Мой любимый похититель

Глава 25

ДАНТЕ

Перелом наступил, когда мы меньше всего этого ожидали. Наемный убийца похвастался не перед теми людьми, показал им часы, которые снял с трупа Уинтерса, планируя заложить их за большие деньги. Оказалось, что Уинтерс продал подделку одному мафиози, который не любил, когда его обирают. Узнав об этом, он выставил Уинтерсу счет.

И тот отплатил ему жизнью.

Наемник запел, как канарейка, на своего сообщника, и через два дня они оба оказались мертвы в тюрьме. Мафиози исчез.

Но мне было все равно.

Все было кончено.

Шеф полиции нехотя принес мне извинения, вернул паспорта и снял браслет с лодыжки. Мое имя очистилось.

Новость на день попала в заголовки газет, и люди пошли дальше.

Даже жена Уинтерса, которую заметили с новым мужчиной всего через несколько дней после его смерти.

Возможность покинуть квартиру помогла. Я мог наблюдать за реконструкцией фасада галереи, ускоряя ее. Увидев масштабы ущерба, нанесенного другому бизнесу в Неаполе, я решил закрыть его и позаботился о том, чтобы сотрудники получили новую работу в одном из моих заведений.

Когда позвонил Паоло с новостями, он был в восторге.

— Слава богу! — воскликнул он. — Какое облегчение!

— Да. Я могу двигаться дальше. — Я сделал паузу. — Как она?

— Они с Каролиной проводят много времени вместе. Слышал, как они говорили о том, что рассматривают несколько зданий для пекарни. Она провела несколько дней у Каролины, в ее квартире в центре города. На прошлой неделе Брианна даже испекла здесь несколько десертов. Печенье и торт.

— Что за торт?

— Кажется, «Пересмешник»? Он был очень вкусным. Я был рад видеть ее вне своей комнаты.

— «Колибри», — поправил я. — Один из моих любимых.

— Ну, ей уже лучше. Я сказал ей, что рассмотрю любую потенциальную пекарню или здание. Помогу ей с бизнес-планом.

— Ты сказал ей, что обвинения сняты?

— Да. Она сказала, что рада, что все позади.

— Хорошо.

Я не знал, почему отсутствие ее ответа так сильно меня обеспокоило.

Мы поговорили еще несколько минут, и я повесил трубку.

Мне пришлось побороть свою ревность. Паоло получил ее торт, возможность общаться с ней и помогать ей в осуществлении мечты.

Это было то, чего я хотел для нее. Почему я так расстроился, что она делала именно то, чего я хотел — загадка. Я гордился ею и в то же время был разочарован.

Следующим я позвонил Ричарду. Мы поддерживали тесный контакт с момента его отъезда, он даже предложил свою команду для помощи в расследовании. Я заверил его, что дам знать, если они понадобятся.

— Тупые идиоты, — пробормотал он. — Как будто ты забил бы его до смерти и оставил тело, чтобы его нашли.

Я рассмеялся.

— Думаешь, я бы избил его и избавился от тела, это ты хочешь сказать?

— Конечно. Ты слишком умен, чтобы упустить эту деталь.

— Спасибо за вотум доверия.

— Как наша девочка? — спросил он, меняя тему разговора.

Я рассказал ему, что сказал брат, и он на мгновение замолчал.

— Значит, она живет дальше?

— Похоже, да. Это к лучшему.

Мгновение он не отвечал.

— Не думаешь, что ты был для нее лучшим выбором?

— Большую часть времени, пока был с ней, я вообще ни о чем не думал. Возможно, в этом и была проблема.

— Или благословение, — ответил он. — Иногда любовь дает нам это.

Затем Ричард повесил трубку.

Я понятия не имел, что он имел в виду.

Через несколько дней у меня зазвонил телефон, и я ответил:

— Паоло.

Он сразу перешел к делу.

— Брианна пропала.

Я вскочил с места.

— Что?

— Ее нет у Каролины. Нет никакой пекарни. Никаких покупок. Она ушла.

— Куда ушла?

— Понятия не имею. Каролина отказывается говорить мне. Даже не говорит, как долго ее нет. Сказала лишь, что я достаточно вмешивался.

Я начал вышагивать по комнате.

— Я проверил. У нее нет средств на кредитной карте. Я даже посмотрел счета, которые ты для нее открыл. Ничего не тронуто.

Я сел и открыл старые счета Брианны.

— Никаких движений и на старых счетах. Куда, черт возьми, она могла пойти без денег? — Я снова встал и принялся расхаживать по комнате. — И зачем, черт возьми, ей было уходить? — Мне пришла в голову мысль. — А ее кошка?

— Она отвезла эту чертову кошку к Каролине. Она все еще там.

— Значит, она ушла недалеко. — Меня осенила другая мысль. — А паспорт?

— Он в сейфе. — В трубке я услышал его движение и звук открывающегося сейфа. — Вот... черт.

— Что?

— Он пропал.

— Как она могла его достать?

— Каролина знает комбинацию.

Я повесил трубку и набрал номер своей крестницы. Она ответила беззаботным приветствием.

— Где она?

— Где кто?

— Ты, черт возьми, прекрасно знаешь, кто. Где Брианна?

— Отправилась в путешествие.

— Что?

— Ты хотел, чтобы она узнала, кто она. Чего хочет. Вот она и решила это сделать.

— С чем? — закричал я. — У нее нет ни денег, ни кредитных карт. Даже приличного долбаного мобильника нет. Где она, черт возьми, находится?

— Почему тебя это волнует? Ты же сам ее отослал.

— Я отправил ее, чтобы за ней присматривали!

Она вздохнула.

— Дядя Данте, я всегда считала тебя умным человеком. Брианна не ребенок и не нуждается в присмотре. Она взрослая женщина и может принимать собственные решения. Сейчас она делает то, что хочет. Проводит время в своем любимом месте. Она пытается покончить со своим прошлым, чтобы начать строить будущее. Как ты и хотел. — Она сделала паузу. — Ты и папа не единственные, у кого есть деньги, знаешь ли.

— Где. Она?

— Подумай об этом.

И она повесила трубку.

Весь день я ломал голову. Брианна как-то упоминала о желании увидеть Канаду, побывать в разных местах. Но как она собиралась это сделать? Ближе к вечеру, повинуясь внезапному порыву, я позвонил своей невестке. Загадка разрешилась мгновенно.

— Да, я одолжила ей немного денег, — ответила она. — Я не хочу об этом слышать. Ты ведешь себя как скотина. Она лучшее, что когда-либо случалось с тобой.

И повесила трубку.

Итак, я знал, что у Брианны есть деньги. Но куда она могла поехать? Она часто говорила мне, что ее любимое место в мире — вилла. И сказала, что не может представить себе, любить какое-то место больше. Так куда же...

Я встал и схватил телефон.

Джиа ответила на втором звонке. Мне даже не нужно было спрашивать.

Я услышал, как на заднем плане поет моя маленькая Пчелка.

— Скоро буду дома, — рявкнул я.

Я направился к машине, остановившись только для того, чтобы взять несколько вещей. И гнал как сумасшедший, не заботясь о том, что меня остановит полиция.

Что за чертовщину она затеяла? Вернуться в Италию? На мою виллу? Я отослал ее. Сказал, что все кончено. Всю дорогу до виллы я кипел от злости, едва успев открыть ворота, как уже летел по подъездной аллее, вздымая за собой дорожную пыль.

Распахнул входную дверь, шагнул внутрь и замер. На меня словно обрушилась тонна кирпичей.

Брианна была на моей кухне и пела, ее сладкий голос наполнял пустой дом. Наполнял меня. Воздух был пропитан ароматом корицы и сахара. Манящий. Искушающий.

Я тряхнул головой, чтобы проветрить ее, и направился на кухню. В дверях снова остановился, когда воспоминания нахлынули на меня. Передо мной снова предстало завораживающее зрелище. Брианна: ее волосы собраны в хвост, комбинезон измазан глазурью, босые ноги стучат по полу, пока она напевает и помешивает. Синяки поблекли, раны исчезли с ее кожи, но не из моей памяти.

Затем девушка подняла голову, и ее взгляд встретился с моим. На мгновение я потерялся. В моей голове пронеслись отголоски других времен, таких же, как это. Эмоции захлестнули меня. Моя маленькая Пчелка была здесь. Там, где ей самое место. Потом я вспомнил, почему отослал ее, и подавил свои чувства, решив оставаться спокойным и уравновешенным. А потом она заговорила, перечеркнув все мои планы.

— О, привет, Данте.

Привет, Данте.

Как будто я ходил за сахаром для нее. Или работал в саду. Как будто и не прошло нескольких недель. И не было причинено боли.

— Привет, Данте? — спросил я. — Привет, Данте? Какого черта ты здесь делаешь, Пчелка?

Она нахмурилась в замешательстве, как будто я сошел с ума.

— Делаю торт.

— Что ты делаешь в Италии? — выплюнул я.

Брианна вздохнула и провела рукой по лбу, оставив там немного глазури.

— Тебе действительно нужно расслабиться. Эта вена у тебя на лбу лопнет, если не будешь осторожен. В твоем возрасте все это напряжение не идет на пользу.

В ответ на мой хмурый взгляд она указала на меня пальцем.

— У нас был договор, Данте. Шестьдесят тортов. Я сделала меньше половины. Я здесь, чтобы выполнить свою часть сделки.

— Я расторг договор и дал денег на твое будущее. Мой брат позаботится о том, чтобы у тебя было все необходимое, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

Господи, она такая красивая. Она всегда была такой красивой?

Но слишком худая. Мне это не нравится. Ей нужно съесть немного торта, который она пекла.

— Не-а, — ответила она. — Я договаривалась с тобой, а не с твоим братом.

— О чем ты говоришь?

— Ты хочешь, чтобы я взяла твои деньги. Открыла пекарню. Жила в приличной квартире?

— Нет. То есть да.

Я хотел, чтобы она была здесь, со мной. Но не мог просить ее жить в условиях возможной опасности.

— Тогда я должна выполнить свою часть договора. Ты получаешь торты, или я не возьму твои деньги. Я вернусь к работе на Мэри-Джо. Моя старая квартира все еще пустует. Хозяин сказал, что я могу переехать обратно в любое время.

Мне пришлось ухватиться руками за край кухонного стола, чтобы не схватить ее.

— Этому не бывать, Пчелка.

— Тогда я здесь, чтобы печь твои торты. Привыкай к этому.

— И как долго?

Она намазывала глазурь на верхнюю часть торта, и ее аромат сводил меня с ума.

— Хм? Что как долго?

— Будешь печь торты?

— Столько, сколько потребуется, — ответила она, отмахнувшись от меня, словно от назойливой мухи.

— Отлично. Пеки. Как можно больше в день. Заморозь их.

— Не-а. Ты настаивал на свежих тортах. Значит придерживаемся этого. И каждый третий день.

— Ты испытываешь мое терпение. Я прикажу тебя увезти.

— Попробуй. Я снова вернусь. На этот раз ты не победишь. — Она скрестила руки на груди. — Я такая же упрямая, как и ты, старик. Мы можем сделать это сложным или легким путем.

— И как же?

— Самый простой способ — это выгнать меня. Я буду продолжать занимать деньги и возвращаться.

— Я продам виллу.

— Я скажу Паоло, чтобы он купил ее. Ты же сам сказал, я получу все, что хочу. Я приеду в Неаполь. В Лондон. Я знаю все твои адреса.

— Если это ты считаешь легким путем, то каков же тогда сложный?

— Ты признаешься, что любишь меня и хочешь, чтобы я была здесь, — мягко сказала она. — Так же сильно, как я люблю тебя и хочу быть здесь с тобой.

Я отпрянул назад, ошеломленный.

— Я знаю, что ты волнуешься. Мы можем справиться с этим вместе, Данте. Перестань быть Робин Гудом. Перестань избегать жизни и живи ею. Вместе со мной. Ты сделал меня цельной, дал мне почувствовать, что я что-то значу, и я не позволю тебе отнять это у меня, потому что ты боишься.

Она вздернула подбородок.

— Я никуда не уйду, приятель, так что привыкай к этому.

Девушка была прекрасна в своем гневе. Ее глаза сверкали, завеса слез заставляла их блестеть. Ее грудь вздымалась и опускалась от волнения. Когда злилась, ее голос становился глубоким, низким, почти рычащим.

Брианна была ошеломляющей.

И если не уйду, перед ней будет невозможно устоять.

— Будь по-твоему, — сказал я. — Пеки свои торты. Оставайся. Но мы возвращаемся к первоначальному соглашению. По одному в день. А потом ты уйдешь.

Я повернулся и пошел прочь, но все во мне кричало о том, чтобы вернуться, притянуть ее в свои объятия и сказать, что она права. Я был напуган, но хотел, чтобы она была здесь. На моей кухне. Чтобы пекла мне торты.

Я уже почти добрался до холла, когда услышал ее. Она снова начала петь, на этот раз ее голос дрожал. Я обхватил рукой дверную ручку, в голове зазвучали голоса.

«Она — лучшее, что когда-либо случалось с тобой».

«Лучше для кого, брат?»

«Иногда любовь дает нам это».

Я думал о мире, который она мне подарила. О том чистом счастье, которое испытывал, когда она была рядом. Радость, которую получал, поедая ее торты, слушая ее пение. Как держал ее в объятиях, когда мы танцевали по патио. То, как она заставляла меня смеяться. Она была права с самого начала.

«...Живи. Со мной».

«Ты дал мне почувствовать, что я что-то значу, и я не позволю тебе отнять это у меня, потому что ты боишься».

Она заставила меня почувствовать, что я тоже что-то значу. Данте. Не из-за того, что я мог сделать. Денег, которые у меня были. Знаний и власти, которыми я обладал.

Только моя любовь. Это все, что ей было нужно.

Никто другой не мог защитить ее так, как я. У меня были возможности, безопасность, дом, время. Я мог посвятить все это ей.

Мне не нужно было отсылать ее.

И я не хотел ее отсылать.

Я повернулся и направился обратно на кухню. Она все еще стояла там, ссутулившись. Ее голос стал тише, едва слышный шепот. Я прочистил горло. Брианна подняла глаза, и слезы на ее щеках ударили по мне, разрывая меня на части.

— Время, проведенное вдали от дома, не научило тебя уважению. Ты уже дважды ссылалась на мой возраст. Мы говорили об этом.

Она, как ребенок, вытерла глаза фартуком, и это действие еще больше умилило меня.

— Тогда перестань вести себя так, будто тебе шестьдесят.

— Перестань быть такой чертовски сексуальной.

— Это невозможно. Я знаю кое-кого, кто считает меня такой.

Я кивнул.

— Так и есть. Он считает тебя самой невероятной, сложной, упрямой, сексуальной, замечательной женщиной на свете. И очень любит тебя, но боится признаться в этом. Боится, что его любовь к тебе подвергнет тебя опасности. Боится признаться в том, что ему кто-то нужен. И боится, что он не нужен тебе так же, как ты ему.

— Нужен. Ты очень нужен мне, больше, чем я могу выразить. — Еще больше слез потекло по ее щекам. — Никто другой не станет мириться с моими закидонами.

— Мне нравятся твои закидоны.

— А ты нравишься мне, старик.

Я приподнял бровь.

— Что ты сказала?

— Старик, — пробормотала она.

— Ты знаешь правила.

— Ты все время это повторяешь. Может, мне нужно напоминание?

Я подошел ближе, пока не оказался перед ней. Достаточно близко, чтобы почувствовать ее запах. Легкий, манящий аромат, прилипший к ее коже, который не имел ничего общего с сахаром, с которым она работала.

— Если ты будешь дерзить и называть меня так, то будешь оттрахана, маленькая Пчелка. Пока я не насыщусь. Ты предупреждена.

Она постучала ногой по полу.

— И я все еще жду.

Через секунду она была в моих объятиях.