Мой муж

Глава 8

В среду к нашему дому подъехал Исаев. Знала, что повезёт меня в город подавать заявление в загс, как и предупреждал. И братья с отцом тоже знали, поэтому слинять мне не удалось, паспорт сожрать коровам скормить тоже не получилось.

Меня морозило и трясло от мыслей о предстоящей поездке и её цели. И несмотря на жару под тридцать градусов с раннего утра, я натянула на себя Славкину толстовку. Пришлось стрясти с брата несколько вещей, ведь почти всё мои вещи остались у Исаева, а ходить за ними под конвоем не было желания. Да и лишний раз рожу женишка лепидоптериста видеть я не хотела.

— Утро доброе, милая! Паспорт не забыла? — спросил Исаев, высунувшись в окно машины.

— Не забыла, — паспорт, чёрт бы его побрал, лежал в кармане толстовки, отец выдал буквально на пороге перед самым моим выходом, когда Исаев подъехал к дому.

— Ну и славно, — порадовался Медведь, а я минуя переднее сидение, села на задний ряд.

— Спать будешь? Я могу и переднее отпустить, — предложил Анатолий, разворачиваясь ко мне и вроде как поцеловать меня хотел.

Давай Вероника, чмокни его, а то собрать денег не выйдет. Мы и так нехорошо расстались в выходные, я закатила тогда истерику с требованием отвезти меня домой. Исаев отказался, а я из принципа ушла в дом, через окно кухни наблюдая за его кислым лицом.

Теперь снова надо было налаживать мосты и решать вопрос с моим финансированием под предлогом подготовки к свадьбе.

— Ладно, я тогда вперёд пересяду, — не стала выходить из машины, она была такая здоровая, что на переднем я оказалась за считаные секунды, ловко перескочив через переборку.

— Ника! Ника! — из-за калитки показалась мама, не ставшая к моему счастью свидетельницей моих с Исаевым поцелуев, — Не уехали ещё, как хорошо, — она заглянула в открытое окно машины со стороны Исаева, — Вот дочка, список и деньги, — протянула мне бумажку с отцовским почерком и красную пятитысячную купюру, — Заедите там в городе в магазин бытовую химию, возьмёшь всё по списку.

— Хорошо мамуль, — улыбнулась ей, и Исаев, попрощавшись с ней, тронулся с места без всяких моих поцелуев.

— Так что? Спать будешь? — спросил, когда мы выехали уже на трассу.

— Нет, я в окошко посмотрю, — поёжившись от холода, всё ещё донимавшего меня, уткнулась лбом в стекло, подставляя лицо солнцу.

— Что-то ты приболела похоже, морозит? — поинтересовался Исаев, что-то крутя нажимая на передней панели.

— Вроде здорова, но морозит, а может и от нервов. Не каждый же день в загс заявления подавать езжу, — почти огрызнулась, а Исаев замолчал до самого кабинета, где нам предстояло подать заявление.

Я сидела в сторонке, пока Медведь всё решал, отдала только свой паспорт и старалась унять нервную дрожь от которой меня уже подташнивало.

— Вероника Алексеевна, фамилию мужа брать будите? — спросила меня женщина, принимавшая наши заявления.

— Нет, мне своя нравится, — ответила не думая.

— Она шутит, конечно, мою фамилию возьмёт, — за меня всё решил Исаев, окинув меня недобрым взглядом.

А какая собственно разница? Я всё равно сбегу, и моя фамилия останется при мне.

— Ой, — подсунула свою руку под руку Исаева, — Что-то я нервничаю, вопроса не поняла, не сообразила сразу, — проблеяла невинно, словно на самом деле растерялась, — Фамилию мужа брать буду, — подтвердила, с улыбкой переводя взгляд с Анатолия на женщину регистраторшу.

— Не волнуйся мила, всё хорошо будет, чего ты? — Исаев поверил мне, погладил по руке и тут же обратился к регистраторше, — У вас водички не найдётся для невесты, а то нервничает, аж дрожит вся, — заботливо попросил у неё для меня воды, что мне снова стыдно перед ним стало за предстоящий обман.

— Дак вот же, кулер и стаканчики одноразовые, пейте, я могу и валерьянки накапать. Редко правда невест отпаивать приходиться, чаще женихов, — посмеялась женщина, указывая в угол кабинета где находилась вода.

— Сиди, я сам налью, — Исаев ухаживал за мной, не скрывая своей радости, что согласилась на его фамилию.

После того как заявление подали и определились с датой свадьбы на восьмое сентября, поехали в бытовую химию, как мама просила. А перед этим Исаев всё же получил свой поцелуй, зажав меня под лестницей загса.

— Сначала дело сделаем, потом в кафе заскочим, поедим, — сказал Исаев, когда подъехали к магазину.

— Ладно, — согласилась с улыбкой, изображая хорошее настроение, хотя на самом деле у меня была полнейшая апатия.

Я ещё не знала, как повернётся этот день, а если бы знала, радовалась бы с самого утра.

Набрав полную телегу всего что было в отцовском списке, мы прошли к кассе. Пока кассир пробивала бытовые товары, я полезла в карман Славкиной толстовки за деньгами, с ужасом глядя на цифры. Папа что-то по списку разгулялся тысяч на десять, а денег дал вдвое меньше.

— Себе оставь, — велел Исаев, заприметив мои действия и достал из кармана брюк тонкий кожаный кошелёк.

Я молча, сдерживая улыбку, припрятала деньги обратно.

Целое богатство! Пять тысяч рублей!

Домой я вернулась в хорошем настроении и это несмотря на повод поездки. Деньги дарили надежду, что побег удастся, тогда я готова была согласиться с Сашей, что все эти гадания полная ерунда. К ней я как раз и отправилась, вернувшись домой. Мне срочно необходимо было поделиться с ней своим успешным начинанием сбора денег для побега.

— Ты куда это? — тут как тут был Костя, стоило только направиться к калитке, не лазить же через забор мне вечно?!

— Я к Александре, подруга моя если не помнишь, а что? — меня вся эта слежка от братьев и отца порядком стала раздражать.

— Пусть Саша сама сюда шурует, — заявил брат, продолжив разбирать пакеты.

— Ну вот ещё! И вообще, будешь меня свободы лишать, я жениху своему пожалуюсь! — ляпнула, как казалось, сдуру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Быстро ты смотрю, с Исаевым спелась, покаталась как сыр в масле и уже не против замуж. Что и даже на родного брата жаловаться к нему пойдёшь? — спросил Костя, с мерзким заискивающим взглядом.

— А и пойду! Ты же меня не за родную сестру держишь, а словно за буйной коровой следишь! Сказала отстань! Не отстанешь, пожалуюсь и никаких благ ты от Исаева не получишь! — я гордо вздёрнула нос и смотрела на поникшего братца с победой.

— Да иди ты куда хочешь! Буйная! — брат сам кинулся к калитке, и отперев её, стал пропускать меня вперёд, — Иди, вот никто тебя не держит, — глазёнки Кости трусливо бегали из стороны в сторону, и в целом он боялся смотреть мне в глаза.

— Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал, — распела этот куплет медленно, выходя за ворота, и брат мне даже слова не сказал.

После такой реакции Кости на эту мою угрозу, шла к Сашке и думала, какая же я дура! Почему мне раньше эта мысль в голову не пришла? Давно могла и надо было припугнуть Исаевым хотя бы братьев. Тогда только отец дышал бы мне в спину, а он чаще занят работой и свободы было бы больше без его верных помощников.

Александру я нашла на садовых качелях во дворе и сразу присела к ней.

— Чего радуешься? — спросила подруга, оценив мою радостную улыбку от уха до уха.

— Сашка-а-а! И-у-у-у! — запищала от радости, прежде чем похвасталась, — Исаев мне сегодня денег дал! — поделившись с подругой и вздохнула спокойно, пытаясь сдержать эмоции.

— И много дал? — без настроения буркнула Александра.

— Он пять тысяч дал и маминых ещё три итого уже восемь выходит. На комнату должно хватить, но я ещё соберу. Исаев уже спрашивал про платье и обещал денег дать. Кстати, никакой он не жмот, ну то что дичку опавшую в рубашку собрал это фу, конечно, но денег не зажилил. Кольцо опять же недешёвое подарил. Совсем он не жмот как ты говорила.

— О да, колечко шикарное и я бы его купила, продай? — предложила Саша, взяв меня за руку, чтобы полюбоваться блеском камней на вечернем солнце.

— Как же я его продам? — выкрутила руку и спрятала сразу обе в карманы, — Исаев же заметит, что кольца нет.

— Так ты потом, когда сбежишь, тогда и отдашь, а деньги я могу тебе прямо сейчас дать.

— Да? — спросила с сомнением, колечко мне так нравилось, что продавать его даже подруге я не хотела.

— Ну смотри, я тебе могу пять тысяч за него дать. А в ломбарде больше двух с половиной ты за него не выручишь, — убедительно рассуждала подруга, но я и за две с половиной не хотела и пять мне за него было не надо.

— Давай сделаем так, если мне хватать денег не будет, тогда оно твоё.

— Идёт! Померить дай! — с радостной улыбкой Александра потребовала положить кольцо на ладонь.

Нехотя сняла колечко и передала его подруге, с надеждой, что Сашке оно никуда не налезет.

Налезло.

Село как влитое, но только на указательный палец.

— Класс! — Саша любовалась кольцом, а я сдерживала внутреннее желание это прекратить скорей.

— Тебе идёт, снимай скорей, — потребовала свою прелесть обратно, но вернуть её оказалось не так-то просто.

— Конечно идёт. У меня пальцы длинные и тонкие мне оно больше подходит, на твою руку надо что-то побрутальней. Такое изящное украшение на твоей руке всё равно что седло на корове. Смотрится странно, — заявила Саша, даже не собираясь снимать моё кольцо!

— Саша, не выдумывай! У меня пальцы твоих может и короче, но у нас и рост с тобой разный. Я не такая каланча, как ты, так что, снимай моё колечко! — потребовала более настойчивей, злясь на подругу и её слова о моих пальцах.

Сравнила меня с коровой, тоже мне кобыла першеронская!

— Да я же пошутила! — рассмеявшись, Александра кинулась меня обнимать и после вернула кольцо, — Так свадьба ты говорила в сентябре?

— Да, на восьмое сентября заявление приняли, ближе дат не было, это Исаев выбирал, всё не терпится ему. — в койку меня затащить хочет, это я уже Сашке не сказала, но подумала.

— Так и как ты сбегать собралась? — с удивлением возмутилась Сашка.

— Эм, обыкновенно, а что? — не поняла, что её не устроило.

— А учёба-то тю-тю! Документы до двадцать второго августа только подать можно, я приказ буквально неделю назад видела, — с нескрываемой паникой объяснила Саша, в то время как я была абсолютно спокойна.

— Ну и что? Сбежать в город и обязательно учиться с этого года, что ли? Я работу сразу найду, нам же надо будет и жильё оплачивать, и жить на что-то. Так что учёба в этом году пролетает, да я и так не надеялась. Знала же, что отец денег не соберёт.

— На заочное тогда, но там, я точно не помню, но, кажется, и вовсе до восемнадцатого документы принимают, — предлагала Саша, но я со всей этой предстоящей аферой стала такой трусихой.

— Нет, это документы надо брать, в город ехать, а братья и отец с меня глаз не спускают. Вдруг узнают? Нет, я тогда и сбежать не смогу. Тише едешь, дольше будешь, к чему торопиться?

— Ну как знаешь, а вообще, не тащила бы ты мать с собой, тогда жить в общаге, а денег соберёшь и до конца учёбы работать не надо будет. Подработки есть опять же, промоутером, мерчандайзером или листовки раздавать.

— А это опять подавать документы. Нет. Я так рисковать не могу, да и маму я не оставлю. Отец её сожрёт из-за моей выходки, он уже предупреждал.

— Жесть!

— Она самая, — согласилась с подругой, окончательно растеряв всё хорошее настроение.