Мой дикий адвокат

25. Первое впечатление

Нервные импульсы пробегают от макушки до кончиков пальцев.

Даже, кажется, трезвею. На меня будто смотрит моя мать, только в молодости. Тут просто не может быть ошибки.

— Здравствуйте, — девушка первая реагирует на нашу встречу и отступает на шаг, сохраняя невозмутимый вид и ровный тон.

— Прости, — отхожу в бок, уступая ей дорогу, а затем быстро выхожу из квартиры.

Тихо закрыв за собой дверь, спускаюсь на несколько пролетов вниз и сажусь на ступеньки. Ошарашенно пялюсь в одну точку. Злобина наврала мне, когда говорила про возраст дочери.

Зачем? Неужели я такая сволочь в ее глазах, что не достоин был знать, что у меня есть ребенок? Или это ее муж был против?

Закрываю глаза и напрягаю память. На цифры я не очень, а вот зрительная хорошая. Так увлекшись соперником, упустил куда более важное. Даже не посмотрел сведения о дочери, просто пролистал их. Поверил Жанне на слово. Потому что на тот момент ребенок мне был совершенно не интересен. Злобина была желанной добычей, ее муж — препятствием, и я сконцентрировал все свои усилия на этих задачах.

А теперь я многое начинаю понимать.

Не мужа от меня прятала Жанна. Мужа я мог и не узнать. А вот столкнись с Дианой — кажется, так зовут нашу дочь, — даже на другом конце планеты, я бы сразу заподозрил родство. И Злобушка прекрасно это понимала. Таких совпадений не бывает. Я готов поспорить на все свое имущество, если потребуется.

Дождавшись, когда пульс, долбящий по вискам, немного утихнет, я встаю со ступенек и медленно спускаюсь этаж за этажом.

Замечательная встреча получилась: папа, гашеный в хлам, в белой футболке, перепачканной помадой какой-то из проституток.

В адвокатском деле первое впечатление самое важное. И, если оно оказалось негативным, потом это крайне сложно исправить и расположить человека к себе. Есть определенные приемы и схемы поведения, чтобы заставить сочувствовать подзащитному. Так как на скамье подсудимых сейчас оказался я сам, то принял единственное верное решение в данной ситуации — уйти.

Отступить и проиграть локально, чтобы выиграть в глобальной перспективе. Спасибо адвокатуре, что воспитала во мне это умение — широко улыбаться даже тогда, когда все идет по пизде и хочется орать и биться головой о стену. Сейчас мне оно очень пригодилось.

Потому что я не знаю, как уместить в своей голове осознание, что я ел, пил, спал, трахал баб и развлекался в то время, когда Жанна, беременная моим ребенком, ходила к гинекологам, чувствовала первые шевеления, рожала в муках, а потом у нее были бессонные ночи с коликами, зубами и температурами. Дальше — сад. Школа.

Первое сентября с огромными бантами и букетом цветов. А потом выпускной и поступление на вышку. Если, конечно, про это она не наврала.

И все это время рядом с моей дочерью находился какой-то мужик, чье кольцо Жанна даже не носит на пальце?

Моя кровь, та, которую я мог бы качать на руках, петь ей колыбельные на ночь, учить кататься на велосипеде и бросить к ее ногам весь мир,. называла папой другого?

Я думал, что знаю толк в мести, но Жанна переплюнула все известные мне способы.

Встаю и ищу телефон, чтобы написать ей все, что думаю, но вспоминаю, что он у Рафаэля. Спускаюсь на улицу и, устроившись на лавке, жду его.

Минут двадцать спустя, возле меня с ревом притормаживает его БМВ. Падаю на переднее сидение и молча откидываю спинку.

— Довези меня до моего офиса, — прошу его, глядя на окна кухни Жанны.

Свет в ней все еще горит.

— Поработать решил? Вообще-то, я гашеный в хлам, — возмущается Раф и отпивает из бумажного стакана кофе.

— Да когда это тебя останавливало? — усмехаюсь, покосившись на него.

— Действительно, — широко улыбается Рафаэль и срывается с места.

— Дочь Жанны… от меня. — бросаю коротко, когда мы выезжаем на проспект.

— Да бля, как так? Ты пару часов назад говорил другое совсем.

— Злобина обманула меня. Я случайно пришел к ней только что и увидел это своими глазами.

— Случайно пришел? — усмехается друг.

— Именно. Теперь хочу документы повнимательнее посмотреть.

— Которые случайно нарыл, да? Так свербит, что до утра не потерпишь?

— А ты бы дотерпел? — усмехаюсь невесело. — Меня наебали, как щенка.

— Ну наебала — и что? Тебе очень нужен ребенок? Уже родил бы сто раз.

— Ты не понимаешь, — прикуриваю.

— Так объясни.

А что объяснять? Как?

— Ты никогда не думал о семье? Что было бы, если бы у тебя была жена, дети?

— Нееет, — насмешливо тянет Рафаэль. — Чур меня.

— А я думал. Тогда, когда собирался сделать Жанне предложение, я хотел от нее детей. Это единственная женщина, от которой мне нужен был не только секс. Даже сейчас, спустя двадцать лет, меня штырит от того, что она просто рядом. А теперь ещё и дочь. Ты бы видел ее!

— Что, красивая?

— Невероятная! А я… понимаю, что я ей никто. Как это исправить, Раф?

— Не знаю. Но я бы лучше подумал, как не накосячить ещё больше.

— Кофе будешь? — ставлю две чашки в кофемашину, не дожидаясь ответа.

Рафаэль изъявил желание пойти со мной и потом подкинуть до дома.

Пока кофе варится, достаю из стола папку с документами и ищу информацию по Диане.

Смотрю на дату рождения, вписанную в паспорт Злобиной и понимаю, что да, она обманула меня. На дурака брякнула на год меньше. Диане девятнадцать и это значит, что забеременела Жанна примерно перед нашим расставанием. Родила как мать-одиночка. Дала дочери мое отчество. А потом вышла замуж. Понимаю, почему она не стала брать другую фамилию — чтобы у них с Дианой была одинаковая. И никакого секрета. Все так просто, что даже смешно, какой же я самонадеянный кретин. До последнего был уверен, что дело во мне.

— Осталось выяснить про мужа. — ставлю чашку с кофе перед другом, а сам направляюсь к кабинету Григория. — Сейчас я принесу документы и мы узнаем, кто такой этот Микулин Денис Сергеевич.

Рафаэль давится кофе, и я оборачиваюсь, замирая в дверях.

— Я знаю, кто такой Микулин, — выдыхает он сквозь кашель. — Это пиздец, Дэн.