Мой дикий адвокат

34. Предатель

Возвращаюсь домой и как можно тише закрываю за собой дверь.

— Мам, а ты где была? — раздается за спиной голос Дианы, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Воздухом выходила подышать, — оборачиваюсь к дочери и чувствую, что сердце готово выпрыгнуть из груди. — А ты чего не спишь?

— Встала воды попить, — Диана хмурится, скрестив руки на груди. — А тебя нет. Телефон дома. Я уже думала, что-то случилось.

— Нет, всё хорошо, — улыбаюсь ей и глажу по плечу. — Ложись спать, тебе завтра на учёбу.

Дочь медлит. Прищурившись, она сканирует меня взглядом. А на меня будто смотрит Доманский своими внимательными голубыми глазами. И никуда от этого проницательного взгляда не спрячешься.

Диана — дочь своего отца, вобравшая в себя все сильные и слабые стороны родителя. Такая же независимая, дерзкая, самоуверенная, упрямая. У неё даже привычки как у Дэна!

Да, в силу того что она девочка, она мягче, и при всём этом я не завидую её жениху.

Мало кто справится с Доманским в юбке, а мальчик, с которым они встречаются, — избалованный, из богатой семьи, и привык, что это за ним бегают девочки, а не наоборот. И мне это абсолютно не нравится.

Несмотря на то, что Дэн тоже был ребёнком элиты, он вёл себя независимо и бесился, если я называла его мажором. А этот — самый натуральный мажор. Маменькин сынок, который прожигает родительские деньги. Но я не лезу.

Если я начну запрещать дочери с ним общаться, то она из принципа сделает по-своему и может натворить глупостей. А я меньше всего желаю ей повторения своей судьбы.

Двадцать лет одиночества — подумать только!

Нет, я не зарекалась держать целибат и не убивалась годами по разбитому сердцу, но и в свою жизнь мужчин подпускать зареклась. Слишком много я заплатила за доверие не тем людям. Единственное, что придало мне сил после предательства Доманского и смерти родителей — это моя дочь.

Что примечательно, Дэн сразу все понял, это было видно по его ошеломлённому взгляду. Я и не сомневалась, что он догадается о родстве, если увидит Диану, поэтому всячески старалась оградиться от него и не подпускать близко к ней.

— Мама, скажи, пожалуйста, — вздыхает Диана сердито и недовольно морщит нос, — у тебя появился мужчина? Твои вечерние опоздания домой и ночные отлучки как-то связаны с тем человеком, что приходил к нам?

И да, аналитический ум у неё тоже развит не хуже, чем у её отца, поэтому ожидать, что она поверит в сказку с коллегой, было глупо. Но я не знаю, как она отреагирует, если узнает, что у меня есть "деловые" отношения с человеком, который бросил нас много лет назад.

— У меня просто завал на работе, — смотрю на неё серьёзно. — Ты сама видишь, что у меня начались проблемы со сном. Я просто вышла погулять, чтобы разгрузить голову. Но, даже если вдруг у меня и есть какие-то отношения с мужчиной, то что? — повторяю её позу и скрещиваю руки на груди.

— Ты пытаешься скрыть правду, — усмехается Диана и тыкает пальцем в мои руки.

— Нет, я просто дразню тебя, — закатываю глаза и зеваю. — Спать пойдём или ты дальше будешь играть в дознавателя?

— Я не против отношений, мам. Я просто за тебя волнуюсь. Доброй ночи. — вздыхает дочь и, чмокнув меня в щёку, уходит.

Облегчённо выдыхаю и направляюсь на кухню. Очень хочется в душ, потому что я вспотела, а между ног так скользко, что едва не хлюпает. Но мне нужно дождаться, когда Диана заснет, ведь вечерний душ я уже принимала и это вызовет очередную волну подозрений.

Сажусь за стол, делаю пару глотков остывшего чая и закрываю глаза.

В теле приятная ломота от неожиданной близости. Я уже несколько лет не испытывала такого возбуждения, как рядом с Дэном. Он одним своим взглядом запускает у меня процесс выделения смазки, хотя еще совсем недавно я была уверена, что больше не способна увлажняться и мое время прошло.

Кольцо я забрала.

Спорить с Доманским — все равно, что пытаться удержать трогающийся поезд, а моя дочь не то, чтобы купается в роскоши. Да, я пытаюсь дать ей максимум, который могу, только вот при всем желании мои ресурсы ограничены. Я не продам это кольцо, нет. Раз оно предназначалось мне, пусть хранится у меня. А потом, когда придет время, Диана сама решит, что с ним делать.

Вздохнув, достаю из кармана футляр и вытаскиваю из него колечко с достаточно крупным бриллиантом, смотрю на бирку. Она пожелтела, а цена и дата, написанные ручкой, уже поблекли от времени, но их можно разобрать.

Да, кольцо было куплено до нашей с Дэном ссоры, и этот факт меня просто поражает. Я даже подумать не могла, что он собирался сделать мне предложение. То, что он обещал забрать меня с собой, никак не натолкнуло меня на эту мысль.

Дэн всегда отрицал брак, сколько я его помню.

Я даже не сильно удивилась, когда в ответ на мое письмо с новостью о беременности, он прислал мне конверт с деньгами (видимо, на аборт), написав, что не готов стать отцом и не собирается жертвовать карьерой.

Получается, он хотел на мне жениться, но передумал, узнав о беременности?

А сейчас, по прошествии двух десятков лет, признав в Диане дочь, удивляется, что я все же родила ее и скрыла от него этот факт? Что-то не вяжется, но если это так, то он — бессовестный мерзавец, иначе и не скажешь.

Вычеркнуть бы его снова из жизни, как он когда-то нас, да только что-то не вычеркивается, сколько бы я не пыталась. Доманский упрямо появляется рядом снова и снова, заставляя меня сомневаться и вспоминать все то хорошее, что было между нами в прошлом.

И если бы не это чертово письмо, я бы уже оттаяла, наверное.

Да, меня приводит в чувства обида за собственного ребенка, которого родной отец посчитал помехой своему счастью. Пусть сейчас он тысячу раз пожалеет и раскается, факт остается фактом. Человек, к которому я не остыла даже спустя годы — предатель.