Музейное чудовище, или Я - не ведьма!

Глава 15

Тьма в музейном зале отступала неохотно, как живое существо, уступая место тусклому свету зажжённых свечей. Я сидела на холодном каменном полу, прислонившись к витрине с осколками керамики, а надо мной суетились две самые важные женщины в моей жизни: мама и бабушка. Их лица, такие родные и такие вдруг чужие, были напряжены.

— Вставай, Мариночка, пора, — тихо сказала мама, ее голос дрожал.

Бабушка молча протянула мне руку. Ее пальцы, узловатые от возраста, сжали мои с неожиданной силой.

— Держись, Маринка! Сейчас уедем от этих стервятников, и все будет хорошо.

Аристарх Семенович кашлянул, как будто хотел что-то сказать, но бабушка обожгла его злым взглядом. Он молча кивнул и пошел к лестнице. Игорь Петрович суетился вокруг стонущего Ильи, но мама заслонила мне обзор, и что там с ним, я не поняла.

Поддерживая под руки, мама с бабушкой вывели меня из музея и усадили в бабушкину старенькую «Ладу», пахнущую сушеными травами и кожей. Я молчала, уставившись в окно. Зареченск проплывал мимо. Знакомый и в то же время абсолютно чужой. Каждый дом, каждое дерево теперь виделись в ином свете, сквозь призму того безумия, что случилось этой ночью. Интересно как выглядели эти дома до того, как во мне пробудилось ведьминское зрение? Так же или были другими? Я их совсем не помнила. В конце концов, у меня заболела голова, и я опустилась на мамины колени, как в детстве. Закрыла глаза и попыталась уснуть. Мама заботливо перебирала мои волосы, а у меня в ушах звучал хриплый голос Константина: «Ты моя!» А я правда его? Или я своя? В глазах защипало. Если я его, то он должен был остаться и сказать это не только мне на ухо, но и громко маме с бабушкой. А так не считается.

Номер в гостинице «Уездная» был небольшим, уютным, с цветами на обоях и букетом в симпатичной вазе на комоде. Бабушка поставила на стол дорожный термос с чаем. Горячий, горьковатый напиток прокатился жаром по телу, взбадривая, как энергетик.

— Марина, — начала мама, садясь напротив и глядя на меня виноватыми глазами. — Это я во всем виновата. Но я думала, что раз твоя магия не проявилась в детстве, то и знать про этот мир тебе не нужно… Зачем травмировать тебя?

Она сгорбилась, отвела взгляд и зажала ладони между коленей.

Я медленно выдохнула и поставила стакан с недопитым чаем на стол. Я совершенно не знала, что ей сказать. В душе все кипело от обиды. Столько лет лжи!

— Зачем ты меня обманывала? — Почему-то только сейчас я вспомнила, как в детстве зажигала огонек на ладони. Хаотичные воспоминания накатывали, как из-под толщи воды. Сначала мутные, они светлели, набирались сил. Вот здесь я иду по воздуху, и мама пугается, ругает меня и говорит, что так делать нельзя. А теперь я делаю невидимыми игрушки. — Я вспомнила про огонек и шаги по воздуху.

Мама еще сильнее сжалась и всхлипнула.

Но тут бабушка хлопнула ладонью по столу, заставив чашки зазвенеть.

— Хватит грызться! Мы все суть одно. Одна кровь и одна сила! Нам нельзя ругаться. А не сказала она из-за твоего отца… Тот еще негодяй! — припечатала она.

Мать вздрогнула, как будто бабушка ее ударила, но головы не поняла.

— А что с моим отцом? Они же развелись с мамой еще до моего рождения? — удивленно протянула я.

Бабушка хмыкнула, выразительно глянула на маму.

— Это долгая история, — со значением сказала бабушка. — Он не совсем обычный… человек, Марина. Я тебя с ним познакомлю… когда-нибудь.

Мать подняла безумный взгляд и испуганно округлила рот.

— Лучше не надо!

— Что вы опять от меня скрываете? — мой голос сорвался на крик. — Говорите прямо! Или я все узнаю от других людей!

— Хватит истерить! — грозно рыкнула бабушка. — Угрожать она мне еще будет! Ты, Маринка, не кричи, а лучше подумай, с кем будешь проходить инициацию. Может и с простым парнем, коли нравится он тебе. Но лучше все же с ведьмаком, для магии полезней будет.

Я поморщилась и жалобно спросила:

— А может ну ее? Зачем мне инициация эта дурацкая?

Бабушка вздохнула и отпила чаю.

— Нужна, — она покачала головой. — Зачем мать твоя дурила все эти годы? Говорила я ей, что силы в тебе немерено от папаши досталось, а она все мне мозги пудрила, что нет у тебя ничего! — Она грозно тыкнула пальцем в съежившуюся мать. — А теперь все, времени нет! Маринка силушку свою совсем не контролирует! Сначала лампочки да стекло биться будут, потом звери да люди помирать начнут. Укротить тебе ее нужно, внученька! А для этого мужик и нужон.

Я зависла на этом «нужон». Какая была связь между сексом и контролем, я так и не поняла.

— А может, я просто научусь ее контролировать, без всего этого мракобесия?

Бабушка хмыкнула.

— Даже нужно. Но все одно инициация нужна, она и силы твои откроет полностью, а не опасную грамульку. Тем более мужики-то от тебя не отстанут. Снасильничать не снасильничают, а только душу тебе вымотают. Лучше сразу одного выбрать, да и все.

Я выдохнула и, пытаясь сдержать раздражение, спросила:

— Баб, а зачем я им? Мне они понятно для чего нужны, но им-то?

Она довольно улыбнулась и подмигнула.

— Им еще нужнее. Всю силу ведьма получает в момент первого осознанного оргазма. Вся мощь рода пробуждается. И ведьмак, который в этот момент с ней, он получает не меньше. Может подняться на целый ранг, обрести силу, о которой и не мечтал. Вся жизнь ведьмака — это прокачка магической силы, ни один из них не упустит такой шанс с ничейной ведьмой. Другие-то с самого рождения уже чьи-то невесты.

— А Тамара Витальевна? — растерянно пробормотала я, пытаясь осознать масштаб проблемы. — Я же правильно понимаю, что она специально заманила меня в Зареченск?

— Именно, — бабушка мрачно кивнула. — Старая карга! Мы с ней давно в контрах. В подвале ее музея хранится много древностей, вот один из них артефакт, созданный для отъема силы. Она подговорила своего брата Игоря и племянника Илью помочь. Хотела использовать твою инициацию, чтобы забрать все себе и возвысить своего ведьмака. А Горыныч… Константин Иванович… он все понял. Это он вызвал нас. Пытался тебя спасти, пока не стало поздно.

Я закрыла глаза. Как осмыслить этот бред? Ненужная магия, интриги! Зачем они мне? Можно я просто открою сейчас глаза, и вся эта ерунда исчезнет?

— Я не хочу этого, — выдохнула я. — Не хочу быть ведьмой. Не хочу инициации. Это ужасно! И несправедливо!

Мама тихо заплакала. Бабушка приобняла меня и сурово сказала:

— Выбора у тебя, дорогая, нет! Сила уже проснулась. А глушилки, — она грозно глянула в сторону матери, — которые тебе эта дама делала, ты все посожгла. Теперь ужасная белиберда в твоей жизни с магией начнется. — Бабушка прижала меня к себе крепче и резко отстранилась. — Но если ты так против инициации, можем немного ее отсрочить. Придется тебе тогда к Горынычу в магический университет поступать. Он будет хорошим наставником, я еще с ним поговорю, чтобы индивидуально позанимался.

От этих слов кровь быстрее понеслась по венам, я чувствовала, что начинаю краснеть. Какие уроки магии он будет мне преподавать?

Тут в разговор вмешалась мама.

— Константин Иванович ректор Магической академии «Грань». Это уникальное место, где учат таких, как ты.

— Как я? — протянула удивленно. — Почему-то думала, что я особенная.

Мама усмехнулась.

— Там учат неформатных: полудемонов, полуоборотней, ведьмаков из бедных семей, тех, кого магические династии не признают. Ведьмаки живут большими семьями-кланами, которые ведут свой род от древних князей. Они учат своих детей дома, в родовых гнездах. А для всех остальных Горыныч создал академию.

— Хорошо, согласна! — сказала я твердо. — Когда там занятия начинаются?

Мама погладила меня по руке и, заглядывая в глаза, спросила:

— А ты точно уверена, что хочешь там учиться? Будет сложно и трудно. Легче другой путь. — Когда я кивнула, она со вздохом ответила: — С сентября, как и везде. Осталось совсем немного, но тебе нужно подготовиться, ты ведь не знаешь ничего.

Я сдержалась, чтобы не нагрубить. Вот благодаря кому я ничего не знаю?

Бабушка все это время молчала, посматривая на меня с тревогой.

— Марин, мы отпустим тебя в академию только при одном условии: не влюбляйся в Горыныча. Инициация с ним под запретом!

— Почему? — удивилась я.

— Потому что он маг смерти. Самый настоящий. Его прикосновение может забрать жизнь, его сила питается чужой магией. Он может иссушить тебя во время… близости. Поняла меня? Он плохая партия. Очень плохая, — бабушка взяла мои руки в свои, и ее ледяные пальцы сжали мои ладони. — Обещай, что будешь осторожна!

Я посмотрела в ее полные мудрости и страха глаза и кивнула, чувствуя, как на меня опускается тяжесть данного обещания.