Мой любимый похититель

Глава 23

БРИАННА

Данте вошел в больничную палату с сердитым видом. Но его взгляд смягчился, когда он увидел меня, подойдя прямо к краю кровати, он взял меня за руку. Я почувствовала, как мое тело расслабилось, стоило только мужчине прикоснуться ко мне. Всякий раз, когда он оказывался рядом, я чувствовала его силу. Несмотря на то, что произошло ранее, с ним я всегда была в безопасности. Мне не следовало вставать между ними, но это был инстинкт. Я не хотела, чтобы Данте пострадал, и пыталась остановить вспыхнувшую драку.

И потерпела неудачу.

Данте изучал меня, выражение его лица было измученным.

— Насколько сильно тебе больно?

— Они дали мне обезболивающее. Я в порядке. Мы можем уехать?

— Анализы показали, что все хорошо, так что да. Тебе нужно отдохнуть пару дней. — Он нежно заправил прядь волос мне за ухо. — И ты не будешь со мной спорить.

Я печально улыбнулась. У меня не было сил спорить. Лицо словно горело огнем, глаз болел, плечо тоже. Я посмотрела в сторону и нашла взглядом свое платье, или то, что от него осталось. Оно порвалось, когда я упала, рукав был надорван, а каблук разорвал юбку.

— Он испортил мое новое платье.

— Я куплю тебе другое, — пообещал Данте. — Сотню таких.

— Когда мы сможем уйти?

— Скоро, — пообещал он. — Ложись и закрой глаза. Я тебя не оставлю.

Я схватила его за руку, чувствуя себя уязвимой и обеспокоенной. Данте был слишком спокоен. Слишком хорошо себя контролировал. Что-то было не так.

— Обещаешь? — Я ненавидела, что говорю как ребенок, но чувствовала беспокойство.

Он наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Обещаю.

Я закрыла глаза и поддалась усталости, которую чувствовала. Лекарства, которые они вводили, снимали боль, но вызывали сонливость. Данте держал мою руку, большим пальцем гладил мою кожу. Я дремала, часто просыпалась, обнаруживая его рядом с собой, смотрящего на меня. Он, казалось, не двигался и выглядел так, словно на его плечах лежала тяжесть всего мира.

Вошел врач и заговорил с ним по-итальянски, Данте задавал много вопросов. Я слишком устала, чтобы пытаться отвечать, и вскоре почувствовала, как меня поднимают на руки.

— Что происходит? — спросила я в замешательстве.

— Я везу тебя домой. Засыпай.

Я прислонилась головой к его груди. Мужчина осторожно обнял меня, не трогая ушибленное лицо и плечо. Я услышала негромкий разговор и узнала другой голос, но была слишком утомлена, чтобы пытаться участвовать в нем. Я то просыпалась, то засыпала, нежась в теплых объятиях Данте. Я почувствовала движение машины, услышала еще один разговор и наконец вдохнула запах, который успела полюбить. Одеколон Данте пропитал кровать, на которую он меня уложил, простыни были мягкими, матрас обволакивал мое больное тело.

Я потянулась, и он приподнял мою голову.

— Пей.

Вода была прохладной и освежающей, смывая горький привкус во рту.

— Не уходи.

— Я никуда не ухожу, маленькая Пчелка. Я буду здесь.

Я почувствовала, как матрас опускается и его тепло рядом с собой.

— Я буду присматривать за тобой, — пробормотал он.

Я вздохнула, звук был низким и усталым.

— Я люблю тебя.

Слова вырвались сами собой, без обдумывания или планирования. Они просто повисли в воздухе, неожиданные.

Данте прижался губами к моему виску.

— Я знаю.

Когда я проснулась на следующий день, в комнате был полумрак. Я была одна, но знала, что Данте где-то поблизости. Я чувствовала его. Вода в стакане была холодной, и я села, с благодарностью потягивая ее. Осторожно соскользнув с кровати, прошаркала в ванную и посмотрелась в зеркало. Левая сторона лица была в синяках, глаз опух. Фиолетовые, красные и черные пятна выделялись на фоне бледности моей кожи. На щеке виднелась длинная царапина от кольца Уинтерса, впившегося в плоть. Я выпуталась из больничного халата, который все еще был на мне. Плечо совпадало с лицом, испещренное синяками и ссадинами. Я потрогала область вокруг глаз и кожу головы. От общей боли у меня болела голова, но шишек вроде не было.

— Сотрясения нет, — сказал Данте с порога. — Но плечо какое-то время будет побаливать.

Я встретила его взгляд. Он выглядел измученным. Смирившимся. Грустным.

— У него хороший удар, — пошутила я.

Данте подался вперед.

— Если бы его кулак не задел мое плечо, все было бы гораздо хуже. Я даже не хочу думать о том, в каком состоянии было бы твое зрение, если бы это случилось. — Он наклонился ко мне и положил подбородок мне на голову. — Ричард не смог бы помешать мне убить его.

— Не говори так.

Он пожал плечами.

— Это правда. Я никогда не испытывал подобной ярости.

— Где он?

Данте снова пожал плечами.

— Ричард сказал, что выгнал его. Видимо, ушел зализывать раны.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя его волнение.

— Теперь ты возвращаешься в постель.

— Я хочу в душ. Хочу смыть с себя больничный запах и... — Я сглотнула. — Его.

Данте тут же включил воду и дал ей нагреться. Затем сбросил одежду и протянул руку, помогая мне войти под теплые брызги. Я вздрогнула, когда струи коснулись моей кожи. Он отрегулировал душевые насадки так, чтобы ни одна не попадала на лицо или плечо, и помог мне вымыться. Настоял на том, чтобы я сидела, пока он моет мои волосы с шампунем и кондиционером, нежно массируя пальцами кожу головы сквозь спутанные волосы. Когда мы закончили, он завернул меня в полотенце и отнес в спальню. Я влезла в футболку и леггинсы, и он уложил меня обратно в постель, осторожно втирая в кожу крем.

— Это поможет справиться с болью и быстрее рассосать синяки, — объяснил он.

Я вздрогнула, когда он пальцем коснулся тонкого пореза, кожа была очень чувствительной.

— Прости, маленькая Пчелка, — пробормотал он. — Я стараюсь не причинять тебе боль.

— Я знаю. Скоро станет лучше.

Он ничего не ответил. Когда закончил, наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Отдохни немного.

— Я не могу оставаться здесь весь день, — запротестовала я, забравшись под одеяло.

— Можешь, и ты будешь. Я скоро приготовлю нам обед, а ты пока отдыхай.

Я закрыла глаза, не желая спорить. Не было сил. Мужчина снова поцеловал меня в лоб и вздохнул. Я почувствовала его боль, когда он выдохнул. Она была тяжелой и глубокой, но я не знала, как ее стереть. Я была потрясена, и вся в синяках, но через несколько дней буду в порядке.

Данте вышел из комнаты, и я открыла глаза, глядя вслед его удаляющейся фигуре. И подумала, не приснилось ли мне, что призналась ему в любви прошлой ночью. Я не хотела, не была уверена, почему эти слова вырвались наружу. Я не планировала говорить ему об этом. Но в какой-то момент полюбила своего похитителя. Он почти сразу перестал быть таковым, более того, стал моим защитником, другом и любовником. Данте дал мне свободу быть собой, забавлялся моими причудами и поощрял мою любознательность. И беспокоился обо мне — то, чего я не знала всю свою жизнь. С ним я чувствовала себя в полной безопасности, была постоянно окружена его заботой. Как будто я наконец-то нашла то, что искала всю свою жизнь.

Данте был моим домом. А я его. Каким-то образом я знала это.

Я была уверена, что он испытывает ко мне что-то помимо похоти. Это чувствовалось в его взгляде, в том, как он реагировал на меня. Как вел себя со мной, как поглощал мои торты, пожирал меня. Его прикосновения говорили о многом без слов.

Я потрогала ожерелье на горле. В больнице его сняли, но Данте надел его снова после душа, когда я попросила. Он называл меня своей маленькой Пчелкой.

Я принадлежала ему.

И как только мы преодолеем этот сбой, я позабочусь о том, чтобы он узнал об этом.

Я проспала почти весь день. Данте следил за тем, чтобы я ела и пила, но после я быстро засыпала. Он всегда был поблизости и если слышал, что я проснулась, то тут же оказывался рядом.

На следующий день голова прояснилась, я оделась и пошла на кухню. Он был там, готовил кофе и, увидев меня, нахмурился.

— Ты должна быть в постели.

— Я чувствую себя лучше.

— Тебе не следует напрягаться.

Я не стала спорить. Мне было больно поднимать руку, лицо болело, но головная боль уменьшилась, и я чувствовала себя бодрее. Мы завтракали на террасе, солнечные лучи согревали мою кожу.

— Я слышала вчера голос Ричарда? — спросила я.

— Да.

— Он был здесь?

— Да. Хотел узнать, как ты.

— Есть ли какие-нибудь последствия? — спросила я, не зная, как сформулировать вопрос.

— Если ты имеешь в виду, есть ли у меня проблемы? Нет. Со мной связались многие из моих коллег, которые сказали, что жалеют, что сами не ударили его. Ричард видел, как он вчера выходил из здания, на своих двоих, так что, очевидно, пострадал не слишком сильно.

— А что, если он выдвинет обвинения?

Данте отпил кофе и пожал плечами.

— Он напал на тебя. И если учесть, что ты попала в больницу, ему повезло, что он вообще дышит.

— Ты ударил его.

— Он угрожал тебе. По сути, сказал мне, что планирует сделать с тобой. Я не собирался это так оставлять.

— Но...

Он остановил меня взглядом, встал и облокотился на стол, удерживая мой взгляд.

— Я буду защищать тебя до самой смерти, маленькая Пчелка. Все, что угрожает причинить тебе вред, будет уничтожено. Неважно, какой ценой, неважно, что мне придется сделать. Ты на первом месте.

Его взгляд был властным, голос низким и яростным. Наполненный болью. Каждый его дюйм кричал о муках и страданиях. Я не понимала, что происходит. Что причиняет ему такие муки.

— Данте, — прошептала я.

Он выпрямился.

— Доедай свой завтрак, — сказал он и быстро зашагал прочь.

Меня охватило беспокойство.

Мне нужно было заставить его поговорить со мной. Но я не знала, как это сделать.

Когда он снова появился, то выглядел спокойнее. Мы провели несколько тихих дней в квартире. Физически Данте никогда не был далеко, но мысленно, я понятия не имела, где он находится. Я не раз ловила на себе его взгляд, пропитанный отчаянием. Затем его лицо прояснялось.

Он был внимательным и заботливым. Нежным и добрым.

И совершенно отстраненным. Его поцелуи были короткими и небрежными. Взгляд стал отсутствующим. Как будто он замыкался в себе.

Проснувшись тем утром, я была одна. Он сидел в столовой и смотрел на пасмурное небо. Перед ним стоял кофейник с кофе, а на лице мужчины читалась усталость.

— Привет, — пробормотала я.

Данте улыбнулся мне сдержанной улыбкой.

— Привет, маленькая Пчелка. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

Он налил мне кофе.

— Хорошо. Не против небольшой поездки?

— Поездки? — спросила я.

— Да. Пора возвращаться домой.

Я закрыла глаза от облегчения. Он был прав. Нам нужно было вернуться на виллу. Там мы сможем забыть об этом.

— Да. Я хочу на виллу.

На его лице что-то промелькнуло, но он только кивнул.

— Мы уедем после того, как позавтракаем, а ты соберешь вещи.

— А ты?

Он снова улыбнулся мне, но улыбка не достигла его глаз.

— Уже собрал.

— Не спалось, старик? — спросила я, поддразнивая.

Данте приподнял бровь, и я усмехнулась, пытаясь заставить его расслабиться.

— Я пропущу это мимо ушей.

Я была разочарована, надеясь, что он хотя бы немного подыграет мне. Может быть, проводит до спальни и начнет меня ласкать, чтобы опровергнуть мои слова. Потом я решила, что его, вероятно, беспокоит короткая поездка на машине и моя реакция на нее. Сегодня вечером я покажу ему, что со мной все в порядке. Испеку ему кексы, и он вознаградит меня. Все вернется на круги своя. Мои синяки поблекнут и заживут, а он перестанет беспокоиться.

Может быть, даже обратит внимание на то, что я призналась ему в любви.

Я выпила свой латте, съела круассан и фрукты. В спальне собрала вещи, которые привезла с собой, и новые, которые мы купили, запихнув все в сумку. Данте подошел и забрал ее.

— Она немного полнее, чем когда мы приехали.

Он коснулся моей щеки.

— Хорошо.

Я надела комбинезон и одну из своих новых рубашек. Сунула ноги в кроссовки и распустила волосы, так как это помогало скрыть синяки. Затем последовала за ним к машине, и он бросил мою сумку на заднее сиденье.

Я изучала его, чувствуя напряжение. Что-то было не так. Данте вел себя странно, был напряжен и отстранен. Я заметила, что он не держал меня за руку в машине, хотя раньше такого не случалось. Мы ехали молча, и я была в замешательстве, казалось, мы едем не в ту сторону. Мое замешательство достигло эпических масштабов, когда я увидела вывеску «Аэропорт». Он провел машину через несколько ворот, и мы подъехали к частному терминалу.

— Данте, что происходит?

— Я же сказал, небольшое путешествие.

— Я думала, мы едем домой, на виллу.

Он покачал головой.

— Нет.

Он вылез из машины, обошел ее и протянул мне руку.

— Мы летим.

Я позволила ему помочь мне выбраться из машины, и мы направились к самолету.

— А что, если я не собрала нужные вещи?

— Все в порядке.

Он показал, чтобы я поднималась по ступенькам.

— Ты не взял наши сумки.

— Их заберут. — Я оглянулась через плечо и увидела мужчину, который вытаскивал мою сумку из машины. Он подошел к багажнику, несомненно, чтобы забрать сумку Данте. Я все еще не привыкла к тому, что за мной так ухаживают.

Внутри самолета я огляделась, отметив роскошный интерьер. Он был выдержан в кремовых и темно-синих тонах, с коврами, широкими кожаными сиденьями и столиками. Я взглянула на Данте.

— Похоже, я не заметила этого по дороге сюда, была немного не в себе, — подразнила я, надеясь вызвать у него улыбку.

Мужчина ничего не ответил, и я была шокирована его выражением лица. Невозмутимым, ничего не выражающим. Но в его глазах горел огонь агонии. Я почувствовала, что у меня подкашиваются ноги, и начала дрожать.

— Данте?

Он мягко усадил меня на сиденье, пристегивая ремнем. Охваченная паникой, я начала хлопать его по рукам, вырываться. Что-то было ужасно не так.

— Прекрати. Данте, прекрати. Что происходит? Почему мы не едем домой?

Мужчина обхватил руками подлокотники, наклоняясь надо мной, словно заключая в клетку.

— Ты едешь, — сказал он хриплым голосом.

Он поднял лицо и встретился со мной взглядом. Боль ушла, и его взгляд стал спокойным. Холодным. Бесчувственным. Позади него появился кто-то еще, и я ахнула, увидев Ричарда и кошачью клетку, которую он нес. Румба была внутри и не выглядела счастливой.

Меня осенило понимание.

Он отправлял меня обратно в Канаду. Без него.

Я перевела взгляд на Данте.

— Что ты делаешь?

— Все кончено, маленькая Пчелка. Твое время истекло.

— Нет, — дико запротестовала я. — Я не испекла тебе все торты. Я должна поехать с тобой на виллу. Я в порядке. — Я попыталась оттолкнуть его, схватившись за ремень безопасности, но он накрыл мою руку, останавливая.

— С тобой покончено, — сказал он, его голос был холоден. — Ты стала обузой. Досадной помехой. Между нами все кончено. Ты возвращаешься домой. Ричард проводит тебя.

Обуза. Помеха.

Его слова задели меня, и я перестала бороться.

— Нет, — выдохнула я.

Он обхватил мое лицо, затем прижался губами к моему виску и прислонился лбом к моему, но ничего не сказал. Я вцепилась в его запястья, впиваясь ногтями в кожу.

— Не надо, — взмолилась я.

— Спасибо, что уделила мне время, — сказал он.

Уделила время? Он благодарил меня за уделенное время? А не за любовь? Не за то, чем мы были?

За время?

Я подняла на него глаза, и наши взгляды встретились. Слезы текли по моему лицу, и я не стала скрывать боль, которую чувствовала. Это было больнее, чем все синяки, оставленные Уинтерсом на моем теле.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

Он грустно улыбнулся.

— Я знаю.