Мой любимый похититель

Глава 17

БРИАННА

Я посмотрела на Данте поверх бокала с вином. Покончив с ужином, он съел два больших куска торта, бурно расхваливая оба.

— Это лучший ванильный торт, который я когда-либо пробовал.

— Я использую свежую ваниль, которую очищаю от стручков. Аромат просто невероятный.

— А глазурь... — Он облизал пальцы от восторга, как ребенок. — Господи, это что-то божественное. Приготовь ее еще раз.

Данте посмотрел на торт, когда закончил, пытаясь решить, сможет ли съесть третий кусок, но потом решил немного подождать. Он отнес несколько кусочков Джиа и Марио, которые жили в задней части дома, и вернулся с широкой улыбкой.

— Они передают свои комплименты.

Теперь он любовался закатом, закинув ногу на ногу. Был расслаблен и спокоен.

Данте был сложным человеком. Красивый, высокомерный и властный. Нежный и до боли прекрасный. Забавный. Я была уверена, что являюсь одним из немногих людей, которые видят некоторые из этих сторон.

Ему нравилось принимать решения, и он был быстр в своих суждениях. И все же он любил, когда я бросала ему вызов. Поднявшись наверх, чтобы переодеться в купальник, я была озадачена, когда, войдя в свою комнату, обнаружила, что все мои вещи исчезли. Шкаф был пуст, если не считать коробок, которые Данте прихватил из моей квартиры. В ванной тоже было пусто, кровать застелена, а в комнате царил идеальный порядок.

Мне потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, где находятся мои вещи, и, конечно же, моя одежда теперь была в его шкафу. Мои туалетные принадлежности — в его ванной. На кровати лежал красивый шелковый халат насыщенного красного цвета с цветами. Я видела его в магазине, восхищалась им и знала, что Данте купил его для меня.

Часть меня была в восторге от того, что мои вещи здесь. Что он хотел, чтобы я была с ним. Другая же часть меня была в ярости. Подобное заслуживало хотя бы разговора.

Когда я столкнулась с ним, то ожидала его отпора, его ухмылки, когда он говорил мне, что произойдет.

Но не ожидала его безудержной страсти. И того, что злость на него разожжет во мне огонь, который сможет погасить только он.

То, как он повелевал моим телом, было неожиданным. Я всегда интересовалась сексом. Мои друзья говорили об этом. Каролина рассказывала об этом. Те несколько парней, с которыми я встречалась, не вызывали у меня ничего похожего на то, что она описывала. Единственная попытка, которая у меня была с мужчиной, включала в себя много неловкости, несколько вялых поцелуев и его вопрос «кончила ли я уже».

С Данте я не испытала ничего подобного. Он знал, как прикоснуться ко мне. Даже его грязные словечки действовали на меня. Мужчина дал мне свободу исследовать его. Мне нравилось, как он брал все в свои руки. Или возвращал мне часть контроля. Разжигал мою страсть.

Заставлял меня чувствовать себя сексуальной.

И этот день превзошел все, что я могла себе представить.

Мне понравилось... резвиться с ним.

После этого я ненадолго уснула, проснувшись от его теплого взгляда и надежных объятий. После сладкого поцелуя он бросил меня в воду, и я получила свой первый урок. И была очень довольна тем, что научилась плавать.

— Расслабься, Пчелка, — подбадривал он, стоя надо мной, поддерживая меня рукой. — Я держу тебя. Дыши и позволь себе расслабиться. Найди равновесие в воде. Немного подвигай руками и ногами. Вот так. Ты хорошо справляешься.

Он терпеливо разговаривал со мной, а потом я поняла, что его голос не кажется таким близким. Обернувшись, обнаружила, что он находится по другую сторону бассейна, а я — сама по себе.

— У тебя получается, — сказал он. — Теперь встань и попробуй еще раз.

У меня получилось, и я гордилась собой.

Мы вместе приготовили ужин и поели на террасе. Простое мясо на гриле и салат были восхитительны, и я заметила, что все здесь было вкуснее. Я не была уверена, в чем дело: в еде или в компании.

А может, и в том, и в другом.

Я поставила свой бокал и поймала на себе его взгляд. Напряженный, золотистый и неожиданно серьезный.

— Ты всю жизнь была в приемных семьях, — сказал он.

— Да.

Он изучал меня мрачным взглядом.

— Есть ли кто-то, кого мне нужно навестить, чтобы отомстить?

Я была поражена, но покачала головой.

— Нет. Со мной никогда не обращались жестоко, как с некоторыми детьми. Меня просто игнорировали. Все время не замечали. Так одиноко было расти. Никогда не принадлежать себе. Ища свое место.

— У тебя нет семьи.

— Нет.

Он смотрел вдаль, серьезный и решительный.

— Что ж, теперь твое место здесь. Со мной.

Я не знала, что ответить, поэтому промолчала. Но его слова что-то сделали со мной. Зажгли во мне маленький огонек, который исцелил маленький кусочек моего сердца.

— Каролина как-то сказала мне, что ты — молчаливый партнер в фирме ее отца.

— Да. Я был его первым инвестором. Он потерял все деньги. Я дал ему еще. Он учился и рос, и теперь ему принадлежит большая часть моего состояния. Он блестяще разбирается в цифрах. Я слежу за тем, чтобы у его компании всегда были запасы наличности, необходимые для того, чтобы идти на риск, который нужен его клиентам, чтобы заработать деньги.

— Ничего себе, — только и смогла сказать я.

Данте пожал плечами.

— Он мой брат.

Снова наступила тишина, и он повернулся ко мне.

— Я вор, — коротко сказал он.

— Прости?

— Я владею художественными галереями. Занимаюсь оценкой. Я много знаю об искусстве. А еще я вор.

Я была шокирована.

— Ты воруешь предметы искусства, которые продаешь?

Он налил нам еще вина и покачал головой.

— Нет. Не буду вдаваться в подробности, но... — он взболтал вино в своем бокале, — тебе следует знать человека, с которым связалась.

Его слова вызвали у меня новый приступ волнения, но я лишь кивнула.

— В детстве я был настоящим нарушителем спокойствия. У меня были ловкие пальцы и умение взламывать все, что заперто. Я любил сложные задачи. Затем попал в неприятности, и моя мать положила конец моему стремлению к криминальному миру. Она отправила меня сюда навестить моих тетю и дядю. Мой дядя был коллекционером, и я стал одержим искусством. Картины, скульптуры, все, что связано с искусством. Мне нравилось все. Мастера, новые художники. Все, что было между ними. Он научил меня всему, что знал сам. Я изучал искусство. Жил и дышал им. Я поступил в университет, а потом два года колесил по Европе, подрабатывая на любой работе, какую только мог найти, лишь бы иметь возможность посещать галереи. Я подружился с художниками. Владельцами галерей. Нашел спонсоров и открыл небольшую галерею в Лондоне. Проект с треском провалился. Но я учился. Нашел еще спонсоров. Хорошую клиентуру. Одна галерея превратилась в две, а те — в три. Занимался консигнацией, продавая работы зачастую дороже, чем ожидал владелец. По мере того как росла моя репутация, росло и мое состояние. У меня хороший глаз, и я отличный переговорщик.

Я закатила глаза от его веселого подмигивания.

— Твои тетя и дядя живы?

— Нет. Я унаследовал его коллекцию. Некоторые из его работ помогли мне начать карьеру. Позже я выкупил несколько из них только потому, что он их любил.

Он сделал глоток вина.

— У мира искусства есть изнанка. Даже несколько. Есть коллекционеры, такие как я, которые окружают себя произведениями искусства, которые им нравятся. Иногда делятся ими.

— Ты выставляешь свою коллекцию?

— Да, в своей галерее. Не всю сразу, и, признаюсь, не каждый экспонат, но да. Очень немногие видели всю мою коллекцию или знают, где я ее храню. Ходят слухи, что это хранилище в одном из центральных лондонских банков, и я иногда туда заглядываю, но за раз достаю только пару предметов.

— Кто пустил этот слух?

— Я.

Я посмеялась над его непринужденным признанием, но не удивилась.

— Но это здесь. На виду. У тебя повсюду кусочки.

— Некоторые из них — очень хорошие подделки, потому что я знаю, что если они исчезнут, то я их больше никогда не увижу. Это поместье находится под такой надежной охраной, что у тебя закружилась бы голова. Попасть на мою виллу практически невозможно. Я пускаю сюда очень немногих людей. Мои самые ценные экспонаты находятся в галереях под надежной охраной. Мне нравится, что люди могут видеть их, восхищаться красотой. Я часто перемещаю их, поэтому сложнее спланировать кражу.

— Понятно.

— Однако есть коллекционеры без чести. Они видят что-то, что им нужно, и решают заполучить это, независимо от того, кому оно принадлежит в данный момент. Частный коллекционер, музей, что угодно. Они решают забрать это.

— Крадут?

— Да.

— И Уинтерс относится к этому типу коллекционеров?

— Да.

— И ты украл у него обратно?

— Пригодилась моя способность разобраться с любым замком и ловкие пальцы. Много лет назад ко мне обратился человек, который руководил организацией, помогавшей людям, понесшим убытки из-за таких людей, как Уинтерс.

Я наклонилась вперед.

— Ты как шпион?

Он хихикнул.

— Нет, я просто вор. Наша организация известна как Общество Робин Гуда.

— Потому что вы грабите богатых и возвращаете ценности законным владельцам?

— Да. Но я не герой, Пчелка. Мне хорошо платят за мое время и усилия.

— Это опасно?

— Если меня поймают. Или моя личность будет раскрыта.

— Уинтерс знает?

— Он подозревает многих людей. Мы всегда недолюбливали друг друга. Бизнес, которым он занимается, в лучшем случае теневой. У него огромная коллекция, которую он приобрел через сомнительные источники. У него нет границ. Он забирает бесценные артефакты, которые должны быть в музее, и прячет их. Крадет картины, которые должны быть у семьи, купившей их. Покупает подделки, выдает их за оригинальные произведения искусства и продает ничего не подозревающим клиентам. Он настоящее отребье.

— Я удивлена, что ты вообще с ним общаешься.

— Он не всегда был таким ничтожеством. Начинал так же, как и я. Но пошел по другому пути, предпочитая лгать и обманывать, вместо того чтобы учиться и создавать свою репутацию. Он увлекся подделками и темной стороной мира искусства. Его репутация была запятнана, но у него достаточно выдержки, чтобы не подвергнуться полному остракизму. Пока. Это скоро произойдет.

— Что ты украл?

— Маленькую чашу династии Мин. — Он рассмеялся. — Я стоял рядом с ним с ней в кармане, а он и не догадывался. — Данте усмехнулся и сделал еще один глоток вина. — К его собственному сожалению, Уинтерс — хвастун. У него хватило смелости показать часть своей коллекции избранным. Я был среди них. Там была эта вещь, и я узнал в ней украденную.

— Почему ты просто не заявил в полицию?

— Многие люди, переживающие подобные потери, ничего не предпринимают по этому поводу публично. Страховые тарифы зашкаливают, а осознание того, что их коллекции могут быть украдены, провоцирует новые ограбления. Но мир искусства тесен, и новости становятся достоянием общественности. Вот почему мы существуем. Услуги предоставляются по желанию. Как именно, я не знаю. Все, что я получаю, это детали, и мне платят, когда работа выполнена. Все очень тихо. Понятия не имею, кто те люди, которые получают свои ценности обратно. Общество имеет дело с высшими чинами. Это дает нам всем определенную степень безопасности.

— Как ты это сделал? — спросила я.

— Прямо у него под носом. Меня пригласили на другое мероприятие и дали подделку, чтобы я взял ее с собой. Я подменил чашу, когда Уинтерс отвлекся. Оригинал был возвращен законным владельцам. Он долго не знал, что это подделка. Когда обнаружил, то слетел с катушек и обвинил многих людей. В том числе и меня, поскольку я был в числе приглашенных. Это вызвало большой переполох, а его бизнес и репутация пострадали еще больше. Он настаивал, что купил ее и понятия не имел, что она краденая, но у нас были доказательства его вины.

— Как часто ты это делаешь?

— Только когда мои навыки подходят для этой работы. Я не вламываюсь в чужой дом и не похищаю картину или массивную статую. Я хорошо владею ловкостью рук и умею взламывать замки. — Он подмигнул. — Например, замок в твоей квартире. Работа на пять секунд.

Я уже собиралась отчитать его, когда он снова заговорил.

— И за свои хлопоты я получил самое ценное сокровище на земле.

— Подхалим, — пробормотал я, стараясь не улыбаться.

— После обнаружения подделки Уинтерс почему-то сосредоточился на мне, так что я затаился. Но держись от него подальше. Я ему не доверяю, и мне неприятен тот факт, что он хоть на мгновение был близок к тебе.

— Я не намерена приближаться к нему. Он не нравился мне тогда, а сейчас тем более.

— Хорошо. — Он смотрел на меня, не отрывая взгляда. — Кроме брата и еще одного человека, я никогда никому этого не рассказывал.

— Почему доверяешь мне?

— Не знаю, но доверяю. Безоговорочно. Ты спросила. Я хочу, чтобы ты знала меня. Скрывать это от тебя было бы несправедливо.

— Почему? Через шестьдесят дней я исчезну из твоей жизни.

Он нахмурился.

— Ты действительно так думаешь, маленькая Пчелка?

— А разве я должна думать иначе?

Между нами повисло молчание, затем он тихо произнес.

— Время покажет.

Я услышала что-то в его словах. В том, как он их прошептал. Обещание.

Чего именно, я не знала. И боялась надеяться.

Но я чувствовала это.

Данте встал, протягивая руку.

— Потанцуй со мной.

Без каблуков я была ниже ростом, чем тогда, когда мы танцевали на свадьбе Каролины. Тем не менее мы хорошо подходили друг другу. Он положил подбородок мне на голову.

— Спой для меня, маленькая Пчелка. Позволь мне услышать твой голос.

Я сделала, как он просил, и он закружил нас по патио. Я закрыла глаза, растворяясь в нем, позволяя ему вести меня без вопросов. Я потеряла счет времени, тихо напевая, выбирая старые песни, которые любила, и ему, похоже, нравилось. Когда я остановилась, он посмотрел на меня сверху вниз горящими глазами.

— Ты украшаешь ночь, моя прекрасная леди.

Затем он поцеловал меня, и я прижалась к нему, его объятия стали для меня тюрьмой, в которой я была счастлива находиться.

Он прижался ко мне лбом.

— Пойдем со мной в постель.

Я не стала возражать, когда он подхватил меня на руки и направился к лестнице. Более того, я прижалась ближе, положив голову ему на плечо.

Все это казалось правильным.

И я не сомневалась в этом.