Музейное чудовище, или Я - не ведьма!

Глава 19

— Какая роза! Какой мужчина! — завопил вдруг Васька, сбивая пафос. — Если бы мне принесли такую дорогущую коробку конфет, а лучше сливок, я бы сразу в вас Илья влюбился!

Девчонки захихикали, я тоже улыбнулась, едва сдерживаясь от продолжения колкой фразы кота.

Илья нахмурился.

— Скажу Анфиске, что плохо тебя дрессирует, — кинул он коту с презрительной усмешкой.

И тут Васька подошел к нашему герою-любовнику, лениво понюхал розу и оглушительно чихнул:

— Дрянное приворотное! Илья, вы, что на Мариночке решили сэкономить? — муркнул он, округляя и без того большие желтые глаза. — Я в вас разочарован!

— Все ты врешь! — взвыл Илья и попытался стукнуть розой юркнувшего под кровать кота, но тут я не выдержала.

— Илья, — строго крикнула я, пытаясь остановить злого парня, — думаю, что тебе лучше уйти!

Он поднял на меня бешеный взгляд и, сжав зубы так, что заходили желваки, кивнул.

— Да, увидимся позже, — процедил сквозь сомкнутые зубы.

Он развернулся к двери, и тут дурачок Васька решил сказать последнее слово:

— И конфеты свои забери! Они только русалкам нравятся. Одна сплошная приворотная химия, от которой так легко умереть!

Илья утробно зарычал и обернулся.

Маска лощеного аристократа слезла с него в один миг. Черты лица не исказились, а буквально поплыли, обнажая не человека, а нечто древнее и хищное. Ноздри его тонкого носа раздулись и задрожали, втягивая воздух с резким, свистящим звуком, как разъяренный бык перед атакой. Всегда изогнутые снисходительной улыбкой губы оттянулись вниз и в стороны, обнажив в оскале идеальные, слишком белые и слишком острые зубы.

Но самыми страшными были глаза. Зрачки сузились, превратившись в две чёрные, бездонные точки, полные абсолютного, безраздельного бешенства. В этом взгляде не было ни капли прежнего Ильи. Не было наглого баловня судьбы, избалованного княжича. Это было лицо того, кто привык ломать и уничтожать всё на своём пути. Это было обещание немедленной и безжалостной мести.

Илья пошел в нашу сторону, и у него в ладони загорелся фаербол размером с крупное яблоко.

— Кис-кис, — проскрипел он.

Преодолевая сковавший тело страх, я испуганно прошептала:

— Пожалуйста, не надо!

Илья замер, а потом дернул головой и стал присаживаться.

Ах ты ж, княжич недоделанный! В секунду накатила безумная ярость, которая зажгла в моих руках фаербол раза в два больший, чем у Ильи.

— А ну-ка стой! — рыкнула я, и Илья удивленно обернулся.

Увидев факел у меня в руке, он заметно побледней и поспешно поднялся. Проступившее через маску нагловатого княжича чудовище спряталось обратно.

— Эй, эй, Марина, потише! — сказал он, поднимая руки. — Успокаивайся давай, а то сожжешь эту богодельню.

Я зашипела как змея, и факел в моих руках подрос.

— А ну пошел отсюдова! — фальцетом закричал из-под кровати Васька. — А то Маринка твой павлиний хвост подпалит ко всем чертям!

Илья ожег невидимого кота ненавидящим взглядом, обещая неминуемую смерть, и с достоинством, не прощаясь, удалился.

— Мариночка, — ко мне подошла Лика с огромными рабочими перчатками. — Девочка, давай успокаиваться.

Она ловко всунула мои руки в перчатки и огонь сам собой погас.

Я подняла на нее удивленный взгляд, Лика подмигнула и, облегченно рассмеявшись, пояснила:

— Мой папа огненный маг, а мама оборотень. Мой младший брат совершенно не умеет контролировать свой огонь, поэтому у нас везде лежат такие антимагические перчатки. Эти я случайно сунула в карман после прогулки, а они вон как пригодились.

Я молча обняла ее, пытаясь сдержать начинающуюся истерику. Буквально пару часов назад меня признали магом смерти, а теперь я тут чуть все не сожгла. Боже, я не хочу об этом думать!

Как была в перчатках, я подняла конфеты Ильи с пола и, раскрыв окно, вышвырнула их на улицу.

— А вот это ты зря, — наставительно пробурчал Васька, осторожно выбираясь из-под кровати. — Вдруг кто сожрет!

— Пофиг! — философски сказала я, сняла перчатки и устало упала на кровать. — Вась, а чего Илья так взбесился?

Но неожиданно отвечать начала Соня:

— Это была громкая и грязная история. Белорецкие они же родовитые, всегда на виду. А Илья один из самых завидных женихов в магическом мире. Богатый, знатный, сильный. И абсолютно бессердечный, — Соня беспокойно теребила скатерть, и рассказывала, уставившись на дверь. — Он отдыхал в одном приморском отеле и там соблазнил русалку. Сделал он это явно магией, потому что им абсолютно не интересны сухопутные мужчины. А когда русалка забеременела, заявил, что он вообще не причем. Но ему не повезло, это была не безымянная беззащитная русалка, ее папа владел целой сетью отелей. И Илью заставили признать ребенка. Но лучше бы не заставляли, — Соня вздохнула и, смаргивая слезы, продолжила. — Ее с ребеночком так и не нашли. Илья плел какую-то ересь, доказывая, что не при чем. В общем, семья его отмазала. Так что он та еще тварь! Тогда многие поверили Белорецким, но только не оборотни. Мы знаем, какой он…

Соня замолчала. А я со вздохом продолжила, понимая, что за историей про русалку кроется что-то слишком личное:

— Русалка была не первой?

— И не последней, — закончила Лика.

Да, и не последней. Я же еще. Я сглотнула вязкую слюну.

— Он… он теперь преследует меня. Говорит, будет бороться за моё сердце. А я… я не прошла ведьминскую инициацию. Мне страшно, что он… что он может попытаться сделать это без моего согласия.

Мои соседки переглянулись. Васька запрыгнул ко мне на кровать и уставился своими бездонными глазами.

— Не беспокойся! — муркнул он. — С ведьмами так не работает. Если ты будешь сопротивляться и ненавидеть его в тот момент, он умрет. Магия ведьм не терпит насилия.

— А если… влюбит в себя? — спросила я, и почему-то в голове тут же возник образ другого мужчины с жёлтыми глазами и горбинкой на носу.

— Тогда — да, — кивнул Васька. — Тогда ведьмаку столько силы достанется, что ух! Поэтому все эти ухажёры и крутятся вокруг неинициированных ведьм. Еще бы, такой шанс получить могущество.

Меня затошнило. Горыныч. Он тоже маг. Сильный, голодный до силы маг смерти. Он тоже хочет могущества? Все его загадочные взгляды, его нежность в кабинете, неужели это всё, лишь для того, чтобы влюбить в себя? Выпить мою магию до дна?

— Я… я выйду, подышу, — пробормотала я, поднимаясь.

— Далеко не уходи! — крикнула мне вслед Лика. — Сегодня последняя ночь полнолуния! Кто-нибудь из наших ещё не нагулялся, может напугать нечаянно!

Я кивнула и вышла в коридор. Сначала я думала просто постоять у окна, но все вокруг давило, воздуха не хватало. Предательские мысли о Горыныче, которого я сейчас не могла называть Константином, страшный Илья, история про русалку… Мне нужно на воздух. Срочно.

Я вышла в ночной парк академии. Он был пугающе прекрасен в лунном свете. Тени деревьев шевелились, словно живые. Где-то вдали прокричала сова. А потом я услышала тихий, протяжный вой. Ближе, чем мне хотелось бы.

Сердце ушло в пятки. Я метнулась к ближайшему укрытию — массивной каменной стене, увитой густым плющом. Оказалось, это была полуразрушенная беседка. Я прижалась спиной к холодным камням, стараясь не дышать.

И тут до меня донеслись голоса. Низкие, сердитые. Я узнала их мгновенно.

— …прекрати это немедленно, Константин! — зло шипел Игорь Петрович. — Твои любовные чары — это нарушение всех договорённостей!

— Какие чары? — спокойный, насмешливый голос Горыныча разрезал ночную тишину. — Я ничего не нарушаю.

— Не ври! — вступил другой голос. Это же Аристарх Семёнович, участковый! — Мы видим, как она на тебя смотрит! Все претенденты должны быть в равных условиях!

Горыныч рассмеялся коротко и сухо.

— Я не собираюсь договариваться. И не собираюсь её отдавать. Ни вам, ни кому-либо ещё.

В его голосе прозвучала такая ледяная, непоколебимая уверенность, что у меня перехватило дыхание.

Я стояла за стеной, вцепившись пальцами в колючий плющ, и не могла пошевелиться. Чары. Претенденты. Равные условия.

Значит… это правда. Вся его доброта, его забота, его взгляды — всё это было лишь игрой. Охотой. Он один из них. Просто более изощрённый.

И Горыныч не собирался отдавать свою добычу.

Во рту стало горько. Я медленно, стараясь не шуметь, попятилась от беседки, а потом развернулась и побежала прочь от этих голосов, от этого предательства, вглубь тёмного, незнакомого парка.

Внезапно совсем рядом завыл оборотень, и кто-то огромный спрыгнул с ближайшего дерева, заваливая меня на землю.