Мой любимый похититель

Информация

Название: «Мой любимый похититель»

Автор: Мелани Морлэнд

Серия: «Мой любимый» #1

Переводчик: Светлана П.

Редактор: Екатерина Б.

Вычитка: Маша Л.

Обложка: Татьяна С.

Переведено для группы: https://vk.com/bookhours https://t.me/bookhours_world

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

ДАНТЕ

Припарковав машину недалеко от дверей заведения, я с любопытством огляделся по сторонам. Здание было большим и просторным. Даже снаружи оно выглядело элегантно — вряд ли стоит удивляться, зная мою невестку Аманду. Вокруг стояли другие машины, несомненно, персонал готовился к грандиозному мероприятию. Сбоку был припаркован фургон, и, судя по тому, что я видел, объезжая парковку, это была машина для перевозки продуктов, вероятно, для организации выездного обслуживания свадьбы.

Я провел пальцами по подбородку и нахмурился, заметив, что щетина длиннее, чем обычно. Придется подстричь ее, прежде чем вернуться сюда позже. А пока мне хотелось пройтись и осмотреть здание.

«Найти пути отступления», — как сказал бы мой брат, если был бы рядом.

И он был бы прав.

Я всегда хорошо ориентировался на местности. Знал входы и выходы. Задние двери и потайные ходы для легкого доступа, о которых знал лишь персонал. Я каждый раз знакомился с ними. Это было частью игры. Частью моей жизни.

Войдя внутрь, я прошелся по коридорам, не удивляясь тому, что меня не останавливали и не расспрашивали случайные сотрудники, с которыми сталкивался. Несколько человек смотрели на меня с любопытством, но не более того. Видимо поняли, что не стоит меня беспокоить бессмысленными вопросами о моем визите. Они просто кивали и продолжали выполнять свои обязанности. Мое эго хотело верить, что все дело в моей угрожающей ауре, но на самом деле мой брат, Паоло, вероятно, сообщил, что я буду здесь, чтобы осмотреться.

Так или иначе, меня не трогали.

Я бы предпочел, чтобы так и было.

Приостановившись, заглянул на кухню, расположенную в задней части здания и скрытую от посторонних глаз. Там было шумно и многолюдно. Шеф-повар отдавал распоряжения, готовясь к изысканному ужину, который будет подан сегодня вечером.

Я увидел место, где моя крестница будет обмениваться клятвами со своим будущим мужем. Высокие потолки, стеклянная крыша, и я представил, что на закате свет здесь будет потрясающим. Рабочие украшали ветви цветами, вносили композиции, развешивали тюль и крошечные огоньки, обвивавшие ветви. Когда все будет готово, это будет прекрасно, и я смогу оценить, какая работа стоит за созданием потрясающего фасада. Искусство существовало не только на холстах или в камне. Оно было повсюду, если внимательно посмотреть по сторонам.

А я всегда смотрел.

Я уже мог представить себе тему вечера. Каролина, моя племянница и крестница, отличалась свободолюбием. В некотором смысле она была дикой. Любила природу, прогулки на свежем воздухе и ненавидела формальности. Ее мать, Аманда, была полной противоположностью. Она обожала структуру, высокую моду, пышность и церемонии, а также все, что могло обеспечить ей состояние моего брата. Казалось, что они пришли к соглашению о свадьбе, и повсюду создавался причудливый лесной пейзаж. Такой, какого никогда не существовало бы в природе, но достаточно экстравагантный, чтобы удовлетворить мать, и достаточно деревенский, чтобы и дочь была довольна. Это был хрупкий баланс.

Я мог только представить, сколько денег потратил мой брат, чтобы они обе были счастливы.

Не то чтобы его это волновало, поскольку он без ума от обеих женщин в своей жизни.

Я нашел зал для приема и проскользнул внутрь. Зал, рассчитанный на триста гостей, был уже подготовлен к вечеру. Столы были накрыты скатертями, изящный фарфор, столовое серебро и хрусталь сверкали в приглушенном свете. Комнату украшали искусственные деревья, цветы, гирлянды и покрытые мхом скамейки. Сверху натянута ткань, чтобы создать впечатление, что это полог деревьев в лесу. Эффект леса завораживал, и я знал, что Каролине точно понравится. Я прошелся по периметру, мысленно намечая столы и дорожки. Остановившись, с любопытством посмотрел на украшенный стол в углу и направился в ту сторону. На столе стоял свадебный торт.

Вот только он не был похож ни на один свадебный торт, который я когда-либо видел. Словно выросший из поваленного бревна, торт был украшен ярусами цветов, веток и бересты. Настолько убедительно, что мне пришлось присмотреться, чтобы убедиться, что все это не настоящее. От того же бревна торчали еще несколько тортов. Они были вплетены в перепутанные ветви, каждый из них был произведением искусства, вплоть до сучков на деревьях. Я насчитал дюжину больших тортов в дополнение к шестиярусной башне. Некоторые из них были многослойными, другие чуть меньше. Я понял, что вдоль бревна также расставлены пирожные, каждое из которых представляет собой отдельное произведение искусства. Покрытая мхом столешница на самом деле была уставлена сотнями крошечными украшенными кексами. Я никогда не видел подобной экспозиции и удивился команде, которая, должно быть, ее создавала.

Очевидно, они все еще были здесь, в здании. Их принадлежности лежали рядом, ожидая возвращения хозяев. Заинтересовавшись, я просмотрел материалы.

Тележка с различными видами глазури. Аппарат для аэрографии и несколько контейнеров с кексами разных размеров. Я никогда не мог сдержать свою тягу к сладкому, поэтому, не удержавшись, взял маленький ванильный кекс, обмакнул его в белый сливочный крем и отправил в рот.

Вкус был безупречным. Насыщенный, но легкий — именно такой, каким и должен быть. Сливочный крем был взбитым, с ароматом, который я не мог определить, но который мне очень понравился. Я закрыл глаза, жуя и глотая, почти застонав от восторга из-за совершенства выпечки и глазури. Это было лучшее, что я когда-либо пробовал.

Выбора не было. Я должен был съесть еще один. Я взял кекс побольше, снова обмакнул в глазурь и стал есть, глядя на шедевр передо мной, воплощенный в жизнь из выпечки и глазури.

И таланта.

Одна веточка немного поникла, и я потянулся, чтобы подправить ее, и был потрясен, осознав, что это не веточка, а съедобное растение. Осмотрев внимательнее, я обнаружил, что большая часть скульптуры была съедобной. Несколько цветов и веток, вплетенных в нее, служили для создания структуры и скрытия внутренних опор. Это было потрясающе.

Я наклонился ближе, продолжая внимательно рассматривать работу, как вдруг услышал позади себя шокированный вздох. Оглянувшись через плечо, замер, увидев надвигающееся на меня видение. Молодая женщина была вне себя от ярости, когда бросилась ко мне.

— Что ты... что ты делаешь? Отойди сейчас же!

Я начал выпрямляться, потрясенный тем, что она шлепнула меня по руке, как нашкодившего школьника, отчего угощение в моих пальцах начало падать. К счастью, она поймала его, но пришла в еще большую ярость.

— О, боже, ты что ешь мои кексы? Они мне нужны!

Я указал на стол.

— Мне показалось, что уже все закончено. Не думал, что кто-то хватится одного.

Незнакомка окинула взглядом подносы.

— Двух! — возмущенно прошипела она. — Тебя должны арестовать!

— За кражу кекса? По-моему, это уже перебор.

— Это не твои кексы, — запротестовала она. — Это просто грубо.

— Это был лучший кекс, который я когда-либо ел.

Это немного уменьшило ее гнев, пока не увидела глазурь и очевидный след, который я оставил в контейнере. Гнев вернулся в мгновение ока. Женщина сунула мне недоеденный кекс и замахала руками, как будто отгоняя надоедливую птицу.

— Бери и уходи. Не трогай мой торт!

Ее торт?

Она попыталась оттолкнуть меня, но безуспешно.

— Убирайся! — повторила она. — Какого лешего ты здесь делаешь?

Какого лешего?

Я моргнул, не двигаясь с места, завороженный ее яростью.

Женщина была миниатюрной и едва доставала мне до груди. Я с легкостью перевешивал ее на восемьдесят фунтов, и мог бы поднять ее и нести, даже не вспотев. Или свернуть ей шею, как один из прутиков, из-за прикосновений к которым она так рассердилась на меня. Незнакомка была моложе меня. Намного моложе моих тридцати восьми лет. Одетая в желтый комбинезон и черную футболку с полосками на рукавах, она напоминала рассерженную пчелу, и было очевидно, что я потревожил ее маленький улей. Нагрудник ее комбинезона был измазан глазурью. Ее каштановые волосы выбивались из пучка, небрежно убранного от лица палочками для еды. Локоны выбивались из прически и танцевали на лбу и вокруг лица, как штопоры. Ее темные глаза были расширены от ярости, щеки раскраснелись. Я заметил еще больше глазури на ее коже и с удивлением почувствовал желание схватить лицо девушки в ладони и слизать ее.

Ее гнев вывел меня из задумчивости.

— Если ты все испортил, я... я выслежу тебя и уничтожу, — прорычала она. — Если мне не хватит кексов, я позабочусь о том, чтобы они знали, что это не моя вина. И не трогай его. Я видела, как ты его трогал.

— Я просто дотронулся до ветки, которая поникла.

— Я просто дотронулся до ветки, — передразнила она. — Я не просто дотронусь до тебя, когда моя нога будет в твоей заднице. А теперь отойди!

Я примирительно поднял руки, пытаясь скрыть свое веселье. Если бы кто-то другой заговорил со мной подобным образом, он бы столкнулся с моим гневом. Но ее неуместный гнев я находил странно милым. Мне нравилась ее искра.

— Думаешь, это смешно? — прорычала она. — Я создавала это несколько дней. Недели. А ты приходишь и трогаешь? Понятия не имею, кто ты, но добьюсь твоего увольнения! — пригрозила она.

— Я здесь не работаю, Пчелка, — сказал я, желая еще немного спровоцировать ее. — Убери жало.

Она отреагировала именно так, как я и предполагал.

— Не называй меня так. Ты вторгся на чужую территорию. — Она указала на дверь. — Убирайся, или я вызову полицию.

Я почувствовал, что мои губы дрогнули в улыбке. Она была так зла, что ее всю трясло. А я находил это очаровательным, что было странно.

Я ненавидел очарование.

— Ты не знаешь, кто я, да? — указал я на очевидное.

Видимо, в инструкции Паоло не было предусмотрено, чтобы я разговаривал с ней. Эта женщина была бесстрашна, стоя передо мной и отчитывая, как ребенка. И это странным образом завораживало.

— Очевидно, легенда в твоем собственном воображении. Мне плевать, кто ты такой. Для меня — большой плохой волк. Я здесь, чтобы закончить работу, и не позволю тебе остановить меня. А теперь уходи. — Она повернулась, взяла аэрограф и наклонила голову, изучая скульптуру торта и игнорируя меня.

Я подошел ближе.

— Это ты сделала? — тихо спросил я, вдыхая аромат ванили, клена, шоколада и специй. И чего-то еще. Что-то цветочное и женственное.

Это была она. И снова мне это понравилось.

Девушка выдержала паузу, пытаясь сдержать гнев, но все же ответила:

— Да.

— Сама? — Я был потрясен. Это было такое масштабное зрелище, что предположил, будто над тортом работала целая команда. А не одна женщина.

Она повернула голову, и я увидел еще один мазок глазури возле ее уха, чего раньше не заметил.

— Да.

— Впечатляет. Это произведение искусства.

Она моргнула, посмотрела на композицию, переставляя кексы в нужное положение. Голос и выражение ее лица смягчились.

— Так и должно было быть.

— И сама придумала?

— Да.

— И испекла? — догадался я.

Она расправила плечи и повернулась ко мне лицом.

— Да, и испекла.

Я взял ее руку, наклонился и поцеловал костяшки пальцев.

— Он такой же красивый и уникальный, как и ты сама. Ты должна гордиться.

Ее рот приоткрылся от потрясения. Я был удивлен тем, как сильно мне хотелось поцеловать эти пухлые губы. У меня было ощущение, что когда она не изрыгает гневные слова, они будут слаще, чем весь торт и скульптура из глазури за ее спиной.

Но мне нравилось, когда она брызгала слюной и была в ярости.

Не сводя с нее глаз, я протянул руку и взял еще один кекс. Глаза девушки расширились, когда я поднес его ко рту и откусил кусочек. Прежде чем она успела взорваться, я прижался губами к ее губам.

— Спасибо за угощение, Пчелка.

Затем я повернулся и пошел прочь, пока не совершил какую-нибудь глупость, например, не остался целовать ее до тех пор, пока не стала бы умолять меня трахнуть ее прямо здесь и сейчас.

Потому что я бы так и сделал.