Мое чужое сердце

Глава 18

Звонок от мамы застал меня на улице, на пути в отделение хирургии.

За целый день набегалась так, что ног не чувствовала. Ещё, как назло, и лифт сломался. Устала…

Мчась по расчищенной от снега дорожке, пару раз едва не растянулась, поскользнувшись на заледенелом асфальте. От таких виражей бросало в жар. Больше всего боялась переломать себе что-нибудь, поэтому вынужденно притормозила, поплотнее закутавшись в куртку и присела на краешек лавочки, с тревогой ответив на входящий.

— Алло, мам, привет.

— Привет, солнышко. Как вы там?

— Потихоньку. Работаем. Нина на сессии. Бабушка как?

— Без изменений. — Тяжело вздохнула. Мне было так её жаль.

— Раз с бабушкой так плохо, давай перевезем её сюда? Какая разница, где ей лежать, всё равно никого не узнает. И тебе было бы легче.

— Нет, милая, нет… Для меня ничего не изменится, а для неё… боюсь, может не выдержать. Нам и здесь не плохо. На днях пришла ваша посылка. Спасибо большое. И мужа поблагодари. Сколько всего… я теперь в магазин только по хлеб хожу. Так что не переживай.

— Пустяки. Если ещё что-то будет нужно — звони. Приедем, привезем.

— Нина сказала, что вы планируете приехать на праздник в деревню?

— Это же Новый Год. Мы всегда встречаем его вместе. А что?

— Не нужно ехать.

— Ма-а-а-м…

— Я серьёзно. Мне не до праздника. Уже и с соседкой договорилась. Посидим тихо, посмотрим «Иронию», «Голубой огонёк». А у тебе своя семья. Пора положить начало своим традициям. Сейчас вас двое, потом, дай бог, станет трое. Не стоит дергать Влада. Тем более, у нас метель второй день. Дороги не расчищены. Нет, Стася. Оставайтесь в городе. Мне так будет спокойней. Лучше приезжайте на Рождество. Хорошо?

— Хорошо… — поникла. Уже и подарков накупила. Понятно, их можно подарить и после, но блин… не так планировала встретить начало нового года, вдали от самых близких. — Мам, а ты случайно не помнишь фамилию девушки-донора? — раз не получалось поговорить на эту тему с глазу на глаз, пришлось спросить по телефону.

Мама подзависла. До этого она перемещалась по дому, занимаясь уборкой, а теперь застыла. Я поняла это по отсутствию посторонних звуков.

— Не помню! Точнее, я её и не знала. Родители девушки не хотели огласки. Зачем это сейчас понадобилось? Кстати, когда тебе к Захарченко?

Я встрепенулась. Точно. У кардиохирурга, проводившего пересадку, всё и попробую узнать.

— В январе.

— Ясно… Ты так и не ответила на вопрос!

— Мам!..

— Стася, выбрось эту идею из головы.

— Ты как Влад. Он тоже не в восторге.

— И правильно. Не понимаю, что это изменит?

— Многое! Мама, это изменит многое, — буквально прокричала в трубку. — Тебе не понять. Я чувствую с этой девушкой связь. Она сниться мне и… не знаю. Неужели это так плохо? Я же не прошу принять в семью! — хихикнула, представив такой поворот событий. — Просто хочу немного узнать о ней.

— Дочка-а-а, её нет в живых. Что толку, если ты узнаешь, какой она была, что любила, а что нет?

— Ты не права… Частичка её продолжает жить во мне. Это не кресло и не диван, который достался по наследству, и я, вдруг, ни с того ни с сего решила узнать о человеке, спавшем на нем до этого. Это… это совсем другое. Я хочу понять, почему она не отпускает меня.

— Ты просто слишком мнительна.

— Возможно. Но мне от этого не легче.

Не смотря на то, что сердце подошло по всем параметрам, адаптировалось и прижилось, я не забывала об иммуносупрессорах. Без них просто невозможно. Непроизвольно коснулась места, где под слоем ткани прятался тонкий, побледневший вертикальный шрам. Матвей Александрович так умело поработал над ним, что он практически не вызывал чувства дискомфорта из-за косметического дефекта. Именно с того момента я и начала увлекаться хирургическими швами. И то, что Влад воспринимал его как нечто обыденное, словно самую незначительную родинку, невероятно успокаивало. Он с таким упоением целовал его, что все предрассудки, переживания относительно внешнего вида, рушились сами собой. А вот то, что он поначалу не спрашивал о нем, немного настораживало. Лишь когда Хмурин, слегка замявшись и пряча взгляд, поведал, что Шамров знает о пересадке от него, заставило отбросить все ненужные вопросы и подозрения. Огорчало лишь то, что ни он, ни мама не поддерживали меня.

Пока родительница рассуждала о ненадобности задуманного мною, из отделения гинекологии вышла Марина. Я сразу спохватилась, подскочив с лавочки не желая пересекаться. Намеренно избегала её. Чувствовала себя мерзко, неловко, если радары фиксировали её приближение. Хотя, если подумать, это кто ещё должен сторониться.

— Ладно, мамуль, мне нужно бежать.

— Поосторожней там, — попросила она, и я быстро отключилась. Меня и так, наверное, уже заждались. С обеда в отделении накрыт стол и сейчас, под конец рабочего дня все пребывали в предпраздничном настроении: как-никак после завтра Новый Год.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Евстратьева! — послышалось сзади. Вот блин! Заметила.

Ну не тот я человек, чтобы после такого взять и отморозиться. Остановилась и, спрятав телефон, приняла оборонительную позицию в виде скрещенных на груди рук.

— Не думала, что у тебя муж бандит, — поравнялась со мной. Как всегда с ярким макияжем и поверхностным взглядом.

— Да, есть такое, — согласилась, с удовольствием отметив, как она поджала губы. — У кого-то друзья наркоманы, у кого-то мужья бандиты.

— А ты в курсе, что он едва не покалечил Никиту?

Она что, думала, я начну оправдываться?

— Угу. В курсе. На моих глазах, между прочим, и к тому же, заслужено. За то, что твой урод подсыпал мне, стоило вообще убить. — Она ошарашено отшатнулась, словно от удара, а я со злорадством продолжила: — Так что, в следующий раз советую хорошенько подумать, прежде чем попытаться навредить мне, подруга.

Только вбежав в перевязочную, смогла перевести дыхание. Слегка потряхивало. А чего я ждала? Такие как Марина ошибок не признают, прощения не просят, сожаления не испытывают. Было похрен, что она думала обо мне и Владе. Единственно, что коробило — понимание собственной слепоты. Такое бывает, когда вместо подруги наталкиваешься на змею подколодную.

— Евстратьева! Тьфу ты… Шамрова! — выглянул в коридор Хмурин. — Тебя только за смертью посылать. Давай к нам. Всё уже давно остыло.

Я не стала тратить время на ненужные объяснения и уже через несколько минут уплетала бутерброды, салат «Цезарь» и фаршированные шампиньоны. В пластиковых стаканчиках приятно пах домашний компот и покупной гранатовый сок. А пятница-развратница пьянила похлеще любого спиртного. Со всех сторон слышались поздравления с наступающим Новым Годом, пожелания счастья, добра и любви. Я постоянно ловила на себе пристальный взгляд Коновалова и испытывала острое желание залезть под стол. По глазам видела, как он считывал произошедшие во мне изменения, и от этого хотелось прикрыть открытую на распашку душу.

Осушив полный стакан сока, и набравшись, так сказать, смелости, я поднялась со своего места и пересела к нему, положив руку на плечо в дружеском жесте. То, что собиралась сказать, услышать будет непросто, но по-другому никак.

— Вот знал я, Шамров, что не прогадал в тебе, доверив эту тягомотину с переделом и зачисткой, — довольно заявил Варланов, потягивая кофе в уютном кафе в центре города. — Шагаешь уверенно, как бульдозер, счищая ненужных людей.

Шамров холодно улыбнулся, послабил ненавистный галстук, а затем, и вовсе стянул, с облегчением сжав в кулаке. Терпеть не мог эту удавку.

— Как и договаривались. Я держу слово. Но стоит отметить, что не все стали на вашу сторону. Есть и те, кто до сих пор рыпается, баламутя воду.

Роман Викторович только фыркнул:

— Дай угадаю… Самсонов и Мажара?

— Они самые. Самсонов продажная крыса. Так и не определился, с кем проще удержаться на плаву. А вот с Мажарой всё намного сложнее. Помимо наркоты приторговывает оружием. Ещё не встречался с ним, но информатор нашептал о поставке крупной партии. Никак не может успокоиться за прикрытые точки.

— Вот с*чара. Конкуренты нам не нужны… Когда там эта поставка?

— Тридцать первого декабря. Практически в полночь.

— Умно… Ох и не нравится он мне. Не люблю приезжих, решивших, что им всё можно.

— Не волнуйтесь, я работаю над этим.

— Что тут думать? — взбеленился Филонов, приехавший на встречу вместе с дяденькой. — Нужно брать. Заручиться поддержкой Михайловских ребят и подорвать груз к чертям, — злился. Иногда не понимал, чего эти двое тянут. Вечно что-то выжидают, планируют.

— Принцип: «Нет человека — нет проблемы» не всегда работает, — спокойно возразил Шамров, не притронувшись к своему кофе. Не любил пить горячим. — То же самое касается и товара. Зачем подрывать, если можно забрать себе? Стоит показать, что так дела не делаются и повернуть его в свою пользу. Лишним он точно не будет. Тем более взрыв привлечет ненужное внимание. Я же предлагаю оформить всё по-тихому, надежно спрятав товар, а фуры загнать на металлобазу.

Не хотел Шамров ввязываться в это дело. Видит бог, не хотел. Но как не крути, понимал, что в этом случае можно одним выстрелом уложить двух зайцев. Мажара был силен в области поставки коки и именно он стоял за Руставским в свое время. Сложившаяся ситуация напрягала, занимая все мысли. Отвлекаться сейчас на решение проблемы Варланова считал опасной затеей, хотя интуиция подсказывала: пока не разберутся с Мажарой, вопрос с наркотиками будет открыт постоянно.

Роман Викторович в который раз одобрил рассуждения Шамрова:

— Учись мыслить, Руслан. Влад прав, убить всегда успеется. Тут главное — устранить занозу как можно с большей выгодой.

После встречи с Варлановым, Влад ненадолго заглянул в спортклуб. Хотел переговорить с Гончаровым и Скотником относительно предстоящей затеи. Никому не доверял так, как им, тем более что перехват фур Роман Викторович возложил именно на него и его людей.

— Что случилось? — первым заглянул в кабинет Алексей. Влад кивнул ему на диван и сосредоточился на двери, ожидая Михаила:

— Подожди. Скоро всё узнаешь.

Скотник не заставил себя долго ждать. Ворвался ураганом, с разгону плюхнулся на диван и, поздоровавшись, приготовился внимательно слушать. По телефону голос друга был весьма напряжен. Следовательно, ситуация серьёзная.

— Варлан поручил нам весьма интересное дело, — начал Шамров, присев на край стола. Лица мужчин оживились.

— Ну, наконец-то, — обрадовался Скотник. — Надоело заниматься сбором кассы. — Что за дело? Я весь во внимании.

— Да не кипешуй ты, — отмахнулся Влад. — Ты ещё не знаешь всех подробностей.

— Так барышня уже легли и просять! — отшутился неугомонный Миша и завалился на Гончарова. Тот треснул его по плечу, сохраняя невозмутимое лицо.

— Тридцать первого декабря, в одиннадцать часов ночи нас ждет работенка.

— Когда-а-а? — прекратил дурачиться Скотник. — Это что ещё за херня?

— Сам в шоке, — улыбнулся Влад и вмиг стал сосредоточенным. — Но от вас потребуется не много. Всего лишь выбрать правильные позиции для обстрела и умело замести следы. Чем быстрее это провернем, тем больше шансов встретить Новый Год не на пустынной трассе, а у себя дома.

— А вот с этого момента поподробней, — оживился Гончаров, и Шамров принялся внедрять друзей в продуманный план.

По истечению часа, каждый знал свои обязанности, место встречи и пути отступления. Теперь уже Алексей довольно потирал руки, а Мишка повесил нос.

— Меня же Ирка зажарит на мангале вместо шашлыка, если я опоздаю и на этот раз, — горестно вздохнул он, собираясь уходить.

— А ты не опаздывай, и всё будет хорошо, — подытожил Алесей, чиркнув зажигалкой, и поднялся следом. — А ещё лучше, будь как я, без багажа. Так намного проще.

— Э-э-э, нет, друг. Не проще. Когда тебя не ждут дома — это хреново.

…Это был замкнутый круг. Никто не давал гарантии, что на смену Мажаре не придет второй Руставский. Но в этом и заключалась вся суть. Весь характер Шамрова. Он был боец, а не зритель, и наблюдать стоя в сторонке, никак не собирался. Хотя сомнения бередили душу, не давали расслабиться, заставляли просчитывать все варианты.

Уже в привычном режиме подъехал к больнице, остановившись, как всегда, неподалеку от остановки и приготовился ждать появление Стаси. Приехал немного раньше, поэтому слегка откинул голову назад и, закурив, медленно выдохнул дым. Курил долго, неспешно, периодически стреляя взглядом по озябшей под пронизывающим ветром толпе. Девушки нигде не было. Хотел позвонить, но телефон, несколько раз ярко моргнув, разрядился.

Испытав легкое чувство тревоги, вышел из машины и направился на её поиски. Ещё пару дней назад не придал бы значения, а теперь… держал ухо востро и любое опоздание готов был расценить как повод для беспокойства.

На отделение прошел без проблем. Везде было подозрительно тихо. Непривычно. Практически безлюдно. Ещё бы, послезавтра Новый Год, впереди выходные. Все пациенты, у которых была возможность, отпросились домой. Ночная смена ещё не заступила, а действующие медработники заседали у заведующего и не спешили расходиться по домам. Шамров приблизился к хорошо знакомому кабинету и потянул на себя дверь.

На его появление никто не обратил внимание. Каждый бурно дискуссировал, перекрикивал друг друга и под общий гул скрип открываемой двери остался не замечен. Сразу выцепил взглядом Стасю. Она положила руку на плечо Коновалова и о чем-то доверительно рассказывала. Тот только кивал головой, млея от прикосновения. Потом, её позвала девушка с голубыми глазами и втянула во всеобщие обсуждения. Жена с радостью переключила на неё внимание и звонко рассмеялась на шутку молодого хирурга.

Влад на всю силу легких втянул в себя воздух. Накрыло… Пол покачнулся, и яростная пелена опустилась на глаза. Не от желания схватить придурка и вытрясти всю душу; сломать обе руки и заставить захлебнуться собственной кровью. Нет. Не от этого. А от осознания, чего она лишается, проживая жизнь с ним. Коварное воображение тут же разрисовало её счастливую жизнь вот с таким интеллигентом, без риска попасть под обстрел на выходе из ресторана и беспрепятственное перемещение по городу в любое время. Впервые приревновал не к кому-то, а к чему-то.

Но… что-то темное, привычное, бежало по крови, кричало не своим голосом "МОЯ" и отдавать свое никому не собиралось.

Первым его заметил Константин Юрьевич:

— Шамро-о-ов, — протянул радостно, и все присутствующие обернулись к нему. Обернулась и Стася, ничем не выдав своего удивления. Наоборот, широко улыбнулась и поднялась навстречу. — Давай к нам. Выпьем за всё хорошее.

— Нет-нет. Спасибо. Как-нибудь в другой раз, — старался говорить, глядя прямо в глаза. Кажется, смог абстрагироваться и вернуть прежнюю невозмутимость. — Я за женой. Если, конечно, она не против.

Девушка уже стояла возле него, накинув на плечи куртку и прихватив со стула сумку. Стоило только бросить на Шамрова мимолетный взгляд, сразу поняла — он не в духе. Пускай и знала его всего ничего, а внешняя невозмутимость не смогла ввести в заблуждение. Ей не обязательно было смотреть для этого в его глаза. Всё по жестам считывала. По малейшему движению. Дыханию. Лучше пока не трогать его, дать успокоиться. Хотя не знала, что именно послужило поводом. Вела себя примерно, никому на шею не вешалась. Коновалов давно потерял для неё интерес, как мужчина. Все остальные — одногодки Хмурина. К ним не приревнуешь. Посмотрела на часы. Да, задержалась, минут на десять. Разве это повод для плотно сжатых губ и хмурого взгляда?

Всю дорогу домой наблюдала за точеным профилем мужа и не решалась заговорить. Фиг поймешь, что за муха его укусила. О работе спрашивать не было смысла — всё равно не расскажет. На языке вертелось что-то хорошее, легкое. Хотелось рассмешить, но сдерживала сей порыв.

Когда Влад поспешно снял с себя пальто и вышел на балкон, затревожилась. Вдруг чем-то расстроила и даже не в курсе? Вдруг на работе полный трындец? С него станется.

Вышла следом, поежившись от холода, таким образом, понадеявшись надавить на жалость и затащить в гостиную. Ещё не хватало, чтобы заболел.

— Влад, что случилось? — подошла со спины и, прильнув к сильному телу, обняла за талию. — Не молчи. Поговори со мной. Может, я обидела тебя? — почувствовала, как напряглись мышцы. Неужели и правда, обидела?

— Чем ты меня можешь обидеть? — вздохнул, накрыв её холодные руки своими горячими. — Не грузись.

— Не-е-ет, так дело не пойдет. Давай, выскажись!

Влад осторожно разомкнул её руки и, подтолкнув в квартиру, вошел следом.

— Давай уедем после Нового Года куда-нибудь? — предложил неожиданно. — Не важно куда, лишь бы уехать. Можно и к твоей бабке в деревню. Можно — и на острова.

Стася не поверила в такой поворот. Обрадовалась.

— На острова вряд ли, у меня и загранпаспорта нет. А вот к маме — запросто. Тем более она звала нас в гости на Рождество.

— Договорились, — прошел на кухню и включил кофеварку. Пока она занималась доверенной миссией, Стася наблюдала за Владом: как сел за стол, как сбросил пиджак и перекинул через спинку стула, как закатал рукава белоснежной рубашки, оголив крепкие запястья. Бурлящая внутри радость моментально испарилась, стоило посмотреть на уставшее лицо.

— Ты так и не сказал, что случилось? Смотри, если не ответишь, я начну накручивать себя и обещаю устроить вынос мозга. Ещё будешь умолять развестись, а я, действуя на зло, не буду соглашаться.

Шамров улыбнулся и, протянув руку, дернул девушку на себя, заставив плюхнуться к себе на колени. Как только она оказалась прижатой к груди, поцеловал в макушку и протяжно выдохнул:

— Не бери в голову.

Не поверила. Чтобы не говорил, как бы не говорил, не смогла спокойно закрыть глаза и приняться распивать кофе, словно ничего не произошло. Решила двигаться по протоптанной дорожке.

— Если это из-за Димки, то… — начала осторожно, но Влад не дал договорить. Взял её за лицо, чуть сдавив скулы, и слегка приподнял. Настолько, чтобы можно было беспрепятственно припасть к губам.

Не проходило наваждение. Чтобы не делал, где бы не находился, постоянно думал о ней. Постоянно ждал вечера, чтобы слиться, стать единым целым.

Поцеловал. С жадностью. Покусывая.

— Влад…

— Сейчас, родная, сейчас… — поднял с колен, быстро поднялся сам и помог ей избавиться от плотной джинсовой ткани. Потом стащил с себя брюки вместе с боксерами и кружевные трусики с девушки. Рванул обратно к себе на колени, и она, разведя бедра, с глубоким горловым стоном приняла его в себя, вскрикнула от остроты ощущений.

— Вот так… — зашептал, прижавшись губами к виску в попытке справиться с бешеным пульсом. — Моя… только моя.

Руки, с силой сжимавшие до этого её талию, быстрым, ловким движением сняли с неё вязанный свитер и умело стащил бюстгальтер, выпустив на волю отяжелевшую грудь, к которой сразу приник голодными губами.

Божеее, да она задыхалась от накрывших ощущений и не знала, за что ухватиться, чтобы остаться на плаву, и не уйти с головой в состояние бесконтрольного безумия и пошлости.

Ушла… Полностью. Основательно.

Влад стал двигаться ещё сильнее, ещё глубже. Обрушился на мягкие, податливые губы почти болезненным поцелуем. И она ответила. С таким же напором, страстью, впившись ногтями в мужские плечи и слегка прикусив за губу, а потом и вовсе потерлась сосками об его грудь.

Шамров застонал от наслаждения и с силой сжал в ладонях упругие ягодицы. Как же сводило с ума её желание. Хотел, чтобы она дышала им так же, как он дышал ею. До последнего вздоха. Мягко коснулся губами виска, уткнулся в волосы, глубоко вдыхая их запах. Сердце бешено колотилось, наполняя тело мелкой дрожью.

Стася прижалась покрепче, обвив руками мужскую шею и застыв на короткий миг, почувствовала внутри мощное сокращение мышц. Она снова была за гранью реальности. Всё потеряло свое значение. Был важен только он.

Положив тяжелые руки на её плечи, Влад прижался ртом в крепком поцелуе и следом рвано произнес в приоткрытые, истерзанные губы:

— Я дурею от одной только мысли, что если бы не я, ты была бы с ним. Жила бы себе спокойно, припеваючи.

— Возможно, — сразу догадалась о ком речь и так же рвано выдохнула, успокаивая ошалевшее сердце. — Никто не знает наверняка. Но и ты был бы с другой, не повстречай меня.

Он чуть-чуть отстранился, настолько, чтобы можно было увидеть свое отражение в серебристых глазах.

— Нет!.. Не был бы!

Стася коснулась тоненькими пальчиками его виска, спустилась по точеной скуле, погладила шею, коснулась носом небритой щеки и прошептала:

— Тебе не стоит ревновать меня к Димке. Я сказала ему то, что навсегда отбило желание ухлестывать за мной.

— Надо же!

— Угу.

— И что же ты ему сказала?

— Что люблю тебя…