Мой дикий адвокат

16. Свидание

Останься? Глупо. Я же понимаю, что не останется. Я могу задержать ее силой, проявить настойчивость, но какой в этом смысл?

— Я вызову такси, — хмурюсь.

— Не нужно, — отмахивается Злобина и подходит ко мне, надевает туфли. — Я тебе в сообщении напишу, как таблетки пить.

— Жанна, темно на улице. Я не отпущу тебя на метро. Не хочешь на такси, тогда я сам отвезу тебя.

— Нет.

— Тогда такси, — упрямо мотаю головой, а Жанна вздыхает и садится на банкетку, уступая мне.

Иду в комнату, нахожу телефон, смахиваю огромный список входящих сообщений. Вызываю такси бизнес-класса. Как назло, оно приедет буквально через пять минут. Натягиваю спортивные штаны и футболку.

— Ты куда собрался? — Злобина хмуро смотрит, как я надеваю кроссовки и куртку.

— Провожу тебя до машины.

— Я сама дойду, — встает она и тянется к пакету с продуктами, что стоит у двери на полу.

Перехватываю его первым и выхожу из квартиры.

— Дэн, ты только пропотел. Сейчас на улице ветерка хапнешь — и здравствуй, больница. — тихо рычит Жанна, пока мы спускаемся вниз.

— К счастью, у меня есть доктор, который умеет делать уколы, — усмехаюсь.

Выходим на улицу, и я ловлю себя на том, что снова психую, отпуская Жанну. Меня ломает.

— Застегнись хотя бы, — вздыхает она, кивая на мою куртку.

Не шевелюсь и молчу, глядя на нее пристально.

— Упрямый, как баран. — закатывает глаза Злобина и тянется к молнии.

Вижу, как во двор заворачивает машина такси.

— Ты его любишь? — всматриваюсь в лицо Жанны, пытаясь уловить хоть что-то в ее чертах, мимике, что выдаст ее эмоции.

— Люблю. — невозмутимо отвечает она и застегивает на мне куртку.

— Врешь. — зло выдыхаю в ответ. — Ты бы не приехала.

— Почему? — пожимает плечами Злобина и спокойно смотрит мне в глаза. — Простое человеческое отношение, Дэн. Я не забыла, как ты лечишься.

Скриплю зубами. Не верю ей. Но все равно бесит.

Открываю Жанне дверь машины и смотрю, как она усаживается. Захлопываю, не прощаясь, демонстративно распахиваю куртку и ухожу в подъезд.

Возвращаюсь в квартиру. Со свежего воздуха еще отчетливее ощущаю аромат домашней еды и быстро открываю везде окна.

Не из-за того, что мне не нравится этот запах. Наоборот, я ловлю себя на том, что нравится. И то, что Жанна готовила на моей кухне, тоже. Это было очень уютно. И это противоречит всем моим принципам, которые я выстраивал не один год.

Я был против брака, против совместного проживания с женщиной, а сейчас мысль, что это всего лишь “простое человеческое отношение”, болезненно царапает глубоко внутри.

Смотрю на тарелку супа и, так и не прикоснувшись, выливаю все, что приготовила Злобина. Сгребаю все таблетки и отправляю в мусорку.

Все, не было тут никого. Привиделось в температурном бреду.

Ухожу в душ, потому что все тело липкое от пота, а футболка насквозь мокрая.

После душа, рухнув на кровать, думаю, как бы перевести Жанне денег, чтобы не обиделась. Перевести примерно столько, сколько она потратила, у меня не поднимется рука, — мало. Перевести больше — может обидеться. Как по минному полю. И угораздило снова встретить ее на своем пути. Жил себе спокойно, бед не знал.

Какого хера вообще? Я ее просто трахнуть хотел изначально.

И планы вроде как не менял, но… Есть какое-то дебильное “но” в каждом нашем столкновении. Зачем она приперлась? Ну, сдох бы. Но… она же приперлась.

Мужа она любит, ага! Не пиздит пусть. А если любит… разлюбит.

Задумчиво просматриваю сообщения, накопившиеся за день. В принципе, ничего срочного. В пятницу Екатерина отчитывается о работе и прощается до понедельника. Старый друг зовет в бар, Эмма интересуется делами и планами на выходные.

Не люблю врать людям, входящим в мой круг общения. Посторонним, во благо клиента — другой вопрос, в рабочих моментах я не сдерживаю себя. И я не столько вру, сколько показываю ситуацию под выгодным мне углом. Но в этот раз придется.

Поэтому Эмме отвечаю, что болею и ничего не планирую, а другу — что обязательно встретимся, в надежде, что оклемаюсь до завтра. Давно с ним не виделись, оба постоянно в работе с головой. Но, зато если встречаемся, то это проходит эпично, в большой мужской компании и окружении прекрасных женщин. Надо себе напомнить, кто я и чего хочу от жизни. Может, отпустит. А то моя одержимость Злобиной больше похожа на наваждение.

От Жанны приходит сообщение с дозировками лекарств, и я благодарю ее за заботу. Жду, что она напишет еще что-нибудь, но в ответ — тишина. Блокирую в себе раздражение, переключаясь.

Пишу Поручику сообщение с просьбой отчитаться о проделанной работе, хотя понимаю, что сегодня вечер субботы и что он вряд ли сейчас вообще выйдет на связь. Тот еще тусовщик. Придется терпеть до понедельника, если не отзовётся. Обычно я не дергаю сотрудников по выходным, если этого не требует какая-нибудь экстренная ситуация.

Закрываю глаза и откладываю телефон в сторону. Ненавижу болеть. Потерял два дня из жизни, валяясь на диване. А мог бы уже знать имя… соперника, блядь. “Соперника”.

Смакую это слово. Впервые я отстаю. Это не проигрыш, нет, я еще только набираю силу в противостоянии с ним. Но фора длинной в двадцать лет у него.

Измученный температурой организм настойчиво требует перестать терзать его мыслями, и я начинаю безудержно зевать, а затем проваливаюсь в сон, краем сознания отмечая, что пришло несколько сообщений. Мелькает надежда, что это Поручик ещё не успел разгуляться, но я уже так глубоко расслаблен, что не могу себя заставить открыть глаза и посмотреть на экран.

Зато утром, едва распахнув глаза, тут же тянусь к телефону и разочарованно вздыхаю.

Это не Григорий. Эмма.

Читаю ее милые взволнованные сообщения. Эмма спрашивает, может ли чем-то помочь и предлагает даже приехать.

Пересилив свое нежелание отвечать, все же благодарю ее за беспокойство и отказываюсь от помощи. Григорий же даже еще не прочитал мои сообщения.

Смиряюсь с тем, что не все бывает так, как мы задумывали. Встаю и делаю кофе.

Чувствую себя гораздо лучше.

Телефон вибрирует на столешнице, и я машинально смотрю на экран.

“Таблетки” — сообщение от Жанны. Замираю с чашкой капучино в руках и начинаю улыбаться.

Ни “привет”, ни “как ты себя чувствуешь”, ни кучи других милых сообщений. Сухое емкое напоминание. Почему оно греет так, будто там признание в любви?

Взяв телефон со стола, набираю номер Злобиной и спустя пару гудков слышу ее голос.

— Живой?

— Благодаря тебе. — усмехаюсь и делаю глоток кофе. — Хотел сказать спасибо.

— На здоровье.

— Ты, кажется, хотела обсудить Жарову? Предлагаю пообедать, как раз все мне расскажешь.

— У меня единственный выходной, Дэн. Мне не хотелось бы тратить его на работу.

— Хорошо, можем просто пообедать. В счет твоего обещания.

— Нет. Мне нужно на кладбище.

Зависаю на пару секунд.

— Зачем? — уточняю аккуратно, вдруг умер кто.

— Вчера родительская была. Убраться хотела, но пришлось разгребать накопившиеся дела.

— Тогда я отвезу тебя, — предлагаю. — У меня свободный день.

— Твой Ягуар не приспособлен к езде по таким местам. Останешься без подвески. — язвит Злобина со смешком, а я закатываю глаза.

Сколько еще раз она тыкнет меня носом в мой статус? Будто это недостаток, а не наоборот.

— Новый куплю, — отвечаю ей в тон. — Давай, через час заеду.

— Не нужно, — даёт Жанна заднюю.

— Не слышу тебя. Жди через час, говорю. — повышаю голос и сбрасываю вызов.

Свидание на кладбище. Дожили.