Мой дикий адвокат

12. Мажор

Вздыхаю и борюсь с желанием забить на возмущения Злобиной и сделать по-своему. Мне очень хочется увидеть ее мужа, но я не готов отпустить ее сейчас. В то же время, я понимаю, что это грозит грандиозным, феерическим скандалом и, возможно, я окончательно потеряю ее доверие. А нам еще и работать вместе.

— Ты мне дороже, чем зажигалка, — усмехаюсь миролюбиво и проезжаю мимо остановки и мимо ее дома.

В конце концов, я знаю примерное время и могу в любой другой день приехать и посмотреть на ее мужа. Сделать это более экологично для нервной системы моей обожаемой фурии.

— Ты какая-то нервная, — добавляю, поглядывая на нее. — Все нормально?

— Нет, Дэн, не нормально! — снова вспыхивает Жанна, как пламя, в которое плеснули розжига. — Мне не нравится, что ты преследуешь меня.

— Я не преследую. — пытаюсь сдержать улыбку.

— А что же ты делаешь? — фыркает Злобина недовольно.

— Забочусь.

Жанна стонет, откинувшись на кресло.

— Я как-то двадцать лет прожила без твоей заботы и отлично себя чувствовала! — обреченно вздыхает она.

Не отвечаю ничего. Понимаю, что она права. Но, не рассказывать же ей, что я даже самому себе не могу объяснить, почему меня тянет к ней как магнитом.

А те варианты, которые приходят на ум, мне абсолютно не нравятся.

— С Жаровой закончим, и я от тебя отстану, — обещаю, вздохнув.

— Так дело только в этом? — усмехается Жанна, вздернув свои идеальные брови.

— Да, — бросаю коротко, наблюдая, как она облегченно вздыхает. Злюсь.

Вру. Ей вру, себе вру.

— Поэтому, в твоих интересах побыстрее поверить в ее невиновность. — добавляю сквозь зубы.

— Не надейся, Доманский, — закатывает глаза Злобина. — Можешь и дальше играть в свои грязные игры. Я просто начну действовать твоими же методами.

— Это как? Пригласишь меня в ресторан или будешь заезжать по утрам? Я согласен.

Жанна демонстративно громко хохочет.

— Ты мне, кстати, еще должна ужин. — напоминаю ей.

— Я была в температурном бреду, — не соглашается моя строптивая цель.

— Злобушка, — торможу на светофоре и оборачиваюсь к ней. — В юриспруденции есть понятие устного договора.

— Да я тебя умоляю, — закатывает глаза Жанна. — Чем докажешь?

— Не умоляй. — усмехаюсь. — У меня есть видеорегистратор. Он пишет. Слово придется держать.

— Неужели, в суд на меня подашь? — открыто развлекается Злобина.

— Подам. Будешь мне вместо одного ужина должна триста.

Такое хорошее настроение с утра было, но сейчас оно просто испарилось. Я не надеялся, что что-то кардинально изменится после нашей последней встречи, но не ожидал, что Жанна даст заднюю.

— Буду приходить на них вместе с мужем, — хмыкает она, отворачиваясь к окну.

— Тогда я буду приглашать тебя в стрип-клубы, — парирую и вздыхаю. — Надо было высадить тебя на остановке, грымза.

Молчим. Торможу на очередном светофоре и Злобина внезапно выскакивает из машины.

— Ты куда? — бросаюсь за ней.

Догоняю, придерживаю за плечо и разворачиваю к себе.

— Да отцепись ты! — рычит Жанна, замахиваясь, чтобы влепить мне пощечину, но я перехватываю ее руку за запястье. — Сколько у тебя клиентов? Не боишься порваться, окучивая каждую следачку?

Стоим с ней прямо перед мордой какой-то машины и, наверное, выглядим нелепо, но мне плевать. Я вижу те самые искры в глазах, которых так ждал.

— Ревнуешь? — усмехаюсь, закручивая ей руки за спину, чтобы не брыкалась, но Злобина не унимается.

— Да нужен ты мне! Ты как был наглым мажором, так им и остался. Престарелым наглым мажором! — вырывается она.

— Престарелым? — рычу, подхватывая ее на руки, и притягиваю к себе за шею.

Жанна висит в воздухе, беспомощно дрыгая ногами. Слышу, как что-то падает на асфальт. Кажется, это ее туфли. Или сумка.

— Пусти! — успевает взвизгнуть Жанна прежде, чем я кусаю ее за губу, а потом бесцеремонно врываюсь в ядовитый рот. Чувствую на языке привкус помады, которую смазываю с дерзких губ.

Слышу, как начинают сигналить машины, которым мешает мой брошенный Ягуар, но пусть кто-то только попробует сейчас нас прервать, — разорву, потому что, мне на секунду кажется, что Жанна плотнее жмется к моей груди.

Всего на долю секунды. Потом она снова пытается отстраниться и начинает недовольно мычать на разные лады. Но мне достаточно и этого мгновения, чтобы понять — не остыла!

В нашем ряду тоже начинаются недовольные сигналы. Мы перекрыли две полосы из четырех. Кажется, лишь та машина, перед которой мы стоим, терпеливо ждет.

Со вздохом отстраняюсь от желанных губ.

— Пусти, неандерталец, — обиженно бормочет Злобина.

— Нет, — выдыхаю.

Благодарно машу рукой терпеливому водителю и вижу его широкую улыбку. Наклоняюсь вместе с Жанной на руках, чтобы поднять ее туфли, и быстро возвращаюсь к машине. Сажаю Злобину на место и вручаю ей обувь. Прыгаю за руль и трогаюсь под очередной красный сигнал светофора.

— Придурок, — сердито выдыхает Жанна, надевая туфли и отворачиваясь к окну.

— Дура, — усмехаюсь и вдыхаю воздух полной грудью.

Губы растягиваются в улыбке. Сейчас мы снова студенты академии и ненавидим друг друга так же сильно, как хотим. Делаю музыку громче, чтобы не было слышно гулких ударов сердца. Так и едем молча до самого следственного. И мне не хочется прерывать это молчание, потому что есть в нем какое-то приятное послевкусие.

На крыльце следственного курит несколько мужчин в форме.

— Проедь подальше, — просит Жанна, напрягаясь.

Бросаю быстрый взгляд на толпу, но не замечаю мужчин подходящего для ее мужа возраста.

— Что такое? — хмурюсь и делаю, как она просит, паркуюсь.

— Ничего. Просто мужики — сплетники, похуже женщин.

— Да ладно? — усмехаюсь и смотрю на Злобину хитро. — Поцелуешь на прощание?

— Нахрен иди, — улыбается она обворожительно и выскальзывает за дверь.

Выключаю музыку и открываю окно, оборачиваюсь и гляжу ей вслед.

— О, Жанна Максимовна пожаловала, — подает голос один из четверых сотрудников. — Неужели, на работу?

— Что такое? — усмехается моя Злобина стальным тоном. — Переработался из-за моего отсутствия?

— Конечно. Делал твою работу, пока ты с адвокатами подозреваемых на Ягуарах раскатываешь. — не унимается камикадзе.

Снимаю очки и глушу двигатель. Бросаю взгляд на часы. Девяти еще нет, а это значит, что рабочий день не начался и они не при исполнении. Просто прекрасно.