Мой дикий адвокат

8. Личные границы

Кататься я так и не поехал. Отправился в спортзал, чтобы скинуть пар. Я из тех бешеных носорогов, которые будут упрямо переть к цели, пока в них разряжают дробовик.

Сейчас я дико хочу секса. Но, теперь я не хочу ни одну женщину, с которой до этого позволял себе расслабиться. Дрочить — тем более. Я хочу Злобину. Точка.

И пусть мое тело теперь будет шарашить при мыслях о ней, это даст мне больше стимула быстрее добиться желаемого.

Поэтому я, удар за ударом, выбиваю из себя силы. Чтобы сегодня едва доползти до кровати, а завтра продолжить с новыми. Есть такой закон: чем больше энергии тратишь, тем больше получаешь. Это действует и в бизнесе, и в повседневной жизни.

За поцелуй возле подъезда я огреб сумкой и довольный оставил свою жертву в растрепанных чувствах. Интересно, если муж все-таки есть, кто он и что из себя представляет? Злобина выглядит как элегантная женщина, но не как жена богатого мужчины.

Будь она моей, она бы ходила в мехах, кашемире и бриллиантах. Нет, не ходила, ездила бы. На своей машине, самостоятельно или с личным водителем. Я бы не отпустил ее трястись в метро. И уж точно она не сидела бы на собачьей работе, где кроме нервного срыва и остеохондроза больше и не заработаешь ничего. Да, как среднестатистическая, зарплата в органах неплохая. Но, для того объема работы, что там приходится на одного сотрудника, это ничтожно мало.

Бесит меня это все. Жанна — как бриллиант без оправы. Не место ей там.

— Денис Дмитриевич, — зовет меня тренер, и я устало обнимаю грушу.

Морщусь от того, что пот стекает на глаза и стираю его о протянутое полотенце.

— Достаточно на сегодня.

— Нет. — трясу руками, чтобы скинуть напряжение. Мышцы горят от нагрузки, но мне мало. Нужен будет еще подход.

— Тогда удары ногами, прыгалки, спарринг, а потом руки.

Киваю, приняв стойку.

Спустя час, выхожу из зала, закинув сумку на плечо. Мышцы гудят так, что хочется сдохнуть, но я иду быстрым шагом, расправив плечи. Никто и никогда не видел Дэна Доманского уныло бредущим с опущенной головой. И не увидит. Подыхать буду — не увидит.

Направляюсь в сторону своего дома. От спортзала до него буквально десять минут ходьбы через парк. Телефон вибрирует в кармане входящим сообщением. Это Эмма.

Красивая женщина, коллега. Тоже адвокат, довольно успешный. Мы несколько раз пересекались в суде и как-то незаметно начали общаться. Я помогал ей с консультацией пару раз. Совсем недавно выпили вместе кофе. Интересная, такая же достигаторша, как и я. Неплохой вариант для чего-то большего, если так разобраться. Чтобы переключиться, например…

— Но не сегодня, — усмехаюсь, смахиваю ее сообщение в сторону и убираю телефон обратно в карман.

Здороваюсь с консьержем и поднимаюсь на свой этаж. У меня большая квартира, в которой я просто обожаю отдыхать вечерами. Обычно после спортзала у меня на ужин протеиновый коктейль, но сегодня все, на что меня хватает — бросить сумку у порога и раздеться.

Падаю на кровать и свет плавно погасает, а я тут же закрываю глаза и, не обременяя себя пережевыванием жвачки из раздумий, выключаюсь.

И просыпаюсь чуть раньше будильника.

Приняв душ, быстро собираюсь и спускаюсь в подземный паркинг. Спустя еще пару минут выезжаю и направляюсь в кофейню недалеко от своего офиса. Заказываю раф-кофе и завтрак. Наконец, открываю сообщение от Эммы. Она предлагает встретиться в обед.

Извиняюсь и отказываюсь, ссылаясь на дела. Сегодня у меня вряд ли найдется время для дружеских посиделок с ней.

Интересно, как там Жанна? Уже выпила свой американо?

Не выдерживаю и набираю Григория. Киваю официантке, что ставит передо мной яйца пашот с тостами и муссом из авокадо и микрозелени. Задумчиво разглядываю тарелку, слушая гудки. Красивая подача.

Сбрасываю, не дозвонившись, и откладываю телефон. Тестостерон гуляет по крови. На улице по-весеннему тепло и светит яркое солнце. Настроение — сотворить какую-нибудь глупость. И у меня даже есть немного времени в запасе на это. И повод.

Позавтракав, покупаю в этой же кофейне выпечку и отправляюсь в следственный. Беспрепятственно прохожу мимо дежурного, предъявив ксиву, и тихо заглядываю в кабинет Жанны.

Злобушка сидит, склонившись над бумагами, и курит. Рядом с ней кружка кофе. Похоже, я как раз вовремя.

Шагаю внутрь и Жанна поднимает на меня взгляд, тут же выпрямляется и хмурится.

— Привет, — улыбаюсь ей.

На лице Злобиной нет ни тени улыбки. Она лишь обреченно вздыхает. Ставлю на стол перед ней бумажный пакет из кофейни.

— Как я вовремя. Как раз к утреннему кофе. — беру ее кружку и делаю глоток. Морщусь.

Кофе уже остыл. А кружка почти целая.

— Совсем зарываешься, — вздыхаю, поставив кофе обратно. — Зачем тебе это все?

— Дэн, — усмехается Жанна, отставляя выпечку в сторону, — если ты по делу Жаровой, то я отдала документы на регистрацию, позже посмотрю. Если нет — извини, у меня много работы, не до философии сейчас.

— Да я не философствую. — хмурюсь и обхожу ее кресло. — Я правда не понимаю, зачем.

Касаюсь ладонями напряженной шеи. Злобина дергается, пытаясь увернуться, но я придерживаю ее, сжимая трапециевидные мышцы. Провожу по ним с силой пальцами.

Жанна ахает, выгибаясь и запрокинув голову.

— Ты как каменная, — шепчу, склоняясь к ней.

— Дэн, — выдыхает она сердито, — пусти.

— Не брыкайся, а то будет больнее, — продолжаю разминать ей шею, несмотря на протест. — Слушай, я что подумал? У тебя такой большой опыт работы, что ты уже не глядя в дело можешь определить, виновен человек или нет. Давай ко мне работать? Отличная зарплата, нормированный график,. лояльное руководство, заинтересованное в тесном сотрудничестве.

— Дэн! — все же вырывается Злобина, вскакивает и поворачивается ко мне.

Вижу, как тяжело вздымается ее грудь, и едва сдерживаю победоносную улыбку. Хочет меня, сто процентов. Разложил бы ее прямо тут, на столе.

— Если ты хочешь мне облегчить жизнь — исчезни, — рычит Жанна, взглядом метая в меня молнии.

— Если согласишься на ужин. — усмехаюсь.

— Нет.

— Как раз обсудим Жарову. — упрямо гну свою линию.

— Нет! Завтра по поводу Жаровой позвони. — сердито бурчит Злобушка, отворачиваясь к столу. — Все, иди, мне некогда.

— Ну, что ты? Это же конфиденциальные сведения, разве можно такие вопросы обсуждать по телефону? — пялюсь на талию и задницу Злобиной. — Я лучше заеду. Сегодня вечером. Вдруг будет какая-то информация.

— Не будет.

— Я все же проверю. Люблю, знаешь ли, держать руку на пульсе. Вечером, в шесть. Буду ждать в машине.

— Доманский! — рычит Жанна, резко оборачиваясь. — Ты про личные границы ничего не слышал?!

— Что это такое? — усмехаюсь, пожимая плечами. — Ааа, это те красные линии, которые так приятно нарушать?

Шагаю к Злобиной и она тут же выставляет ладони вперед, упираясь мне в грудь. Смотрит снизу вверх и я отчетливо вижу в ее взгляде усталость.

— Слушай, ты останешь или нет? — шепчет она и внезапно шмыгает носом.

— Нет, — шепчу ей в ответ и вглядываюсь во взволнованное лицо. — Пока не добьюсь своего. Ты же знаешь.

Злобина дрожит. Боится меня? Или боится тех чувств, что я в ней бужу?

— Ты дрожишь от желания или страха? — уточняю, склоняясь еще ближе к ее губам.

— От температуры, Дэн! — отталкивает меня Жанна и теперь я отчетливо замечаю симптомы простуды. — Ты можешь хотя бы на один день угомониться?

— Злобина, ты сдурела? — хмурюсь, дотрагиваясь до ее горячего лба. — Что ты здесь делаешь больная? Поехали, я отвезу тебя домой!

— Доманский… Уйди, а? И без тебя тошно. — Жанна устало садится на кресло и достает из стола блистер с таблетками.

Выдавливает две и запивает мерзким холодным кофе.

— У меня работы невпроворот.

— У тебя есть пять минут, чтобы собраться. — разворачиваю ее кресло к себе и упираюсь ладонями в подлокотники. — Иначе я вынесу тебя на руках. Если потребуется — вместе с креслом.