Мое чужое сердце

Глава 11

Ровно в одиннадцать часов ночи, из ресторанного комплекса «Фавн» расположенного в Сосняках в двух километрах от города вышли несколько представительных мужчин в окружении личной охраны. Смотрелись они весьма внушительно, а если взять во внимание количество оружия, спрятанного за их спинами, то даже устрашающе.

Ресторан был специально закрыт на этот вечер для их встречи. Очень много вопросов было решено за его стенами, и именно сегодня судьба Руставского была предрешена, к превеликой радости Шамрова.

Скибинский, Михайлов и ещё трое армейских друзей Варланова приняли решения устранить мразь, нарушившую порядок и установленные правила. В их мире подобные поступки наказывались весьма жестко.

Наконец… Наконец Шамров получил добро. В непривычно пустом зале, где ещё недавно велась бурная дискуссия теперь висела давящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в огромном камине на первом этаже. Задумался, уставившись на огонь. Не обратил внимания на заинтересованный взгляд, которым его одарил сидевший напротив Варланов. Сейчас голова раскалывалась от множества идей и вариантов поиска залегшей на дно с*ки. Настал его час.

Роман Викторович не мешал. Прекрасно знал, о чем думал мужчина, он и сам страдал подобным. На мгновение на его лице отразилось сожаление, которое тут же поспешно скрылось. Старик был расстроен тем фактом, что один из его самых верных людей, человек, которому доверял безгранично, женился. Планировал выдать за него свою дочь, видел в нем приемника и строил такие грандиозные планы, что теперь, с их высоты было больно падать.

Теперь не знал, кому передаст всё свое «добро» после смерти. Хреново, когда некому оставить наследство. Был сын… умер от передозировки восемь лет назад. Инга… не создана для подобной жизни, как не старался приучить. Руслан? Как самый последний вариант. Потому что не видел в нем терпеливости и умения вести дела с помощью дипломатии. Мог всё разрушить и глазом не успев моргнуть. А Варлан отлично знал, что мир принадлежит терпеливым. Таким как он. Таким как Шамров. Чего только стоило его ожидание казни Руставского? Да колоссальной выдержки, мать её трижды. Уж кто-кто, а Варлан это понимал как никто другой. От того и печалился, что потерял такого зятя. Теперь нужно присматриваться к кандидатам и самое главное — не прогадать.

Улыбнулся, заметив стальной блеск в чёрных глазах своего воспитанника, и по-отечески похлопал по напряженному плечу. Знал, что Шамров скорее выстрелит себе в голову, чем предаст или подстроит подляну. За это и уважал, доверял безгранично, брал с собой, куда только можно и возлагал большие надежды. В мужчине, пришедшего к нему два года назад он сразу разглядел огромный потенциал и отмел в сторону все подозрения. Бывший мент? Уже тогда в нем не осталось ничего от прошлой жизни. Человек был полностью разрушен системой, которой верой и правдой служил долгое время. Варлан знал, каково это. Сам прошел подобное. Можно сказать, что он стал его крестным отцом, принявшим в далеко не идеальный мир, но от этого не менее справедливый. В нем действовали свои законы и правила, которые никто не мог нарушить, если только этот "никто" не был камикадзе. В нем ценились родственные связи и неприкосновенность семьи. За верность и дружбу награждали, за предательство — лишали жизни. Это была одна большая община. Род. Клан.

Красиво… Если слушать и смотреть сквозь розовые очки. И жестоко… Когда теряешь близких, убиваешься на их могилах от душевных мук и даешь клятву мести.

Криминал везде. В поддельных лекарствах, когда родные отдают последние деньги на спасительный укол или таблетку, а вместо неё получает чистую воду или самый обыкновенный мел. Криминал в суде. В липовых документах и откатах. Во взятках и халтурности. Даже среди пищевой промышленности. Почему так? Почему только такие как он относятся к подобной категории? Ведь их много. Они везде.

Варланов не мог предположить, что Влад даже в самом худшем кошмаре не собирался жениться. Что не планировал связывать себя брачными узами, с кем бы то ни было. Брать на свои плечи такую ответственность после всего пережитого? Нет уж, спасибо. Вот только судьбе было далеко наплевать на его постулаты. Ворвалась вихрем, закружила и поставила на голову, вручив в руки нежное и хрупкое создание. Только не понятно, наказали его этим подарком или наградили.

— Теперь, — нарушил задумчивость Роман Викторович и взгляд Шамрова стал осмысленным, вернувшись в реальность, — всё в наших руках. Кто первым найдет Руставского, тому, так сказать, и флаг в руки. Тот и станет владельцем его состояния. Ты готов к подобному?

— Не пристало делить шкуру ещё не убитого мамонта, — холодно заметил мужчина. — Мне его наследство и нахрен не нужно. — Внешнее спокойствие не смогло скрыть презрение в голосе. — Уж чего-чего, а перенимать на себя бизнес не собираюсь. Решите с Филоновым, кто из "счастливчиков" займет его место. Но им точно буду не я.

Варланов одобряюще крякнул. Именно такого ответа и ожидал.

— Ты правильно подметил о шкуре и мамонте. Только скажу тебе такую штуку: не важно кто убьет Руставского первым — ты, или я, или кто-то ещё. Важно, что мы едины. Послушай, Влад, сегодня я позвал тебя на встречу не просто так. Ты сам всё слышал: грядут перемены и весьма масштабные. Идет передел территории и, следовательно, власти. Я хочу, что бы дела Сергея перешли под тебя, и буду продвигать твою кандидатуру, не зависимо от результата. Ты ведь понимаешь? Надеюсь что да, потому что я не могу их доверить кому бы то ни было. Тема привычная — будешь «крышевать» точки и собирать дань. При чем не хилую.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Влад не повелся. У него и так хватало объектов для подобной деятельности. Иногда даже нормально поесть не мог. Почему-то именно в этот момент вспомнилось, что «Плазма» и торговый дом «Скифия» Руставского.

— Заманчиво. Но, нет! При всём уважении — нет. — Сверился со временем. Достаточно поздно. В любой момент могла позвонить Стася, от этого нетерпеливо забарабанил пальцами по колену.

Видя, что Шамров непоколебим, Варлан решил предъявить козырь, припрятанный на особый случай.

— А что ты скажешь относительно зачистки его территории от наркоты? — ага, вот такого реакции он и ожидал. Влад сразу напрягся, собрался всеми группами мышц, глаза снова загорелись прежним огнем. — Разве не с этим ты боролся в прошлом? — наклонился к нему и приступил к самому важному. — Сынок, убить человека проще простого. Ты и сам это знаешь. А вот отбелить себя после этого весьма сложно.

— Если вы думаете, что меня мучает совесть после всего, то глубоко ошибаетесь.

— И правильно. Совесть не самый лучший советчик в вопросах мести. Знаешь, я никак не могу понять, почему в Библии говорится: «зуб за зуб, око за око», а Иисус проповедовал: «если ударили по одной щеке — подставь другую»? Как ужиться с подобным? Где черта, переступив которую ты становишься плохим?

Влад догадался, к чему он клонил. Тоже считал, что ни один удар, кроме солнечного, не должен оставаться без ответа. Не стал таиться, выдал то, что от него хотели, потому что и сам придерживался подобного:

— Нужно найти равновесие. Всё не может быть только чёрным или белым. Если я убью Руставского, то не просто так. На его счету жизнь Алёны. Я всего лишь накажу того, кто уже давно должен быть мертв. И если возьмусь за зачистку, то не ради отбеливания или галочки наверху, а потому, что так не должно быть. Буду калечить любого, кто осмелится пронести подобную гадость.

— И?.. Твое решение? — Варлан замер, вбирая в себя задумчивость Шамрова. Хотел именно ему поручить это дело. Верил, что сможет. Что выстоит. У него в крови стремление к подобному. Он не создан для спокойного существования, стоя у токарного станка или работая на стройке; сверля отверстия в деталях или занимаясь сваркой. Он уже слишком далеко зашел и даже если бы захотел сдать назад — не получилось бы. Заблудился настолько, что запетлявшая дорожка скрылась из виду, стерлась и поросла густым сорняком. И ему так было хорошо, удобно и надежно. Никто не мог достать, надавить на больной мозоль.

Влад потер подбородок, потом скользнул взглядом по кольцу на безымянном пальце. Тут было над чем подумать. И он думал. Взвешивал все «за» и «против». Выстраивал в голове планы осуществления подобной задумки. Это было его любимым занятием.

— Я согласен, — произнес в итоге, и Варлан протянул руку для рукопожатия, которую с силой сжали.

— Правильное решение. Теперь у нас с тобой много дел. И первое, что предстоит сделать — выяснить, кто нам друг, а кто — враг.

— Считай, что Руставский у тебя в руках, — заверил по телефону Лёшка. Влад даже не сомневался в способностях друга. Позвонил, предупредил, поставил в известность и дал приблизительные координаты. — Только, — добавил Гончаров, — на этот раз понадобиться больше ресурсов.

— Без проблем. Ты делай свою работу. За мной не заржавеет и ещё, ребят потолковей прихвати. Чтобы не светились. Учить не буду, сам всё знаешь.

— Да понятное дело. Не переживай, выследим. Тут уже дело принципа. А я слишком принципиальный.

Шамрова улыбнулся. Это хорошо, когда люди принципиальны. Иногда это в тягость, а иногда служит отличным толчком.

После разговора с Алексеем ещё раз посмотрел на часы. Что-то загуляла его женушка. Так дело не пойдет. Пора ехать и забирать домой. Только подумал об этом, как Стася сама объявилась. С облегчением поднял трубку:

— Ты уже всё, отвела душу? — с ответом явно не спешили. — Алло, Настя?!

Неприятный холодок пробежал между лопаток.

— Влад, мне плохо… Приезжай поскорее.

Твою ж мать… Бросила пару слов и отключилась. Грязно выругался. В голове зашумело. Перенабрал. С трудом дождался соединения.

— Какого хрена отключилась? Ты где?.. Алло? — был на взводе. После того, что повидал с Нинкой, уже клинило на ровном месте. Каджар мчался по городу на сумасшедшей скорости. — Настя, бл*ха, ты меня слышишь?! — пускай только попадет в его руки.

— Я в туалете… Мне так хреново, — наконец ответила. Вяло так, едва шевеля языком.

— Ты что, нажралась?

— Не-е-ет…

— Никуда не уходи! Я скоро.

Опять отключилась. Словил себя на мысли, что с момента появления в его жизни Насти постоянное чувство тревоги стало привычным явлением. Раньше не страдал подобным. Если так продолжиться и дальше, то койка в кардиоцентре ему обеспечена.

Пулей влетел в клуб, по пути растолкав пьяные рожи. Без разбору. Плевать. Сколько же тут народу. Яблоку негде упасть.

Пока шел по длинному коридору, чего только не передумал: и как накажет, и вытрясет всю душу, места живого не оставит. А как только переступил порог, всполошив двух девушек, бросивших при одном только взгляде на него врассыпную, опешил. Растерялся. Его Маленькая жалась к холодной стене, обнимая себя руками и тряслась то ли от страха, то ли от дряни, которой была накачана. Быстро подошел и положив руку на плечо, развернул к себе.

Стася сначала вскрикнула, не признав, а потом прижалась к нему в поиске защиты.

— Настя, ты чего? — голос сел, едва смог выдавить несколько слов. Её состояние передалось ему и уже не могло быть и речи о наказании. Не сейчас, когда её трясет, как ненормальную. Обнял со всей силы, грозясь переломать рёбра. А ей только этого и нужно. Вжалась ещё сильнее, вдыхая любимый аромат.

— Не знаю… — зуб на зуб не попадал. Влад видел, что её ломает, что плохо. Она пыталась справиться и удержать ускользающее сознание, но с каждым разом было всё сложнее. — Мы пили шампанское… Я выпила всего лишь два бокала. Влад, клянусь. — Он принялся гладить её спину, успокаивая, хотя сам внутри сжался в такую пружину, что стоит нажать на «пуск» — выстрелит так, что мало не покажется. — Потом танцевала, а потом… стало плохо. И вот… — несмело убрала руку с плеча, и он только сейчас заметил разорванный шов.

Внутри всё похолодело. Это и стало тем пусковым механизмом, активировавшим кнопку. Пружина выстрелила.

— Кто?!!

Девушка сжалась, замерев и прекратив дышать.

— Я спрашиваю — кто?! — убрал руки и несколько раз стряхнул за плечи, заставляя сосредоточить внимание на себе. Стася отстраненно уставилась на его губы, облизнула свои и тихо прошептала:

— Его зовут… Никита. — Язык не слушался. Она пыталась говорить связно, правильно, но прерывалась и от этого злилась. Было стыдно за положение, в котором оказалась. Винила себя за необдуманный поступок. За рвение к независимости. Лучше бы осталась дома и посмотрела фильм, чем теперь разрываться от непонятных ощущений внутри. — Он пришел за мной… Я дала отпор…

Влад озверел. С титаническим усилием успокоил нежелательное чувство и как можно мягче спросил:

— Как давно это было?

— Не знаю… может полчаса назад…

— Пойдем!

— Куда?

— Покажешь мне эту тварь.

Стася недоуменно уставилась на Шамрова.

— Хочешь сказать, что не запомнила его рожу?

— Запомнила.

— Ну, так чего стоишь? — чёрт, забыл, что с ней сейчас стоит быть сдержанней. Девушка виновато вскинула брови, и он в тысячный раз пожалел, что отпустил сюда. — Маленькая, давай, помоги мне. Разве ты не хочешь, чтобы я всыпал ему?

— Зачем? — от её невинного взгляда весь его хваленый самоконтроль затрещал по швам. Как же тяжело.

— Чтобы он понял, что нельзя вытворять подобное. Что нельзя обижать мою жену. Такой ответ тебя устроит.

Она только кивнула головой. Чувствовала себя потерянной и пыталась не поддаваться темноте в глазах. С каждой минутой накрывало всё больше и больше, и контролировать эти изменения было сложно.

Влад приобнял её за плечи и повел по коридору. Старался не обращать внимания на дрожь под руками. Бесился. От одной только мысли, что к ней кто-то прикоснулся, сделал больно, обидел — сходил с ума.

Остановились у начала длинной барной стойки и наклонившись к уху Стаси, прошептал:

— Видишь его?

Девушка навела резкость. Отлично запомнила столик, за которым отдыхала. За ним всё так же восседала Маринка и околачивался Никита. Оли не было. Она подняла дрожащую руку и указала на обидчика:

— Вот он. В сером пиджаке, с бородкой и цепочкой поверх футболки.

Влад проследил в нужном направлении:

— Подожди меня тут. Слышишь? Никуда не рыпайся.

Без каких либо вступлений и слов, он стремительно приблизился к Никите, как ни в чем не бывало заливавшего к Марине. Тот не успел и пикнуть, не ожидал, что подошедший сбоку мужик сделает шейный захват и потащит к выходу в сторону коридора, где, не смея пошевелиться, продолжала стоять Стася. Спутница бородача принялась возбухать, пытаясь оторвать руку Шамрова, но мелькнувший в проеме пальто пистолет быстро охладил спасательную операцию. Попятилась назад, вытаращив глаза, не замечая насмешливого взгляда Евстратьевой, а после и вовсе, схватив вещи, скрылась из виду.

— Эй, придурок, ты кто такой? — захрипел Ник, пытаясь вырваться. Только Влад ещё сильнее сжал локоть, перекрыв доступ кислорода.

— Сейчас узнаешь. Я покажу тебе, что значит протягивать руки к чужим женам и подсыпать экстези.

Подонок начал рвано хватать воздух. Вот так… С такими как он только через силу. Шамров любил использовать её, эту силу. Сегодня как раз такой день, когда энергия так и била из него, хотелось горы свернуть, начистить еб**ник кому-нибудь. Может… даже убить. За то, что покушались на его Настю, мог запросто.

Втолкнул ошарашенного Ника в мужской туалет, не дал опомниться и схватив за голову, с размаху приложил об раковину. У мужчины мгновенно полилась кровь. Разбитый нос, бровь, губы, всё окрасило ею белый фаянс. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за кран.

— Она врет. Я её даже пальцем не тронул. — Он защищался практически на грани потери сознания. Лучше бы молчал. Это ещё больше распалило Шамрова.

Подошедшая в этот момент на ослабевших ногах Стася в изумлении остановилась в дверном проеме. Увиденная картина завораживала своей жестокостью. Влад вколачивал Никиту в раковину, наносил молниеносные удары с такой скоростью, что она не могла уследить за его движениями. Он избивал с таким упоением и искуством, что она не могла оторвать глаз. Странно, даже не ужаснулась. Словно не человека калечили на глазах, а бездушную боксерскую грушу. Откуда у неё такая бесчувственность?

— Влад!!! — позвала, всё же заломив руки и борясь с болезненными ощущениями внутри. Убьет ведь. — Остановись! — думала, что прокричит, а получилось едва слышно.

Услышал. Поднял голову и посмотрел на неё обезумевшим взглядом. Моргнул. Его тоже накрыло. Только не наркотиком, а желанием уничтожить. Варлан прав, он навсегда утерян для спокойного существования. Пока вокруг будет твориться подобная херня — он будет балансировать на грани.

Оттолкнул бесчувственное тело к стене, тут же осевшее на пол и подошел к соседней раковине. Стася удивилась, с каким спокойствием он принялся мыть руки. Сбитые костяшки так и мелькали перед её глазами. Затошнило. Пришлось прикрыть рот, борясь со спазмами.

— Тошнит? — сразу оказался рядом, с тревогой всматриваясь в побледневшее лицо.

— Есть немного. — Как же быстро он переключился на неё — Он жив? — кивнула на Никиту.

— Жив. Пошли на улицу. Там станет легче. А голова не болит?

— Не знаю… Не могу понять. Влад, что со мной?

Он накинул на её плечи пальтишко и, взяв за руку, повел за собой по затемненному коридору на улицу. Она шла, как провинившийся ребёнок, понуро опустив голову и едва успевая переставлять ноги.

— Ты слопала экстези. Его действие наступает через тридцать-сорок минут после употребления. Длиться по-разному. Реакция тоже у каждого своя. Симптомы? Тошнота, озноб, глюки и… — запнулся, увидев встревоженный взгляд. — Тебе лучше не знать. Короче, к утру проспишься и забудешь о случившемся, как о страшном сне. Давай, поехали домой. На сегодня нагулялась.

Девушка послушно села на передние сиденье и в который раз предприняла попытку успокоиться. Не получалось. Чувство жара, жжения внутри разливалось с невероятной скоростью. Не хватало воздуха, она задыхалась. Хотелось… чего же ей хотелось? Посмотрела на Шамрова. На его разбитую руку, сосредоточенный на дороге взгляд, сильную шею в широком отвороте пальто и едва не взвыла. Ей хотелось секса. Это побочка или… Стоило расслабиться иначе сойдет с ума. Сознание рывками возвращало в действительность и вот она уже не отдает отчета своим действиям. Тело, ещё недавно содрогавшееся от крупной дрожи, накрыло волной такого огня, что впору вызывать пожарных. Уже через раз открывала глаза, ловя на себе обеспокоенный взгляд.

Миг, и она уже стоит в прихожей. Как, так быстро? Ведь только что была в машине? Или это игры подсознания? Послушно подняла сначала правую ногу, почувствовав, как не менее горячие пальцы стянули с неё сапог. Потом наступил черед левой. Пошатнулась от остроты ощущений и, наклонив голову, увидела опустившегося на одно колено Шамрова. Он осторожно, мучительно медленно освободил стопу от обуви и ненадолго задержал её в своей ладони, слегка поглаживая. Эти касания были на грани обморока. Видеть его затуманенные глаза и не прикоснуться? Что может быть мучительнее?

Стало ещё жарче. Хотя куда уже сильнее. Она будто спала и в то же время отчетливо, ярко воспринимала самое элементарное прикосновение, каждый вдох и выдох. Не удержалась. Запустила пальцы в чёрные волосы и притянула его к себе. Сейчас ничто не имело значения, только удовольствие, граничащее с безумием.

Влад рвано выдохнул и, поднявшись во весь рост, приподнял Стасю над полом. Она тут же обхватила его бедра ногами и прижалась. Тесно. Он осторожно понес её в гостиную и присев на диван, усадил сверху. Его тоже пошатывало. Не мог контролировать свой порыв и стремление прикоснуться. Её взгляд… Прекрасно понимал, что она не принадлежит сейчас самой себе. Видел, как до последнего пыталась вырваться из пелены дурмана и в какой-то момент проиграла. Маленькая его, так долго противилась. Для первого раза она держалась молодцом.

— Я чувствую себя… странно, — Стася выровняла спину и запустила руки под тонкий джемпер. — Мне хочется касаться тебя… — Влад сглотнул, ощутив её ладони на своих рёбрах. — Это плохо?

Он приглушенно застонал и вытащил её руки наружу. Не знал, как ответить. Оба варианта не устраивали. Сгорал от желания ощущать эти самые ладони по всему телу.

— Ты злишься? — констатировала Стася, приняв его движения именно за злость.

— Нет.

— Злишься… я же вижу.

Вот же. Корчиться на его коленях от ломоты в теле и ещё умудряется умничать.

— Да! Злюсь. На себя злюсь. Что повелся и отпустил. Идиот. Ни в одной нормальной семье такого нет.

— А у нас… ненормальная семья. — И взяв его руки, положила себе на ягодицы, тихо выдохнув.

— Спасибо, что напомнила, — с силой сжал их, буквально ощутив вибрацию в каждой мышце. — Впредь никаких посиделок, девичников, клубов и прочей хрени. Только вместе со мной. Тогда хоть на столе танцуй. — Знал, что слышит его. Что понимает. Поэтому говорил, не позволял до конца отключиться.

— И ты будешь не против?.. — и уточнила: — Моих танцев? — Прижалась грудью, щекой коснулась его лба.

— Если они будут… — сглотнул, наслаждаясь этими прикосновениями. — Только для меня!

Она улыбнулась. Его теплая ладонь прошлась по её талии, замерла на бедре, поднялась выше, нежно погладила округлость груди.

Слегка подался вперед, оторвав спину от спинки дивана и Стасе пришлось отклониться назад, ухватившись руками за его шею, чтобы не упасть с колен. Он всматривался в её лицо, определяя, насколько она «с ним», следил за расширенными зрачками, отчего её глаза казались мистическими. Она вся была словно из другого мира: сексуальная, до одури соблазнительная, гибкая.

Знал, что не имеет права воспользоваться положением. Что будет презирать себя за подобное, но не мог остановиться. С силой обхватил руками её спину и сжал, сорвав с губ неразборчивый шепот. До ломоты в теле захотелось поцеловать, впиться в манящие мягкие губы и поглотить. Нельзя…

На какой-то миг сосредоточился на её громком дыхании. На трепещущих длинных ресницах, прикрывших одурманенный взгляд, на ощущении пальцев в своих волосах. А потом едва не кончил, когда Стася сжала его бедрами, прижавшись к каменной выпуклости брюк, и потерлась об неё.

Ещё год назад не думал, что так накроет. Что сможет так полюбить. Тогда поставил на себе крест и ринулся с головой в пучину мести, серых беспросветных дней. Закрыл сердце за семью замками и строго настрого приказал отказаться от самого яркого и светлого чувства, способного как исцелять, так и разрушать. Сейчас же… Хотел её до головокружения. Практически до боли. Чувствовал в ней потребность. И отступиться, отказаться практически невмоготу. Уже нереально. Влюбился. Даже не понял когда. Может, когда провожал после работы и подолгу стоял под её окнами. А может, когда впервые увидел обнаженной. Это уже не имело значения.

Не удержавшись, поцеловал. В маленькую аккуратную ложбинку на шее. С её губ сорвался тихий, едва уловимый стон, который прозвучал подобно раскату грома, подливая ещё больше масла в и так нехило горевшее пламя желания. Хотя бы так, через ткань почувствовать её тело.

Как же ему хотелось скользнуть по нежному бархату кожи, как тем вечером, когда перехватил после душа. Бредил от желания прикоснуться к самому сокровенному, сосредоточенному внизу живота.

Стася была далеко, не принадлежала себе. И это убивало. Воспользоваться ею сейчас — значило скатиться на самое дно. Перестать уважать себя. Это подло. На утро она бы тысячу раз раскаялась, как и он, наблюдая за её муками совести. Лучше вот так, желая, но не имея возможности взять.

— Что ты творишь со мной, Маленькая? — спрашивал не получая ответа.

Стоило успокоиться. И ему, и ей.

Стася прикрыла глаза, снова впустила руки под ткань его свитера и с полуулыбкой продолжила изучать грудь, плечи, пресс. Было желание освободиться от ставшей вмиг ненужной детали гардероба и предоставить ей полную свободу действий, но переборол его. Не хотел ещё больше накалять обстановку. Он и так на пределе. А она… всё больше погружалась в прострацию.

Лучше насладиться нежной кожей на шее, скользнуть по ней языком, по обнаженному плечу, слизать с него легкую дрожь.

Как же она красива.

Улыбнулся от тихого шепота, в котором расслышал свое имя с томными, хриплыми нотками. Да он зацелует её до потери сознания, только пускай не останавливается.

Приник губами к ложбинке между грудями и глухо застонал. В таком положении, сжимая в руках податливое тело, вдыхая умопомрачительный аромат можно и умереть. Его Настя… Его жена. Ради неё ничего не жалко. Лишь бы всегда была рядом.

Постепенно движения девушки стали плавными, расслабленными, неточными. Голова безвольно опустилась на его плечо, уткнувшись губами в шею.

На сегодня пыток хватит. Он и так едва держался на ногах от испытуемого напряжения. Ещё не понятно, кто в большем трансе. Все силы из него высосала, чертовка, а теперь уснула на коленях, как ни в чем не бывало.

Осторожно поднялся на второй этаж и, взобравшись с ней на кровать, положил на самую середину. Искушение лечь рядом было столь велико, что побороть его уже не было возможности. С гулким рыком вскочил на ноги, быстрыми движениями стянул с себя одежду и бросился под отрезвляющие потоки ледяного душа.