихо. Никто за мной не гнался. До чего же страшно. До сих пор ощущаю липкое прикосновение. Оля права, пора купить электрошокер. Завтра же закажу два штуки в интернет-магазине. Нинке тоже не помешает. Как же достали эти перебежки.

— Нина, ты дома?

Прошла в глубь квартиры, отметив пустоту всех комнат. Сестрёнка слиняла на очередные гульки. Пришлось достать телефон и оправить сообщение с просьбой позвонить матери. Может, оно и к лучшему, что осталась одна — смогу спокойно приготовить ужин.

— … и тут, в самый ответственный момент, как только он приготовился войти в меня — в номер врывается его жена и давай лупить по всему, чему только смогла достать, а я тем временем тихонечко ретировалась в коридор, на ходу собрав разбросанную одежду.

Маринка так красочно рассказывала о своих воскресных похождениях, что и я, и Оля стояли с раскрытыми ртами. Что и говорить, среди нас она была самой обезбашенной. Это ж надо додуматься — подзарабатывать приманкой для ловли мужей на измене.

— И?.. — не выдержала Оля, позабыв об остывшем чае. — Он после этого тебя не придушил?

Подружка довольно улыбнулась, демонстрируя новый айфон последней модели, купленный на заработанные деньги:

— Раз я стою перед вами целехонька — значит, ничего не сделал. Да и что он может теперь? Сам повелся, сам пускай и расхлебывает. Мое дело маленькое — нашла лоха, развела вместе с женой, и вуаля — ей после развода по брачному контракту приличная компенсация, а мне — тоже не хило накапало. Моей вины здесь нет. Был бы примерным семьянином и добропорядочным мужем — не шлялся бы по стрипбарам. Каждый получает то, что заслужил. И вообще, учитесь, пока я жива, а то так и помрете серыми мышами.

Вот оно как бывает. Кому-то переспать с мужчиной для дела, в целом, не составит труда, ещё и удовольствие получит, а кому-то — сплошная засада. Как зачастую говорят: и хочется, и колется.

— Всё-таки, как-то рискованно, Мариночка, — засомневалась Оля, самая рассудительная из нас. — Теперь ты у многих в чёрном списке. Я бы побоялась даже домой ходить, не то, что гулять по разным там клубам.

Маринка только отмахнулась рукой. Мол, много вы знаете. Не каркайте, и всё будет пучком.

— Кстати о клубах. Пора и вам подыскать состоятельных ухажеров, — оживилась она. — Давайте как-то соберемся и зависнем в одном отличном заведении, а? Вот увидите, от парней отбою не будет.

— Только не женатиков! — заявила Оля, подмигнув мне. — Мы не такие прожженные, как ты.

Это точно. Я отвела взгляд в сторону и наткнулась на проходящего мимо Димку в компании Константина Юрьевича.

После того случая мы с ним толком и не общались. Так, обмен любезностями при встрече и больше ничего. Видно было, что мое пофигистическое отношение к той ночи его слегка задело. Часто ловила на себе его обиженный взгляд. Но молчал, ничего не говорил.

Лично я чувствовала себя вполне комфортно и ни капельки не парилась. Хотя та же самая Маринка упорно твердила, что Коновалов на меня запал. Ну-ну.

— Стася, — неожиданно остановился заведующий отделением хирургии, — я сегодня уйду немного пораньше и Диму с собой прихвачу. Если будут посетители, направляй к Россе. Я с ней договорился. А утром мне доложишь, что да как.

— Хорошо, Константин Юрьевич. Не волнуйтесь.

Пока хирург, шестидесятилетний мужчина, в команде которого я работала после перевода с отделения реанимации, рассказывал о протоколе действия на всякий непредвиденный случай, Коновалов сверлил меня взглядом, от чего было весьма неуютно. Скорее всего, Маринка права и он действительно ко мне что-то чувствует. Знать бы что именно? Потому что о похоти в свой адрес я и так догадывалась.

Попрощавшись, мужчины ушли, а я осталась стоять в коридоре в компании подруг, надеясь про себя, чтобы на сегодня больше не было пациентов. Утро понедельника и так выдалось тяжелым, не хотелось, чтобы и вечер был таковым.

— Везет же тебе, Стася. — протянула Грабовская. — Можно на полчаса раньше слинять домой. А мне ещё тут торчать хрен знает сколько.

— Ну, — не согласилась я, — линять пораньше я не собираюсь. Вдруг кто-то придет. Как по мне, лучше бы Юрьевич остался. Так намного спокойней.

— Ой, девчули, скучно с вами, — оторвала свое внимание от телефона Маринка. — Пойду я к своим. У вас тут и мужиков нормальных нет. Одни старперы. А вот у нас, в травматологии, рай. Будет свободная минутка, заглядывайте в гости. Познакомлю с настоящими самцами, — и, вильнув шикарными бедрами, поплыла к выходу из отделения.

Оля поперхнулась чаем, возмущенно сдвинув брови, а я весело рассмеялась. Маринка такая, никогда не церемониться и гнет правду-матку в глаза.

— Так какого ты тогда к нам бегаешь? — бросила я ей в спину, всё ещё улыбаясь и не дождавшись ответа, вспомнила о своем чае, стоявшем на подоконнике.

— Ты что творишь? — удивилась подруга, кивнув на то, как я мешаю жидкость.

— А что?

— Разве так делают?! Запомни, всё нужно помешивать по часовой стрелке, а не против. Так ты привлекаешь удачу, освобождаешься от негатива. А ты!.. Сплошной диссонанс.

Что тут скажешь? Такие они, мои подруги, весьма странные натуры. У каждой какой-то бзик в голове. Вот Олечка, милая спокойная девушка с волосами пшеничного цвета помешана на всем загадочном, на хиромантии и аюрведе. Каждый раз у неё целая куча идей и необыкновенных взглядов на жизнь. А мне лишь остается поддерживать эти увлечения и в какой-то мере быть подопытным кроликом.

Маринка… Эффектная брюнетка, настолько страстная и любвеобильная, что иногда становится жаль наш мужской персонал. Количество их разбитых сердец увеличивается с каждым днем. Для неё покориться мужчину — что мне сделать глоток воздуха: просто, обыденно и привычно. Но и в то же время, так необходимо. Она не выживет, если рядом не будет сильного плеча.

— Стася, — несмело позвала Грабовская и по интонации голоса я уже знала, что последует дальше. — Тебе ещё сняться те сны?

Пришлось поставить чашку обратно. Посмотрела в серьёзные голубые глаза и спокойно ответила:

— Нет.

А ведь было время, когда по ночам просыпалась от непонятных сновидений. То были обрывки чужой жизни. В них мелькали незнакомые лица, имена, звучали голоса. Помню, как цепко я цеплялась за них, пытаясь сохранить в памяти. А на утро, стоило только открыть глаза — всё забывалось. Длилось это с полгода. Потом прекратилось. Но пережитые ощущения остались. Их природа была непонятной, таинственной.

— Жаль. Я уж подумала, что те сны не спроста. Стоило не лениться и записывать в дневник, как я и просила.

— Стоило. Но вскакивать с кровати в три часа ночи и делать записи, было как-то влом.

Оля понимающе кивнула и уже собралась уходить в свое крыло, как неожиданно застыла на месте, вцепившись в мою форму:

— Не оборачивайся! У вас под кабинетом стоит такой красавчик, — я тут же попыталась обернуться, но Оля тихо шикнула. — Не шевелись! Ой, посмотрел в нашу строну. Да стой! О, отвернулся. Слушай, иди к нему. Узнай, что ему нужно и если что — направляй к нам.

Меня отпустили и я смогла обернуться. Ноги так и приросли к полу.

Мужчина, стоявший у двери, показался мне откуда-то знакомым. Уверенна, что уже видела его где-то. Красавчик? Хм. Не думаю. Точно не в моем вкусе. Уж слишком высок. Но было в нем что-то такое… манящее. Неужели отсутствие половой жизни так влияет на восприятие?

Почувствовав легкий толчок в спину, я сделала несколько шагов в его сторону.

— Мужчина, вы кого ищите? — громко поинтересовалась за моей спиной Оля и прыснула со смеху.

Ко мне повернулись полностью. Мамочкиии, кажись, я пропала. Кто посмотрит со стороны, подумает, что ненормальная. Разве можно так пялится?

Ситуация усложнилась тем, что посетитель тоже замер. Никогда не видела таких выразительных, практически чёрных, тёмно-карих глаз. Они, подобно пропасти темной и глубокой, поглощали в себя и в то же время, светились странными искорками. Кажись, если загляну в них — смогу увидеть свое отражение.

— Вы… — прозвучало хрипло. Пришлось прочистить горло, а то сама себя не узнала, — к Константину Юрьевичу?

Ну и курица. И так понятно, раз стоит возле его кабинета.

Молчит. Смотрит так пристально, что начала теряться. А вдруг у него проблемы со слухом? Всё может быть. Я знаю, на что способна моя удача.

— Именно.

Слава Богу, можно перевести дыхание.

— Его нет. Будет завтра с утра. Если у вас не срочно, то приходите…

— … ясно! — он перебил меня и круто развернувшись, не сказав больше и слова, пошел прочь. Странный какой-то.

Я опустила взгляд и резко втянула в себя воздух — на полу, где только что стоял незнакомец алели капли крови. А вот ещё одна, и ещё. Они стекали с его руки. Если ему нужна помощь, зачем тогда ушел? Повернувшись к окну обнаружила, что Оли тоже не было.

Ну и что теперь делать? Пришлось побежать следом.

— Подождите! Я могу вам помочь? — чем настойчивей звала, тем сильнее увеличивалось между нами расстояние.

Я вошла в азарт с четким осознанием — отпускать его ни в коем случае нельзя. И дело тут не в крови, которая уже проступила приличным пятном на серой ветровке.

— Да стойте же вы!!! — крикнула на весь коридор, и он остановился. За несколько секунд догнала его, остановившись немного позади. — Я действительно могу помочь. Даже если там пуля.

— Ножевое, — произнес тихо, и я перевела дыхание, обрадовавшись, что он пошел на контакт.

— Тогда вообще не вижу причин отказываться от помощи. Пойдемте, пока никто не увидел. Ну же, — настояла, заметив его нерешительность, — кровотечение усиливается.

Он с большой неохотой внял моим словам и вернулся обратно. Теперь я шла впереди, а он — сзади. Я интуитивно чувствовала его взгляд на затылке, и от этого впервые в жизни несмелый строй мурашек пробежал по телу. Даже вздрогнула от непривычного ощущения.

— Вот, — открыла ключом дверь соседнего кабинета. — Проходите.

Пока мужчина закрывал за собой дверь, я быстро достала всё необходимое для обработки раны и закрылась изнутри. Как же трясутся руки. Ничего не могла с собой поделать. Было неловко за свою реакцию.

Он медленно снял куртку, под которой оказалась футболка. Отлично. Я кивнула на кушетку, он послушно сел и повернулся ко мне правым боком, подставляя руку с глубоким порезом выше локтевого изгиба.

Под пристальным, изучающим взглядом я как можно спокойней натянула перчатки.

— Прививку от столбняка давно делали?

Он удивился.

— Два года назад.

Оказывается, его голос достаточно мелодичен. Не грубый или низкий, а бархатный. Обволакивающий.

Я одобрительно кивнула головой. Хорошо, что рана оказалась не глубокой и не были задеты мышцы. Зато была достаточно длинной. Не знаю, что руководило мной броситься за ним следом. То, что мужчина излучал опасность считывалось даже такой простофилей, как я. Ведь понятно, что не за красивые глаза он получил такую рану. Даже не волновало как: нападая или обороняясь. Вообще-то, не мешало бы обратиться в милицию. Но я понимала, что такой геморрой ему не нужен. Успокаивало лишь то, что если он пришел к Константину Юрьевичу, значит, рассчитывал на его помощь. Своему боссу я доверяла, следовательно, стоит довериться и незнакомцу.

После остановки кровотечения я принялась за обработку раны. Он вздрогнул, когда жидкость коснулась пореза, правда, несильно, едва уловимо. Дальше всё пошло как по маслу. Он стойко терпел, я же — пыталась справиться бушующим внутри ураганом и пылающим жаром на щеках.

Дальше я не знала, как поступить. Можно было бы использовать повязку, но не факт, что она поможет. Лучше наложить швы.

— Нужно шить, — нарушила давящую тишину между нами и скорее почувствовала, нежели увидела, как он согласился кивнув головой.

На языке вертелись вопросы, которые тут же проглатывались. Даже голову не решалась поднять, боясь встретиться с ним взглядом. О каких беседах могла идти речь? Но как только представила, что придется проткнуть его иглой — стало плохо. На лбу выступила испарина, которую поспешно вытерла салфеткой.

С решительным настроем аккуратно просушила кожу вокруг раны. С замиранием сердца продела нить в иглу и посмотрела в тёмно-карие омуты:

— Сейчас организую обезболивающее.

— Не стоит!

На нет и суда нет.

Не торопилась. Спешка тут неуместна. Важно следить за тем, чтобы края раны точно сошлись и в дальнейшем, при движении, не расходились. Проступающую кровь промакивала специальной салфеткой. Периодически скользила взглядом по плотно сжатым губам сидящего напротив мужчины и вдыхала легкий освежающий запах его парфюма. И снова мурашки пустились в пляс, а мелкие волоски на затылке зашевелились. Жуть, что творилось со мной в тот момент.

Когда, наконец, последний стежок завершил свое дело, над головой облегченно вздохнули. Я уже наложила ватный тампон по всей длине шва и забинтовала его, как кто-то постучал. От неожиданности я подскочила на месте, и обеспокоено посмотрев на застывшего мужчину, приложила палец к губам. Пришлось опустить шторку и спрятать его от любопытных глаз.

Стук повторился. За дверью стояла уборщица и подозрительно пялилась через мое плечо, заглядывая в кабинет.

— Стася, ты не знаешь, откуда у нас по коридору на полу капли крови? К вам никто не обращался за помощью?

— Нет! — оказывается, я умею лгать. Надо же.

— Хм. Странно. У кого не спрошу, никто не знает. Ладно. Когда будешь уходить, не забудь выключить свет.

— Угу.

Возможно, чересчур поспешно захлопнула дверь, но меня это мало волновало. Отодвинув ткань в сторону, успела проследить за легкой улыбкой на лице раненого, которая тут же погасла.

— Из-за меня у тебя могут быть проблемы, — он словно прочел мои мысли.

— Пустяки, — отмахнулась рукой, отправляя в мусорное ведро отходы.

Мне была не понятна природа возникшего между нами напряжения и чтобы хоть как-то послабить его, я заставила себя произнести пару слов.

— Завтра вам обязательно стоит показать руку Константину Юрьевичу. Если… ночью появится температура — выпейте жаропонижающее. Надеюсь, этого не произойдет, потому что потом придется назначить антибиотики. — ого! Да это же целое сочинение.

Он с благодарностью улыбнулся.

— Спасибо, Настя. Большое пребольшое. Завтра обязательно заеду.

Я подняла удивленный взгляд. Так меня никто не называл. Сколько помню, всегда для всех была Стасей. Необычно. И как-то непривычно резануло слух. Но произнесено было по-особенному. Мне понравилось.

— Не за что…

Он поспешил отвести взгляд, спрыгнув с кушетки, и потянулся за ветровкой. Повертев её в руках, присмотрелся к кровавому пятну и кое-как сложив, зажал под мышкой.

— Можно вопрос? — прозвучало у самой двери.

Я подняла голову, чтобы лучше видеть его.

— Конечно.

— Как давно ты работаешь с Хмуриным?

— Во-первых: не «ты», а «вы». Я с вами на брудершафт не пила. А во-вторых — зачем вам это?

Он снова улыбнулся. Теперь уже не таясь. Открыто. И колючий взгляд от этого преобразился. Да всё его лицо поменялось. Интересно, сколько ему лет?

— ИзвиниТЕ, интересуюсь чисто в деловых целях. Раньше тут работала Наташа и…

— … она уже два месяца, как вышла замуж и выехала с мужем заграницу, — зло буркнула я, повернувшись к нему спиной, и принялась обрабатывать инструменты. Скорее всего, этот тоже из бывших поклонников Натали. Ну, уж извините. Теперь тут работаю я! И с чего разозлилась? Непонятно.

— Понятно.

Что понятно? Мне вот куда важнее узнать его имя для отчетности Хмурину. Обернулась, чтобы спросить и… напоролась на пустоту.