Мой дикий адвокат

13. Чужой монастырь

Выхожу из машины, на ходу стягивая пиджак. Быстро направляюсь в сторону компании. Мужики замечают меня и, пихнув говорливого в бок, тут же ретируются в здание.

— Заберешь документы, — выдавливает он сдавленно и тоже сбегает следом за ними. Злобина растерянно оборачивается, но, увидев меня, хмурится.

— Простите, что прервал теплую беседу с коллегами, Жанна Максимовна. — усмехаюсь, закидывая пиджак на руку. — Вспомнил, что хотел зайти в делопроизводство, попросить девушек ускорить процесс обработки входящей документации.

Злобина лишь тяжело вздыхает и заходит в открытую мной дверь.

Показываю удостоверение на проходной, и мы идем с Жанной по пустому коридору. Наши шаги эхом рикошетят от стен. Притормаживаю возле нужного кабинета, хотя совсем не собирался к ним заходить на самом деле.

— Девочки еще не пришли, — Злобушка проходит несколько шагов и тоже притормаживает, будто ждет меня. — Пойдемте, Денис Дмитриевич, я вас чаем напою.

Не могу отказаться от такого заманчивого предложения из уст моей следачки и, кивнув, иду к ней в кабинет.

Скинув пиджак на спинку стула, сажусь и наблюдаю, как Жанна включает чайник, достает из шкафа кружки и упаковку фруктового чая. Не спрашивая у меня, кладет ложку сахара. Все помнит ведь.

— Что это за умник выступал на входе? — уточняю между делом.

— Дэн, — Злобина оборачивается и смотрит на меня пристально, — не лезь со своим уставом в чужой монастырь.

— Я не лезу. Но в обиду тебя не дам.

— Я сама разберусь, если будет нужно, — недовольно поджимает губы Жанна.

Не отвечаю больше ничего. Беру из ее рук чашку, чуть дольше, чем нужно, задерживаясь пальцами на ее пальцах.

— Спасибо, — улыбаюсь и делаю глоток.

Не люблю чай в пакетиках, но из рук Злобиной готов выпить сейчас что угодно.

— Давай поговорим про твою Жарову, — Жанна опускается на свое кресло.

Хмурюсь, но беру себя в руки.

Это что за резкий переход к делу? Избавиться побыстрее от меня решила? С одной стороны, грех не воспользоваться ситуацией, с другой… мне бы хотелось обсудить более личные темы.

— Давай, — вздыхаю. — Что ты хочешь узнать?

— Правду.

Усмехаюсь.

— Мое мнение: заказали дяденьку, а спихнули все на жену конкурента. Но, поверь, доказать это не реально. А бедная девочка сидит в СИЗО уже несколько месяцев.

— Почему именно на жену, а не на самого конкурента? — усмехается Злобина.

— Ну ты чего? — смотрю на нее, как на маленькую. — Это было бы слишком явно. А так и конкурента убрали, и помеху устранили, и ручки не замарали.

— Тогда у нас уже целая схема вырисовывается? — хмыкает Жанна задумчиво.

— Злобушка, — понижаю голос и ловлю ее взгляд. — Ты не понимаешь. Это… очень высоко. И доказательств нет. Вот вообще нет. А девушка в тюрьме. С ней муж развелся, потому что ее выставили любовницей убитого. Давай не будем усложнять ей жизнь? Если все затянется, она еще на год там застрянет. А суд я все равно выиграю.

Злобина вызывающе фыркает.

— Жанна, — усмехаюсь и качаю головой, — я не собираюсь с тобой соревноваться. Если потребуется, я просто буду ходатайствовать, чтобы дело передали другому следователю.

— Ты офигел? — возмущается Жанна, а я вздыхаю и встаю. — Ты же понимаешь, что это удар по моей репутации?

— Это лучше, чем если ты влезешь куда-нибудь туда, откуда не сможешь выгрести, — обхожу ее кресло и останавливаюсь позади, смотрю сверху вниз и подыхаю, как хочу.

— Зачем же рассказал тогда? — задирает Злобина голову и глядит на меня снизу вверх, а я, не удержавшись, склоняюсь к ней ниже и обхватываю ладонью тонкую шею, медленно поглаживаю пульсирующую жилку.

— Потому что ты очень дотошная, Злобушка, я же помню. Отличница. Явно уже посмотрела документы и все равно увидела косяки, — шепчу, приближаясь к ее губам, но Жанна отстраняет мою руку и встает.

Со вздохом распрямляюсь.

— У погибшего было больное сердце. Я предоставлю доказательства, что он злоупотреблял сигаретами, алкоголем и пренебрегал назначениями докторов. А у тебя дочь взрослая. О ней подумай.

— Доманский! — выдыхает Злобина, свирепея и округляя глаза так, будто сейчас набросится на меня.

— Я не пугаю тебя, а озвучиваю твои уязвимые места и взываю к разуму. — смотрю на нее серьезно. — Мне пора. Спасибо за чай.

Никто не тронет Жанну. Да и дело Жаровой обстоит немного иначе. Но, Злобину все же нужно немного притормозить, иначе она и правда начнет копать туда, куда не следует. Что же ты, майор Лисицын, ногу так не вовремя сломал?

— Доманский! — возмущенно взвизгивает мне Злобушка в спину, и я все же останавливаюсь у двери.

— Ну, что тебе, Злобина? — оборачиваюсь со вздохом.

Она молча смотрит на меня так, что мифическая медуза могла бы у нее брать уроки. Помедлив, возвращаюсь обратно и останавливаюсь на расстоянии руки.

— Я не сомневаюсь в том, что за пятнадцать лет работы в следственном тебе угрожали не раз и не два, — с улыбкой смотрю на насупившуюся Жанну. — Я не угрожаю. И я не сделаю ничего, что может навредить твоей дочери. Я же не беспринципная тварь, в конце концов.

Тут Злобушка едва сдерживает ухмылку, я вижу это по напрягшимся мускулам на ее лице.

— Смешно? — усмехаюсь. — Поверь мне, в деле Жаровой все почти ангелы. Бывает такая дичь попадается, что волосы шевелятся. И, когда так происходит, я стараюсь посмотреть на проблему под другим углом. Найти положительное там, где, кажется, его нет. И отрицательное там, где его не может быть. Хороший метод. Попробуй. Иногда помогает абстрагироваться и перестать пробивать стену лбом. Давай сходим куда-нибудь вечером, пофилософствуем на тему добра и зла? Хочешь в СПА?

— Хватит, Дэн, — вздыхает Жанна. — На меня и так уже люди косятся.

— Тебе не кажется, что это только их проблемы? — хмурюсь.

— Нет, не кажется. Я замужем. Ты исчезнешь, когда закончим с Жаровой. А мне еще здесь работать. Так что, соблюдай субординацию.

— Не получается, Злобушка. Ты как магнит. — улыбаюсь, глядя, как она бочком обходит меня, но сдерживаюсь, не распуская руки. — Я же помню, какая ты.

— Прекрати! — шипит Жанна сердито. — Все же выяснили уже!

— Пока мы выяснили лишь то, что я хочу тебя, а ты хочешь меня, но брыкаешься. Позвони мне вечером. Мой номер есть в деле Жаровой.

— Да щас, — закатывает глаза Злобина.

— Всего доброго, моя хорошая, — подмигиваю и выхожу.

Направляюсь по коридору в сторону дежурного, поглядывая на таблички на дверях кабинетов. Притормаживаю возле одной. Майор Выхин В. В. Кажется, мне сюда.

Вхожу без стука и вижу того самого оппонента, который утрудился делать за Жанну ее работу. Сидит, откинувшись на кресле, в телефон увлеченно играет. По крайней мере, я отчетливо слышу выстрелы из динамиков.

Увидев меня, он тут же убирает телефон и выпрямляется на кресле.

— Почему без стука? — хмурится.

— Не хотел вас отвлекать от важного занятия. Вы же, как я понял, очень загружены работой. — киваю на практически пустой стол с чашкой кофе. — С трудом успеваете разгребать завалы. Да еще и чужую работу приходится делать, пока всякие следачки разъезжают на Ягуарах с какими-то там адвокатами.

— Так!.. — майор встает и пытается принять более устрашающий вид, но я все равно шире в плечах и выше. — Покиньте кабинет.

Нервничает. Глаза бегают. А помощи-то ждать и не откуда. Это не зубоскалить с дружками.

— Если я покину кабинет, то мы встретимся вечером. Когда ты будешь не при исполнении. — подхожу к нему ближе. — Поэтому лучше послушай сейчас: если я еще хоть раз услышу такое неуважительное обращение к Жанне Максимовне… пеняй на себя. Запомнил?

Майор ничего не отвечает. Смотрит волком.

— Молчание — знак согласия, — вздыхаю и отворачиваюсь к двери. — Надеюсь, со слухом и памятью у тебя все впорядке.

Открываю дверь и сталкиваюсь с Жанной. Она удивленно отшатывается, а я улыбаюсь ей, шире открываю дверь и жестом пропускаю внутрь.

Жанна заходит, подозрительно оглядывая Выхина и покосившись на меня.

Ухожу, закрыв за собой дверь.

Позвонишь, родная.