Мой муж

Глава 11

Если ещё седьмого сентября была хоть какая-то надежда избежать свадьбы, то восьмого уже было не до надежд. С шести утра начались сборы, мне даже позавтракать не дали, хотя кусок в горло всё равно не полез бы. Я вышла на крыльцо, чтобы дойти до бани умыться, но внимание привлёк звук едущей по дороге машины. Может Исаев? Я его так и не видела после последнего вечера у него дома. Даже не знала, вернулся он или нет.

Но вместо здоровенного чёрного внедорожника к нашему дому подъехала розовая игрушечная машинка и из неё вышли две девушки с чемоданом каждая.

— Кто это? — спросила у мамы, будучи в недоумении, может, какую-то родню дальнюю пригласили, а я и не в курсе.

— Не знаю, надо у отца спросить, может он знает.

— Здравствуйте, здесь невеста проживает? — спросила одна из девушек, очень уж напоминавшая городских «бабочек».

— Здравствуйте, здесь, а вы, простите, кто будите? — поинтересовался папа, вышедший на крыльцо.

— А мы красоту наводить, причёска, макияж и маникюр. Пустите? — девушка была так весела несмотря на утро.

— Я за это платить не буду, — шепнул отец, а мама пошла открывать калитку.

— А тебе и не надо, просто верни мне деньги. Исаев их мне дал в том числе и на услуги этих девушек, — уставилась на отца и протянула ладонь, — Он же хочет видеть красавицу невесту, а не замухрышку какую, — отец недолго сопротивлялся, сведя брови в одну линию.

— Скажешь потом сколько надо будет, я, так уж и быть, выделю, — расщедрился чужими деньгами.

— В мою комнату проводи мам, я пока схожу умоюсь.

Разминулась с девушками, они пошли в дом, а я в баню. Хаотично соображая, как поступить. Если удастся выкрутить немного денег, то... Всё равно всё бессмысленно. Даже если заломить цены и сказать тысяч десять, то что это? Только комнату снять, а потом куда? Правда, у меня ещё было кольцо и Сашкино предложение оставалось в силе.

— Попробую! — набрала воздуха в лёгкие и нырнула головой прямо в бак с холодной водой.

Вернувшись в дом, сразу пошла к себе. Девушки уже развернули свои чемоданы прямо на моей кровати и готовились к работе.

— Давайте познакомимся? Меня Олеся зовут, а это Настя, — с улыбкой представилась одна из девушек и представила коллегу.

— Ника, и можно на ты. Что мне делать? — стояла на пороге комнаты и не знала куда деваться, Сашка меня хоть и красила, но мы так по-простому на полу этим занимались.

— Нам бы стол подвинуть, чтобы я ногтями заняться могла, а Олеся бы причёску делать начала, — попросила Настя.

— Сейчас, — я прикрыла дверь и прошла к столу, без особых усилий отодвинула его от стены.

— Есть ещё женщины в русских селеньях, — смеясь, сказала Олеся.

— А стул ещё один есть? — спросила Настя.

Я позвала Борьку и заставила его тащить ещё один стул, хоть на что-то сгодился. Настя ругала мои убитые огородом руки, Олеся хвалила мягкие натуральные волосы. А через полчаса мы уже болтали с девушками о всякой всячине. А так же я выяснила, сколько это всё стоит и что Исаев уже оплатил всю эту красоту. Вот только вернуть себе хоть что-то не вышло. Пока я в бане зубы начищала, отец не дурак и тоже спросил о цене.

Ну и ладно!

Всё равно в загсе нет скажу при всех! И пусть отец с братьями расхлёбывают свою же кашу!

— Ника ты готова? — в комнату заглянула мама, — Там жених приехал, сказал, ждёт тебя уже в полном сборе, — она «обрадовала» меня.

Олеся с Настей уже сделали свою работу, превратили меня в красотку и собирали свои чемоданы. А я была готова не совсем, всё ещё в халате сидела.

— Ещё десяти нет, куда так рано? — испуганно подскочила со стула, вспомнив про документы.

Исаев наверняка папку потерял, как я ему объясню, что утащила её? Под мамины восторги о том, какая я красавица, достала её из-под матраса, и завернув в свитер Исаева отдала ей.

— Вот, отдай Исаеву, а я пока платье надену.

Настя тоже ушла вместе с мамой, а Олеся осталась, чтобы помочь с фатой.

— Ты моя самая красивая невеста, — с улыбкой поделилась Олеся, поправляя булавки в причёске, чтобы фата не спадала на плечи.

— Спасибо! — искренне её поблагодарила, улыбнувшись в ответ.

Зачем расстраивать человека своим несчастьем? Пусть думает, что я не только самая красивая, но и самая счастливая.

— Всё! Можно идти к жениху, — объявила Олеся, закончив свою работу.

— Да, — согласилась с ней, а сама не решалась выйти из своей комнаты.

Словно знала, что больше сюда никогда не зайду вновь.

Спускалась на ватных ногах, а выходя к Исаеву и вовсе тела не чувствовала, только одна из шпилек больно оттягивала волосы на затылке. Самым сложным было выйти за калитку, я запнулась на полпути и встала на месте словно вкопали.

Исаев стоял у своей чёрной машины, сам весь в чёрном, только рубашка белая. Он был серьёзен, и смотрел на меня сурово. Из-за документов, вероятно, а может у этого Медведя, и чуйка имелась. И возможно, знал он, что я задумала ему отказать.

— Ну здравствуй, милая, — протянул ко мне руки, и я пошла.

— Здравствуй, — выдавила из себя едва слышным голосом.

— Давай садись в машину скорей, а то солнце уйдёт, — Исаев подвёл меня к задней двери, из-за пышного платья вперёд я бы не забралась, да и на переднем сидел незнакомый мужчина.

— А зачем нам солнце? — даже в такой волнительный момент меня не покидало любопытство.

— Для хороших фотографий, — ответил мужчина с переднего и направив на меня здоровенную бандурину, ослепил вспышкой, — Вы фотогеничны, — похвалил меня, а Исаев уже сел за руль, и мы поехали.

— Сейчас фотосессия, а потом жениться поедем. Так, а зачем ты документы забирала? — спросив, Исаев посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Затем, что это мои документы, — ответила максимально логично, и не отводя взгляда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сил и желания что-то выдумывать не было и Исаева такой ответ устроил, он не стал меня больше пытать.

Мы приехали на поле под косьбу и моё платье сразу запуталось в траве, но я всё равно смотрела с восторгом и шла вперёд. Нас ждали лошади. Невероятно красивой масти, чистые и породистые жеребец с кобылой. Мне белорождённого жеребца, Исаеву вороную кобылу.

Не знаю, что это было, магия или что, но всё, что наполняло меня до этого момента исчезло. Страх, злость и желание отомстить всем, кто меня заставил надеть это чёртово платье, сменились чувством полнейшего спокойствия и счастья.

— Какие чудесные, — прикоснулась сразу к двоим и оба такие спокойные, благородные, а в этих глазищах можно было утонуть, испытывая все самые лучшие эмоции разом.

Я знала, что Исаев занимается разведением не простых, а породистых лошадей, была на его конюшне, но даже не представляла, что в его хозяйстве водятся такие красавцы.

— Знал, что тебе понравятся, — встав позади, Исаев обнял меня за плечи.

— Где они были? Я их не видела. Как их зовут? — засыпала Анатолия вопросами, меня просто распирало от любопытства, я ловила каждую секунду стоя рядом с этими благородными красавцами.

Исаев рассмеялся от моего нетерпежа узнать всё и сразу.

— Их только вчера привезли, я за ними и ездил. Это Ак Су, значит Белая Вода, а это Кара Тун, означает Чёрная Ночь. Мой свадебный подарок для тебя, можешь дать им новые имена, если захочешь.

— Они мои?! — посмотрела на Исаева, не веря в это.

Целые жеребец с кобылой и непростые, а... золотые. С ума можно было сойти, наверное, каждая стоила дороже, чем весь табун, что уже был у Исаева, а он их дарит мне.

— Твои, — с улыбкой подтвердил Исаев, приобняв меня и почти поцеловал, но его остановил фотограф.

— Мы можем начинать? Солнце сейчас поднимется, и фотографии будут совершенно другого характера, — заявил он, и два конюха державшие Воду и Ночь за узду, развели их как по команде в разные стороны.

Это была моя первая фотосессия. Профессиональный фотограф по имени Сергей нервничал с меня неумёхи и часто вздыхал постоянно командуя. Говорил, как встать, куда смотреть, то руку ему не так положила, то голову повернула на миллиметр больше, чем ему бы хотелось.

Достал!

Нервничала я, нервничал и Ак Су, он фыркал, перетаптывался на месте, и не хотел стоять смирно, опуская голову как надо было Сергею. У Исаева же всё получилось в первый десяток минут, он чувствовал лошадь, знал к этому животному подход, а я что? Только с коровами водилась, на лошади каталась за всю жизнь лишь дважды. После того как отщёлкали Исаева, он только наблюдал за моими мучениями, посмеиваясь в стороне. Но вскоре налетела мошка, жеребец стал качать головой, чтобы её разогнать и стоять рядом с ним было невозможно. Тогда и фотосессии пришёл конец, но всё же Сергей был доволен. Сказал, что хорошие снимки будут.

Возвращалась я в машину с неохотой, не хотела расставаться со своими лошадями. С грустью думала о том, что Исаев меня к ним и не подпустит, когда откажу ему прямо в загсе при свидетелях.

До города доехали очень быстро, всё с тем же фотографом. Он ещё в загсе сделал несколько наших фотографий. И когда я стояла у окна для одной из них, видела, как возле главного входа собираются гости. Видела родителей, братьев с нарядной Сашей, а ещё в толпе узнала и Клима. Он был с какой-то женщиной, явно не с проституткой. Хотя какая мне разница? Я всё равно собиралась свадьбу расстроить.

— Верника, пойдём, нас зовут, — позвал Исаев, заглянув в комнату невесты.

Сергей убежал фотографировать гостей, а я на ватных ногах пошла за Исаевым, думая, что уже сейчас надо будет говорить нет. Ком заранее подкатил к горлу и в целом было очень тяжело, совесть уже как-то не успокаивалась от мыслей, что они все не дали мне выбора.

— Уже? — спросила, вся дрожа от страха, как оказалось, это всё не так-то и просто.

— Нет пока, проверка данных.

Я, успокоившись выдохнула, и немного расслабилась, пройдя с Исаевым в тот же кабинет, где у нас брали заявления.

— Все данные проверяем, если всё верно, ставим подписи, где галочка, — объяснила нарядная женщина и подала мне ручку.

Я, кивнув, всё проверила очень тщательно и поставила свою подпись, даже не понимая для чего это нужно.

— Папочка для свидетельства о бракосочетании у вас есть? — спросила женщина, прибирая документы, и выложила на стол громадный журнал, где мы с Исаевым тоже расписались, зажужжал ксерокс в углу на столе.

— Нет, а надо? — уточнил Анатолий, — А у вас есть? Приобрести можно?

— Конечно, есть! — радостно всплеснув руками, женщина достала из стола целую стопку с дутыми папками, — Вот эти по пятьсот, а эти по триста пятьдесят.

— Ника выбирай, — попросил Исаев, а сам полез в карман за кошельком.

— Вот эту, — ткнула пальцем в первую попавшуюся, с лебедями.

— Пятьсот рублей, — огласила цену женщина и вложила в папку розовенькое свидетельство о браке, которое выползло как раз из ксерокса.

Я хоть и видела мельком его, но там уже всё было напечатано.

— Это что? Это вы нас уже поженили, что ли? — спросила я, стараясь не впадать в истерику.

— Да, но торжественная часть обязательно будет, не переживайте невеста, — радостно «успокоила» работница загса, принимая у Исаева деньги за папку.

Я была уверенна, что никто меня не заставит замуж за него выйти. Даже если в загс на аркане приведут, но я не учла лишь одного момента. Что вот, эти вот все документы, свидетельство о бракосочетании и штампы в паспортах, что они оформляются заранее. И по сути моё нет уже значения не имело никакого.

— Идём? Ника, — Исаев помахал у меня перед лицом ладонью привлекая моё внимание, — С гостями бы сфотографироваться, — сказал мне, подав руку.

— Ага, — отрешённо кивнула, будучи в шоковом состоянии и встала со стула.

Это ещё хорошо, что изначально я сидела, иначе грохнулась бы от новости что уже всё! Нас поженили! Ноги меня и после не удержали, я пошатнулась и сразу оказалась в объятиях уже мужа.

— Не задерживайтесь брачующиеся, ваша торжественная регистрация уже через десять минут начнётся, — предупредила работница загса, собирая в кучу наши документы.

— Ну уж на собственную свадьбу не опоздаем, — посмеиваясь, ответил ей Исаев.

Всё происходящее дальше было как в тумане. Когда мы вышли на крыльцо загса, меня словно куклу переставляли от одних гостей к другим. Я была в таком состоянии, что поздравления пролетали мимо ушей назойливым жужжанием, и даже не соображала с кем меня фотографируют. Где родители, где гости с моей стороны, а где со стороны Исаева. Я могла думать только об одном, что баба Рита мне всё верно нагадала, и карты её правду ей говорят.

Весь план мой полетел в тартары, говорить нет уже смысла не было, только сама бы опозорилась перед роднёй, а Исаев хрен дал бы развод. Поэтому, когда началась торжественная часть и моего согласия наконец-то спросили, я хоть и с заминкой, но ответила.

— Да, — тихо произнесла, только когда по залу понеслись тревожные шепотки.

— По вашему добровольному и взаимному согласию, которое вы выразили перед лицом родителей, свидетелей и гостей, ваш брак регистрируется. Прошу вас скрепить этот союз подписями.

Мы прошли к большому белому столу и вновь надо было расписаться в каких-то бумагах. Я уже и не знала, имеют ли они какую-то силу, но расписалась дрожащей рукой, после меня то же самое сделал Исаев.

— Через мгновение на ваших руках засияют обручальные кольца, они навсегда будут с вами, как символ вашей верности и вечной любви. Обменяйтесь кольцами, — торжественно работница загса поднесла нам кольца на серебряном блюдечке.

Я так торопилась всё это закончить, что первая взялась за кольцо, причём за своё, и даже попыталась его одеть Исаеву на палец. Всем было так с этого весело, я тоже посмеялась. Над самой собой, ведь выходило так, что сама себя перехитрила. Вернув кольцо, предназначенное для меня, я взяла мужское массивное кольцо Исаева и натянула не без труда ему на палец. Когда Анатолий меня окольцевал, на весь зал раздались бурные аплодисменты.

— На основании записи, скреплённой вашими подписями, и в соответствии с Семейным кодексом России, восьмого сентября две тысячи девятнадцатого года, ваш брак зарегистрирован. Объявляю вас мужем и женой! Поздравьте друг друга поцелуем!

Я от волнения даже поцеловаться с Исаевым нормально не смогла, губы слиплись и разжать их не вышло, хотя он пытался, прижимая меня к себе.

— Позвольте поздравить вас с рождением вашей семьи и вручить в надёжные мужские руки свидетельство, подтверждающее создание вашего семейного союза. Уважаемые гости, друзья и родные, поздравьте Анатолия и Веронику с началом их долгой и счастливой супружеской жизни!

Чёрт!

После торжества снова была фотосессия, Сергей заставлял на этот раз улыбаться, целоваться и демонстрировать кольца на пальцах. Меня начало от волнения тошнить, голова разболелась, а ещё, как назло, все долго рассаживались по машинам, и мы всех ждали. Исаев больше не садился за руль, а устроился на заднем рядом со мной, держа меня крепко за руку. Теперь за руль сел Клим, а на месте фотографа сидела его спутница. Вроде бы обычная женщина, на ночную бабочку совершенно была непохожа.

— Скоро мы поедем, а? Меня тошнит, — нажала кнопку и опустила стекло, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но толку было мало, осеннее солнце раскалило его ещё до обеда.

— Ты вообще завтракала сегодня? От голода это, — Исаев сам спросил, и сам ответил, не дождавшись моего ответа, отпустил руку и полез в бардачок между сидениями.

— М-м-м-м, а может быть, вы скоро нас прибавлением порадуете? — веселясь, предположил Клим, а до меня дошло, что теперь Исаева сдерживать нечем.

Как пить дать! Потащит меня сегодня в койку!

Если до этого понимания меня тошнило, то теперь кроме страха я ничего не чувствовала.

— Успеется, а вот вы когда нас порадуете? — спросил друга Исаев, подсовывая мне конфету.

— Порадуем, порадуем, да Лизка? — Клим обратился к спутнице, и я поняла наверняка уже, что это его ну если не жена, то точно невеста.

Вот же козёл!

У него женщина есть, а он к Исаеву в гости с бабочкой ночной таскается. От злости быстро развернула конфету и затолкала в рот белый шарик в кокосовой стружке. Сразу же разжевала, чтобы лишнего не ляпнуть. Права была Анна Захаровна, гнать этих друзей надо в шею.

— Ну как? Лучше? — с тревогой и заботой поинтересовался Исаев, вновь беря меня за руку.

— Да, лучше, — от сладости стало немного легче, и мы наконец-то поехали в ресторан, — Есть ещё? — спросила, возвращая Анатолию фантик для его коллекции.

— Есть, — Анатолиий, радуясь чему-то, выдал мне целую коробку.

Наша машина ехала первой, а за нами много других в лентах, шариках и цветах, и они постоянно сигналили. Иногда встречные машины с совершенно посторонними людьми поздравляли ответным сигналом гудка и фар, а мне по-прежнему не верилось, что это всё из-за меня. Словно я что-то чужое взяла и занимаю не своё место.

С первой секунды как подъехали к ресторану, у меня в буквальном смысле челюсть отвалилась. На входе ресторан был украшен аркой из белых шаров и разноцветных полевых цветов, вокруг тоже были шарики стремящиеся к небу, но их удерживали на месте синие ленты. Цветы украшающие арку были такие же, как и в моём небольшом букетике невесты.

— Нравится? — спросил Исаев, шепнув прямо в ухо.

За время в пути как-то сместился со своего места и буквально нависал надо мной. Была бы его воля, наверняка устроил бы брачную ночь прямо в машине. Такой напор Исаева пугал и страшно было представить, что меня ждёт сегодня ночью.

— Красиво, да, — согласилась несмотря на окутавший меня страх, ведь и правда было всё красиво, а это только снаружи.

Я даже не знала, что и как будет в ресторане, потому что эта часть организации прошла мимо меня. Всем занималась ни то Анна Захаровна, ни то сам Исаев. И надо сказать для них обоих всё было организованно удивительно современно. Хотя они вроде бы и не мамонты какие, но для жителей не городских очень необычно.

Клим заглушил машину, и Исаев наконец-то отпрянул от меня вышел первым. Даже дышалось теперь легче, словно он не рядом сидел, а на мне лежал, придавив своим весом.

— Выходи, — попросил Исаев, открыв дверь с моей стороны и радостно добавил, — Жена! — подал руку, пожалуй, это было с его стороны впервые, обычно из машины я всегда сама выбиралась.

Отставила в сторону почти опустевшую коробку конфет и взяла букет невесты, взялась свободной рукой за руку мужа, и только тогда заметила красоту кольца. Широкое, с былыми камушками по кругу и резными вензелями. Основательное.

Всё было так празднично и сам зал тоже был красиво украшен, а больше всего поразила стена, возле которой стоял наш стол.

Она вся была украшена живыми цветами. От пола до потолка, сверху две первые буквы наших с Исаевым имён, а по краям снова белые шары разного размера. От самых маленьких с дыни колхозницы, до гигантских и руками не обхватить. На круглых столах, расставленных вдоль стен, были белые скатерти, в центре вазы с полевыми цветами и всё так богато сервировано, что от блеска приборов глаза слезились. Это было очень и очень красиво, модно и современно, а ещё культурно. Даже мама что была не рада моей участи, залюбовалась этой красотой. В посёлке бы такого сделать явно не получилось, перепились бы все и подрались.

Пока все рассаживались за столы, играла весёлая музыка, а после всё стихло и в центр зала вышел тамада с микрофоном в руке. Он долго говорил приветственную речь, о том, что ему выпала невероятна честь замучить конкурсами всех гостей, а потом предложил выпить за нас. К этому моменту официанты разнесли всем напитки по их желанию, кому водку, кому вино, а мне и Анатолию шампанское в резных бокалах на массивных ножках. По залу долго разносился звон, я выпила сразу до дна, решив повторить свой недавний опыт. Не домашнее вино правда, но тоже должно было притупить память. Я на это надеялась, думала поможет пережить хотя бы первую брачную ночь.

— А что это у нас невеста такая грустная? — поинтересовался тамада, и я с ужасом поняла, что все гости пялятся уже не на него, а на меня.

— Так горько же! — выкрикнул Костя, неизвестно как и чем, скрывший свои фингалы под глазами.

— Совершенно верно! — радостно объявил тамада, — Горько! Горько! — выкрикивал гулко в микрофон, и вся толпа гостей его выкрики подхватила.

Исаев поднялся первый, я же замешкалась довольно медленно соображая, что нужно целоваться. Когда я встала, Анатолий приобнял меня и на этот раз поцеловаться получилось. Губы были смочены шампанским и препятствий никаких не случилось. Крики горько сменились громким счётом. Я от волнения и переживаний из-за предстоящей первой ночи с Исаевым всё ещё была скованна, но всё же гости досчитали почти до ста и перестали раньше, чем мы прекратили целоваться. Надоело им, хотя за всю свадьбу крики горько звучали в дальнейшем не раз, но поцелуи становились всё короче и короче.

Когда свадьба подходила к концу, в центр зала выкатили огромный белый торт, верхушку которого венчали фигурки жениха с невестой. Тамада пригласил нас с Исаевым отрезать первый кусок. Резать мы его должны были вместе, взявшись за рукоятку ножа. Этот момент с двух сторон снимали и фотографировали, всё было нормально, мы даже начали резать этот торт, но потом к нам выбежал Боря. Видя его взгляд полный сумасшедшего пьяного веселия, я не ждала ничего хорошего. Машинально отпустила нож и отошла в сторону, словно чувствовала, что в опасности, а вот Исаев ничего не понял. Не среагировал, не отошёл, даже когда Борька впился руками в бисквит, руша всю красоту. Даже когда куски торта полетели Исаеву в лицо, он не сделал ничего. Дорезал чудом уцелевший кусок торта, и выложив его на тарелку, забрал себе, пока Борьку в этот момент оттаскивали Слава с Костей.

Всё шло хорошо, пока мой родной брат не устроил такой позор!

Пьяный брат вырвался из рук братьев и с разбегу налетел на торт, словно у него какие-то счёты были с этим праздничным десертом. Многоярусный свадебный торт вместе с тележкой и братом полетел на пол и желающих прихлопнуть идиота Борьку было достаточно. Началась самая настоящая драка.

— Свадьба без драки, деньги на ветер, — хмыкнул Исаев и с его щеки отвалился кусок бисквита, — Пойдём, милая, — он взял меня за руку и повёл даже не к столу, а прочь из ресторана, держа в другой руке тарелку с уже единственным уцелевшим куском торта.

Исаев вывел меня на улицу через чёрный ход и повёл по пешеходной дорожке вдоль проезжей части. Его не смущали ни следы крема, ни бисквит на лице, и тарелка с куском торта, а вот прохожие смотрели на него словно на сумасшедшего. Но я молча и безропотно шла за мужем, сгорая от стыда за выходку брата.

— Куда мы идём? — осмелилась спросить, только когда Исаев довёл нас до главных ворот городского парка.

— Я думал тебе всё равно и не спросишь, — ответил Исаев, как мне показалось обиженно, — На пикник, первый у нас, если помнишь, как-то не очень задался.

— Может, назад вернёмся, ты умоешься, и мы поедем домой? — мне было не до пикника, и вообще ни до чего, а впереди ещё брачная ночь.

К моральным страданиям добавились ещё и физические. Ночью я не спала, до этого были сплошные нервные дни, и я была такой вымотанной от этой свадьбы, что плакать хотелось от усталости и элементарного неудобства. Готова была разрыдаться с каждым следующим шагом из-за того, что туфлями натёрла болючие мозоли, а одна из косточек в корсаже платья упиралась вбок и неприятно давила, заставляя меня держать спину прямо, и от непривычного мне макияжа болели глаза.

— Устала милая? — спросил Исаев, в ответ на моё предложение и по-прежнему вёл меня уже вглубь парка.

— Да, я с шести утра на ногах и эти туфли дурацкие! Я домой хочу! — упёрлась ногами, отказываясь идти, горячие слёзы всё же покатились по щекам.

— Ну на подержи, — Анатолий дал мне тарелку с куском торта, я облегчённо вздохнула, решив, что моя взяла, но Исаев упрям как баран!

Взял меня на руки и понёс, куда ему было надо, мне только оставалось обхватить его одной рукой за шею, чтобы не упасть.

— Здесь недалеко и мы недолго, а потом в гостиницу, — заявил Исаев, бодро шагая со мной на руках вперёд по тёмному парку.

— В гостиницу? Мы что в посёлок не вернёмся сегодня? — сказать, что я огорчилась, это ничего не сказать.

По дороге домой в машине мечтала скинуть туфли с ног и если получится поспать хоть чуть-чуть, ну или на карай посидеть с закрытыми глазами.

— Вернёмся через две недели, — ответил Анатолий, опуская меня на ноги перед лестницей ведущей к кабинкам колеса обозрения.

Я на нём ещё ни разу не каталась. В редкие поездки в город то времени не было, то денег.

— Две недели в гостинице?! — с ума он сошёл!

— На море милая, поднимайся, — Исаев забрал у меня тарелку с тортом, и я пошла наверх, с кучей вопросов, возникших в голове за считаные секунды после ответа моего мужа.

Меня волновало всё! И что за море, и в чём я на это море поеду ведь вещей у меня нет и даже обуви другой нет, и на чём мы поедем наконец! Но задавать свои вопросы я не стала, отложила их на потом, ведь Исаев так старался для меня. Столько подарков и сюрпризов я за всю свою жизнь не получала, а главное, море!

— Добрый вечер, поздравляем вас с этим замечательным событием, — работник аттракциона поздравил нас, затем зачитал инструкцию поведения в кабинке и наконец-то запустил нас в одну из них.

Мы сели напротив друг друга, и Исаев достал из кармана пиджака две чайные ложечки с эмблемой ресторана.

— Мы же их вернём? — уточнила, прежде чем брать одну из них, а то такое мелкое воровство меня не радовало.

Исаев расхохотался, как обычно, словно я для него смехопанорама какая-то.

— Конечно, за машиной пойдём и вернём. А ты туда смотри, — велел Исаев, указав на правую сторону, где была видна река в свете фонарей от моста, и взглянул на часы, — Как раз вовремя дошли.

— Что там? — успела спросить, но Исаев не успел ответить.

Раздался глухой хлопок, ракета стремительно взмыла к тёмному небу и взорвалась, окрашивая его сотней серебристых огоньков.

— Фейерверк, — пояснил Исаев, когда я уже и так поняла.

Как заворожённая наблюдала за этим волшебством, пока в небе всё разрывались и разрывались ракеты. А так как колесо продолжало своё движение, то и вид постоянно менялся. Фейерверк взрывающийся почти на уровне глаз не то же самое что фейерверк снизу.

— Торт ешь, вкусный, — напомнил мне Анатолий, когда залпы закончились, окрасив небо сразу пятью фонтанами искр.

— Класс! Я такого никогда ещё не видела, даже на девятое мая был не такой! — от восторга меня переполняли самые лучшие эмоции, состояние было такое, что петь хотелось и танцевать несмотря на мозоли от туфель.

— Рад что тебе понравилось. М-м? — Исаев на ладони поднёс мне тарелку с уже подъеденным им куском торта, и я тоже попробовала.

— Вкусно, — насколько торт был красивый, настолько он был и вкусный, вкусней только мамин, — Жаль гости попробовать не смогут, не знаю, что на Борьку нашло.

— Не бери в голову, ешь скорей и поедем в гостиницу, — сказав про гостиницу Исаев так на меня посмотрел, что я подавилась очередным кусочком торта и еле откашлялась.

Страх перед первой брачной ночью вновь завладел мной на все сто процентов. Я уже ни о чём другом не думала. Сразу и торт стал до тошноты противен, я забыла о мозолях, обо всём.

— Я больше не хочу, — положила ложечку на блюдце и отодвинула от себя руку Исаева с тарелкой.

Исаев хмыкнул, в два укуса схомячил остатки торта и когда колесо обозрения сделало ещё один круг, дал сигнал работнику аттракциона. Мы вышли, я спустилась с лестницы ни живая ни мёртвая, словно ваты кусок. Не чувствуя от страха абсолютно ничего. Исаев же снова дал мне тарелку и взял меня на руки. Только нёс уже ни несколько метров, а до самой машины. Парковка была уже пустой, вокруг тишина, все гости разошлись, разъехались. Один джип Исаева стоял по-прежнему на месте.

— Ты что за руль сам сядешь? — удивилась, ведь он тоже пил шампанское, хотя я выпила больше, а толку от волнения с него не было.

Даже не опьянела.

— Я трезв. Сиди здесь, я посуду верну, — велел мне, усадив на заднее.

Я кивнула и осталась в машине, судорожно пытаясь представить, как всё будет. Главное, целоваться с ним побольше, ведь поцелуи мне его очень даже приятны. Но даже мысль о поцелуях не смогла меня хоть немного успокоить. Сердце колотилось как отбойный молоток, нагоняя неприятных ощущений, от которых хотелось бежать, но некуда и уже бессмысленно.

Исаев вернулся к машине через минуту и поехал в гостиницу. Когда мы приехали, и я выбралась из машины, меня трясло как тонкую осинку на ветру, что не осталось незамеченным.

— Неужели замёрзла? — удивился Исаев, накидывая мне на плечи свой пиджак.

Ничего не ответив вцепилась в края пиджака завернув их внутрь, прячась таким нелепым способом. Мы пошли вовнутрь, там нас тоже поздравляли, даже какой-то подарок вручили, но мне было всё равно. С тихим ужасом ждала, как накинется на меня Исаев, когда мы попадём в номер, а стоило мне только переступить порог, он на меня сразу и обрушился.

Как лавина из фильма катастроф, лишил меня возможности дышать и шевелиться, прижав к стене коридора. Содрал с меня пиджак, нетерпеливо задирал подол платья, делал всё, чтобы напугать меня и без того напуганную до смерти.

— Перестань... — заскулила, давясь слезами и он отступил тяжело дыша, но взгляд был совсем недобрый, я отступила вглубь номера, обходя шарики, пятилась от мужа, а он наступал.

— Иди сюда милая, — Исаев шёл на меня и почти дойдя протянул ко мне руки, загоняя в угол.

— Нет...— смогла едва шепнуть, утирая слёзы.

— Игры кончились красавица, теперь ты моя жена! — заявил мой муж.

Господи, как же мне жить-то теперь с ним?!

Исаев достал меня руками, но вместо ожидаемого натиска только придержал за плечи.

— Ну-ну, тише, милая, — произнёс Исаев тихо, успокаивающим голосом и я согласно кивнула, стараясь не плакать, — Давай всё сначала? — предложил мне и ждал ответа, честно глядя прямо в глаза.

Я же отвечать не торопилась. Сперва вытерла слёзы и отдышалась, но мысли путались я не могла ничего сообразить дельного. Как поступить.

— Давай, — согласилась, вжимаясь спиной в стену, не зная, какое у Исаева, это сначала.

Снова накинется на меня, как бык одуревший?

— Сама же сказала после свадьбы, — с укором заметил Исаев, — Думай теперь, как всё будет.

— Что как? — спросила, не понимая его последних слов и о чём думать.

Исаев тяжело вздохнул, словно устал от меня.

— Я про секс Ника. Я здоровый мужик, а ты долго от меня бегать собираешься?

— Я не собираюсь бегать! Но накидываться на меня словно животное не надо! — смело заявила, вздёрнув нос.

Надо же! Напугал меня до чёртиков и ещё права качает!

— Ох и характер, — расхохотался Исаев и потянул меня за руку на кровать, стоявшую рядом.

Сопротивляться у меня уже сил не было, и мы оба рухнули поперёк неё.

— Не бойся милая, — муж ребром ладони смахнул с моего лба волосы, выбившиеся из причёски, глядя прямо в глаза.

Без невероятных поцелуев одним лишь взглядом спокойных карих глаз завораживал и рядом с ним стало почти как утром с лошадями.

Безмятежно.

— Я не боюсь, — шепнула в ответ, понимая, что действительно почти не боюсь.

Даже дрожать перестала, и тело уже было нисколько не ватным. А может, это усталость так на меня влияла, вынуждая расслабиться и плыть по течению.

— Теперь вижу, что нет, — согласился Исаев, подтянув меня к себе так, что наши губы были в считаных сантиметрах.

В ожидании поцелуя неосознанно облизнула свои пересохшие губы солёные от слёз.

— Дурочка, — заявил Исаев, рассмеявшись и поцеловал меня наконец-то.

Хотела бы я ему ответить, что это он дурак и с поцелуев надо было начинать, а не накидываться на меня, как безумный, но было уже не до этого.

Туфли соскользнули с ног на пол, дыхание и сердце снова сбились, когда рукой Исаев опять потянул подол платья наверх. Только теперь было волнение, вперемежку с робким любопытством, а не страх и желание всё прекратить. Я всё скидывала на действие головокружительного поцелуя, когда внезапно губы мужа стали отдаляться. Пыталась вновь поймать их для поцелуя, но рукой Исаев подтянул меня за ногу, заставляя сесть на краю кровати.

— Как бы мне снять с тебя это платье? — спросил он, садясь рядом, — Через голову явно не получится, — оглядывая корсет, плотно обтягивающий мою талию.

— Там шнуровка и застёжка, — подсказала, смело поворачиваясь к мужу спиной.

Пока Исаев распускал ленту на корсете, я вытаскивала из причёски многочисленные шпильки, являющиеся теперь единственными источниками дискомфорта.

Не разворачивая меня снова к себе, муж, расправившись с завязками и застёжкой, осторожно спустил лямки платья с плеч. Мягко целуя в шею, заставил лечь на него, обнажая грудь и тут же накрывая её своими руками. Тело покрылось мурашками, я снова дрогнула от страха. Уже не такого, когда хотелось бежать куда подальше, а просто от неизвестности.

— Тихо милая, не бойся, — шептал Исаев, прижимаясь губами к шее.

— Не боюсь я, — спорила с ним, зажимая в руках шпильки и борясь с новой волной дрожи в теле.

— Смелая какая, — хмыкнул он, прикусив мочку уха, отчего по телу прокатилось горячее волнение, и я в мгновение покрылась не простыми мурашками, а гусиной кожей.

Тело становилось и тяжёлым и в то же время лёгким, словно парящим под потолком. А в некоторые моменты ощущения разливающегося жара под кожей, мне вовсе казалось, что это не со мной происходит. Придерживая за спину, Исаев уложил меня на многочисленные подушки и стянул платье.

— А можно свет погасить? — краснея, попросила мужа, когда он слез с кровати, чтобы раздеться.

— Можно.

Исаев улыбнулся лукаво и на ходу раздеваясь вернулся ко входу, где были все выключатели. Я воспользовалась этой заминкой и забралась под одеяло, так было совсем-совсем не стыдно и не страшно.

Совсем ничуточки.

Наш номер погрузился в темноту, только напрягая зрение, можно было разглядеть призрачные тени проходов и стен. Анатолия я практически не видела, только слышала, как он вернулся и смеялся, нащупав поверх меня одеяло.

— Жарко не будет? — спросил он, забираясь ко мне.

— Не знаю, нет у меня такого опы... — хотела съязвить, но рот мой был закрыт поцелуем.

Исаев долго целовал, с напором глядя тело пока у него было терпение, когда кончилось, он стянул с меня трусы и мои щёки вновь загорелись от стыда.

— Раздвинь ноги, — попросил он, отстраняясь и поднимаясь надо мной, скидывая одеяло.

А глаза, привыкшие к темноте, стали видеть гораздо больше, но даже так было лучше, чем было бы при свете.

— Зачем? — я неосознанно попыталась сесть, но Исаев за ногу подтянул меня к себе ближе и сам развёл мои ноги в стороны.

— Надо, — логично ответил муж, но что он собирался делать я не понимала, а поза моя бесстыжая ввергала меня в ступор.

Я во все глаза глядела в серую темноту, пытаясь разглядеть, что происходит. Видела, как Исаев за чем-то потянулся в сторону, что-то в темноте щёлкнуло.

— Это смазка, с ней поприятней будет, — предупредил он и между ног меня коснулись его пальцы.

Слово не мой стон разнёсся по номеру, когда Исаев начал растирать по чувствительному месту прохладную скользкую жидкость. Делал он это особенно тщательно и долго, задерживаясь в одной точке, от прикосновений к которой меня словно окатывало удовольствием. Я не могла найти себе места, металась по кровати, хваталась то за подушки, то пыталась зацепиться пальцами за туго натянутые простыни, и несколько раз пыталась свести ноги, чтобы прекратить это, но муж не позволял.

Я не понимала, что происходит и что задумал Исаев, но в итоге я не выдержала напряжения, меня охватила эйфория. Она прокатилась по телу от той точки, где были пальцы мужа и заставила дёргаться от необъяснимо сильной, но приятной дрожи. Исаев просунул руку мне под поясницу и притянул к себе резко и близко. Стало больно и горячо, я и не сразу поняла, что случилось. Что всё случилось, и муж, тяжело дыша, отстранившись лёг рядом, положив тяжёлую руку на ноющий живот.

— Больно? — спросил меня Исаев, бесконечно и нежно целуя в висок.

Больно было, но не настолько, чтобы говорить об этом, меня больше беспокоило другое. Было дико стыдно про это говорить, но молчать не понимая, что происходит было страшней.

— Эм, да не особо, но с меня что-то течёт, — призналась, пытаясь по ощущениям понять, как сильно, может надо и вовсе в скорую звонить.

Исаев расхохотался и кратко объяснив мне, что это его сперма, отправился в ванную. Пока я лежала на кровати осознавая, что стала женщиной и думала о том, что возможно, совсем скоро стану мамой, муж набрал ванну и вернулся за мной. Сам то он был уже в халате, а я мало того что голая, так ещё и грязнющая. Только Исаев моих смущений не понял, откинул одеяло в сторону и сгрёб меня обессиленную с кровати, на руках донёс до ванны и опустил в горячую пенную воду.

— Я тебя перепачкала! — ужаснулась, видя розоватые следы, кажущиеся жутко яркими на белой ткани.

— Ты меня осчастливила, — с довольной улыбкой признался Исаев, — Смотри не усни, я скоро вернусь, — велел мне и вышел, поцеловав в макушку.

Я подтянула колени к груди и положила на них голову, с мыслью, что не всё так ужасно и я смогу полюбить своего мужа.