Мой муж

Глава 24

Я копошилась в комоде среди маленьких комбинезонов. Искала самый красивый и подходящий по размеру, чтобы нарядить Игоря в гости. Муж ещё не вернулся домой, да и время позволяло, но хотела всё подготовить заранее.

— Никуша, — снова без стука к нам в комнату загляну Анна Захаровна.

Все точки над i мы уже расставили, но про это я упомянуть забыла и готова была смириться. Не смертельно, да и не по ночам же заскакивает без предупреждения.

— Да, Игорь спит, — предупредила заранее, чтобы тётушка не пыталась даже просить потетёшкать его.

— Да-да, я знаю. Не про это я, — Анна Захаровна мялась у дверного проёма, явно обуреваемая стеснением.

Могла поклясться своим стопроцентным зрением, что она даже покраснела поверх своего естественного румянца.

— Про что? Говорите не стесняйтесь, — подбодрила её улыбкой, заранее выбрав два наряда для сына, чтобы спросить у тётушки совета.

— Толя сказал, что вы к родителям в гости едите, внучка показывать. Хотела тоже поехать, а то дома одной теперь невмоготу. Можно? Не стесню я вас? — спрашивала Анна Захаровна, мило теребя поясок ситцевого халата.

Прежде чем ей ответить, я звонко хлопнула ладонью себя в лоб.

— И как я не догадалась вас позвать? Конечно, все вместе и поедем. Мама рада будет, — от моего согласия тётушка просияла, как ребёнок получивший желанный подарок.

— Вот и хорошо, я уже и утку запекаться поставила! — похвасталась Анна Захаровна и хотела уже уйти.

— Стойте, как думаете, какой лучше? — знала, что выбор комбинезона — это мелочь, но она будет тётушке приятна.

— Конечно синий! Под цвет Игорёшкиных глаз, — выбрала Анна Захаровна с гордостью и быстро ушла.

Все восхищались цветом глаз Игоря. Яркие синие глаза, на два тона, а то и на три темней моих голубых. Никогда таких глаз не видела. Ещё лёжа в роддоме прошерстила в интернете все статьи и форумы с вопросом поменяется ли этот цвет? К моему огорчению, ответы были в пользу смены цвета с возрастом, а мне так хотелось, чтобы этот цвет остался при сыне.

Когда за нами приехал Анатолий, я улучила момент перед самым выходом из дома и задала мужу вопрос, терзавший меня битый час.

— А что мы? Как мы будем себя вести с Сашей? — импровизация явно не моим коньком и хотелось договориться с мужем заранее, только у меня всё, как обычно, в последний момент.

— Как пингвины, — хмыкнул Исаев, а я удивлённо захлопала глазами.

— А это как? Что-то я такой тактики не знаю...— серьёзность мужа не позволила догадаться, что он шутит.

— И кому из нас двоих девятнадцать лет? — с улыбкой поинтересовался Толя, уперевшись лбом в мой лоб.

После моих родов всё что нам оставалось, это бесконечно прикасаться друг к другу хоть как-то. Я даже не знала кто по кому больше соскучился, а ждать нужно было ещё больше месяца.

— Мне, но я всё равно не поняла, какие пингвины? — повисла у мужа на шее, обняв руками, и с нетерпением ждала вразумительного ответа.

— Из мультиков, вроде, недавно выросла, а тактики пингвиньей не знаешь, — Толя говорил так нежно, что уже и ехать никуда не хотелось.

Закрыться бы в нашей комнате и не выходить из неё.

— Пингвины! Пингвины! Выходите давайте, у меня ребёнок сейчас вспотеет! — разворчалась Анна Захаровна, гордо вышагивая с Игорьком на руках, — Толя утку возьми, не забудь, мы в машину пошли, — тётушка вышла с нашим сыном за дверь, и мы с мужем не сговариваясь рассмеялись одновременно.

— Улыбаемся и машем! — произнёс Исаев, беря утятницу с уткой, упакованную в махровое полотенце.

— А-а-а! Блин! Ты про этих пингвинов?! — возмутилась и тут же рассмеялась.

— Ну а про каких ещё-то? И я серьёзно, не будем вечер заранее портить.

Вышли из дома к машине, снова тётушка уселась на место рядом с автолюлькой, только теперь таких негативных эмоций это у меня не вызвало. Всё равно я больше времени с сыном проводила и порой надо было постараться, чтобы придумать причину, по которой Анна Захаровна могла бы посидеть с Игорем.

К нашему приезду у родителей уже был накрыт большой стол в зале. Папа делал какие-то дела в теплице, мама ещё крутилась на кухне, а Борька со Славой у мангала жарили шашлыки. Александры нигде не наблюдалось, и я не собиралась её звать, сама увидит машину моего мужа и придёт.

— Лёша! Бросай всё! Приехали! — первой навстречу выбежала мама, нарядная. В новом фартуке и бусах.

Первые полчаса за стол не садились. Все собрались возле дивана, на котором лежал Игорёк. Малыш хлопал маленькими ресничками не понимая, что происходит и откуда столько народа.

— Вот, это от нас с матерью подарок! — пробасил папа, на вытянутых руках протягивая здоровенный игрушечный трактор.

— Спасибо, — сдержала смех и с улыбкой приняла подарок, до которого Игорю ещё расти и расти.

— А у меня тоже подарок имеется, — произнёс Слава, тут же юркнув в свою комнату.

Оттуда донёсся жуткий грохот, а брат вернулся довольно растрёпанным, в руках у него был маленький плюшевый единорог.

— Вот короче, — брат замялся, вертя подарок в руках, — Вообще-то, я лошадь хотел, не было. Можно рог отрезать, будет конь, — предложил Славка и пристроил игрушку рядом с Игорьком.

— Ничего мы отрезать не будем, отличный подарок Слав, — чмокнула брата в щёку.

Борька жмотина ничего Игорьку ничего не подарил, но по итогу больше всех возился с племянником.

Когда застолье было в самом разгаре, а Саша всё не приходила, я отправила ей сообщение. Написала, что мы уже у родителей, но ничего не дождалась. Улучив момент, вышла во двор и заглянула через забор. Света в их доме не было, тишина. Мы пробыли в доме у родителей почти четыре часа, но так и не дождались Александры.

Домой возвращались уже ночью, и я была за рулём, потому что муж выпил. По пути я решила выяснить, куда же Толя решил пристроить Славу, потому что этот разговор остался между ними.

— Так куда Славку отправить хотите с Климом? А он, кстати, согласился? — о том, что они выходили говорить я точно знала, но договорились ли?

— Согласился, с сентября на курсы поедет. Полгода отучится, на должность вожатого караульной собаки, — ответил Исаев, разложив на переборке единорога.

— Ого! А он любит животных, это да.

— Главное, чтобы пить бросил и дурить, а то ничего не выйдет с этой затеи. Строго там, шаг влево шаг вправо и пинка под зад получит.

— А я в него верю, хороший парнишка, — подала голос Анна Захаровна с заднего сидения.

Я не стала ничего отвечать, загадывать, могла только надеяться, что всё у моего брата получиться. Так хотелось бы, чтобы выбрался из своего болота, пока есть шанс, пока его не засосало окончательно.

— Погоди-ка, — Исаев выпрямился, когда я уже подъезжала к дому, — Двери заблокируй и развернись, — потребовал он, а смутили его открытые ворота.

— Может, Савелий забыл закрыть? — предположила я.

— Да? А на кой бы он их открывал? — хмыкнул муж, набирая номер рабочего.

Только Савелий оставался в доме, когда мы все уехали к родителям и должен был нас дождаться.

В такой ситуации, после Сашиного игнора и всего в целом, я предпочла не спорить с мужем. Тем более тут уже не своя жизнь на счету, а маленького сына. Двери я заблокировала и проехала чуть вперёд, чтобы развернуться. Анатолий в этот момент пытался дозвониться до Савелия.

— Не берёт, — произнёс Исаев с досадой, набирая снова.

— Может, заснул? — предположила Анна Захаровна, предусмотрительно прикрывая Игоря своей шубкой.

Как чувствовала, что это его защитит, даже не предполагая от чего.

— Угу, вечным сном... — буркнул муж, и меня затрясло крупной дрожью.

Вспотевшими ладонями выкручивала руль, желая только одного, скорей уехать отсюда подальше.

— Витя, собери мужиков и до меня езжайте, Алтая возьмите с собой! — рявкнул Анатолий кому-то по телефону, вероятно, рабочим.

От этого крика и всеобщей паники Игорь проснулся, расплакался. Я, с трудом, но всё же развернула машину и уже собиралась уехать подальше, как со стороны дома раздался выстрел. Вот тут шуба и сыграла свою роль. Выстрел пришёлся как раз на дверь с той стороны, где в автолюльке сидел Игорь. Осколков было немного, но они посыпались в салон мелкой пылью, позже скрипя даже на зубах.

Я ударила по тормозам, больно врезавшись грудью о руль. Анна Захаровна истошно завыла и накрыла собой орущего Игоря, Исаев пытался выскочить из машины, но двери были заблокированы. Сообразить что-то в этой суматохе было невозможно. Из тени в свет фонаря вышла Саша, держа в выствленной вперёд руке пистолет.

— Ника! Разблокируй двери! — кричал мне муж.

— Выходи сука! — проорала бывшая подруга и встала перед самым капотом, уже почти в упор угрожая пистолетом.

Я не знаю, какой надо быть идиоткой и на что надеяться.

Самое страшное во всём случившемся чуть позже было для меня то, что я сделала это легко.

Без раздумий.

Даже нога не дрогнула, когда я переставила её с тормоза на газ, вдавив педаль в пол.

Машина покачнулась, муж что-то кричал, позади по-прежнему выла Анна Захаровна и плакал мой сын, а я слышала только хруст человеческих костей.

Проехав препятствие в виде Александры, я затормозила, мельком глянув в зеркало на неподвижно лежащие тело. Муж матерился, не то на меня, не то в целом со всей ситуации. Навалился, дотянувшись до кнопки разблокировки дверей и вышел, оглушительно хлопнув дверью.

Я смотрела по зеркалам. Исаев подошёл к Саше, и склонившись над ней, перевернул её за плечо. Туда плохо бил свет фонарей, но даже это не помешало мне увидеть, что от головы там мало что осталось. Муж выпрямился, хватаясь за голову. Я выдохнула несмотря ни на что, понимая, угроза миновала.

— Что с вами? — развернулась к Анне Захаровне, с трудом заставив её сесть прямо.

Скинула шубу с сына. Красный, весь в слезах. Игорь по-прежнему надрывался, впервые так горько и по-настоящему плача, но главное — он был цел и невредим. Только испугался криков, выстрела.

— Господи, что же это делается-то?! — причитала тётушка, часто дыша и охая.

— Всё будет хорошо! — крикнула на неё, — За ребёнком смотрите! — потребовала, а сама выскочила из машины.

Я бежала к мужу, а он ринулся мне навстречу. Перехватил меня за два метра до того места, где лежала Саша.

— Сейчас Витя подъедет, отвезёт тебя к родителям, — заявил муж, таща меня к машине.

— Зачем к родителям? Я не поеду! — возразила, но Исаев и слушать не хотел, затолкал меня на заднее к Анне Захаровне.

Посмотрел недобрым взглядом.

— Будешь делать то, что я сказал, — отрезал и захлопнул дверь машины, я даже дёрнутся не успела.

Дальше я не могла вымолвить ни слова. Только наблюдала за действиями Исаева. Он сел за руль, достал пачку влажных салфеток и вытер всё к чему я прикасалась. Завёл машину и проехал вперёд несколько метров.

— Ты что Толя?! — всхлипнула я, — Тебя же посадят!

— А тебя нет? — усмехнулся муж, набирая Клима.

Никуда я не уехала вопреки желанию мужа. Пока ждали мужиков, возле дома Исаев нашёл раненого Савелия. Он был жив, но тяжело ранен в живот и без сознания. Его нужно было срочно доставить в больницу, и не в местную, Витя повёз его в город, про меня тогда Толя не думал.

Чуть позже Исаев отвёл меня в сторонку, взяв за плечи.

— Сейчас свою машину бери, с сыном и с тётей поезжай к родителям, — не требовал уже, а дав слабину просил.

— Нет! Я не поеду! — заорала, пытаясь вырваться из хватки мужа, отлично понимая даже без точного знания законов, что он, беря вину на себя, сделает только хуже.

— Поедешь, я сказал! О сыне думай! — заорал Исаев, встряхнув меня, потащил к гаражу.

Только там моей машины не было. Стало понятно, зачем открывались ворота и что Саша действовала не одна.

Исаев был в бешенстве и не знал, что делать. Я выкрутилась из его хватки и пошла к машине. В ней по-прежнему сидела тётушка, убаюкавшая Игоря.

— Дайте мне сына, никуда мы не едем и не смейте врать, что за рулём был Толя, — забрала у неё ребёнка, — Соврёте, к Игорю не подпущу, — от этой угрозы мне и самой было тошно даже в мыслях, а я вслух произнесла.

Просто у меня не было другого выхода, я хотела подстраховаться.

Муж в дом заходить не позволял, ждали полицейских. На машину, в нескольких метрах от которой лежал труп, я смотреть не могла, а Игорь уже проголодался и капризничал.

— Долго мы на улице будем? Мне сына кормить, — обратилась к мужу, без дела стоящему возле забора.

— Сейчас, я Алексею позвоню, он тоже на машине. Отвезёт тебя к родителям, — заявил муж, копошась в телефоне, а я не сразу сообразила, что он не про моего отца.

— Прекрати от меня избавляться! Я никуда не поеду! — наорала на мужа, и если бы не Игорь на руках, выбила бы этот его чёртов телефон.

Исаев посмотрел на меня тяжело вздохнув и убрал телефон в карман.

— В баню иди пока, там ещё должно быть тепло. Я позову.

На этот раз я послушалась мужа и пошла с сыном в баню. В ней было тепло, но уже нежарко. Устроилась с сыном в кресле, которое заносили с улицы на зиму и не успели ещё вынести. Села прямо напротив двери, чтобы хотя бы слышать, когда приедет Клим.

Расстегнула пальто, верх платья, чтобы дать сыну грудь и ужаснулась от вида синяка. Багряной дорожкой расползся след от удара о руль. Было не так больно, как неприятно от вида. Словно клеймо...

Слава богу, не сказалось на молоке. Сын жадно присосался и быстро наелся. Просидела ещё полчаса с сыном на руках, прежде чем к нам заглянул Толя. Он закатил коляску, вещи чтобы я переодела Игоря и уложила спать. Когда заходил, видела в проёме мужчин в форме и полицейскую машину.

— Разве в дом нельзя зайти? — спросила его, понимая, что коляска из дома и детские вещи не из сумки, которую мы брали с собой, а взяты из комода.

— Нельзя, — отрезал муж.

— Ты же зашёл, — указала кивком на одеяло, взятое из детской кроватки.

— Устала? Тебя прямо сейчас могут к родителям отвезти, — предложил Толя, кротко поцеловав Игоря в лоб.

Словно прощался.

— Ты зачем так сделал? Тебя что забирают? Посадят?! Зачем ты им сказал, что это ты?! — рыдая, вцепилась в руку мужа, впервые с момента всего случившегося по моим щекам потекли горькие слёзы.

— Нет. Ты чего дурёха? — Исаев присел передо мной на корточки, преданно глядя в глаза, — Просил же, меньше сериалов с тётей смотрите.

Он слегка облокотился о моё колено, и этого небольшого прикосновения было достаточно, чтобы я успокоилась. Я слышала, что он прямо не говорил, увиливал, но была спокойна, точно зная, мой муж никогда не врёт. Значит, он останется с нами.

И мне захотелось сказать те важные слова, которые никак не хотелось привязывать к этому жуткому вечеру. Ни время, ни место, а было необходимо сказать...

— Я люблю тебя, — неудержимое признание вылетело стремительно, словно ласточка из гнезда.

Да и плевать было на всё, когда щемило в груди от осознания что могла просто не успеть ему сказать. Куда целилась та гадина, возможно, в его голову и просто случайно промахнулась.

— Да знаю, — усмехнулся Исаев.

Поцеловал меня, смахнул несколько слезинок с моей щеки и поднявшись вышел.

Ещё долго просидела в бане с сыном, чуть позже ко мне присоединилась Анна Захаровна. Ждали молча. Игорь спал, тётушка просто укачивала саму себя, обхватив руками, я же боялась закрывать глаза. Один раз прикрыла, и всё! Перед глазами эти остатки от пустой головы и качнуло, как в машине, когда я наехала на Хвошнянскую. Время потерялось, я перестала считать минуты, знала только примерно, что сын захочет есть и проснётся часа через три.

Толя пришёл за нами раньше.

— Пойдёмте в дом, можно уже, — позвал нас, выкатив коляску.

Я шла сама и покатила коляску, потому что тётушке нужна была помощь. Её весь этот беспредел подкосил. Муж взял её под руку и помог дойти до порога.

В доме всё было перевёрнуто вверх дном начиная с прихожей. Все портреты, висящие на стенах, были изрезаны. Вещи валялись по всему дому, телевизор разбит. Даже люстру вырвали с корнем, и пока мы находились в бане, кто-то подвесил вместо неё переноску с обычной лампочкой. И это я была только в прихожей и зале. Что творилось в других комнатах было страшно представить.

— Клим, проводи до спальни, — попросил муж друга и пока тот отводил Анну Захаровну в комнату мимо вещей, Исаев обратился ко мне.

— Ты голодная? — спросил он, последнее о чём я могла думать и отрицательно повела головой.

— Какая еда? О чём ты? Мне кусок в горло не полезет, — я устало села на искромсанный диван, подкатив коляску ближе, оперлась на её ручку.

— В том то и дело что еды никакой нет. Сейчас всё соберём и спалить придётся, — сев рядом, муж притянул меня к себе.

Я удобно устроилась на его спасительном плече среди этого хаоса, снова слёзы подкатили к глазам. Дурацкие горькие слёзы, которые нагадала мне баба Рита.

— Зачем? — всхлипнув, спросила я.

В этот момент в зал вернулся Клим.

— Отравить могли, — сказал Толя.

— Параноик, — усмехнулся Клим, — Не дошли они до кухни, — заметил, как ему казалось резонно, — Не успели. Иначе и там бы всё разворотили.

— Или специально там ничего не тронули, чтобы нам было, где в последний раз отужинать, — спорил муж.

Под этот мужской разговор я прикрыла глаза и ничего не видела. Никакой головы, никакой качки. Конечно, про сон речи не шло, небольшая передышка перед серьёзным разговором с мужем и уже нашим общим другом.

Анна Захаровна всего лишь полчаса провела в спальне. Мы ещё не начали обсуждать решение Толи выставить себя виновником смерти Хвошнянской. А тётушка уже оклемалась в своей комнате и ринулась наводить порядок, и заодно подслушать о чём будет идти речь.

— Тёть Ань, давай не сейчас, — устало настоял Исаев, — Лучше забери Игоря, спать ложись, — муж заставил тётушку взять коляску, и она с нескрываемой радостью покатила внука к себе.

— Вы, как хотите, а я кофе себе приготовлю. Не отравлюсь, так отрублюсь, — заявил Клим, и не ожидая Толиных возражений, ушёл на кухню.

Оставшись с мужем наедине, я попыталась убедить ему не врать, а сказать правду.

— Толя, давай скажем всю правду, — пересела поудобней, подобрав ноги под себя и повернулась так, чтобы смотреть мужу в глаза.

— Нет, — строго отрезал Исаев.

Несносный упрямец! Что втемяшит себе в голову, не переубедить!

— Да почему нет?! Ты понимаешь, что этим враньём только хуже можно сделать?! Я была за рулём и это была самооборона! — я не говорила, я просто кричала, мне казалось, что так меня муж услышит лучше.

— Была она, — хмыкнул Толя, — Ты забыла, где ты есть сайчас! — рявкнул Исаев, посмотрев на меня недовольным взглядом.

— Ничего я не забыла! — взвилась я, гордо задирая нос.

— Да?! А мне кажется, что забыла, где ты? Ну, давай отвечай мне, — потребовал муж.

Пожалуй, впервые мы так с ним ругались и, к счастью, я понимала, что всё это нервы. Даже мысли не возникло обидеться, но я злилась и уступать не собиралась.

— Дома я! Дома! — выпалила, злясь на упрямство Исаева.

— Вот! Я и говорю, что забыла, — победно заявил Анатолий, крепко схватив меня за руку, — Сюда смотри, вот это видела?! — ткнул своим здоровенным пальцем в кольцо и до меня дошло, что он имел в виду, когда спрашивал.

— А, ты про это, — усмехнулась я, — Да замужем я, помню и это, а дальше то что?! При чём здесь это? Мы про другое говорили.

— В значение слова замужем вдуматься не пробовала? За! Мужем! За! А не в переди! — чеканил Исаев каждое слово, а его лицо ничего, кроме гнева не выражало, — Вот встала за меня и делай, что муж говорит, а я всё сказал, — выдохнул, и отпустив мою руку отвернулся.

Самое смешное, что я даже обидеться на мужа не могла. Ни на его несдержанность, ни на злой взгляд. Понимала, за кого замуж вышла, он никогда не пытался казаться кем-то другим. Скорей было бы странным, если бы он уступил, и мы бы честно всё рассказали.

Помолчав немного, я снова попыталась рассуждать логически.

— Если тебя не посадят, то и меня не посадят, — произнесла я тихонько, вызвав у мужа бурную реакцию.

Он взревел медведем и вскочил с дивана, зашагал по залу пиная всё, что под ноги попадалось.

— Ну и характер! — это обычно звучало с умилением, но не сейчас, — Несносная! Упрямая! Коза! Это тебе не грядки с теплицами! — обзывался и кричал Исаев, его прямо трясло от негодования, а я ещё сильней вжалась в диван.

Не от страха, а думая, что так муж быстрей успокоится, если меня будет меньше видно.

— Да вы оба упрямые ослы! — встрял Клим, появившись в зале как аристократ, с чашечкой кофе на блюдце, — Но Толя прав, не стоит тебе в это вмешиваться Ника.

— Почему это?! Если от перемены мест слагаемых сумма не поменяется?! Зачем врать?! — возмутилась я, получив тут же развёрнутый ответ.

— Видишь ли, Никуша, милая, твоя проблема в том, что ты думаешь только об итоге. Верно, что тебя судить, что Толю итог будет одинаковым. Только Толя ведь за процесс переживает.

— А что с процессом не так? Хвошнянская стреляла, она мне угрожала, моему сыну, моим близким! Я защищалась! Это же самооборона!

— У неё не было патронов, — выдохнул Исаев.

— Как?! Но я этого не знала! Я не могла этого знать! И что теперь?! — вот сейчас, в этот момент меня охватила настоящая паника.

Я забыла про всё. Про гадание бабы Риты, что у нас с мужем ещё двое детей впереди. Про обещание мужа что его не посадят, что он не врёт и пустых обещаний не даёт. Перед глазами уже маячила решётка и срок, только кому из нас двоих?

— Ник, успокойся. Ты вон про крестника моего думай, да, а мы уж как-то сами разберёмся. Итог один, а затаскают сейчас не тебя, а Толю. Ты же не хочешь на допросах дни проводить? — угрожающе спросил Клим, опрокинув чашку кофе в рот словно это рюмка с водкой.

— Нет... — шепнула я.

И как же я про это даже не подумала, а муж не объяснил отчего хочет меня уберечь. Не от самого наказания, а от процесса следствия.

— Ну вот и отли... но... — Клим покачнулся, дёрнул ворот рубашки и свалился на пол как куль комбикорма.

— Отравился... — пискнула я, кидаясь к Климу прямо через спинку дивана.

Муж подлетел к другу чуть раньше меня, стал хлопать его по щекам.

— Скорую! Надо скорую вызвать! — заголосила я.

— Какая скорая? Ну какая к чёрту скорая?! Они пока приедут ему крышка, я сам отвезу, — начал спорить Толя, я согласно закивала.

Муж начал поднимать Клима за плечи, я старалась помочь хоть немного и здесь мы все завалились на пол, под громкий хохот Клима.

— Что за шутки?! — возмутился Толя, стукнув Клима кулаком в плечо.

— Да! Что за дурацкие шутки?! — поддержала я мужа, поднимаясь на ноги.

— Как я вас люблю, ушастые! — захохотал Клим, снова развалившись на полу.