Мой муж

Глава 18

Три месяца спустя...

Декабрь был пасмурным и снежным. Ещё в начале месяца небо над посёлком заволокло серыми тучами и солнышко не могло прорваться сквозь них до сегодняшнего дня. Утром выехали с мужем в город для посещения женской консультации. Сегодня у нас было узи и очень хотелось посмотреть на малыша. Радостный момент и солнышко нас поддержало своим светом. Понятно, что это было не более чем совпадение, но всё равно не могло не радовать.

Доехали мы хорошо, но в самой больнице случилась заминка.

— Уже наше время по талончику. Может постучать? — спросила я у мужа, переживая, что мы пропустим свою запись и нас потом не примут.

— Милая, туда посмотри, — с улыбкой муж указал на горящую над дверью табличку с грозной надписью «Не входить!» красными буквами, — Потерпи немного, — попросил Толя и почесал украдкой мой уже довольно приличный живот.

Во время беременности я хорошо так набирала вес, врач наблюдавшая меня ещё не ругалась, но уже намекала, чтобы я старалась держать себя в руках. А это было сложно, всё время хотела есть.

Из кабинета вышла беременная девушка, но табло над дверью не гасло. Лишь спустя пять минут загорелись заветные зелёные буквы, и я подлетела с места под смех мужа.

— Ну что ты смеёшься? Я уже терпеть не могу, — так ждала этого дня, как только мне выдали талончик на это узи, а это было ещё месяц назад.

Мы прошли в заветный кабинет. Меня сразу пригласили на кушетку и добрый мужчина в нетрадиционном белом, а в бордовом медицинском халате принялся всё смотреть и нам показывать.

Это уже был настоящий ребёнок, а не непонятное пятно, которое я наблюдала при первом узи. Даже в постоянно движущемся серо-чёрном экране было видно носик, ручки, ножки, настоящий человечек, только очень-очень маленький.

— Предварительно пол плода мужской, — объявил врач, а я впервые смогла оторваться от экрана и посмотреть на мужа.

Вид у него был забавный. Серьёзность вперемежку с умилением, и лишь мельком глянул на меня, чтобы не упустить возможности посмотреть на нашего первенца. Стало даже жалко, что на первом узи я была одна.

Получив хорошие результаты ультразвука, мы поехали домой.

— Вроде уже и над именем можно подумать, — довольно заявил Толя.

— Для девочки тоже надо придумать, неточно же мальчик, — вообще про пол ребёнка я не думала до сегодняшнего дня.

Ребёнок и ребёнок. И даже представляя себя в роли матери, малыш был в моих представления каким-то бесполым, как кукольный пупсик. А теперь, когда нам сказали, что это возможно мальчик, мне очень захотелось, чтобы это была девочка. Дочка. Сразу представились бантики, косы, платьица. Казалось, с девочкой заботы больше, а мальчику что? Шорты натянул и гуляй Вася!

— Давай придумаем и мальчику, и девочке. У тебя есть варианты? — по-деловому спросил муж.

— Может Александр или Александра? — скучала я по подруге очень и радостно было бы назвать в её честь ребёнка.

— О нет, — смеясь, отказался муж, — Ассоциации, знаешь ли, не очень, — хмыкнул уже без смеха.

Я давно заметила, что Сашу он недолюбливает, но значения этому раньше я не придавала. А сейчас было не то настроение, чтобы выяснять причины такого отношения к ней.

— Тогда мальчика Романом можно назвать, или Артёмом, ещё мне имя Игорь нравится, а девочку... Может быть Виктория? Красивое имя.

— Исаев Игорь Анатольевич, Исаева Виктория Анатольевна, — вслух прикинул муж мои некоторые варианты, — Виктория да, а мальчишку давай Григорием назовём?

— Нет, у меня тоже эти ассоциации, у нас козла так звали, — ужасно противного и бесполезного, за что его и закололи в итоге...

— Что за мода скотине в клички имена человечьи давать... — посетовал муж, останавливаясь возле магазина, — Пойдём игрушки для ёлки купим, — позвал меня, а имя сыну так и не выбрали.

Совместный выбор ёлочных игрушек для нашей первой семейной ёлки отвлёк нас настолько, что мы потеряли счёт времени. Толя забыл про свои дела, а я не могла остановиться. Хотелось скупить всё!

— Можно вот этих петушков две штуки возьмём? Я маме хочу одного подарить, — знала, что её порадует такая яркая игрушка, старые ещё советские давно уже потеряли цвет.

— Давай для неё набор выберем, вот этот красивый, — муж указал на большую коробку с макушкой и множеством разноцветных шариков.

— Хорошо, — обрадовалась я, — И петушка тоже, — очень уж он был красив.

Скупили в итоге половину прилавка, потом заехали в кафе и домой вернулись уже к вечеру. Анатолий сразу уехал на ферму, едва я успела игрушки достать из багажника. Пока стояла у ворот дома, меня словно разрывали два желания. Идти внутрь или съездить до мамы, подарить ей игрушки для ёлочки и рассказать про узи. Думала я недолго, всё равно пришлось зайти в дом, чтобы взять ключи от машины.

Анна Захаровна поджидала меня в коридоре, не теряя зря времени она протирала пыль с одного из свадебных портретов. Они не так давно были развешаны по всему дому в красивых резных рамках из необработанного дерева. Поэтому так долго и ждали этих фотографий, мой муж всё сразу делал основательно, не размениваясь на такие мелочи, как просто распечатать и в альбоме забыть на долгие годы.

— Как съездили, милая? — Анне Захаровне тоже не терпелось скорей встретиться с внучатым племянником, а по сути, внуком.

— Хорошо, вот игрушек для ёлки купили, — поставила наш пакет на комод, — А ещё, внука вам обещают, но это неточно, — радостно объявила ей, и Анна Захаровна едва не заплакала.

— Мальчик?! — тётушка переспросила с восторгом, и я кивнула, — Как же хорошо! Сыночек, внучек! Ты раздевайся, голодная ведь, — засуетилась Анна Захаровна, с улыбкой на лице.

— Ой нет, я за ключами от машины зашла. К маме хочу съездить, у меня для неё тут тоже игрушки. Я быстро, туда и обратно! — стянула с крючка ключи от машины и выскочила из дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Знала бы что меня там ждёт, ни за что бы в этот вечер не поехала в отчий дом.

По дороге в дом родителей я заехала в магазин и купила там любимых маминых конфет "Серый мишка". Знала, как она их любит, но позволить себе едва ли могла. Так хотелось вырвать её из этого дома, радовать и баловать, чтобы не знала ни в чём нужды, и могла есть такие конфеты, когда захочет и сколько душа пожелает. Только все мои разговоры о том, что она может уйти от отца и жить своей мама игнорировала. Всё твердила про какой-то камень, который на месте обрастает и не желала двигаться с этого места. Поэтому я и не упускала возможности хоть как-то скрасить её серые будни. Вот и конфеты с ёлочными игрушками так торопилась ей отвезти.

Подъезжая к отчему дому, уже автоматически обращала внимание на то есть ли во дворе машина отца и на этот раз не повезло. Машина стояла возле ворот гаража, значит, все дома, разве что Славки не будет. Но я всё равно остановилась и вышла из машины, взяв пакеты с подарками для мамы.

Пошла в дом, даже не представляя и не чувствуя какой-то беды. О таком и догадаться невозможно, только когда лично столкнёшься и то, первые часы и даже дни не веришь в правдивость произошедшего. Именно так, по крайней мере, было со мной.

— О! Ничего себе кто к нам пожаловал, а я думал, мы рожей не вышли, чтобы до нас такая царевна снизошла! — с порога встретил отец, недовольно глянув на пакеты.

За последние месяцы я видела его всего лишь дважды и эти встречи были не лучше. Всё тоже недовольство, и нелепые попытки от меня добиться внимания и заботы. Но я не готова была за него просить у мужа, да и не стал бы Толя моему отцу помогать. Я и сама бы ничего ему не дала, если бы у меня что-то было. Те деньги, которые они украли у меня словно растворились. Либо лежали без дела, худея от инфляции, либо были потрачены без ума. А ведь на них можно было столько всего сделать.

— И тебе добрый вечер, папа, — быстро разулась, разделась и прошла прямиком к маме на кухню.

Она мне уже маячила рукой, указывая знаками, чтобы я не спорила с отцом.

— Привет, — сдавила мамочку в объятиях, при каждой такой короткой встрече они становились всё крепче и крепче.

Мне всего хватало в замужней жизни. Заботы, ласки, внимания, всего, кроме маминых рук, её улыбки и голоса, а ещё вкуснейших пирожков. Потому и не отказывала никогда Анатолию в торте, уже на собственной шкуре понимала, как ему эта «Зебра» дорога.

— Живот такой уже большой, как же ты до конца срока доходишь? — удивилась мама, тут же усаживая меня за стол.

Для неё каждое моё появление в доме было словно праздник. Светилась, как солнышко, окутывая теплом заботы.

— А мы сегодня в город ездили на узи. И говорят мужичок, вероятно, — призналась я, и мама улыбнулась ещё шире.

— Хорошо, что мальчик, — радовалась мама, разливая нам чай по кружкам.

— Ой, я конфеты и вот, подарок новогодний, — потянула со стула пакеты и передала маме, — А я девочку хочу... Косички, платья... — замечталась, представляя какие у неё будут куклы и всё-всё, чего у меня никогда не было.

— Не тратилась бы ты на меня, — шепнула мама и я понимала прекрасно, почему она так говорит.

— А это не я, это тебе от зятя, — сказала громко, чтобы всем недовольным было слышно.

— Ника, — с укором шепнула мамочка, но всё же потом была рада подаркам.

Долго проболтали с ней, несколько раз кипятили чайник, любовались игрушками для ёлки и строили планы на новогодние праздники. Я хотела бы, встречать Новый год вместе, но об этом можно было только мечтать. Знала, что отец её не отпустит, а она его послушается, трясясь над худым миром.

Уезжала всего на часик, а просидела с мамой на кухне все два. Просидела бы и дольше, нам ведь никто не мешал, но позвонила Анна Захаровна. Потеряла меня, я ведь обещала ей что быстро, а сама так задержалась.

— Поеду я, первого января тогда ждём тебя у нас, — напомнила маме, поднимаясь со стула.

— Погоди, я тебе пирожков с собой положу, и лисички со сметаной возьмёшь, для зятя, — мамуля быстро собрала мне гостинцы в пластиковую корзину, ещё советских времён, — А, и банку жимолости, полезно тебе.

— Не тяжело ей будет? — в проёме показался Костя без всякого приветствия.

Рано я радовалась, что кроме отца никого не встретила. Вспомни чёрта, он тут как тут.

— Справлюсь, — попыталась отбрить его тоном и недобрым взглядом, но он был стойкий, как сорняк.

Борщевик грёбаный!

— Ника, брат помочь хочет, ну что ты, — мама была неисправимым оптимистом, а меня было уже не обдурить, я кожей чувствовала, что от брата надо держаться как можно дальше.

Только это чувство мне не помогло.

Костя подхватил корзину, вцепился клешнёй — не отодрать. Терпеливо ждал у порога, пока я с мамой попрощаюсь, и вышел со мной след в след. Не давал ни вырваться вперёд, ни отстать, а оглянувшись на дом, схватил за руку и заволок в баню. Я и пискнуть не успела, как в живот ощутимо упёрлась отвёртка.

Перевела дыхание и уставилась на брата ошалевшими глазами от непонимания происходящего. В тусклом свете маленькой лампочки его лицо было плохо видно, но я рассмотрела всё, что было нужно. Бешеный взгляд и звериный оскал.

— Ты что... Убивать меня станешь? — спросила, пытаясь втянуть живот, чтобы не было этого угрожающего давления отвёртки.

— Ну что ты, сестрёнка, — Костя засмеялся ненормально, — Забыла, как я тебе на разбитые коленки дул, чтобы не щипало? — это напоминание сделало происходящее ещё ненормальней, ещё нереальней.

— Чего тебе надо? — попыталась шагнуть в сторону, но брат дёрну и вдавил отвёртку сильней.

— Стой не рыпайся гадина! — его худое лицо исказилось в жуткой гримасе, став болезненным и нечеловеческим.

Такие лица у тел без души, которые уже в гробы кладут, хотя даже они выглядят лучше, чем мой брат.

— Ты больно мне делаешь, — зашипела на него, уперев локоть в стену, ладонью в руку Кости с отвёрткой и выдохнула спокойно, когда смогла хоть немного ослабить давление на живот.

— Слушай меня внимательно. Сделаешь, как я прошу и ни ты, ни твой ребёнок не пострадает, — заговорил торопливо, видимо, вспомнил, что в любой момент в баню могут зайти, что моя машина так и стоит у ворот, а это могут заметить, — Это яд, — перед моим носом показался тёмный пузырёк.

— Что? С ума сошёл?! — сердце, справляясь до этого момента исправно, запнулось и хаотично забилось.

— Не перебивай, — рыча, потребовал Костя, давя на руку, и снова конец отвёртки с болью уткнулся в живот, — Подольёшь этот яд Исаеву тридцатого или тридцать первого числа. Всем не до этого, праздники и проверять его особо не будут. У него откажет сердце, что не вызовет ни у кого подозрений. Сделаешь всё как надо, закрою глаза на твоё ко мне пренебрежение, — последнее произнёс с угрожающей улыбкой на лице.

Поверить не могла, что это мой брат, что он успокаивал меня в детстве, когда я разбивала коленки, веселил, защищал.

— Какой яд, что ты... Он мой муж, у нас ребёнок будет... — зашептала, не веря в то, что это происходит на самом деле.

Просто сон какой-то страшный, чудовищный сон!

— Бери, а то не будет никакого ребёнка! — рявкнул Костя, всовывая мне в руку страшную жидкость, — Учти, если что, я тебя из-под земли достану, — бросив очередную угрозу, он отдёрнул руку с отвёрткой, — А теперь пошла отсюда, — вытолкнул меня на ватных ногах из бани, но после догнал и всучил корзинку.

Села в машину и первым делом заблокировала двери. Он стоял за забором и смотрел на меня, как зверь на жертву, и я впервые расплакалась. Заскулила от обиды, потому что такое зверьё выросло рядом со мной и этого не изменить, не вычеркнуть из памяти.

Мне жизненно необходимо было позвонить мужу, но это зверьё смотрело на меня, и я испугалась, что он успеет что-то сделать. Дрожащей рукой бросила пузырёк с ядом в корзинку и тронулась с места.

Я поехала так, словно домой, наблюдая в зеркало заднего вида, как Костя уходит в дом. Только вот я не домой, а остановилась на соседней улице и заглушила машину. Убедившись, что двери по-прежнему заблокированы, распахнула шубу и осторожно задрав кофту проверила всё ли в порядке с животом. Конечно, на моей нежной коже сразу появились следы от отвёртки, два небольших кровоподтёка, а по ощущениям всё было хорошо. Живот не болел, ничего угрожающего ребёнку. По крайней мере мне хотелось так думать.

Схватилась за телефон, который с трудом разблокировала. Долго не попадала по нужным цифрам и записную книжку нашла не сразу. Оглядываясь на тёмные пустынные улицы, набрала номер мужа. Мне всё мерещилось, что Костя за мной следит, хотя это было невозможно. На двух ногах он бы не догнал, а другой машины, кроме моей, я не видела.

— Да, милая, что ты хотела? — услышав голос мужа я разревелась, просто истерика накрыла, — Ника, что случилось? Ты где? — только его строгий голос и заставил снова взять себя в руки.

— Где ты?! — вспомнила, что именно это и хотела выяснить, набирая номер мужа.

— Я на конюшнях, что случилось, Ника?! — всё ещё допытывался муж, но я не могла ему рассказать по телефону о таком.

— Жди меня там, я сейчас приеду! — снова завела машину и развернулась, хотела прервать звонок, но вдруг осознала, что мужа нужно предупредить прямо сейчас, — Мой брат хочет тебя убить, это Костя, а может быть и Борька тоже. Я не знаю, я сейчас приеду и всё расскажу, только не подпускай их к себе!

— Ника, я прошу тебя, сейчас же домой! Я уже выезжаю! — потребовал муж, но я уже не могла развернуть машину, дома мне было ещё страшней, чем в машине.

Она казалась мне островком безопасности, да и до конюшен было ближе, чем до дома. В итоге я встретила мужа на полпути. Не сразу сообразила затормозить, сдала назад, чуть не въехав в машину мужа.

— Быстро ко мне пересела, — потребовал муж, высадив рабочего.

Я перебралась к мужу в машину, за руль моей сел рабочий и мы поехали домой. По пути я всё рассказала Исаеву, что было сложно. Не знаю, понял ли он хоть что-то от меня, захлёбывающейся слезами и в истерике, но ещё по дороге домой позвонил своему другу Климу.

Дома нас встретила тётушка. Она переполошилась от моего состояния моментально, а это я ещё пыталась держать себя в руках.

— Тёть Ань, успокоительное есть для неё какое-то? Чтобы можно было, — сразу запросил муж, разворачивая меня к себе.

— Есть! Ох ты, господи! Я сейчас! Сейчас принесу! — Анна Захаровна убежала за успокоительным, оставив меня и мужа в коридоре.

— Не надо плакать, — сказал настойчиво Исаев и вытер слёзы с моего лица, — Ещё бы ты из-за всякого куряка слёзы не лила, — буркнул и начал меня раздевать словно я маленькая и сама не могу.

А я действительно не могла, стояла как кукольная на месте, и туго соображала. До меня не сразу и смысл слов мужа дошёл. Что это Костю он с куриным навозом сравнил, решив, что плачу я из-за него. Только это было совсем не так.

— Я не из-за него плачу, мне за тебя страшно, вдруг он что-то с тобой сделает? — высказала мысль наводящую на меня дрожь.

— Ничего он не может. Смелости только и хватило на беременную с отвёрткой кидаться, — муж присел на корточки и помог разуться, после поднялся и притянул к себе крепко обняв, — Умница моя, молодец, что всё рассказала, — похвалили так, словно могло быть иначе.

Как самой с этим можно было справиться? Даже если бы я никому ничего не рассказала и ничего бы не сделала, не было у меня гарантий и уверенности, что Костя не нашёл бы другой способ избавиться от моего мужа.

— Вот, это всё натуральное на травках, в инструкции для беременных противопоказаний нет, — Анна Захаровна протянула мне прозрачный колпачок с тёмной жидкостью и стакан воды, — Выпей и запей, — подсказала и я послушно выпила всё.

Навсегда этот резкий вкус из мешанины успокаивающих трав получил ассоциацию с бедой.

— А ты почему не раздеваешься? — выпучила глаза на мужа, — Если куда-то собрался, то я с тобой! — вернула Анне Захаровне стакан с мерным колпачком, пытаясь ногой попасть обратно в ботинок.

— Ну-ну, успокойся, милая, — со смехом Исаев взял меня за плечи, — Я никуда не поеду. Раздеваюсь, вот, — муж стал при мне расстёгивать пальто, и я успокоилась.

Совсем немного.

— Что же случилось? — поинтересовалась тётушка.

Она ничего не знала, только меня ревущую и видела.

— Всё, как ты любишь тёть Ань, по мотивам твоих сериалов, — попытался пошутить Толя, но вышло не очень, смешно было только ему, — Отравить меня хотят, — сказал ей, как есть.

Скрывать от Анны Захаровны такие новости было бессмысленно. Всё равно приедет Клим, будет разговор и Костю арестует, а потом об этом будет гудеть весь посёлок.

— Кто?! Да за что же?! — всплеснула руками тётушка, тут же хватаясь за голову прямо со стаканом и колпачком в руках.

— Мой брат, Костя... — всхлипнула я, и снова слёзы побежали по щекам.

— Так, расходимся, — строго заявил муж, запрещая мне реветь одним только взглядом, — Ника отдыхать, а я есть хочу. Тёть Ань, накормишь?

— Я с тобой! — вцепилась в руку мужа, поняв, что не могу я отойти от него ни на шаг.

Весь остаток дня я ходила по пятам за Исаевым, вызывая у него приступы смеха, но смотрел он на меня в эти моменты с пониманием и тревогой. Я очень ждала приезда Клима, знала, что он поможет, ведь работает в полиции. Точно знал, что делать. Только он всё не ехал, хотя муж звонил ему давно.

— Давай спать, милая, — муж попытался отправить меня в спальню спустя час после того, как ушла Анна Захаровна.

По телевизору только закончился сериал, на часах был первый час ночи, а сна ни в одном глазу.

— Когда друг твой приедет? Может, я дождусь его? — спросила с надеждой, хотя знала прекрасно, что Анатолий откажет.

— Ты о ребёнке подумай. Ты переутомляешься, нервничаешь, а ему плохо, — с укором, муж начал читать нотации, — Пошли, я с тобой полежу, а Клим не раньше утра сможет приехать.

Ночь была ужасной. Хоть рядом и был мой муж, я всё равно не смогла нормально заснуть. Ворочалась не в силах найти удобное положение, постоянно вздрагивала, казалось, что Анатолий ушёл. Заснув под утро, проснулась снова и не нашла рядом мужа.

Сразу же отправилась его искать, вспоминая с надеждой, что Клим должен был приехать именно утром. Так и вышло. Муж с Климом сидели на кухне, пили кофе и ели как ни в чём не бывало, а в центре стола стоял тот жуткий пузырёк с ядом.

— Никуша, привет! А какая кругленькая стала, — с улыбкой встретил меня Клим, — В хорошем смысле, — тут же оправдался.

— Ага, — кивнула растерянно, садясь рядом с мужем, — Что делать будете? — спрашивала не мужа с Климом, а про правоохранительные органы в целом.

Должна же быть управа на Костю, законная во всех смыслах.

— Э, нет! — всплеснула руками Анна Захаровна, появившаяся так внезапно, что я вздрогнула, — Сначала Ника позавтракает, а потом будете всё обсуждать. Убирайте эту дрянь отсюда, — потребовала тётушка, указав на пузырёк с ядом.

— Да, пусть позавтракает, потом всё обсудим, — согласился мой муж, так, словно моё мнение никого не волнует.

Снова ощутила себя бесправной скотиной со скотного двора, хотя и понимала, что переживают и заботятся.

— Я не хочу, у меня аппетита нет, — запротестовала, но меня никто не слушал.

Клим ушёл в зал, прихватив с собой яд, а Анатолий наравне с тётушкой крутился возле меня, выставляя на стол творог и чай.

— Пока не позавтракаешь не приходи, — заявил строго, но поцеловал в макушку, тяжело вздохнув при этом.

Только из-за одного этого не стала упрямиться и заставила себя позавтракать. Поторопившись в зал, где Клим как раз спорил с моим мужем на повышенных тонах и услышала обрывки фраз.

— Беременная, понимаешь?! — возмущался Исаев.

— Понимаю, но иначе никак, — стоял на чём-то своём Клим.

Речь явно шла обо мне и было страшно вникать в суть разговора.

Страшно, не страшно, а как страус голову в песок прятать не выйдет, и я решительно подошла к своему мужу и сразу же спросила у Клима;

— Что я должна сделать? Дать показания? Так я их дам! — взглянула на Анатолия, а он, не мигая, смотрел на Клима.

— Я против! — отрезал муж.

— Что значит? Что?! Жить и бояться каждый день? Надо же придумать только такое, отравить человека! Да ещё и моими руками! — от гнева закружилась голова и я, не подав вида, как мне показалось, села на диван.

— Показаний мало, милая, — заботливо обратился ко мне Клим, — У нас на него ничего нет кроме твоих слов. И даже яд, — он взял пузырёк за крышечку, покручивая пальцами, — Наверняка на флаконе не осталось его отпечатков пальцев, только твои и Толины.

— И что же? Ничего нельзя сделать? Так и будет зуб на моего мужа точить?!— я не могла с этой несправедливостью смириться, Костя должен был понести наказание, которое ему полагалась за такой нечеловеческий беспредел.

— Будет, обязательно будет искать варианты и однажды найдёт, — настойчиво говорил Клим, глядя Исаеву в глаза, а после недолгой паузы вновь посмотрел на меня, — Если только ты, Ника, не согласишься подыграть нам.

— Ника, беременна, нельзя ей нервничать. Ты посмотри на неё, уже ноги подкашиваются, я на такое пойду! — снова заявил Анатолий, а я ещё не поняла, какое такое?

— Да я с ума сойду, если эта сволочь на свободе останется! Как ты не поймёшь, я нервничала вчера, ночь и сегодня, сейчас! Я каждую секунду боюсь эту... тварь... Потому что Клим прав, и Костя не остановится! Не отравой, так он по-другому придумает! — пыталась убедить мужа криками, но это, казалось, было бесполезно.

— Нет, ты не сможешь. Он тебя в два счёта раскусит и чёрт знает что сделает. Ты и пикнуть не успеешь отвёрткой дырок в тебе понаделает, с тебя никакая актриса, — отрезал мой муж, вызывая у меня недоумение.

— В смысле? Что это значит?

— То и значит. Вспомни наше первое свидание, я тебя в первую минуту раскусил. Проститутка цвета помидора! Отличница!

— О да! Ты ведь в них толк знаешь да?! — вскочила с дивана, и вздёрнув гордо голову, уставилась мужу в глаза.

Я была готова что-то эдакое сделать, но что ещё не сообразила. С таким трудом эту Катю из головы выкинула, а тут напоминает о ней её любимый клиент!

— Вот это страсти...— тихонько буркнула Анна Захаровна, проходящая мимо с лейкой.

Конечно, самое время было полить цветы.

Я несколько раз выдохнула, отойдя от мужа в сторонку и успокоила себя тем, что-то было до меня и Исаев взрослый мужчина.

— Костя, он тупой. Ты меня в первую минуту раскусил, а он нет, — рассуждала так, ещё толком не зная, что я должна делать, но понимала уже, что контактировать с братом придётся.

— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши Клим, который перестал для меня существовать пока я с мужем кусалась.

Просто он молчал, и я забыла. Да из-за этой Кати, прости господи, даже братец сволочь выскочил из головы. Вмиг забыла, зачем мы здесь собрались и что решаем.

— Ладно, — позволил Анатолий, словно с барского плеча скинул, — Но если с ней, не дай бог, что, я от тебя мокрого места не оставлю, — пригрозил Климу кулачищем.

Таким да, можно было бы не оставить ничего, но радовало, что Исаев не кинулся бить морду Косте. Тогда ничего бы не решилось. Только хуже бы стало.

— Сам себе не прощу, как можно? — спросил непонимающе у Анатолия, и не дождавшись ответа продолжил, — Раз пришли к компромиссу, тогда приступим и к обсуждению, — Клим отодвинул сразу два стула, приглашая нас сесть за стол.

— Нужно всё успеть подготовить, так что сегодня всё решить надо. Времени у нас немного до тридцатого числа, уж прости Толя, но до тридцать первого тянуть не будем, — всё как-то издалека говорил Клим, не торопясь меня ставить в полную известность, а я терпение потеряла ещё тогда, когда только пришла в зал.

— Вы мне скажите, что от меня требуется или нет? — уточнила я, откровенно хмурясь.

— Сущая ерунда, Ника, всего лишь отравишь мужа, — заявил Клим, словно шутки шутил.

— Понарошку, милая. Понарошку, — поторопился успокоить Исаев, поглаживая меня по животу, — Ты охренел?! Думай, что говоришь! — наехал тут же на друга, а я опешила, впервые видя мужа таким агрессивным в чей-то адрес в принципе и тем более к другу.

— Что за глупость? И что это даст? — не могла сказать про себя что я тупая, но умом в данный момент не блистала, как и Костя.

— Сейчас у нас на него ничего нет. Надеюсь, что твой спектакль нам даст повод для задержания твоего кровожадного и алчного родственничка. Твоя задача сымитировать убийство мужа, встретиться с братом и вывести его на разговор. Такой откровенный, чтобы он вслух вольно или невольно признал свою вину. Обмолвился, что это его идея убить Толю, если повезёт узнать, где он взял яд и мотивы выяснить.

— Я вам и так скажу какие у него мотивы. Хочет денег халявных. Жук навозный... — буркнула я, перебив Клима.

— Да это нам понятно, а для дела запись нужна. На тебе будет скрытая камера и микрофон. Всё запишем и сразу примем его. Так быстро, что он не успеет что-то сделать с тобой. Я лучших ребят возьму. Комар носа не подточит.

— Ясно, я поняла и я смогу! — была уверена, что у меня всё получится.

Не могло не получиться, зло должно было быть побеждено.