Мое чужое сердце

Глава 24

После ухода Стаси Шамров так и остался стоять на улице, уставившись в одну точку, и лишь мелькавшая перед лицом сигарета говорила о том, что в его голове начался такой замес, что впору вызывать подкрепление. Разнесет всё к чертям и себя загонит в такие дебри, что днем с огнем не сыщешь. И то темное, самое плохое, что отыскал в себе после смерти Алёны, снова полезло наружу. Обволокло плечи, разум, проникло в душу. Напомнило о себе.

— Влад, — к нему подошел Максим, расчистил скамейку от снега и осторожно присел на самый край, — я что-то откровенно не врубаюсь. Настя остается здесь? — о случившемся узнал только что и по правде сказать, был в полном ах*е. Это ж хорошо, что всё так обошлось. А не дай Бог?!.. Сколько раз говорил: вестись на поводу у бабы хуже всего. Хорошо, что у него никого нет. Посмотришь вот так со стороны на такие отношения и заречешься на всю жизнь. Не захочется ни любви пламенной, ни обязательств, ни семейного гнездышка.

— Чего ты не врубаешься? — Шамров заторможено затянулся. Вопрос услышал, только не знал, с чего начать. Почтальонов уже и след простыл. Как их найти? Да никак! Подарить жизнь авансом. Тут без вариантов. А руки чесались. Всадить бы между глаз по пару пуль и освободиться от злости. Глядишь, и полегчало бы. Дернул уголки губ в мрачной усмешке и выдохнул горький дым, уставившись на алеющий кончик сигареты. — Продолжаем в том же духе. Только возьмите ещё пару человек для сестры и матери. И Макс, — посмотрел с холодным прищуром, кивнув на подъезд, в котором недавно скрылась девушка, — тут у меня самое ценное. Можно сказать, смысл жизни. Чтобы все на чеку. Вести вплоть до уборной. Я ясно выражаюсь?

Максим легким движением головы выразил понимание. Хотел сказать, что Влад может на него полностью рассчитывать. Но впервые в жизни слова не шли на ум. Судя по всему, дела действительно плохи.

— Яснее не куда, — только и смог выдохнуть, прикидывая в уме, кому можно доверить остальных.

— Пересмена когда?

— Через два часа.

— Хорошо. Народ проинструктируешь сам. И каждый шаг, каждое передвижение докладываешь мне. Чтобы не так, как сегодня и телефон постоянно при себе держи. А то в следующий раз я не буду таким понимающим.

— Бля, я думал, ты дал добро. Она такая счастливая была. Я и подумать не мог, что это игра.

Шамров в сердцах выругался. Подумать он не мог.

— Максим, жизнью своей отвечаешь, ты меня понял? — заиграл желваками, сдерживаясь из последних сил.

— Понял. Не дурак.

Стало подметать. Мелкие вихри медленно поднимались с земли и, достигнув уровня колен, ложились обратно на белое полотно, рисуя причудливые узоры. Мерзко. На душе, конечно. И тяжело. Нужно уезжать. Уже и сигарета выкурена, и Макс, прячась от промозглого ветра, нырнул в Ауди, а он всё стоял. А куда идти? Ориентир-то теперь утерян. Чувствовал себя самым настоящим бомжом.

Вспомнил сегодняшнее утро и едва не взвыл, сжав кулаки со сбитыми костяшками. И когда только узнала? С утра, когда позвонил кардиолог или уже днем? Дне-е-м. Однозначно днем. И на звонки не отвечала. Игнорила. Интересно, это Захарченко ей помог? Значит, добилась всё-таки своего. Всеми правдами и неправдами. Лгала, что всё хорошо. Он почувствовал, заподозрил неладное да не придал значения, был сбит с толку её отзывчивостью. А потом ещё и люди Витька…

Всё-таки замахнулся ногой по сугробу, взметнув столбы снега. Вспомнился звонок от Коновалова. Даже не звонок, а так, брошенное обвинение в неспособности защитить любимую женщину. Этих шестидесяти секунд хватило на то, чтобы окончательно озвереть. Ещё и Максим не отвечал. Испытал тогда такой страх, что до сих пор покалывало в груди. Хорошо, что Скотник был рядом и вовремя скрутил его, не позволил натворить дел.

— Успокойся! — повис он тогда на его плечах, выполнив захват через шею. — Успокойся… — и, выхватив телефон у обезумевшего Влада, дослушал самое главное, с чего стоило начинать. — Она жива. Слышишь? Жива…

— Отпусти!.. — дернулся, вырываясь из капкана. Как же он ненавидел этого хирурга. Смог всё-таки отомстить. — Да отпусти ты! Я спокоен.

— Ага. Ищи дураков в другом месте. Знаю я это твое «спокоен». Подожди малёхо. Остынь.

— Вот же *** и еб** я его придушу собственноручно, — прорычал Влад. Если бы не Лёшка, подоспевший во время и набросившийся с другой стороны — не красоваться Мишке голливудской улыбкой. А так… действительно заломили, не дали перестрелять полгорода. — Руки убрали, — прошипел сквозь зубы, вырываясь. — Я в норме.

Миша кивнул Гончарову, сместил вес своего тела и осторожно послабил захват, сковывающий движения Влада. Гончаров тоже отпустил. К их облегчению, Влад поднял руки, успокаивая не то себя, не то их.

И когда Мишка отошел на безопасное расстояние, замахнулся на него кулаком, потирая шею. Было впечатление, что ударит, но сдержался, с ожесточением хрустнув костяшками.

Алексей и себе отпрянул, не понаслышке зная, что под шамровскую горячую руку лучше не попадать.

— Мы найдем их, — пообещал, поправляя свитер. — Весь город поставим с ног на голову, но найдем.

— Как? — поинтересовался Влад, выравнивания дыхание, чувствуя, как адреналин покидает дрожащие руки. — У нас них** нет. Это такие гастролеры, как и Мажара.

Миша развалился на диване, посмотрел на Влада и успокаивающим голосом произнес:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты подожди чуток. Москва тоже не сразу строилась. Возьмем под прицел каждого, но Мажару найдем. Не забывай — в этой теме ты не один. Подключим все связи.

Если бы всё было так просто. Влад рухнул в кресло. В груди клокотало. Вены рвало от желания поставить с*ку на колени и сломать шею. Пришлось стряхнуть головой, прогоняя красную пелену перед глазами.

— Мы пустим слух, что я готов вернуть груз, — заявил решительно, рассматривая обручальное кольцо, и холодно улыбнулся. Что-то он заигрался в добропорядочность. Стал более мягкосердечным, что ли. — Лёш, толкни по своим каналам и ты, Миша, тоже. Сделаем вид, что повелись. Но сначала у меня есть одна мысль, — голос утратил привычную мягкость. Стал резким, жестким. В нем появилось такое звучание, такая сталь, что даже у Мишки мороз по коже пробежал. Не часто друзья видели Влада в подобном состоянии.

— Что за мысль? — подался вперёд Скотник, уловив в глазах Шамрова знакомый блеск.

— Скоро узнаете. А пока… — то, что он говорил потом, нашло отклик не только среди его друзей. План был сыроват. Над ним ещё предстояло поработать. Но он любой ценой собирался воплотить его в реальность, рискнув своей жизнью, лишь бы покончить с этой темой раз и навсегда.

… Катаясь по городу уже битый час, Шамров словил себя на мысли, что не следит за дорогой. Вращая руль правой рукой, левой постоянно массировал лоб, прогоняя бесконечную ярость. Она самый плохой советник в теперешнем положении. Из головы не шли слова девушки, набатом стучали в висках, мучительно медленно сжигая душу. Неотвратимо. Неизбежно. Внутри такая боль. Адская. Ему тоже тяжело. Пережил нечто похлеще смерти. Ещё и Коновалов, су**ра, перед тем как перейти к сути, помучил конкретно. А Настя… От одной только мысли, что испытала, находясь под лезвием ножа мозги чернотой заволакивало. Внутри всё прижигалось раскаленными щипцами. Её боль — его боль. Её слёзы — его слёзы. Отчаяние, безысходность, горечь — всё испытал, стоя перед ней. А руки так и тянулись, рвали её на себя.

Только дома очнулся от мрачных мыслей. Испытал такое одиночество, что впору на стену лезть. Стоя в ванной, оперся на раковину, опустил голову и глубоко втянул в себя воздух.

В груди ныло. Всё возвращалось бумерангом. Всё… И только Настя была всем законам вопреки.

Дал слово. Вырвала из него это обещание. Вырвала и ушла, оставив его мучиться.

Поднял голову, всматриваясь в свое отражение, и вздрогнул, заметив знакомую темноту. С размаху всадил по ней, прогоняя пленивших демонов. В угнетающей тишине звук битого стекла прозвучал оглушающе громко.

— Мужики, вы чего? Я же сказал, что только продаю. Я не знаю ни имен, ни фамилий, — причитал зажатый за углом дома барыга. Никак не ожидал, что накроют его на самой окраине города. Никто никогда не трогал, а тут заявились.

— Ага. Ты ещё скажи, что герик тебе на голову с неба падает? — удивился Влад, продолжая наносить удары по печени. — А на подобное хобби тебя толкнула сама жизнь, несправедливая и жестокая.

— Так и есть! Богом клянусь, — застонал. — Если бы вы знали, как тяжело найти работу после того как откинулся. Только и остается, что колесами приторговывать. Я ведь никому не мешаю. Насильно не пихаю. Меня сами находят.

Скотник, наблюдая за этим мраком, с презрением сплюнул: из разбитого носа барыги хлестала кровь, во рту зияли дыры от только что выбитых зубов, а он всё не сдавался, гнул свое.

Было трудно сдерживаться и Шамрову. И так рисковал, прессуя всех, кого ни попади. Это ещё хорошо, что Арсен, каким-то чудом прознавшем о его терках с Мажарой, предложил свою помощь, слив пару адресов. Ведь бесчинствовал на чужой территории, и совсем не хотелось наступить на ногу тем, кому совсем не стоило. Именно в этом вопросе приходилось действовать втихаря, не привлекая внимая. Боялся Шамров, что может спугнуть Мажару и тогда даже слух о возврате груза не поможет.

— Ты жить хочешь? — начал терять терпение. Уже и рука разрывалась от боли. Не получалось дать порезам затянуться: как не одно, так другое.

— Хочу, — едва шевеля языком, пробормотал бедолага.

— Тогда звони поставщику и назначай встречу. Прямо сейчас.

— Так он только уехал от меня. Что я ему скажу?

Влад потер ушибленную руку и сделал шаг назад, давая возможность перевести дыхание:

— Скажешь, что партия хорошая. Рубает не по-детски. Клиентам отбоя нет. Пускай ещё подвозит.

Барыга прокашлялся, неотрывно наблюдая за Скотником, скучающего в сторонке. Пугал не сам блондин, а зажатая в руках граната. А вдруг кинет ему за шиворот? Что-то взгляд у него слегка обезумевший.

— Только не убивайте, — взмолился разбитыми губами и набрал нужный номер.

Пока он договаривался о следующей поставке, Влад незаметно пристроился сзади и как только телефон отлепился от уха, вырубил торчка ударом пистолета по затылку. Мишка призывно свистнул, подавая условный сигнал и к ним тут же подъехал тонированный бус. Мужика погрузили в салон, перестраховавшись на всякий случай, и приготовились ждать поставщика, обменявшись напряженными взглядами.

Когда и с ним проделали идентичные процедуры, на руках у Шамрова был адрес с самой главной точки, на которой шла расфасовка и приготовление ширки. А уже от этих ребят можно добиться куда существенной информации. Сейчас самым важным для них было узнать дату и место поставки наркотиков. Обнадеживало то, что в этой системе, как и в любой иерархии, можно начать с самых низов и дойти практически до верхушки.

Первым делом Шамров позвонил Гончарову и вызвал к себе:

— Собирайся, есть работенка — прикроешь нас по одному адресу.

— Координаты сбрось. Скоро буду.

Его люди, следовавшие за Ленд Ровером на микроавтобусе, были наготове.

Подъехав к добротному частному дому, Влад дал знак следовать за ним. Двое парней остались присматривать за пришедшим в сознание барыгой, а поставщика, с приставленным к виску пистолетом прихватил с собой.

— Только попробуй подать сигнал, — предупредил у самого дома, съежившись от внезапно налетевшего ветра. — Прострелю бошку сразу. Моргнуть не успеешь.

Снежные тучи, набежавшие на ночное небо, умело скрыли их приближение.

Взятый в заложники поставщик постучал в бронированную дверь. Все замерли, прислушиваясь к любому шороху. Скотник демонстративно сжал гранату так, что спусковой рычаг был прижат к корпусу. Каждый из присутствующих был настроен решительно.

— Митяй, ты? — послушалось приглушенно по ту сторону двери.

— Да-а-а, — едва связно протянул именуемый Митяй и его тут же уволокли к «коллеге» по бизнесу.

Тяжелая дверь открылась, являя Шамрову и его людям тощего «химика» с переброшенным через плечо грязным полотенцем. Его реакции хватило только на то, чтобы рвано втянуть в себя воздух и, споткнувшись, отступить в глубь дома, освобождая проход для незваных гостей.

Влад обвел глазами небольшую комнатушку, полностью оборудованную всевозможными пробирками, колбами, таганками. На столах в специальных полиэтиленовых пакетах красовались запрещенные препараты. Чего тут только не было. За годы работы в отделе Влад хорошо разбирался в их разновидности.

Двое остальных фасовщиков забились в дальний угол, побросав электронные веса. В небольшом помещении сразу стало нечем дышать.

— Я знаю, — произнес Шамров, глядя исподлобья на владельцев очумелых ручек, — что за вами стоит человек Мажары. Где я могу его найти?

— Ты кто такой? — подался вперед тощий, отвечавший за приготовление и дозировку сырья.

Шамров подошел к нему вплотную и, схватив за длинную челку, рванул на себя:

— Я скажу только один раз и надеюсь, этого хватит, чтобы до вас всех дошло: вы для меня пустое место. Так, несуществующая масса, которая вместо того, чтобы быть людьми, теряет эту самую человечность толкая наркоту где не попадя. Я даю шанс выторговать себе жизнь. Решение за вами.

— Я знаю, что через два дня ожидается крупная поставка герыча. Все об этом толкуют, — затараторил парень. — А Сыч, отвечающий за сопровождение, будет ею руководить. Он из наших. Мажара взял его к себе как связиста. Кто там ещё с ним — не в курсе. Наше дело маленькое.

Скотник зевнул, демонстративно дернул чеку и наркоманы упали на пол, с воплями прикрыв головы руками. Влад с осуждением посмотрел на шутника:

— Да выбрось ты уже её, сколько можно действовать на нервы!..

— Как скажешь, — согласился тот и бросил муляж в выстроенные вдоль стены дозаторы с непонятным раствором. Фасовщики завопили не своим голосом, а парни Шамрова дружно рассмеялись, услышав легкий хлопок и заигравшую после него мелодию сумасшедшего лягушенка.

И снова их бус пополнился новыми пассажирами. Гончаров скептически поднял бровь, скрестив на груди руки, и повернулся к Владу:

— И что с ними делать?

— Подержать некоторое время под присмотром, — ответил, потянувшись к канистре с бензином. — Нельзя, чтобы просочилась информация. Сдадут ведь. А там посмотрим. Кстати, — протянул небольшой клочок бумаги, с записанными координатами некого Сыча. — Нужно проверить. Только…

— Я понял, — кивнул Алексей, — свою работу знаю. Выясню всё, что можно.

— Даже больше, Лёха, даже больше. Этот мужик ключ к Мажаре. Возьмем одного — возьмем и второго, — и, дав знак водителю трогаться, направился к дому, где уже во всю хозяйничал Мишка, растаскивая легковоспламеняющиеся вещи равномерно по периметру.

— Готово? — спросил, переступив порог.

— Ещё чуть-чуть, — положил на пакеты с сушеной коноплей содранные со стен обои. — Всё, вот теперь можно.

Влад разбрызгал бензин по всему дому и у самого выхода чиркнул зажигалкой. Огонь вспыхнул моментально. Если бы Арсен увидел проявление подобного «вандализма», то посидел бы на месте. Сколько «добра» вылетело в трубу.

Уже сидя в машине, отъехав на приличное расстояние от горевшего дома и наблюдая за яркими всполохами огня, Шамров задумался. По тротуару бежали перепуганные жильцы окраины, побросавшие свои дома, услышав звук сирены. Пожарные суетливо разворачивали шланг и просили зевак не путаться под ногами.

Шамров не сразу завел двигатель, а некоторое время тер шероховатый подбородок, всматриваясь в горевшее здание. Курить хотелось так, что скулы сводило. Потянулся к бардачку, в надежде отыскать хоть что-то и выругался, не обнаружив желаемого.

— Ты чего? — толкнул его Мишка, заметив подобную нервозность. Принялся шерстить по карманам и нарыв пачку сигарет, протянул Шамрову. Тот молча кивнул в знак благодарности, щелкнул зажигалкой, прикрыв ладонью трепетный огонек, и жадно затянулся.

— В погоне за справедливостью я потерял самое важное в своей жизни. Дважды… — произнес разочаровано. — Я столько всего преодолел, через столько всего прошел… За короткое время взобрался практически на самую вершину, отомстив всем недругам, — прикусил губу, пытаясь справиться с огромной волной безысходности, затопившей сердце и посмотрел на перебинтованную ладонь, почувствовав во рту металлический привкус крови. — Ко мне никто не мог приблизиться. Я был неуязвим. И что в результате? Мне плевать на себя, я схожу с ума от страха за Настю. Я стал слаб.

— Ты хотел обладать такой силой. Придя к Варлану, сразу заявил о себе, отодвинув всех на задний план. — Скотник стряхнул с рукава белесую пыльцу героина. — Я с самого начала с тобой и прошел этот путь рядом. Не говори, что он пройден зря. Потому что я так не считаю. Это твоя сущность, Влад. Ты создан для подобной жизни. А Настя… она иная сила. Не разрушающая. Понимаешь? Исцеляющая. Возможно, просто стоит слегка изменить ориентиры. Вот увидишь, всё наладиться. Через сколько всего прошли, что нам какой-то наркоторговец. — И неожиданно рассмеялся, хлопнув Шамрова по плечу. — Помнишь, что ответил Ирке, когда она сказала, что ты ещё молод и обязательно влюбишься?

Влад горько улыбнулся, вспоминая тот момент:

— Помню. Я тогда ответил: «Пусть убережет Бог и меня и эту девушку от любви»…