Мой дикий адвокат

51. Профессионалы

Молча смотрю на охранника Микулина, который заходит в спальню для гостей, где в данный момент нахожусь я. Это сам начальник безопасности.

Я все так же прикована стяжками к стулу и уже даже не пытаюсь из них освободиться — тонкий пластик больно впивается в травмированную от сопротивления кожу.

— Сиди смирно, — предупреждает начбез, хмуро глядя на меня, а затем достает нож.

Сжимаю кулаки, когда он подходит ближе. Неужели, перережет мне горло? И что они сделали с Доманским?

Наблюдаю, как, склонившись надо мной, он просовывает лезвие между моей рукой и ручкой стула. Когда нож разрезает одну стяжку, шиплю от боли, но с трудом верю в происходящее. Меня отпускают? Или поведут в лес убивать?

Ничего не спрашиваю, потому что бессмысленно. Нужно решить, что делать сейчас — ждать или бороться.

Мы на втором этаже, до земли метров пять. Прыгать не вариант, поэтому лучше дождаться, когда меня выведут на первый этаж или улицу и там попытаться вырваться.

Освободив вторую руку, мой конвоир принимается освобождать ноги. Схватить бы его за голову и врезать со всей дури об колено, но, скорее всего, за дверью стоит второй. Они чаще всего ходят по двое.

— Рыпнешься — я тебя пристрелю, — будто прочитав мои мысли, коротко бросает он, не глядя на меня.

Выхватить у него пистолет из кобуры, пока будем идти? Нас учили самообороне, но это было слишком давно, а у людей Микулина достаточно хорошие физические показатели, чтобы надеяться, что я окажусь проворнее.

— Вставай, — начбез отстраняется, не пытаясь причинить мне боль.

Поднимаюсь на затекшие от долгого сидения ноги и едва не падаю. Туфли уже давно слетели и потерялись, и я переминаюсь босыми ногами на прохладном паркете.

Начбез подхватывает меня под локоть и помогает удержать равновесие, а затем, рыкнув короткое “пошли”, ведет к выходу.

— Интересно, а вы когда-нибудь убивали женщин до меня? — холодно усмехаюсь, когда дверь открывается, и я попадаю в пустой коридор.

Все эти мужчины — бывшие работники органов или военные в прошлом.

— Наверняка, в вашем послужном списке есть парочка неугодных представительниц слабого пола. Неужели деньги не пахнут, и при хорошем гонораре можно забыть про честь мундира и слово офицера? — задумчиво вздыхаю, выводя своего конвоира из душевного равновесия.

Он хмурится, и я краем глаза вижу, как на его скулах играют желваки. Бесится, но молчит и не трогает меня. Даже не осаждает словесно. Интересно. Ему нельзя меня трогать?

— Заходи, — он толкает дверь в кабинет Микулина. — Без глупостей.

Делаю шаг и замираю. Из груди рвется облегченный, и в то же время болезненный, вздох, потому что горло сдавливает спазмом. Дэн жив. Сидит в кресле напротив Микулина, закинув ногу на ногу.

— Как видишь — жива и здорова, — хмыкает мой юридический муж.

Доманский ничего не отвечает, просто поднимается из кресла и идет ко мне. Приобняв за талию, разворачивает к выходу из кабинета и выводит меня обратно в коридор. Оборачиваюсь и смотрю в глаза Микулина. Он провожает меня жутким тяжелым взглядом, будто мысленно разделывая по частям.

С нами выходит все тот же начбез. Дэн недовольно косится на него, а потом отпускает меня и, придержав за плечи, серьезно смотрит в глаза.

Шмыгаю носом, хотя сейчас вообще не время расклеиваться.

— Ну, тише, — шепчет Доманский, прижимая меня к груди. Обнимаю его со всей силы. — Сейчас не время. Скоро тебе ничего не будет угрожать. Внизу, за воротами тебя ждет машина. Раф отвезет тебя к Диане, завтра ты уже будешь разведена.

— Дэн, — испуганно выдыхаю и отстраняюсь, вглядываясь в его глаза и пытаясь сквозь деловую холодную маску разглядеть настоящие эмоции, но Доманский сейчас выглядит так непроницаемо, как тогда, когда я впервые его увидела спустя двадцать лет. — А ты?

— А я приеду попозже.

— Нет, — испуганно отшатываюсь. Я прекрасно знаю, на что способен Микулин.

— Да. Так надо. Просто доверься мне. Иди. Диана волнуется.

Делаю шаг на ватных ногах и останавливаюсь. Моя душа сейчас рвется на части, потому что тут Дэн, а дома Диана, и мне приходится выбирать между ними.

— Дэн, — сглатываю ком в горле. — Он тебя убьет.

— Не убьет, — усмехается Доманский с вызовом в голосе, будто для него это просто увлекательное соревнование. — Кстати, я забыл.

Смотрю, как он достает из кармана брюк темно-синий футляр и, открыв его, молча вынимает золотое кольцо с бриллиантом. Взяв меня за руку, хмуро смотрит на запястье, но все так же молча надевает мне кольцо на безымянный палец и, полюбовавшись мгновение, отпускает мою руку.

— Доманская, будь хорошей девочкой: чем быстрее ты уедешь, тем быстрее я вернусь, — подмигивает мне и, по-деловому запихнув руки в карманы, расслабленно уходит обратно в кабинет Микулина.

Хочется разрыдаться в голос, но я сжимаю руки в кулаки и быстро иду прочь.

Начбез молча идет рядом, провожая меня. Я то и дело жду подвоха, но ничего страшного не происходит: мне возвращают телефон и даже туфли, сопровождают до самых ворот. Не могу поверить, что все закончится вот так — что Микулин просто отпустит меня, а потом и Дэна. Как это возможно вообще? И, нет, в моей душе не зарождается робкая надежда — я не верю, что есть что-то, что может остановить этого паучару, кроме пули в лоб.

Ворота медленно отъезжают в сторону, за них я уже выхожу в одиночестве. На негнущихся ногах дохожу до машины Рафаэля и падаю на переднее сидение. В темноте салона не вижу толком выражения лица Рафа, но представляю, насколько он сейчас “рад” нашей встрече. Не говорим друг другу ни слова. Закрываю глаза, когда машина срывается с места и лишь поглаживаю пальцем обручальное кольцо, что надел мне Дэн.

Даже не спросил ради приличия, выйду ли я за него. Просто присвоил. Выскочка.

Из груди внезапно вырывается всхлип. Глотаю рыдания, стараясь сдержаться, но мое тело больше не слушается меня. Чувствую, как щеки обжигает слезами, а меня буквально колотит.

— Вау, ты что, настоящая? — хмыкает Рафаэль язвительно.

— Заткнись, пожалуйста, — шепотом прошу его, всхлипывая. — Просто сделай вид, что ты ничего не заметил.

В ответ Раф молча лезет в подлокотник и подает мне пачку бумажных платков.

— Скажи, у вас есть какой-то план? — проревевшись, собираюсь с силами и смотрю на лучшего друга Доманского.

— Как видишь, — хмуро бросает он, — раз ты еще жива.

— Я боюсь, что Дэну угрожает опасность, — тру лицо, стараясь прийти в себя. — Дай мне сигарету, иначе я с ума сойду.

— Я ничего не могу поделать, если мой друг рехнулся, — зло цедит Рафаэль, доставая из кармана пачку сигарет и зубами сдирая с нее слюду. — Мне велено доставить “ценный груз” домой.

— А дальше? — прикуриваю протянутую сигарету и приоткрываю окно.

Понимаю, что это я — ценный груз, но то, с какой интонацией произнес это Раф, ясно дает понять, что ему совершенно не нравится быть в роли курьера.

— А дальше вы с Дианой сидите у меня дома под охраной до тех пор, пока все не утихнет. Эмма поможет тебе развестись с мужем.

— Подружка? — усмехаюсь.

— Коллега, — раздается внезапно сзади женский голос. Резко оборачиваюсь.

На заднем ряду сидений все это время тихо сидела женщина, к которой я жутко ревновала Дениса с того момента, как узнала о ней. Да и она тоже не была рада, узнав о моем существовании, к гадалке не ходи.

— Доманский рехнулся, что ли? — усмехаюсь, отворачиваясь к окну.

— Давайте не будем мешать личное с профессиональным, — бросает она в ответ холодно. — Мне оплатили услугу и сказали, что нужно сделать. Я сделаю, потому что я профессионал.

Видимо, достаточно хорошо оплатили, раз она согласилась. Либо, у нее все еще есть надежда, что Дэн одумается... Профессионал...

Но, почему Доманский сам не хочет быть моим адвокатом? Он же несколько раз повторял, что поможет. Если только он… может предположить, что не выберется от Микулина.

Стону в ладони.

— Рафаэль, — рычу, — пожалуйста, расскажи ваш план. Я не могу допустить, чтобы Дэн пострадал.

— Ты сидишь и ждешь. — бросает он на меня хмурый взгляд.

— Рафаэль! — вскрикиваю от обиды. — Я не могу ждать! Неужели, вы поперлись к Микулину не подстраховавшись?!

— Боже мой, женщина! Уймись и доверься профессионалам. — просит он, прикуривая.

Ага! Профессионал на профессионале, блин!

— Рассказывай, — требую.

— Сейчас, побежал уже. — паркуется он на обочине, и я замечаю в свете фар несколько черных микроавтобусов и пару внедорожников. — Хвоста за нами нет. Эмма, садись за руль. Адрес знаешь. Позвони, как договорились.