Мой муж

Глава 16

С утра от Исаева и следа тёплого на подушке не осталось, сбежал на свою ферму практически ещё ночью, часа в четыре утра. А я проспала всё на свете, даже завтрак с Анной Захаровной.

— Доброе утро!

— Так уже обед почти, — усмехнулась тётушка, но не в претензии, а по-доброму, — Ничего, такое бывает, отсыпайся пока ребёночек не народится.

— И вы уже знаете? — я наивно думала, что тётушка ещё не в курсе.

— Толя утром сказал, — не таясь, ответила Анна Захаровна, — Ах, — она улыбнулась и стала довольной-довольной, — Так радуется, он же давно детей хотел, — вот это новость.

Давно, значит, хотел и присматривал жену... Вот точно я ему приглянулась тогда, когда с Сашей с реки шли! И этот взгляд его, оценивающий, никогда не позабудется. От этих мыслей снова во мне начинало зреть раздражение к мужу, а мне этого было не надо. Он столько для меня сделал, что я хотела его полюбить!

Должна была!

— Это хорошо, — буркнула я, не зная, что ещё сказать, но умная мысль крутилась в моей голове, пока та ещё лежала на подушке, забыла и пришлось напрягать память, — Вспомнила! Я хочу для Толи сделать сюрприз, — в моём положении вариантов было немного.

— Сюрприз — это хорошо. Он заслужил, вон какую машину тебе красивую подарил. Так и что за сюрприз? Помощь моя нужна? — спросила Анна Захаровна, находясь на низком старте, только отмашку дай и полетит помогать.

— Я подумала, торт испечь. Как думаете? Не знаете, кстати, какой он любит?

Анна Захаровна цокнула и поднялась с дивана.

— Вот молодёжь! Ничего друг о друге не знают. Торт! Какой, стряпать мужу не знаешь, а уже ребёнка состряпать успели, — ворча так по-доброму, она направилась на кухню, и я пошла за ней, выслушивая про то время, попутно узнав, что у Анатолия есть любимый торт.

Яблочный с шоколадной помадкой.

Была готова начать готовить его сразу же, даже не завтракая, но Анна Захаровна мне приструнила.

— За стол сядь и поешь для начала! И потом, у меня для этого торта нет какао. Надо Толе позвонить, сказать, чтобы купил, — рассуждала тётушка, выставляя на столе ингредиенты будущего торта.

— Как позвонить? Сюрприз же... — уже расстроилась, что и тут я с сюрпризом провалюсь.

— Тьфу ты! Забыла, память как сито, — Анна Захаровна тоже огорчилась.

— Я поем и схожу в магазин, мне же надо гулять, это полезно, — начала её убеждать, словно она мой муж и меня тоже из дома не выпускает.

— Отлично! Ну как вернёшься я тебе всё и покажу, а ты завтракай пока, побегу, у меня там «Дачный ремонт».

Тётушка ушла в зал к телевизору, а я осталась завтракать, радуясь предстоящей вылазке за какао!

Дожила блин!

Уже в продуктовый магазин сходить, как праздник...

Да я и собралась как на праздник, куда ещё мне было идти в новых нарядах? Некуда. Капроновые колготки, шерстяное платье в обтяжку с высоким горлом и сверху накинула лёгкую курточку из мягкой кожи. В таком бы по городу гулять, а не в нашем посёлке перед коровами красоваться.

— Сапоги бы резиновые надела, пылюка такая кругом, перепачкаешь ботиночки, — запричитала Анна Захаровна, наблюдая, как я обуваюсь в новые замшевые туфли.

— В резиновых я все ноги собью, а эти как раз для осени, — сопротивлялась я, к моему новому наряду сапоги резиновые были совершенно ни к селу, ни к городу.

— Догадалась же тоже замшу брать, у нас замшу только после снега носить можно, запылятся, не отчистишь, — настаивала тётушка и я сдалась.

Новую обувь было жалко, но до снега ждать тоже бессмысленно, они ведь не зимние.

— И когда их носить? В снег холодные, — расстроившись, убрала туфли в коробку.

— В городе, как с Толей поедите, так и надевай, — Анна Захаровна нашла чем порадовать, когда мы туда ещё поедем не известно.

— Кроме какао ещё что-то нужно? — буркнула, глядя на себя в зеркало.

Дура дурой, вся такая красивая, а на ногах говнодавы резиновые.

— Нет, милая. Всё есть.

Тётушка проводила меня до самой калитки, даже возле моей машины постояла, глядя вслед, пока я не свернула за угол.

Из-за неудобных и некрасивых сапог настроение было поганей некуда, а ещё хотелось к маме в гости, я так по ней скучала. Поэтому много мне не надо было, чтобы взорваться, а поджечь фитиль было кому.

Только дошла до ближайшего магазина со смешным названием «Курочка», а там две бабки старые языками чесали вместе с продавщицей. Прям не магазин, а местный клуб для встреч с теми, кому за шестьдесят.

— Здравствуйте, мне какао-порошок, пожалуйста. Две пачки сразу дайте, — полезла в сумку за кошельком.

— Вам какой? Есть за тридцать не очень, есть хороший по семьдесят девять, — уточнила продавщица, а я даже не задумалась.

— Мне хороший, — после моего ответа продавщица полезла доставать какао с дальней полки, видимо, редко покупали, а за моей спиной бабки уже не стесняясь шуршали обо мне.

Задрав гордо нос, повернулась к ним и посмотрела каждой в мутные глаза, в ожидании, что мне что-то скажут. Но нет, бабки поджали свои сморщенные губы и отвернулись к хозяйственной полке, словно им резко мыло понадобилось.

Чувствовала я себя отвратительно, потому что это был не мой район посёлка, и я здесь никого не знала, а меня знали все!

— Всё? — грубо спросила вернувшаяся с двумя пачками какао продавщица, я лишь робко кивнула, желая поскорей убраться из этой «Курочки», — С вас сто пятьдесят восемь рублей и без сдачи посмотрите, — потребовала она.

— У меня нет, только пятьсот, — выложила ей на тарелку купюру, снова слыша за спиной мерзкое старушечье шушуканье.

— Восемь рублей ищите, иначе сдачи не дам, — заявила тётка, злющая, словно я ей что-то должна.

— У меня нет мелочи, давайте на сдачу что-нибудь, шоколадку, например, — предложила ей так разойтись, и продавщица снова полезла в закрома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот же жульё, мелочи денег даже нет, — в полный голос высказалась одна из старух.

— Что вы мелете? Какое ещё жульё?! — громко возмутившись, обернулась к ним.

— Да всем известно, что муженёк твой жулик и вор! Весь посёлок себе заграбастал, честным людям и хозяйством заняться нельзя! — налетела на меня с обвинениями одна из старух, под поддакивание своей дряхлой подружки.

Внутри всё кипело от злости и негодования, потому что я отлично знала, как пашет мой муж и всё, что у него есть заработано честным и порой круглосуточным трудом! Сдержалась только чудом, понимая, что криками этих старых дур не пронять, а ответить хотела так, чтобы умылись. И достойный ответ сам напросился, стоило только случайно взглядом зацепиться за их авоськи. У каждой по десятку яиц. Вот же ленивые сплетницы!

— Ну не мой же муж не даёт вам кур завести. Яйца-то покупные, — усмехнулась и повернулась к прилавку, — Чьи яйца-то у вас? С чьей птицефабрики? — спросила у продавщицы нарочито громко, чтобы и старухи слышали.

— Исаева, чьей же ещё? — удивилась продавщица.

— Вот именно, — забрала свои покупки и сдачу и вышла из магазина не молча, — Вашими языками улицы хорошо мести, длинные как помело! — ответила старухам, под громкий смех продавщицы.

Шла домой с покупками, и поедая шоколадку, страдала от несправедливости. Было невероятно обидно за мужа. Ведь была уверена, что он ни рубля ни украл, а каждую копейку заработал своим умом и трудом. Просто это всё человеческая жадность и зависть с ленью! Поэтому они так говорят о моём муже! Как он там рассказывал... Мясо думал выгодно продать, чтобы участок земли выкупить. Вот! Мясо же продал и землю купил, а не украл! Да и что он дурак воровать?!

Даже под ноги смотреть забывала порой и запиналась, пыхтя от злости на тех сплетниц старух, совершенно позабыв, как не так давно сама считала, как они.

Ведь сама не хотела замуж за Исаева идти и отца с братьями возненавидела за то, что бандиту отдали.

Думала, правда, с небольшой разницей, без зависти и жадности. Но действительно считала, что мой муж бандитская рожа. Почему-то было привычным думать, что честным и обеспеченным одновременно быть нельзя. Тем более в сельском хозяйстве.

Я почти дошла до дома, завернула за угол, с удивлением увидев Анну Захаровну. Не думала, что она станет стоять возле калитки и ждать меня.

— Вы что же так и стоите? — крикнула ей ещё издалека, но тётушка не ответила сразу, дождалась когда я подойду ближе.

— Ой, неспокойно мне что-то стало, ты ушла, и так сердце забилось нехорошо, — тихо произнесла Анна Захаровна, пугая меня своим таким состоянием.

— Давайте в больницу? Я могу отвезти! — уже бы кинулась к машине, но тётушку отпустить было страшно, казалось, едва на ногах стоит.

— Да нет, давай в дом просто вернёмся. Со мной бывает такое, волнение как накатит без причины и успокоится нет возможности. Но ты вернулась и всё лучше стало, — Анна Захаровна направилась к дому, а я за ней, не силой же её в машину тащить.

— Уверены? Может, всё же доедем до больницы? — я и сама заволновалась, бабки из «Курочки» и рядом не стояли.

— Да, а ты то, какао купила? — я кивнула в ответ, — Сюрприз тогда пойдём стряпать.

Перед началом готовки я напоила тётушку сладким горячим чаем и померила на всякий случай давление. Оно было в норме, и успокоившись, села изучать рецепт. В принципе, с коржами ничего сложного не было, разве что с помадкой надо было повозиться и сварить сгущёнку.

— А где сгущёнка? Я бы сразу варить поставила, она же небыстро варится.

— Так уже готовая есть, так и называется, «Варёнка»! — бойко заявила тётушка, становясь радостной буквально на глазах.

— Ну да, я такую видела в магазине как-то.

Не стала рассказывать, что сгущёнку мы если и покупали, то всегда варёную сгущёнку делали сами, из-за копеечной разницы в цене. Но отец бы удавился за эти три рубля, прознав, что сгущёнка была сварена не нами, а за эти деньги на заводе. Вспомнив про отца, заволновалась. Уже столько времени прошло, а он с братьями никак себя не проявили. Я ещё не ждала этого ежеминутно, но такие мысли проскакивали всё чаще и чаще.

— Ой прячь всё! Толя идёт! — крикнула Анна Захаровна, чудом углядевшая в окне моего мужа.

— Блин! — судорожно стала спихивать все ингредиенты в ящик стола, радуясь, что тесто на коржи ещё не заводили.

— Обедать приехал, давай стол накрывай, а я его встречу, — велела тётушка, но мне такой вариант был не по душе, чётко ощутила, это колкое чувство ревности.

— Да вы сидите, отдыхайте. Я и встречу, и стол накрою! — молодость была на моей стороне, я проворней Анны Захаровны и ловко её обошла, выскочив из кухни.

Меня распирало от желания действительно встретить мужа. Всё из-за тех злобных и завистливых старух, наговоривших гадостей про Исаева. Из-за них мне хотелось мужа обнять и расцеловать, оградив тем самым от сплетен. А ещё стыдно стало, что думала про Анатолия как они и многие другие. Не имея собственного мнения о человеке, верила чужому вранью!

— Привет! — вышла в коридор к мужу, и даже разуться ему не дала.

Бросилась обнимать и целовать Исаева, а он словно и не ожидал такого внимания.

— Привет-привет, милая, — обшарил меня всю ручищами своими медвежьими, и наверное, не спроси я про обед, утащил бы в спальню.

— Ты иди пока руки мой, а я на стол накрою, — засуетилась, как самая настоящая жена и хозяйка.

Анатолий ушёл в ванную, довольный как тысяча котов со сметаной, а я вернулась на кухню. Ставя на огонь мясо с овощами, ещё раз проверила всё ли мы с тётушкой прибрать успели. Всё же, очень хотелось, чтобы сюрприз для мужа удался.

— Чего-то задумали девоньки, — сказал Исаев, сев за стол посмеиваясь и с улыбкой от уха до уха.

— Да с чего ты взял?! — возмутилась Анна Захаровна, слишком уж рьяно для человека, который ничего не затевал.

— Сюрприз! — честно призналась я, видя в этом единственный шанс всё скрыть до вечера, — Так что давай обедай и поезжай обратно, — подала ему тарелку с горячим и хотела отойти, чтобы чай налить, но муж поймал меня за руку.

Так посмотрел проникновенно в глаза, с любовью, как корова на хозяйку смотрит и поцеловал в руку словно благодарность какая-то.

— Да чего ты, — засмущалась, при тётушке такое творит.

— Спасибо, милая. Если ещё ложку подашь, будет вовсе чудесно, — напомнил муж не без ехидства.

— Сейчас!

Ещё полчаса порхала бабочк...

Нет уж!

Птичкой я летала по кухне, ухаживая за мужем, и не могла не признать, что мне это в радость.

Перед тем как приняться за торт, я пошла проводить мужа. До самой калитки дошла, чтобы убедиться, что он уедет, а не станет в окошко подглядывать. О степени его любопытства мне пока мало что было известно.

— Сюрприз, это хорошо, но постарайся и правила дорожного движения поучить. Хотя бы один билет, — настоятельно попросил Анатолий, перед тем как сесть в свою машину.

— Хорошо, я выучу, — пообещала ему, думая совсем не о билетах, а о том, что провожать мужа мне нравится так же, как и встречать.

Думала, что хорошо бы сделать эти проводы и встречи нашей первой семейной традицией, они ведь не берутся ниоткуда. Кто-то должен быть первооткрывателем.

— Ника, это серьёзно. Я вернусь и лично проверю, — строго произнёс муж, вызывая у меня лёгкое недоумение.

— Я поняла, я выучу у меня же времени полно, — может быть, даже и не один билет получится.

Подумала про себя, но мужу не стала зря обещать. Вдруг не успею.

— Точно? — усомнился Анатолий, — Словно в облаках летаешь, — хохотнул, чмокнув меня в лоб сел в машину и уехал, даже не дождавшись ответа на свой вопрос.

— Точно, точно, — теперь было делом принципа выучить не один билет, а сразу несколько, чтобы у моего мужа не возникало сомнений в моих возможностях.

Вернулась в дом и первым делом сходила в комнату за правилами и билетами. Решила начать учить сразу, как только отправлю в духовку выпекаться первый корж. Но сюрприз оказался не таким простым, как казалось, на первый взгляд.

Пришлось повозиться и с помадкой, и с самими коржами. Последних нам понадобилось сразу четыре, причём два белых и два шоколадных и очень хорошо, что я взяла сразу две пачки какао, иначе на помадку бы уже не хватило.

— Не торт, а зебра какая-то, — ворчала я, разрезая каждый остывший корж поперёк, чтобы из одного их вышло две штуки.

— А его кто как называет, или «Зебра» или «Звёздная ночка». Да и так и так подходит. А теперь сгущёнкой каждый слой промазать надо, кроме верхнего и посчитай так, чтобы светлый корж сверху оставался, — суетилась Анна Захаровна возле меня с подсказками.

— Ага, поняла, — в уме высчитала, что первым должен быть тёмный корж, и уложив его на тарелку, принялась смазывать тёмной густой сгущёнкой.

— Вот Толя-то обрадуется, это ведь тортик его детства. Тогда в основном все пироги пекли, а Толина мать торт затевала! Обычно сразу два, один дома на празднике съедали, а другой в сад детский, а потом уже и в школу на чаепитие уносили. Целый праздник был, — радостный рассказ плавно покрылся вуалью грусти, а я снова подумала о маме.

Так и не сходила ведь к ней и позвонить не могла, что-то с её телефоном случилось, а Славка где-то потерялся в очередном кутеже. Через других братьев и отца связываться совершенно не хотела. Лучше самой дойти или даже доехать. Двойная польза. И с мамой встречусь и тренировка.

— Я завтра к маме поеду, у вас же планов никаких не было на завтра?

— Завтра-то нет, а вот на выходные дома будь. Толя мясо должен привезти, будем пельмени лепить, ух! С тобой-то мы много налепим! — радовалась тётушка, заскучавшая здесь без компании, — А ты насчёт огорода с Толей ещё не говорила? — она спросила у меня так растерянно, что хотелось этого Толю стукнуть теперь!

Жалко было для тёти родной несколько грядок отвести, что ли?!

— Ещё нет, но поговорю обязательно. Вы не переживайте, он обязательно мне не откажет, — теперь я знала наверняка что разрешит, если я попрошу.

— Вот и славно, — обрадовалась Анна Захаровна, становясь прежней бойкой женщиной.

Я доделала торт под её чутким руководством, еле оторвалась от ковшика, в котором варилась шоколадная помадка и поставив сюрприз для мужа в холодильник, отправилась во двор. Устроилась в плетёном кресле, закутавшись в шерстяной плед и погрузилась в изучение правил дорожного движения.

Муж просил выучить хотя бы первый билет, и я наивно полагала, что смогу добиться большего, понятия не имея, что первый билет, это не один вопрос, их целых двадцать штук! Разобраться в каждом было не пятиминутным делом, хотя надо сказать, тетрадь, которую подарил Анатолий, была удобной. Под каждым вопросом первого билета давался правильный вариант ответа с пояснениями.

Совмещала приятное с полезным, и делом занималась и мужа ждала. Но Анатолий что-то задерживался. В этом для меня ничего необычного не было, он мог и к ночи вернуться, так, бывало, уже не раз. Несмотря на томительное ожидание я честно учила ответы на вопросы из первого билета и к возвращению мужа первый билет был честно выучен. Я даже зачиталась и не слышала, как он на машине подъехал. Только когда хлопнул калиткой, завалившись на участок с двумя абсолютно разными букетами, один из алых роз, другой из мелких цветов разной масти. От вида букетов улыбка сама собой нарисовалась на моём лице.

— Неужели меня ждёшь? — искренне удивился Исаев, портя мне тем самым настроение.

— Нет, я свежим воздухом дышу! Мне полезно! — фыркнула от обиды за такой вопрос и снова уткнулась в билеты.

Чего это он удивляется?! Что же я его ждать не могу выходит?!

— Ну и характер, — посмеиваясь, Анатолий присел передо мной на корточки, положил руку на колени, вручая разноцветный букет.

— Спасибо... — шепнула, не понимая, почему такое настроение дурное.

Словно семь пятниц на неделе. Я и раньше таким грешила, а теперь всё стало гораздо хуже. То смешно, то грустно, а то и вовсе всё раздражает до невозможности.

— Сюрприз готов? — спросил муж и я кивнула, пряча лицо в цветах, — А билет первый выучила?

— Да, все двадцать вопросов, — похвасталась уже с радостью, а она со мной была оттого, что я на три билета не замахнулась вслух, когда мужа после обеда провожала.

— Умница, — похвалил Анатолий, тут же притягивая меня к себе для поцелуя так, что я вся с хохотом свалилась с кресла прямо на мужа.

Несколько розочек из букета для Анны Захаровны пали смертью храбрых после нашего безрассудного валяния на потемневшем от холода газоне.

Не успели мы зайти в дом, как муж раскусил мой сюрприз.

— Это «Зебра»?! Ты что, правда испекла для меня мамин торт? — если бы ни его сияющие от восторга глаза, я бы расстроилась такому быстрому провалу.

— Да. Вот и чего ты у меня такой догадливый? Я думала до десерта дотянуть сюрприз, — посетовала, но без огорчения, приятно было видеть, как Анатолий радуется словно ребёнок.

В такие моменты хотелось его чуть ли не за щёки бородатые потрепать.

— Я на самом деле ещё раньше догадался. Ты так вкусно пахнешь помадкой и бисквитными коржами, — Исаев потёрся о мою голову лицом, словно кот, шумно при этом вдыхая воздух.

— Надо ещё попробовать, вдруг не получилось, — мало ли, мы ведь торт не резали, со всех ингредиентов пробы снимались отдельно.

— Не говори ерунды, милая. Я точно знаю, что он идеален, — откровенно льстил мне муж, быстро скидывая верхнюю одежду и обувь.

Исаев отказался от ужина отрезав себе очень маленький кусочек торта....

Половину!

Любезно уточнив у нас с тётушкой, хватит ли нам на двоих второй половины тортика. Конечно, мы уверили его что нам достаточно.

Я вообще была готова отдать и свою долю, видя, что для Толи значит этот торт. Для него это встреча с детством, счастливыми моментами и всякое такое сентиментальное. Мне даже пришлось украдкой вытирать слёзы, когда сидели в зале перед телевизором, а муж довольно прикрывал глаза, отправляя в рот кусочек за кусочком. Торт, кстати, действительно был очень вкусный.

Уже ближе к ночи, когда легли спать, Анатолий вспомнил про билет.

— Ты меня так порадовала сегодня, я даже проверять билет у тебя не буду, — промурлыкал возле ушка, пробираясь своей ручищей под рубашку пижамы.

А прозвучало так пошленько, словно я студентка, а мой муж и не муж вовсе, а какой-то преподаватель в высшем учебном заведении.

— Как это?! Я учила весь вечер, быстро проверяй! — потребовала, и села поудобней, подложив за спину подушку.

Исаев, дело ясное и уже привычное, расхохотался как ненормальный, щуря свои карии глазки от улыбки. Смотрел только при этом не на меня, а на грудь.

— Ладно, где эта книжка твоя? — спросил меня, оглядываясь на прикроватные тумбы.

— Ой, она на... Во дворе в кресле осталась или в коридоре на лавочке, — хотела уже сорваться с места и бежать за своей потерей, но муж остановил.

— Да сиди, Маша — растеряша... — вздохнул так тяжко, поднимаясь с кровати, — Сам схожу, — надел тапочки и вышел.

Вернулся муж буквально через несколько минут, принёс с собой мою тетрадь и стакан с водой.

— И так, Исаева Вероника, ответьте на вопрос, при какой неисправности разрешается эксплуатация транспортного средства? — Анатолий начал проверять прямо с порога, только дверь закрылась за его спиной.

— Это не первый билет, — фыркнула я, точно помня, что в первом билете первый вопрос совершенно иной.

— Первый билет, вопрос под номером восемнадцать, — уточнил муж, — Я решил спрашивать с конца, — сказав это, он поставил стакан с водой на комод, а после добрался до кровати и улёгся вдоль моих ног, предварительно скинув с них одеяло.

—Ай! Щекотно! — возмутилась, невольно хохотнув от щекотки, пробежавшей по ступням от пальцев мужа.

— Отвечай, — потребовал Исаев, прибрав мои ноги своими ручищами к себе.

Теперь он не щекотал, а поглаживал, что было невероятно приятно и я терялась с ответом.

— Сейчас, — сосредоточилась и вспомнила правильный ответ, что было трудно, не видя перед глазами всех вариантов, — При неработающих стеклоподъёмниках можно ехать, — ответив, попыталась заглянуть в тетрадь и проверить правильность ответа, но муж прикрыл её.

— Не подглядывайте Исаева, правильно вы ответили, правильно, — за правильный ответ меня ждали не менее приятные поцелуи коленок, и муж лёг чуть повыше, поближе ко мне, уже на уровне бёдер.

— Давай следующий, — поторопила Исаева, переживая на самом деле, что он завтра опять встанет не свет ни заря и толком не поспит.

— Что означает мигание зелёного сигнала светофора? — спросил муж, пролистав несколько страниц.

Он явно пропускал вопросы с изображениями, потому что там сразу были видны пояснения и так просто не проверить.

— Разрешает движение и информирует о скором запрете, — ответила своими словами, но правильно, — Лёгкий вопрос, — хмыкнула я, тут же оказываясь под мужем, когда тетрадь с вопросами улетела и с шелестом упала на пол.

— Надо срочно двигаться, пока нам запрет не выписали, — с лукавой улыбкой заявил Толя, стягивая с меня пижаму...

Лёжа у мужа на груди, почти засыпая зачем-то спросила;

— Можно я к маме в гости завтра пойду? Поеду точней, машиной похвастаюсь, — я про это говорить мужу вообще не собиралась, но вопрос мой вылетел неосознанно, на мимолётном душевном порыве.

— Зачем? — Исаев сразу напрягся и морально, и физически, я это чувствовала своей растёкшейся по его груди тушкой, — Приглашай маму в гости к нам, — предложил, как отказал.

— Да она не пойдёт, некогда ей по гостям, хозяйство ведь, а я хочу машину показать. Практика опять же, а то тебе всё некогда, ты днём работаешь, а по темноте мне страшно ездить, — говорила совершенно спокойно, потому что сил на возмущение и истерику не было абсолютно.

Именно в этот момент я и намотала себе на ус, когда надо решать с мужем серьёзные вопросы. Когда сил нет, даже чтобы глаза открыть, не то что на эмоции, чаще негативного характера.

— Вот хитрая ты какая, — посмеялся муж, раскачивая этой вибрацией и меня, — Езжай, что ж с тобой поделать, не задави только никого, — настоятельно рекомендовал мне и поцеловал в макушку.

— И грядки нужны, хотя бы две, под лучок, редисочку... — промямлила и сова неосознанно, даже губу закусила после своих слов.

Надо было разделить и просить о грядках в другой раз.

— Это ты себе просишь или для тёти? — строгости в голосе мужа не было, и я не стала скрывать от него ничего.

Что было очень просто и даже радостно, потому что можно говорить правду и не таиться.

— Вообще, Анна Захаровна просила, но я бы тоже покопалась в земле. Всё равно делать нечего.

— Так уж и нечего? Билеты учи, сейчас к зиме куда грядки вам? А потом ребёнок родится, какие грядки, Ника? — нотки строгости в голосе мужа не смогли убедить меня, что грядок не будет.

— Это тётушке, я так чисто для настроения, — говорила, а сама прижималась к мужу, чтобы хоть так добиться желаемого.

Тётушка ко мне хорошо отнеслась, ни разу не обидела, бывала резка на язык, но всё же с добром, поэтому хотела уговорить мужа для начала на грядки.

— Ладно, но только две грядки и не просите больше ничего! Надорвёте здоровье, а мне потом что с вами делать? И «Зебра»с вас, ещё одна. Нет, две! За каждую грядку по торту, — торговался мой муж.