Терра. Часть 1. Наследие предков

Глава 9

Аврора сидела на подоконнике и смотрела в окно. Солнце давно встало из-за гор и теперь нещадно светило ей в глаза. На улице началось «шевеление». Взрослые отправились на работу, дети в школу. Аврора смотрела на этих прохожих, знакомых и незнакомых ей, и думала о том, насколько же она далека от всех них… «Аврора-дура» — говорят они за спиной… А сами… Замечают ли, что дни их похожи один на другой? Понимают ли, что вся их жизнь ограничена стеной? Завтра солнце вновь взойдет из-за гор… И послезавтра… Дети повзрослеют и вместо школы отправятся на работу. Взрослые состарятся и умрут… Родятся новые дети, подрастут и отправятся в школу, чтобы вырасти и пойти на работу, родить новых детей и затем тоже умереть. И вся жизнь их ограничена стеной… Аврора вспомнила лицо дяди… После его ухода в пустошь, в доме перестали говорить о нем. Как будто похоронили. Как будто не существовало его никогда. Многие считали, что он подался в добровольцы не по собственной воле, что его отправили туда, потому как слишком много он знать стал о жизни и секретах главной семьи. Но Аврора верила, что дядька ушел добровольно, потому, что хотел найти ответы на вопросы, которые другие люди себе не задавали. Аврора улыбнулась сама себе и вздохнула.

— Чего под дверями сидишь?

Она обернулась и увидела Радомира. Кажется, он только что пришел.

— Чужой покой сторожу.

— Гелиан еще там? — осведомился Радомир.

— Да.

— Хм… Может, пора ему уже откланяться, как думаешь?

— Не мне думы подобные думать, — улыбнулась Аврора.

— Зайди ко мне: я пальцы твои осмотрю.

Аврора ладонь к глазам поднесла и на пальцы свои взглянула.

— Пальцы как пальцы, — пожала плечами она. — Ничего особенного.

— Аврора, не доводи меня, — прошипел Радомир.

Аврора нехотя встала и поплелась к Радомиру в кабинет. Он дверь перед ней отворил и тут же командовать стал:

— К мойке подойди. И кольца с браслетами сними.

— Они мне не мешают.

— Мне они мешают. Снимай давай!

Радомир стал к раковине боком и включил воду. Аврора же подошла к железному столу и стала снимать с себя украшения. Звяканье металла о металл Радомир сопроводил победоносной улыбкой. Аврора сделала вид, что не заметила этого. Освободив запястье от последнего браслета, она подошла к Радомиру и протянула ему руки.

— Зачем тебе столько побрякушек? — поинтересовался Радомир, беря ее ладони в свои.

— Чтобы ты спросил, — улыбнулась она.

— Почти зажили, — кивнул Радомир и взял в руки мыло.

— Странно… Ты говорил, что пальцы почернеют и отвалятся… — сжав губы, чтобы не рассмеяться, Аврора попыталась изобразить на лице серьезное выражение.

— Не сдерживайся, — улыбнулся Радомир, намыливая ее ладони — И ресницами понапрасну не хлопай: я тебя теперь насквозь вижу.

— Да ну тебя, — невинным голоском заявила Аврора. — Кто ж это прямо насквозь видеть может?

Радомир, едва сдерживая смех, ее намыленные руки сунул под струю воды.

— А на твои уловки действительно все клюют?

— Я рыбу не люблю ловить, — пожала плечами Аврора, — но поклев на мои приманки обычно неплохой.

— Ты на мой вопрос так и не ответила. Что за страсть у тебя странная: железо на себя килограммами навешивать?

Радомир сжал ее запястья и резко повернул ее руки ладонями вверх. Аврора молчала. Радомир тоже.

— Все рассмотрел, что хотел? — с издевкой бросила она и, перехватив его запястья ловко выкрутила Радомиру руки.

Аврора знала, что ему больно. Ей тоже было больно. Давно, но было. Ослабив хват, она отпустила Радомира и выключила воду. Вытерев руки полотенцем, она вернулась к столу и стала надевать на пальцы кольца.

— Ты сама сделала это? — спросил Радомир, продолжая стоять у раковины.

— Нет. Это сделал мой старший брат. Таким образом он пытался научить меня писать мое имя правильно.

— Вырезав его на твоих запястьях?

— Ему было семнадцать тогда. И он со своими друзьями был пьян.

— А сколько было тебе?

Аврора улыбнулась:

— Четырнадцать.

— И что же ты сделала с ним, когда подросла?

— Я не успела подрасти, Радомир. Отец избил брата и выгнал его из дому. Несколько дней спустя его нашли мертвым в переулке. Кто-то проломил ему голову в пьяной драке.

Аврора поднесла исполосованные запястья к глазам и вновь улыбнулась:

— Знаешь, я ведь научилась писать свое имя, когда мне было семь лет… Но брат позабыл об этом и поплатился жизнью…

— Тебе было его жаль? — не скрывая удивления, спросил Радомир.

— Нет. Мне было жаль отца.

— Твой брат со своими друзьями только это с тобой сделали?

Аврора поджала губы и покачала головой:

— Да, только это.

Натягивая на запястья браслеты, Аврора улыбалась. Как много в жизни ее было плохого? Как много повидала она за свою жизнь? Но она выжила. Она смогла подняться с колен и пойти дальше. Так же, как и ее дядя…

— Но, был ведь кто-то, кто сделал это с тобой? — произнес Радомир, продолжая на нее смотреть.

Аврора усмехнулась.

— Что именно сделал?

— Отбил у тебя желание быть похожей на женщину.

Аврора вскинула брови и намеренно выставила пышную грудь вперед:

— Мне кажется, я похожа на женщину.

— Ты бреешь голову, а женщины так не поступают.

— Некоторые мужчины полагают, что, если женщина обделена мозгами, она — легкая добыча. При этом они пытаются приструнить жертву, хватая ее за волосы.

— С тобой поступили так же?

— Да. И прежде чем порезать ублюдков, я лишилась волос на голове.

— С тех пор бреешь голову?

— С тех пор каждый знает, что на голове у меня нет волос, за которые меня можно схватить.

Аврора достала из голенища сапога кинжал и стала играть с его лезвием, перекидывая его между пальцев. Металл колец звякал о металл лезвия, не позволяя острым краям исполосовать Авроре кожу. Затем она перехватила кинжал другой ладонью и резко вытянула руку вперед. Ее браслеты наползли один на другой, превращаясь в сплошной металлический нарукавник. Аврора провела лезвием кинжала по этой защите и спрятала оружие обратно в сапог.

— Я ответила на все твои вопросы, или ты хотел спросить меня еще о чем-нибудь? — улыбнулась Аврора, складывая руки на груди.

— А серьги в ушах? Зачем их столько?

— Для красоты.

— Странные у тебя понятия о красоте.

— Странный у тебя интерес «научный».

— Я понять пытаюсь, с кем дело имею.

— Радомир, я тебя с малых лет знаю. И в доме Главном на посту за твоей спиной не раз стояла. Что ж тебе вдруг интересно стало, с кем дело ты имеешь?

— Лучше поздно, чем никогда, Аврора, — пожал плечами Радомир.

— В твоем случае лучше «никогда», чем «поздно».

Аврора к двери зашагала, но он ей путь преградил.

— Ты знаешь, кто мог Терре яд подсыпать?

— Я догадываюсь, кто это сделал. Но если хоть слово об этой догадке вымолвлю, даже Терре меня не спасти.

— А мне? Мне тебя спасти?

— Не хватало еще, чтобы ты на гнилой плод покусился!

— Странная метафора, Аврора. Не лестная в твой адрес.

— Безродную девку с изъяном Птаховы в своем роду не потерпят. Ты уже понял, к чему общение мое с тобой привело. Если бы не госпожа Терра, я бы уже снаряжение собирала, чтобы в пустошь идти. Так что не дай повода своему роду усомниться в тебе, Радомир. Иначе, за стену не сама я уйду, а вынесут меня туда добровольцы.

— Кто тебе угрожает?

— Не кто, а что, Радомир. Уйди с дороги: мне на пост охраны пора возвращаться.

— Кто плода гнилого в роду не потерпит, Аврора? — продолжал допытываться Радомир.

— Ты и сам ответ знаешь. А теперь отойди: я пройти хочу.

— Черта с два я тебя в покое оставлю!

Аврора в глаза Радомиру взглянула и улыбнулась ему.

— Я работала в Главном доме потому, что меня считали дурой. Я не задавала лишних вопросов и держала рот на замке. Эти качества твоя семья ценит в своих подчиненных превыше всего. Я с судьбой своей давно смирилась. Не нужна мне грамота и книги. Я работать хочу и только. Вчера из-за тебя я работы прежней лишилась, и теперь одному Богу известно, как долго я продержусь возле госпожи Терры. Если думаешь ты, что опасность ей одной здесь грозит — ошибаешься. Коли с госпожой что случиться — мне живой за стену не уйти. Поэтому, оставь меня в покое и не давай повода остальным понять, что я из себя представляю. Этим ты и себе поможешь, и нас с госпожой Террой не подведешь.

— Я в своем выборе свободен, Аврора. Если захочу время с тобой проводить — никто на тебя и взглянуть не посмеет, не то, что руку поднять.

— Ты себя-то слышишь? — засмеялась она. — Как дурак влюбленный, ей Богу!

Радомир от ее слов в сторону шарахнулся. Аврора же головой покачала и к двери спокойно прошла.

— До свидания, врачеватель. Надеюсь, ты все понял.

Радомир ничего не ответил, и Аврора была тому рада.

***

— Ты весь день собираешься здесь провести? — спросила Терра, зажигая лампы на стенах.

Она проснулась около часа назад, успела помыться в ванной и переодеться в новую ночную рубашку. Гелиан все это время восседал за столом и смотрел на противоположную стену. Терре показалось, что он и вовсе не спал всю ночь, но потом она заметила розовое пятно на его щеке и поняла, что несколько часов он все же вздремнул, уложив голову на руки.

— Нет, я сейчас пойду, — ответил Гелиан. — К полудню Катька и отец вернутся в дом. Придется объяснить им, почему мать улетела вчера.

Терра опешила.

— Как это «улетела вчера?»

— Или не улетела. В общем, не знаю я, улетела она вчера, как намеревалась, или нет.

Терра подошла к стулу и совсем не грациозно на него плюхнулась, оказавшись сидящей напротив Гелиана.

— Значит, ты не видел ее вечером?

— Нет. Я в лаборатории переоделся и сразу к тебе пошел. Отпустил Аврору и не стал тебя будить, хотя она просила.

— Ясно… — задумчиво протянула Терра.

— Ничего не хочешь мне рассказать? Объяснить, например, что здесь вчера произошло?

— Аврора оплошала немного, — пожала плечами Терра, — твоя мать узнала об этом, разозлилась и уволила ее. Я Аврору пожалела и наняла. Вот и все. Делу конец.

— То есть дурой мою мать перед Радомиром и Авророй ты не выставляла?

Терра молчала, потому как в отказ пойти не могла.

— Ясно, — вздохнул Гелиан. — И зачем тебе охранник личный? Только не лги мне, ибо в жалость твою я не верю: хотела бы пожалеть Аврору, попыталась бы мать мою смягчить и уговорить. А судя по произошедшему, это в твои намерения не входило.

— Не верю я Катьке твоей, Гелиан. А Аврора мне точно верна будет.

— Что ж, как я и предполагал, — кивнул Гелиан. — Только учти: Аврора любит людей в заблуждение вводить и дуру из себя корчить.

— Значит, ты об умственных способностях Авроры высокого мнения?

Гелиан хмыкнул:

— А ты, полагаешь, что я бы позволил к тебе в охранники дуру приставить?

— Значит и Катька знает, что Аврора не дура?

— На назначении Авроры я настоял. Мнение Катерины при этом я не учитывал.

— Вот оно как… — протянула Терра. — Но, почему именно Аврора?

— Сама на этот вопрос ответь, пожалуйста.

Терра откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Аврору все считают дурой. Ее назначение на пост моей охраны не привело бы к лишним вопросам со стороны твоей семьи, ведь чего тебе беспокоиться о моей безопасности, если в кругу твоих родных мне ничто не угрожает? Но и здесь ты все просчитал. Аврора не дура, более того, ума ей не занимать. И она верна тебе. Почему ты в этом уверен? Это уже другой вопрос.

Гелиан улыбнулся:

— Я всегда восхищался твоей сообразительностью.

— Спасибо за похвалу, — кивнула Терра.

Гелиан прищурился и внимательно на нее посмотрел:

— Почему мне кажется, что ты что-то не договариваешь?

Терра улыбнулась в ответ:

— Я матери твоей нагрубила. Это-то тебя и беспокоит.

— Извиняться будешь перед ней?

— Нет.

— Терра, — мягко произнес Гелиан. — Я свою мать почитаю и люблю. И не позволю никому обижать ее, даже тебе.

— Извини, Гелиан, но я свое слово уже сказала.

— И что мне прикажешь делать? Ты — моя жена. Она — моя мать. Извинилась бы ты, да и делу конец. К чему из-за дребедени какой-то в позу становиться?

— Если сейчас характер не проявлю и на попятную пойду, уважения матери твоей, точно так же, как и людей твоих, не сыщу.

Гелиан локти на стол поставил и голову руками подпер:

— Значит, ты грубостью собралась уважение заслужить?

— Плясать под дудку твоей матери, как это делают жены твоих братьев, я не стану.

— Ты на жен братьев моих не равняйся: они тебе и в подметки не годятся.

Терра улыбнулась его реплике:

— Ты собираешься меня похвалами умаслить?

— И похвалами тоже. Но все же… Ты не должна вести себя с моей матерью так, как тебе заблагорассудится. Я муж твой, Терра, и как муж прошу тебя усмирить свой гонор и с матерью моей отношения наладить.

Терра обреченно вздохнула и опустила плечи:

— Для этого мне нужно время.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы престать перед моей матерью и извиниться?

Западня… Ловко же он в угол ее загнал. Но Терру так просто не пронять. Давить на жалость она давно научилась. И врать, не краснея, тоже… Изобразив на лице усталость, Терра подтянула колени к груди и одернула подол рубашки, чтобы прикрыть их:

— Сейчас я очень устала. Дай мне несколько дней в себя прийти да поразмыслить над тем, как разговор с твоей матерью на эту тему завести. Кроме того, если она на самом деле уехала, то и прощения сейчас попросить я не смогу.

— У тебя красивые глаза, — произнес Гелиан. — Ты немного щуришься, когда врешь.

Терра окаменела. У нее не получилось! У нее не вышло его обмануть! Почему? Всегда ведь срабатывало! Всегда!

— В общем так, — произнес Гелиан, убирая руки со стола. — Если моя мать никуда не улетела, тебе придется попросить у нее прощения. Присутствие Радомира и Авроры при этом я считаю излишним, но решать, безусловно, тебе.

Гелиан наклонился и достал из голенища сапога небольшой клинок. Уколов им палец, Гелиан убрал клинок и подошел к кровати, на которой спала Терра.

— После ухода моего позови Франю белье постельное сменить, — он прикоснулся окровавленным пальцем к белоснежной простыне.

Терра от изумления дар речи потеряла.

— Так нам обоим проще будет, — пояснил Гелиан. — Франя язык свой длиннющий сегодня же распустит и молва о том, что брак наш состоялся, все поселение к утру обойдет.

Гелиан смял одеяло Терры и сбил подушки на кровати.

— Теперь все, — кивнул он и сунул окровавленный палец в рот.

— А что с Авророй ты решил? — тихо спросила Терра. — Позволишь ей служить лишь мне?

— Позволю, — Гелиан взглянул на свой палец: — Ну что ж, вполне сносно.

— А жалованье? Ты сохранишь его в прежнем размере?

— Сохраню.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула Терра и опустила ноги на пол.

— Пожалуйста, — ответил Гелиан и направился к двери.

***

После его ухода Терра позвала к себе Аврору:

— Прошу тебя, сходи к Фране и попроси ее белье свежее постелить.

— Конечно, госпожа.

— И завтрак накажи, чтобы принесли. На двоих. Молоко пусть цельное дадут, а к каше пущай мяса нежирного добавят.

— Я распоряжусь, госпожа.

— Аврора, — в последний момент окликнула ее Терра, — принеси мне одежду какую-нибудь. Хочу в коридор выйти, но в рубашке не могу.

Аврора кивнула и направилась искать Франю. Терра закрыла дверь и подошла к кровати. Сбросив с нее одело на пол, уставилась на измятую, перепачканную кровью простынь.

— Быстро же ты нашел способ избавиться от меня в своей постели, — прошипела Терра. — Что ж, Гелиан Птахов, я принимаю твои условия.

Аврора вернулась к Терре спустя минут пять.

— Франя обещала подыскать вам что-нибудь из одежды, госпожа. И белье сейчас сменит.

От Терры не ускользнула ухмылка на лице Авроры, когда та мельком взгляд на простыню кинула.

— Еще какие-нибудь поручения будут? — поинтересовалась Аврора, почтенно склоняя голову.

— Отправь посыльного к портному. Пусть передаст, что первое платье должно быть у меня сегодня к обеду. Черное, как мы и договаривались. К обувщику тоже пошли кого-нибудь: пусть явится ко мне немедля и заготовки тапочек из кожи с собой возьмет: ходить босая я не собираюсь. Ты запоминаешь, Аврора?

— Конечно, госпожа.

— Хорошо. Еще одного человека направь в школу: пусть возьмет два букваря и несколько книжек детских. Если спросят его, зачем мне книги эти — пусть ответ даст, что госпожа его детям в больнице читать собирается. Кстати, дети здесь есть?

— Есть.

— Прекрасно. Так, что еще… — Терра задумалась, сверля взглядом Аврору.

— Извините, госпожа, — пропыхтела Франя, врываясь в палату без стука. — Я нашла вам накидку чистую…

Франя на кровать покосилась и тут же к Терре подошла, накидку ей протягивая.

— Спасибо вам, — кивнула Терра.

— Бельем я сейчас займусь. Завтрак через минут десять принесут. Вы, госпожа, присядьте пока… Устали поди…

— Немного устала, — вздохнула Терра, — но сидеть не хочется. Аврора, проводи-ка меня к Радомиру. Разговор у меня к нему назрел.

Франя злобно на Аврору покосилась. Аврора взгляд тот заметила, но виду не подала. Наоборот, улыбнулась как-то по-дурацки и ресницами захлопала:

— Конечно, госпожа. До его кабинета рабочего рукой подать!

Терра накидку на плечи надела и полы на груди стянула.

— Пойдем, Аврора. Не будем Фране мешать.

Аврора двери распахнула и первой в коридор вышла. Терра вышла следом и глаза зажмурила от света яркого дневного. Аврора ее за руку придержала, пока глаза к свету привыкли.

— Спасибо, — кивнула Терра, когда видеть нормально стала.

Они находились в конце длинного коридора почти у самого окна. Терра к окну этому обернулась и замерла. Она была готова к тому, что увидит нечто новое. Но никогда не думала, что увиденное заставит ее почувствовать себя такой ничтожной…

— Госпожа, вам нехорошо? — забеспокоилась Аврора.

— Со мной все в порядке, Аврора, — прошептала Терра и подошла к окну, утыкаясь лбом в стекло.

Она смотрела на поселение, которым управлял ее муж, с высоты третьего этажа. Больница Радомира стояла, очевидно, на холме, потому возвышалась над всеми остальными домами. Перед Террой раскинулось поле из одно- и двухэтажных построек. В отличие от домов в поселении Терры, эти постройки не были похожи одна на другую как две капли воды. Каждый домик был возведен на свой манер. Разных цветов черепица покрывала крыши этих домов. Печные трубы разных диаметров и кладок устремлялись ввысь. Флюгера, один краше другого, указывали одно и то же направление ветра. А там, далеко-далеко, за всеми этими домами, печными трубами и флюгерами виднелся высокий деревянный забор. Он стоял на возвышении, как и больница Радомира, но за ним, за этим высоким забором, за огромными трубами, которые вздымались в небо за забором, за черным дымом, который клубами вырывался из этих труб, за металлической стеной, поблескивающей в лучах солнца, Терра видела то, о чем раньше читала лишь в книгах. Поначалу она подумала, что это — облака. Темно-серые облака, которые наплывают друг на друга в преддверии грозы. Облака цвета глаз Гелиана. А потом Терра поняла, что облака эти не движимы. Что они не плывут по небу, а разрезают его.

— Горы… — прошептала Терра и улыбнулась, ощутив одновременно внутренний трепет и собственную ничтожность перед этим творением Божьим.

Аврора подошла к Терре и остановилась рядом с ней:

— Красивый вид, не правда ли? — произнесла она.

— Да.

— Больница Радомира стоит на одном из самых высоких холмов поселка. Ваш дом, госпожа, построен на самом высоком холме. Из окон вашей гостиной вид еще более красочный, а окна спальни вашей смотрят на лес.

— А что видать из окон твоего дома? — спросила Терра.

— Из моих окон виден только деревянный забор, — едва слышно ответила Аврора.

— Зачем его построили?

Аврора отошла на несколько шагов и ничего не ответила.

Терра обернулась к ней:

— Почему ты молчишь? Я задала странный вопрос?

— Забор — это цена, которую мы заплатили за удобства, госпожа. Поля, леса, сады и парники занимают лишь треть пространства за деревянным забором. Остальная территория принадлежит наследию наших предков. Рудники, электростанция и ветряки, отстойники для воды, фабрики, заводы… Мне кажется, что деревянный забор куда красивее, чем все они.

— Но к чему ограждать все? Зачем лишать возможности смотреть на поля и леса?

— За вашим домом, госпожа, есть лес.

— Один лес перед деревянным забором? — не поняла Терра.

— Поля и леса принадлежат Птаховым, госпожа. Они оберегают их, потому и оградили.

Терра нахмурилась и вновь отвернулась к окну. Стелларам тоже принадлежала земля, на которой жили все остальные. Поля, леса, озеро, пруд — все это тоже было достоянием семьи Терры. Но никому из ее рода никогда не приходило в голову оградить эти территории и запретить людям смотреть на них. Они, вроде бы как, были общими… Вроде как… Так почему же Терре стало неприятно от того, что она услышала? Разве не владеть всем этим она намеревалась? Терра остро ощутила несправедливость. Почему Стеллары? Почему Птаховы? Кто определил, что земля принадлежит кому-то и почему все остальные согласились с этим?

— Потому что выбора нет… — прошептала Терра.

— Вы что-то сказали, госпожа?.

— Нет… Ничего.

— Госпожа! — воскликнула Франя, выходя из палаты с охапкой постельного белья в руках. — Аврора, почему твоя госпожа посреди коридора босая стоит?! — начала причитать Франя. — Немедля ей тапки принеси да в кабинет Радомира проводи!

— А где ж мне тапки эти взять? — возмутилась Аврора.

— Если не знаешь, где взять — сними с себя сапоги и госпоже своей отдай!

— Так она ж в них утонет!

Франя перешла на угрожающий шепот:

— Ты что это, девка, препираться со мной вздумала?! Забыла, с кем говоришь?

Взглянув еще раз на горы, Терра повернулась к Фране и улыбнулась:

— Оставьте ее, матушка. Ногам моим не холодно, а сапоги Авроры мне действительно велики будут.

Франя покачала головой и злобно уставилась на Аврору:

— Сходи к Митрофану и тапочки у него стребуй! Я госпожу сама к Радомиру отведу. Чего смотришь на меня? Думать потом будешь! А сейчас живо к Митрофану!!!

— Госпожа? — промямлила Аврора.

— Иди, — кивнула Терра. — Меня матушка проводит.

— Конечно, госпожа, — ответила Аврора и изобразила кивок.

***

Франя остановилась напротив белой деревянной двери и постучала:

— Радомир, ты здесь?!

— Да, Франя. Входи!

— Я к тебе госпожу Терру привела!

Дверь резко распахнулась сама. За ней оказался Радомир, который с осуждением взглянул на Терру.

— Заходи, раз пришла, — произнес он, указывая рукой на стул возле железного стола.

Она прошла в кабинет и поблагодарила Франю за то, что та проводила ее. Франя кивнула и с охапкой грязного белья в руках осталась стоять посреди кабинета.

— А Аврора где? — спросил Радомир, присаживаясь за рабочий стол.

— Я дала ей наказ к Митрофану за тапочками для госпожи сходить, — пробухтела Франя, — но эту дуру только за смертью и посылать.

— Скажите, матушка, — обратилась к Фране Терра, — за что Аврору вы так не любите?

Франя на глазах побледнела и в отказ пошла:

— Да что вы, госпожа! Девчонка ж выросла на глазах моих! Если не жалею я ее, как все остальные, разве значит это, что недолюбливаю? Аврора, когда старается, все наказы исполняет. Но для того, чтобы постаралась она, прикрикнуть на нее надо, госпожа…

— Я вот голос не повышаю, — задумчиво произнесла Терра, — и мои наказы она все исполняет.

— Так это потому, госпожа, что побаивается она вас. Вы же хозяйка ее теперь и только ваши приказы ей исполнять и велено.

Повисло недолгое молчание. Терра улыбнулась и покачала головой:

— Так вы и об этом знаете, матушка…

Франя на шаг назад отступила и на Радомира уставилась, ожидая, наверное, что защитит он ее. Но Радомир молчал, сидя за столом и в упор глядя на Франю.

— Что ж вы говорите такое, госпожа… Обвиняете меня в умысле злом против девки, которую сам Бог умом обделил?

— Это же вы, матушка, госпоже Анне рассказали, что Аврора с Радомиром много времени проводить стала? — напрямую спросила Терра.

— Госпожа, я же не со зла госпоже Анне о том поведала! Аврора-то наша хоть и дура, но природа-то в ней все равно свое берет! Если не ровно дышит она к нашему Радомиру — беду на него навлечь может!

— Хотите сказать, матушка, что Аврора собралась Радомира совратить?

— Не со зла она, — прошептала Франя. — От ума своего небольшого!

— Значит, вы решили Радомира защитить и госпоже Анне обо всем доложить, чтобы она своим наказом отвадила Аврору от Радомира?

— Да, госпожа, — ответила Франя и на глазах сникла.

Терра взглянула на Радомира, неподвижно сидящего на прежнем месте. Почему он ничего не говорит? Неужели власти не имеет над длинным языком Франи? Или попросту не желает в дело это лезть? А ведь он Франю давно знает и действия старухи мог заранее предугадать… Отчего же не предпринял ничего? Или, может, только сейчас у него глаза на это «открылись»? В каком мире тогда ты живешь, Радомир? В этом или своем собственном?

Терра вздохнула и с презрением на Франю воззрилась:

— Из-за сплетни вашей Аврора пострадала. И неприятности ее только начались.

Франя согнулась пополам, кланяясь перед Террой:

— Простите меня, Госпожа! Не думала я, что так все для Авроры обернется… Хоть и безродная она, но в доме мужа вашего всегда на хорошем счету была!

— А причем здесь безродность ее? — переспросила Терра. — Сирот в поселениях отродясь много было и брать на воспитание ребенка чужого — дело благое. За это среди люда уважение и покровительство сыскать можно.

— Не знаете, госпожа, вы правды всей о безродии девки этой.

— Тогда расскажите мне правду, коль вы ведаете ее.

Франя голову подняла и жалобно на Радомира уставилась.

— Говори, Франя! — повысил тон Радомир. — Я тоже сплетни твои послушать хочу.

— Не сплетни то, Радомир, — вздохнула Франя. — Правда, которую все вокруг знают, да молчат.

Франя голову склонила и рассказ свой начала:

— Аврора — дочь блудницы. Когда народ наш в пустошь за Птаховыми ушел, блудница та с ребенком своим с нами подалась. Только болела она срамной болезнью и в пути померла. Дите ее одно осталось и в канаве смерть свою ждало. Когда отец ребенка узнал об этом, нашел он незаконную дочь и спас. А потом позор свой в семью брата на воспитание отдал. Безродная Аврора, потому как от срамного союза родилась. Народ вокруг-то историю ту знает, но молчат все, потому как отец ее, которого Аврора всю жизнь дядькой звала, знатным человеком был. И детей у него законных не было. Аврору семья приемная воспитала как дочь родную и фамилию ей дала. Когда отец настоящий Авроры за стену с добровольцами ушел, он письмо оставил: все добро дуре неразумной завещал. Поговаривали, что поступил он так, дабы брата родного заставить девчонку вырастить, ведь пока та малая была, имуществом ее приемная семья распоряжалась. Когда Авроре семнадцать исполнилось, закончила она школу и отправилась работу искать. Конечно, с изъяном таким да с прошлым чернее копоти, ничего не осталось ей, кроме как в добровольцы за стену уйти. Тогда-то отец ее приемный и пошел на поклон к господину Савелию нашему. Жалко ему девку было, ведь как бы ни было, он ее вырастил да воспитал. И милостивый господин наш, Савелий, сжалился над дурой неразумной и в охранники ее к себе пристроил.

Франя рассказ закончила и замолчала.

— Так, как же дядьку Авроры звали-то? — спросил Радомир.

Франя разогнулась и удивленным взглядом вопрос тот встретила:

— Так, это… Августом звали его. Августом Ребровым…

— «Ребров»? — переспросил Радомир, с места своего поднимаясь. — Ты сказала: «Август Ребров»?

Франя голову опустила и едва ли не молиться начала:

— Я думала знаешь ты историю эту… — прошептала Франя. — Август же, «покойся он с миром», правой рукой Савелия был… Охрану дома Главного сколько лет возглавлял, пока смерть искать не ушел…

— Так ты его знал? — не поняла Терра.

— Выходит, что нет, — покачал головой Радомир. — О том, что Аврору Ребровы воспитали, я впервые слышу.

— Это потому, — вставила Франя, — что не принято было среди Птаховых о позоре друга семьи говорить.

— А зачем Авроре за стену идти было, — спросил Радомир, — если ей Август все свое состояние завещал?

Франя разогнулась и вновь головой покачала:

— За два года от того состояния и медяка не осталось. Приемный отец Авроры все добро в игры промотал.

— Господи Боже… — не сдержала возгласа Терра.

— Раньше Ребровы под стать Птаховым были, — шептала Франя. — Августа все уважали, ведь это он Птаховым помог народ на новые земли привести. И когда прознали все, что Август дочь незаконную от блудницы прижил, никто ему слова злого не сказал. Аврору люд принял как одну из Ребровых. Даже в школу девку на обучение взяли, хотя едва она два слова вместе связать могла. Кто ж виноват, что от греха она дурой уродилась? Не смотря на изъян ее, Август Аврору очень любил. Часто в Главный дом ее приводил, сам мастерству ее военному обучал. Но отцом его никогда не разрешал называть. Господин Савелий девку от погибели спас только в память о друге своем. Другой на его месте махнул бы рукой на судьбу дуры незаконной, но господин Савелий всегда милостив к людям был. А Аврора, вместо того, чтобы за милость эту благодарностью платить, решила, что ты, Радомир, ей в мужья сгодишься. Потому и крутится подле тебя днями напролет да проходу не дает!

— Что за бред ты, старая, языком своим мелешь? — разозлился Радомир. — Неужели жизнь тебя ничему не научила? Вместо того, чтобы сплетни по селу разносить, лучше бы вопрос себе задала: а правда ли, что люди вокруг говорят? Август Ребров человеком чести был. И если бы и нажил он дочь незаконную, то на матери ее, кем бы та ни была, женился! Да и откуда знать тебе, старая, что Аврора от блудницы родилась? Если дитя от голода в канаве помирало, значит от блудницы родилось оно?

— Если не дочь блудницы она, тогда спроси у Авроры, откуда она всех девок из блудного дома по именам знает?

Радомир со стула подскочил и к Фране направился:

— Я вот тоже всех девок там по именам знаю! — прокричал Радомир. — И что с того?

— Так ты ж осматриваешь их каждый месяц да болезни блудные лечишь. А Авроре откуда их знать?

— Мало ли откуда знает она их?! Может, честь семьи нашей знатной охранять в блудный дом ходит, пока братья мои с бабами там якшаются!

— Ты что ж это, — прохрипела Франя, глядя на разъяренное лицо Радомира, — честь братьев чернить вздумал, чтобы имя девки этой от грязи отмыть?

Дверь в кабинет тихо отворилась и в нее Аврора вошла. По выражению ее лица бледного, Терра поняла, что Аврора многое слышала из того, о чем они только что говорили. Терра хотела было со стула встать и Франю с колен поднять, чтобы ситуацию хоть как-то смягчить, но Аврора Терру опередила:

— Франя! — воскликнула Аврора, наклоняясь к стоящей на коленях старухе и отрывая ее от пола. — Говорила же вам, что сердце вас подводит! И ноги совсем ослабли! Радомир, чего смотришь?! Принеси Фране стул! Видишь же, что худо ей совсем.

Франя молчала, белье грязное к груди прижимая и с неверием в лицо Авроры заглядывая. Радомир осуждающе головой покачал и стул Фране принес. Франя на стул тот плюхнулась, продолжая лицо Авроры изучать. Аврора на корточки присела и Франю за руку взяла:

— Франя, давайте я бельем займусь. Пусть Радомир осмотрит вас. Капли сердечные вам даст…

— Аврора… — прошептала Франя, глядя, как Аврора охапку белья из рук ее берет. — Что же ты творишь, дура ты безмозглая…

— Франя!!! — заревел Радомир.

Аврора же на ноги встала и белье к груди своей объемной прижала.

— Вы не волнуйтесь… С бельем ничего не станется: я его прачкам тотчас занесу и новое чистое госпоже Терре постелю… А вы отдохните…

Аврора медленно отвернулась и на распахнутую входную уставилась.

— Откуда сострадания в тебе столько? — сдавленно произнес Радомир, к Авроре свой взор обращая.

— «Lasu bone sufiĉe sole», — обронила в ответ Аврора. — Пойду я, бельем займусь…

— Не знает, что несет, — прошептала Франя, как только дверь за Авророй закрылась. — На языке предков только это, видать, и знает.

— А что сказала она? — не поняла Терра.

— «От добра — добра не ищут», — перевел Радомир.

— Нашла, перед кем умную из себя строить, — зашипела Франя. — Все ее насквозь видят и ты, Радомир, рано или поздно, поймешь, с кем дело имеешь, — Франя к Радомиру повернулась и прищурилась, — главное, чтобы не совсем опоздал ты…

— А не то что, убьют меня, как названного брата Авроры убили, за то, что тот надругаться над ней пытался?

Терра обомлела. Франя за сердце схватилась и на Радомира глаза свои распахнутые «выпучила».

— То ж слухи… Не убивал Иван Ребров сына своего…

— Слухи, значит… А кто ж тогда убил сына его?

— Темное то дело, Радомир. Правды никто не знает.

— Уверен я, что правду все знают, только молчат почему-то.

— Не лезь в дела семьи той, Радомир, — произнесла Франя. — Пускай себе живут и грехи свои на себе тащат…

— Если слухи обо мне и Авроре по поселку поползут, ее в покое не оставят.

Франя слезы с щек обвислых стерла и со стула поднялась:

— Извини меня, Радомир… Ты как сын мне… Сам знаешь… И вы, госпожа, зла на меня не держите… Я вину свою искуплю. Вот увидите! Я все искуплю!

— Все из-за языка твоего длинного! — разозлился Радомир. — Если еще раз его распустишь, я не посмотрю, что много лет мы с тобой бок-о-бок работаем. Уйдешь из больницы моей и дороги назад не будет! Я тебе ничего плохого в жизни не сделал, так и ты зла не твори людям, которые перед тобой ни в чем не виноваты!

— Ступайте, матушка, — кивнула Терра. — Зла на вас никто держать не будет, коли поступите вы мудро.

— Да, госпожа. Спасибо. Извини меня, Радомир. Прости…

— Иди, — вздохнул Радомир и присел на стул, с которого Франя встала.

Старая в коридор вышла и Терра, сложив руки на груди, на Радомира уставилась:

— И что ты теперь делать будешь?

Радомир ей в глаза заглянул и усмехнулся почему-то:

— Хоть ты, ведьма, душу не трави!

— Значит ли это, что ты собираешься поступить так, как надлежит?

— Собираюсь, — прошептал Радомир и закрыл глаза, медленно выдыхая. — А теперь говори, зачем пришла ко мне с утра самого?

— Сообщить тебе хотела, что домой завтра уйду.

— Я против. Ты еще не окрепла.

— Пока я крепнуть буду, твоя тетка «любимая» меня из дома Главного изживет.

Радомир скривился и головой покачал:

— Не тетки моей бойся, Терра. Анна за Гелиана любого порвет, а уж коль Гелиан на твою сторону стал, то и ей придется в ладах с тобой быть.

Терра прищурилась:

— Тогда, кого мне бояться стоит, Радомир?

— Дядьку моего, Савелия. У Гелиана с ним отношения натянутые: если повод дашь, Савелий тебе нож в спину всадит и глазом не моргнет.

Терра поморщилась, но говорить ничего не стала.

— Еще Катерины опасайся, — продолжил Радомир. — Она по наказу Савелия охрану возглавляет. Доносит ему обо всем, что в доме Главном происходит. Гелиан не особо на то внимание обращает, но тебе я совет такой дам: как только возможность убрать Катерину из дома у тебя появится, действуй. Ты, Терра, девка ушлая, хотя по внешнему виду и не скажешь. Умом Господь тебя тоже наградил. Если к Гелиану верный подход найдешь — вся община перед тобой колени преклонит. Не знаю, правда, как справишься ты с властью этой, но если в характере у тебя за справедливость горой стоять — хозяйка дома Главного из тебя хорошая выйдет.

— Зачем говоришь мне все это? — произнесла Терра. — В союзники ко мне метишь или умысел другой у тебя есть?

— Нет у меня умысла никакого, Терра. Я за Гелиана костьми лягу, если потребуется. И пока он жизнь твою превыше всего ставит, я тебе помогать буду. Но если вздумаешь ты Гелиану навредить или по твоей вине пострадает он, я, как и дядька мой, Савелий, нож тебе в спину всажу и не моргну при этом.

Терра улыбнулась словам Радомира. Прямолинейность она всегда в людях ценила, а Радомир сейчас говорил не виляя.

— Наставления твои мне по душе пришлись, — кивнула Терра. — Позволь, и я тебе совет дам.

— Позволяю.

— Приведи себя в порядок. Не гоже мужику знатному, да еще и врачу уважаемому, с патлами, как у девки, ходить.

— Ты патлы мои не трогай! — шикнул Радомир. — Без тебя решу, как мне среди люда ходить!

Терра вздохнула и на стол железный облокотилась:

— Думаешь, если слухи поползут, так ты к отцу Авроры сходишь и проблемы все решишь? Как бы не так! Аврора не из тех, кто протянутую из жалости руку примет…

Радомир нахмурился:

— Если в позу Аврора станет, значит, верно говорят, что дурой родилась.

Терра рассмеялась и с нисхождением на Радомира взглянула:

— Сколько лет ты Аврору знаешь?

— Давно ее знаю, — пробурчал Радомир. — С детства самого, наверное.

— Правильней сказать, что ты знаком с ней с самого детства. Но что ты знаешь о ней? — Терра пожала плечами и тяжело вздохнула: — Ничего ты о ней не знаешь. Для тебя Аврора, так же, как и для всех остальных, просто дурой была.

— Я жизнью своей жил и до нее мне дела никакого не было! — оправдывался Радомир.

— Вот и она о том знает. И ничего ей от тебя не нужно: ни жалости, ни исполнения долга. Разговоры рано или поздно утихнут, а Аврора как была для людей дурой, так ей и останется.

Радомир от Терры отвернулся и на дверь входную уставился:

— Это не она дура, а все, кто окружают ее — дураки.

— Прежде, чем дел благих натворить, Радомир, вспомни, чем вымощена дорога в ад…

— Она все равно пострадает, — прошептал Радомир. — Не сейчас, так потом… Рано или поздно она ошибку совершит, и тогда остальным ясно станет, с кем дело они имеют. Ты же сама знаешь, как сильно люди не любят, когда их за нос водят… И без того она не в почете, а узнай остальные правду — ее разорвут. Когда этот день настанет, у Авроры только два пути будет: либо за дядькой своим на смерть идти, либо назвать меня мужем. Она понимает это так же хорошо, как и я. Потому, примет верное решение.

В дверь постучали:

— Войдите! — ответил Радомир.

В кабинет вошел мужчина и, поклонившись Терре и Радомиру, протянул тапочки. Терра поблагодарила его и обулась.

— Митрофан, а куда Аврора подевалась? — спросил Радомир.

— Да там она… в коридоре стоит… В окно, как обычно, смотрит, — мужчина усмехнулся. — Сдались ей эти горы… Хотя, кто ж дурных этих поймет?

— Действительно, — хмыкнул Радомир, — дуракам умных не понять: они в каждом дурость ищут, чтобы тупость свою оправдать.

Митрофан на Радомира угрюмо покосился, но слова в ответ не вымолвил.

— Ступай, Митрофан, — устало произнес Радомир. — Книгу дочитай, которую я велел. Потом расскажешь мне, что нового узнал.

— Да, господин.

— Ну что ж, — улыбнулась Терра после ухода Митрофана, — и мне пора.

— Иди, — кивнул Радомир. — Я кого-нибудь к Гелиану отправлю весть хорошую о твоем возвращении домой передать.

— Отпускаешь, значит.

— Можно подумать, ты моего дозволения попросишь. Сама сказала, что уходишь завтра. Вот и иди!

— Спасибо тебе, что жизнь мою спас, — произнесла Терра и склонила голову в знак уважения.

— Не меня благодари.

Терра непонимающе нахмурилась.

— Гелиана, — ответил Радомир и осуждающе покачал головой.