Мой дикий адвокат

31. Причина

— Останови за домом. — просит Злобина, когда мы подъезжаем к ее кварталу.

— Почему? — удивленно смотрю на нее.

— Потому что я не хочу, чтобы моя дочь начала мне задавать вопросы о том, почему мужик, который завалился к нам ночью, теперь подвозит меня до дома.

— А что, ты не имеешь права на личную жизнь? — усмехаюсь.

— Я подаю дочери пример своим поведением, Дэн, — недовольно фыркает Жанна. — Как ты думаешь, это хороший пример?

— Диане девятнадцать лет, Жанна. Если все это время вы жили вдвоем, то у нее перед глазами куда более печальный пример.

— Не тебе решать, как мне воспитывать мою дочь, — смотрит на меня Злобина с вызовом, и я уступаю.

Если Жанна думает, что таким образом сможет огородить себя от неудобных вопросов со стороны Дианы в отношении меня, пусть пробует. Только вот я не собираюсь молча свалить в закат.

То, что Злобина не сказала мне о ребенке, не значит, что я не буду принимать участия в его жизни. Буду, еще как буду, пусть даже не надеется. И саму Жанну я тоже больше никуда не отпущу. Хватит, доигрались уже один раз.

Торможу между домами так, чтобы машина стояла в тени.

— Пока, Дэн, — Злобина собирается выйти, все еще корча из себя обиженку, но я ловлю ее за руку.

— Подожди, — притягиваю ее обратно к себе в объятия. — Ну почему ты все время пытаешься сбежать? А поцеловать на прощание?

— Потому что у нас с тобой просто деловые отношения, — Жанна старается выглядеть холодно, но я будто вижу по напряжению в ее позе просьбу “останови меня”. — Про остальное — забудь.

— Даже деловой секс можно сделать еще приятнее, если кто-то перестанет дуться. Почему я могу это сделать, а ты нет? — шепчу ей и, не слушая ответа, просто целую дрогнувшие губы.

Целую медленно, глубоко, жадно. Так, будто хочу доказать, что я забыл все, что было раньше. Или готов забыть, если Жанна только заикнется об этом. Начать все заново. Вместе. Не могу произнести это вслух пока. Понимаю, что Злобина на другой волне и любая ее неосторожная фраза снова может вскрыть старые бреши в моем спокойствии и откинуть нас назад, в прошлое, где что-то пошло не так.

— Дэн, — пытается отстраниться Жанна, — отпусти.

— Не могу, — покрываю нежными поцелуями ее лицо. — Не хочу. Хочу сидеть с тобой до утра и встречать рассвет как тогда, помнишь? Хочу секс в машине и танцы под медляк на берегу озера. Хочу прятаться с тобой от дождя под деревом. Хочу поехать куда глаза глядят без навигатора и устроить маленькое приключение. Хочу подвернуть ногу в походе и чтобы одна маленькая хрупкая девочка мужественно вела меня до машины несколько километров. Я помню это все и не собираюсь забывать. А ты помнишь?

— Помню, — выдыхает Жанна, закрывая глаза.

— Говори, — шепчу, обнимая ее и прижимаясь щекой к ее волосам.

— Почему-то мои воспоминания не такие радужные, — отстраняется Злобина. — Спасибо, что подвез.

— Неужели тебе даже вспомнить приятного нечего? — усмехаюсь хмуро.

— Нет, почему же? — замирает Жанна, секунду назад уже готовая выскользнуть из машины. — Все то, что ты сказал — замечательные воспоминания, действительно теплые. Только они потеряли свою ценность для меня после того, что ты сделал.

— Господи, Жанна! Я не изменял тебе! — усмехаюсь, потирая переносицу. — Двадцать лет прошло, а ты никак не можешь в это поверить!

— Я верю, Дэн. — Злобина открывает дверь. — И тогда, в прошлом, поверила. И ждала, когда ты вернешься.

— Но не дождалась, — усмехаюсь.

— Да, это очень смешно, действительно. Доброй ночи. — повышает Жанна голос и выскакивает из машины.

Смотрю ей вслед растерянно. И что мы снова психуем? Реагирует так, будто это я ее бросил, а сама первая начала мутить с каким-то типом у меня за спиной. Теперь, правда, я не понимаю, как такое было возможно, если она была беременна от меня, как оказалось.

Нужно бы по-человечески поговорить, но каждый раз наши разговоры заканчиваются психами и ссорами. Наверное, единственный вариант — запереть нас двоих где-нибудь на несколько дней тет-а-тет, чтобы мы или наладили диалог или уже перегрызлись окончательно.

И еще, все же мне нужно разобраться с Дианой. Безумно приятно осознавать, что у тебя есть продолжение, хотя ты уже как бы и не надеялся. Да, хреново, что я не знал о дочери двадцать лет и никак не проявил себя, как отец. Но я надеюсь, что она меня поймет и мы сможем найти общий язык.

Руслан ждет меня в кофейне, что-то увлеченно разглядывая в телефоне.

Беру себе стакан кофе и направляюсь в сторону детектива. Его внешний вид вызывает у меня, воспитанном на Холмсе и Пуаро, когнитивный диссонанс.

Парню, кажется, нет и тридцати. Он покрыт татуировками и одет в мотоэкипировку. На лице пирсинг. С виду — неформал неформалом. И достаточно сильно выделяется в толпе. Как ему удается собирать информацию, оставаясь незамеченным, — загадка для меня. Но это все не делает его менее ценным специалистом.

— Добрый вечер, — подхожу к нему и Руслан тут же отвлекается от видосиков и встает, протягивая руку.

— Здравствуйте, Денис Дмитриевич. Здесь или прогуляемся?

— Лучше на улице, — киваю и, спустя несколько минут, мы уже гуляем вдоль фонтанов.

— Вас интересует только компромат на мужа?

— Нет. Теперь меня интересует вообще все. Пересекаются ли они, что делают в свободное время. Я не понимаю, зачем оборотню фиктивная семья.

— Ну, — хмурится Руслан. — Возможно, чтобы увести внимание от настоящей. Или скрыть причину, по которой у него семьи нет.

— Это я понимаю, — вздыхаю. — Но это только догадки. Мне нужны доказательства. Факты. Такие,. которыми в случае необходимости я смогу воспользоваться.

— Шантажировать, — поправляет меня Руслан с усмешкой.

Киваю.

— Если вы готовы копать так глубоко, то, надеюсь, понимаете степень риска? Все же человек не из простых.

Снова киваю. Риск — дело благородное. Вся моя работа так или иначе с ним связана, не привыкать.

— А можно узнать причину, по которой вы решились на это противостояние?

— Это обязательно? — останавливаюсь, прикуривая и хмуро глядя на детектива.

— Нет, это чисто из любопытства. — пожимает он плечами и затягивается электронной сигаретой, а после заводит мотоцикл.

Перевожу взгляд на фонтаны, оставшиеся позади нас.

А что, собственно, является причиной? Мое уязвленное самолюбие или что-то большее?

— Любимая женщина, — вздыхаю.