Мой муж

Глава 10

Когда Александра уехала в город я совсем скисла. Похлеще простокваши стала и это замечали все кроме Исаева.

Он в очередной раз приехал за мной, чтобы провести время вместе так, как ему хотелось. А хотелось ему дома у себя поужинать и посмотреть по телевизору выпуск новостей. Последнее с ним рядом делать было просто невозможно. Исаев постоянно и взахлёб что-то рассказывал своей тётушке, так что я не слышала дикторов и корреспондентов. Приходилось ориентироваться на картинку и понимать всё как виделось, хотя может, на самом деле всё было иначе.

— Можно я чай себе налью и здесь попью? — обратилась к Анне Захаровне, не зная, пьют ли они вообще чай в зале, сидя при этом на диване перед телевизором.

Например, у Сашки родители строго-настрого запрещали проносить с кухни что-то съестное по комнатам. Правда подруга — это правило регулярно нарушала.

— Налей, конечно, чего ты ерунду всякую спрашиваешь? — Исаев одновременно и наехал на меня и разрешил.

— Ну я не знаю, как у вас здесь заведено, — фыркнула я, будучи и так без настроения, а теперь и вовсе всё раздражало.

— У нас, — поправил Исаев, а я кивнув встала с дивана и направилась на кухню.

Поставила чайник на плиту и пока он грелся, взяла сушку из вазочки и подошла к окну. Осень ещё не взяла свои права и над нашим посёлком, но вся зелень выгорела на солнце и газон на территории дома отливал золотом в свете фонаря. Я грызла сушку, смотрела на этот природный золотой ковёр под шум греющейся воды в чайнике, а по щекам бежали слёзы. День свадьбы наступал на пятки, а я не могла до сих пор найти свои документы, да и маму уговорить не получалось.

— А мы с Толей решили тортика поесть, раз чайник греется, — на кухню зашла Анна Захаровна и я поспешила стереть слёзы.

— Хорошо, — вышла из-за шторы, на свет и сразу встретилась глазами с тётушкой.

— Ой, а ты чего это? Глаза на мокром месте, — расстроилась она.

— Да, осень, — махнула рукой, и снова взяла из вазы сушку.

Хотела её погрызть и успокоиться, но Анна Захаровна от меня не отставала.

— Ага, так я тебе и поверила. Это всё от нервов перед свадьбой, так бывает. Ты знаешь что, я тебе сейчас успокоительного дам. Хорошее, мне Толя привёз, надо выпить всего пять граммулек и все тревоги и переживания снимает как рукой! Давай, бросай грызть эти сушки, — Анна Захаровна отставила тортик в сторону и открыла самый дальний шкафчик.

Первым в глаза бросился белый ящик с ярким красным крестом, но следом вниманием завладела яркая розовая папка. Это была моя папка, и я точно знала, что именно в ней лежат мои документы. Передали их оказывается Исаеву мои родственнички словно ветеринарный паспорт на скотину.

Тётушка достала стоящий рядом с ящиком пузырёк из тёмного стекла и налив в колпачок немного передала мне.

— Спасибо, — выпила, даже не почувствовав вкуса, на уме была только мысль о побеге.

Даже если мама не согласится сбежать вместе, я уже могу сбежать! От понимания этого и настроение пошло вверх.

— Тортик будешь? — Анна Захаровна, закрыв дверцу шкафа, вернулась к коробке с десертом.

— Буду!

Заодно и отмечу успех!

Я знала, что порадовалась сильно заранее, но ничего не могла с собой поделать. Не могла и не хотела. Слишком много слёз было пролито и потрачено нервов из-за этого.

— Вот и отлично! Разливай чай тогда, а я тортик таки порежу, — Анна Захаровна с радостью взялась за нож и откинула пластиковую крышку с упаковки торта.

Я же достала кружки и стала разливать заварку по ним, с одной лишь мыслью, как бы мне изловчиться и утащить папку. А сделать это было непросто. И не только вынести её из дома Исаева будучи в лёгком летнем платье, но и внести в дом, чтобы братья или отец не заметили.

Эти сволочи встречали меня буквально у ворот. Стоило только Исаеву подъехать ближе, как их рожи показывались в ярком свете фар. От радостной находки было столько счастье, что я и соображала как-то слабо.

— Ну что здесь у вас? — Анатолий заявился на кухню, — Давайте помогу, — взялся сразу за поднос с тортом.

Вот же сладкоежка!

Нетерпеливый медведь-мёдоед!

Спустя несколько минут мы снова сидели перед телевизором. И можно было даже посмотреть передачу и послушать ведущего, потому что Исаев был занят тортом и наконец-то молчал. Но теперь я не могла ни во что другое вникать, кроме как думать о своей розовой папке с документами.

Вариантов в итоге надумала совсем немного, либо отложить возвращение документов до следующего визита, что было крайне опасным. Исаев не особо предупреждал меня о своих планах, он мог пропасть на несколько дней и не факт, что до свадьбы ещё привезёт меня к себе. Второй вариант тоже был дурацкий, взять только паспорт, его ещё можно пронести под платьем незамеченным. Но как быть с аттестатами и другими документами?

Невольно мне в моей проблеме помогла сама Анна Захаровна. Уже после того, как мы попили чай и съели торт, перед тем как собрать кружки, она сказала;

— Надо камин затопить, что-то зябко стало, — поёжившись, тётушка взяла со спинки дивана пуховый платок и накинула на плечи.

— Ой да, я тоже замёрзла, — посмотрела на Исаева, — Ты мне свою кофту не дашь? — мило ему улыбнулась, а тот и рад был стараться.

— Дам, конечно, — он поднялся с дивана и направился к себе в комнату, а по возвращении со свитером в руках строго спросил меня и тётушку, — Вы у меня не загрипповали ли часом?! — посмотрел внимательно сначала на меня, потом на Анну Захаровну.

— Да нет, — убедительно отмахнулась тётушка, — Я старая, а у Ники нервное наверно, — объяснила неверящему племянничку, и Исаев недовольно хмыкнув передал мне свитер.

— Пойду унесу всё, — надев на себя толстенный жаркий свитер, который был мне по самый подол платья, я взялась за подносы.

Специально всё составила так, чтобы уйти на кухню одной и спокойно взять документы. И всё у меня получилось, комар носа не подточил. Розовая папка со всеми моими документами была надёжно спрятана под платьем и толстым свитером Исаева, крепко сдерживаемая резинкой трусов. Я ещё слегка сместила её вбок, чтобы незаметно придерживать рукой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От всей этой кражи века меня реально потряхивало и когда Исаев повёз меня домой, он, видя мою трясучку снова включил обогрев салона и сидения.

— Ты меня не теряй, я уеду на несколько дней, но ко дню свадьбы вернусь, — предупредил Исаев, когда подвёз к дому.

По моему телу прошла дрожь, я вся мурашками покрылась от осознания что могла прошляпить шанс на побег, если бы не забрала свои документы сегодня.

— Ладно, — я не стала улыбаться или что-то ещё, поняла, что сейчас все мои нервы будут списывать на предстоящую свадьбу.

— Иди ко мне, — Исаев протянул ко мне руки, и я постаралась так к нему податься, чтобы он не дай бог не обнял меня за талию иначе узнает, что я стащила папку.

Как назло, целовал меня он долго, но я так была взбудоражена предстоящим побегом, что не смогла расслабиться ни на секунду как это происходило прежде. Было приятно да, я отвечала на поцелуй, но не забывалась.

— Там брат пялится, — прервала поцелуй, заприметив мелькающую из-за забора башку Кости.

— Ладно, мне тоже ехать пора, спать надо лечь пораньше, а то вставать рано, — Исаев нехотя всё же отпустил меня, и я быстро пролетела через двор прямиком в дом и сразу к себе наверх.

Только в комнате до меня дошло, что поцелуй наш был прощальный, вновь накатились слёзы на глаза. Стало Исаева жалко, вроде, он то мне ничего плохого не сделал, но только не хочу я замуж за него!

Не хочу!

Спрятала папку с документами под матрас и спустилась на кухню.

— Мужики в баню пошли, — предупредила мама, как обычно, а это значило, что можно спокойно поговорить.

— Мама, я документы нашла. Деньги есть, документы есть, мы можем уехать уже завтра, — несмотря на то, что в доме кроме нас с мамой никого не было, говорила я шёпотом и это было уже на автомате.

— Завтра братья твои с отцом в город поедут за деталями для трактора, а тебе на автобусе можно до станции доехать, и там уже на электричку сядешь, — присев рядом, тоже тихо говорила мама.

— Сяду? А ты? — всё складывалось так хорошо, но бочки мёда без ложки дёгтя похоже мне никогда не видать.

— Ты обо мне не думай, я справлюсь. На крайний случай дрын есть, — со смехом сказала мама, а мне было не смешно.

По щекам снова слёзы потекли, так горько стало. Ведь если сбегу сейчас, то неизвестно, когда смогу встретиться с мамочкой снова.

— А вот плакать не стоит, ни к чему. Все живы, все здоровы, всё будет хорошо, — мама обняла меня крепко, успокаивая гладила по волосам, и стало немного легче, совсем чуть-чуть.

Потом мы пили чай с пирожками, вспоминали моё детство, смеялись хоть и горечь предстоящей разлуки никуда не ушла.

— Чего веселитесь? — спросил отец, заглянув на кухню так неожиданно, что я, перепугавшись вздрогнула.

Уставилась на папу с виноватым видом, и он это явно заметил.

— Вспоминаем, как Ника в детстве всех закладывала, — мама не подала вида, ответила отцу так, словно мы ничего такого не затевали.

— М-м, подпольная кличка Стук-стук, — вспомнил папа, недовольно хмыкнув, — Чаю мне налей! — потребовал у мамы и меня передёрнуло от мысли, что Исаев хоть и говорил те же самые слова, когда просил чай или тот же завтрак, а всё равно его тон был иной.

Не приказной, не злобный как у отца.

Мама поднялась со стула, чтобы выполнить этот приказ, а я поторопилась выйти из кухни. Снова слёзы готовы были хлынуть из глаз, а отцу такую мою реакцию видеть ни к чему.

— Устала, в баню схожу и спать пойду, — поцеловала маму и папу, нехотя, но тоже чмокнула в щёку, чтобы не вызвать подозрений.

Не понимала, почему мама не хочет ехать со мной, неужели ей жалко хозяйство, а себя нет?! Всю ночь я потом проплакала из-за этого. А слыша, как утром шумели братья и отец, собираясь в город, как уехали и сама не торопилась вставать и собираться. Лежала на кровати как приклеенная, пока мама не заглянула в комнату.

— Ника, они уехали уже давно, а ты, что же?! — всполошенная мама сдёрнула с меня одеяло, — Быстро собирайся! В семь пятьдесят восемь электричка, а ты даже не одета, — подняла меня за плечи с мокрой от слёз подушки.

— Мамочка, я без тебя никуда не поеду, отец тебе жизни не даст! — снова разревелась, вцепившись в мамины руки.

— Замуж за Исаева пойдёшь?! — строго спросила мама, отрезвляя меня этим вопросом.

— Нет, — ответила растерянно, не зная уже, что же хуже.

Выйти замуж за Исаева или оставить маму со злющим отцом.

— Собирайся давай, быстро! — велела мама и я послушно кивнула, — Пойду тебе с собой в дорогу продуктов соберу.

Рыдала не сдерживаясь, одеваясь и складывая в тряпичную сумку свои редкие вещи, которые успела принести из дома Исаева. Достала из-под матраса документы и в последнюю очередь полезла в свой тайник за деньгами. Сунув руку в левый конёк, я не сразу сообразила, что он левый, сначала подумала, что перепутала, потому что внутри было пусто. Ничего не соображая уже от слёз, сунулась в другой конёк уже правый, но и там было пусто, даже носков в коньках не было.

Внутри всё оборвалось от страха, я перестала рыдать.

— Мама! — закричала я, и побежала вниз с коньками наперевес, — Мама!

— Что случилось? — перепуганная мама забежала в дом со двора, она то не знала, где я прячу деньги и не понимала.

— Их нет! Денег нет! — меня била крупная дрожь, ведь я уже понимала, что это значит, — Даже носки вытащили, это точно Костька сделал! Гад вонючий! Мамочка! — бросилась к маме на шею, рыдая как ненормальная и задыхаясь от этих рыданий.

Баба Рита всё верно нагадала мне, свадьбе быть, потому что просто-напросто даже сбежать не на что, все деньги что я скопила, хранились в одном только месте. Даже на проезд не осталось.

Маме пришлось напоить меня вишнёвой настойкой, чтобы я хоть немного успокоилась. Я безвольно сидела в зале на диване и не сводила взгляда со свадебного платья. Мысли у меня были только о том, что меня ждёт такая же жизнь как у мамы. Хотя я и не могла при этом отрицать, что Исаев всё же лучше ко мне относился чем отец к маме. Но я ведь раньше и не замечала, как между ними всё не гладко. До того разговора о свадьбе я думала, что у меня замечательная, дружная семья, в которой все друг друга любят. Но это была лишь иллюзия, а я дальше собственного носа ничего не видела.

— Мама, — позвала её с кухни, и она сразу же пришла ко мне.

— Что доченька? — с тревогой она присела рядом, а я так и смотрела на свадебное платье, ожидающее своего часа.

— А ты папу совсем не любила никогда? — до этого дня я таких вопросов не задавала, хотя уже не первую неделю мне было очевидно, что любви между ними нет, да и мама в этом уже признавалась.

— Милая, да не трави ты себе душу нами. Любила, не любила, какая теперь-то уж разница? Знаешь что, нечего тебе здесь сидеть, иди поспи, а то лица на тебе нет. Мужики с города вернутся, а тут ты такая сидишь, вся зареванная, — мама засуетилась, выпроваживая меня из зала, — Раз не вышло ничего, значит, судьба у нас с тобой такая, а от неё не уйдёшь.

Не уйдёшь...

К возвращению отца и братьев из города я не совсем ещё успокоилась, да и по лицу были видны многочасовые рыдания, но всё равно спустилась к столу. Пока плакала, не представляя свою семейную жизнь с Исаевым, твёрдо решила, хрен им всем не тёртый!

Не пойду замуж, и всё тут!

А смысл? Раз я осталась и мне не сбежать, то смогу за маму заступиться в случае чего.

И за стол я села не для того, чтобы поесть, а посмотреть на эти ехидные рожи. Точно знала, что кто-то из них украл мои деньги, но не знала кто конкретно. По очереди смотрела на каждого и если отец с Борькой только успевали уминать отварную картошку и поглощать селёдку, не обращая на мои взгляды внимания, то Костя лишь подтвердил мои догадки.

— Чего ты на меня смотришь так? — глазёнки его забегали, и он начал очень мерзенько улыбаться.

Всегда он так делал, с самого детства ещё, когда ему удавалось на кого-то скинуть свои обязанности или даже вину, а то и скрыть какой-то гадкий поступок. И почему раньше я пропускала мимо эту гадкую черту его характера?

— Как? — спросила с вызовом, а на воре и шапка горела.

— Словно подозреваешь в чём-то, — смело заявил Костя, но его беглые зенки и ужимки с ухмылкой говорили об обратном.

Он трусил, что я вслух его обвиню в воровстве моих денег. Но он не гнева родительского боялся, а понимал, что узнают отец и Борька о деньгах, заставят его делиться. А то отец и вовсе всё потребует отдать ему.

— А я и подозреваю! — ответила отчаянно и смело, задирая выше нос, ещё не знала, что сказать дальше.

Братец ворюга нервно сглотнул и захихикал, аж плевать хотелось, как это было мерзко.

— Что за ерунду говоришь?! Ополоумела от счастья?! — начал возмущаться, брызгая слюной и поглядывая на Борьку с Отцом, оценивая, какова будет их реакция.

Отец замер с ложкой в руке, посмотрел на Костины метания и тут же посмотрел на меня.

— Говори Ника, — потребовал строго и я сказала.

— Он деньги у меня украл! Двести тысяч! — после озвученного обвинения, на меня посыпались вопросы со всех сторон.

— Ну зачем ты? — тяжело вздохнув шепнула мама, сидящая рядом.

— Что?! — возмутился Костя, краснея как переспевшая помидорина.

— А откуда у тебя такие деньги?! — взвился на меня со злостью отец.

— Это правда? — не веря своим ушам, спрашивал Борька.

— Кривда! — отбила ему и сразу ответила отцу, — Исаев дал! А он украл их! — снова указала на Костьку, а он пытался выскочить из-за стола, что непросто было сделать, так как сидел он в углу.

— Да что ты чешешь кобыла сивая?! Я у тебя и рубля не трогал! — верещал братец, понимая, что отец теперь с него не слезет, пока не вытрясет все деньги до копейки.

— Ну-ка сядь! — велел отец брату и уж больно ласково обратился ко мне, — А на что тебе такие деньги Никуша? Мы на свадьбу вот потратились, а тебе куда?

От этого заявления меня чуть не разорвало как банку забродивших огурцов. Он ведь ни рубля не дал мне, всё за счёт Исаева было. Даже за те рубашки что он купил себе и братьям после получил свою выгоду, всучив мне список на большую сумму, чем дал, и прекрасно знал, что это оплатил Исаев.

— Да подавитесь! — выскочила из-за стола.

Пусть хоть перегрызут друг друга из-за этих денег. Плевать! Я сбежала из дома, унеслась по дороге в поле, и пройдя уже пешком через него, спустилась к реке. До заката ещё было далеко, солнце грело по-летнему и в тёплой воде плескались дети. Они не обращали на меня внимание, а я наблюдала за ними. За этой непосредственной радостью, беззаботным временем. Жалея искренне, что у меня такого уже не будет, когда так мало надо для счастья. Река с тёплой водой, солнце и высокий берег с тарзанкой. И прыгай не хочу, старшим разве что в школу сходить, и только.

Сидела так в сторонке, наблюдала и радовалась за мальчишек с девчонками, изредка смахивая слёзы щекочущие шею. Увлеклась и не заметила, как, с другой стороны, ко мне подобрался Мишка, сынок нашей соседки через два дома.

— Ник, кто тебя обидел? — чёрный от загара пятилетний малыш, с выгоревшими добела волосами, смотрел на меня нахмурившись, — Ты скажи, я ему задам! — Мишка погрозился кулачком, вызывая у меня радостный смех.

— Никто не обидел, я от солнца, — утёрла слёзы, — Слепит, но, если что, я сразу к тебе, договорились? — подмигнула ему.

— Договолились! — согласился мальчишка и побежал по своим детским делам, сверкая белыми по сравнению с ним самим пятками.

Спустя несколько часов вернулась домой и застала картину под названием «Выколачивание денег».

Глаза Кости украшали два фингала. Ещё не налившихся, но вот-вот готовых к этому, он всё задирал рожу к небу, шмыгая носом и утирая какой-то старой тряпкой кровь. Сам весь грязный и потрёпанный, явно помотало его по всему двору. На крыльце сидел отец с Борькой и делили мои деньги ровно на две кучи.

Отец решил, что мне они ни к чему, оно и понятно, а Костю постигла моя же участь. Ограбили его родные люди, только не жаль его было ни капельки. Так ему было и надо и фингалы свои он заслужил!

— Зря ты голову-то запрокинул, захлебнуться можно, — поделилась своими знаниями о носовых кровотечениях, проходя мимо.

— Ника! Ну зачем ты так?! — встретила меня мама, огорчённая происходящим.

— А что? Каждому по заслугам, и нечего его жалеть мама! — на этом я зашла в дом, прошла в зал за платьем и сняв его с карниза поднялась к себе.

Нарядилась в это платье, достала фату и туфли, красивая с меня выходила невеста, жаль только Исаев подкачал.