Терра. Часть 1. Наследие предков

Глава 23

— Терра, все хорошо. Отдай мне оружие.

Она не отреагировала.

— Терра, это я. Отдай мне оружие.

Терра не двигалась. Тогда он протянул руку и забрал оружие сам. Он наклонился и заглянул ей в глаза. Пустые глаза. Мгновение. В глазах мелькнул страх. Терра моргнула и шарахнулась от него.

— Терра?

— Как…

Она отступила еще на шаг.

— Все хорошо. Я не причиню тебе вреда.

— Как я здесь оказалась… Что… Что произошло?

— Они мертвы, — ответил Гелиан.

Терра отвернулась и согнулась пополам. Ее вырвало. Раз. Другой. Не черной кашей. Какой-то водой. Гелиан спрятал оружие и подошел к ней. Осветил фонарем ее затылок и рану на нем.

— Твари, они голову тебе разбили.

— Уйди… — простонала Терра, сгибаясь в очередном приступе рвоты.

— Почему? — тихо спросил он. — Почему я должен уйти?

— Потому что ты… ты не тот, кем хочешь казаться…

— Тогда, кто я?

Терра разогнулась и выхватила фонарь у него из рук, освещая его лицо.

— Я не знаю, кто ты, — зашипела она, делая шаг ему навстречу. — Вообще ничего о тебе не знаю!

— Ты знаешь меня лучше остальных, — ответил он и отвернулся.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — закричала она.

— Сейчас ты все равно не поймешь.

— Может, я хотя бы попробую?

— Здесь нечего объяснять, — отрезал он. — Я тот, кто я есть. Ты знаешь меня таким, и никаким другим для тебя я никогда не был. Ты можешь меня бояться. Бояться того, чего не понимаешь. Но, рано или поздно… ты все поймешь, — он как-то странно усмехнулся, продолжая глядеть куда-то вдаль.

Терра опустила фонарь и уставилась себе под ноги.

— Можешь быть уверен: так оно и будет, — злобно произнесла она. — И если уж начистоту: если ты такой опытный воин… что смог их всех убить… …почему семью мою не спас? Почему умереть им позволил?

— Сохранность твоей жизни стоит превыше всего остального, Терра. Я не могу потерять тебя. Любой необдуманный шаг с моей стороны в подобной ситуации может закончится для тебя плачевно.

Терра сплюнула и вытерла губы рукавом.

— Хочешь сказать, что пожертвовал моей семьей только ради того, чтобы я не пострадала? Или ты пожертвовал ими… — Терра запнулась, — намеренно?

— В той заварухе тебя могли убить множество раз. И каждый раз из этого множества я оказывался на их пути. То была мясорубка. Юрий метнул кинжал мне в шею. Я просто увернулся. Всего-то увернулся от него и кинжал пролетел мимо. Твой отец оказался позади. Возможно, Юрий не намеревался его убивать. Возможно… Но убил. И его люди сорвались. Извини, но спасти твою мать и Лису я не успел. На тебя нападали со всех сторон. Я многое могу, Терра, но далеко не все. Сейчас в тебя могло выстрелить четыре человека. Они находились на разном расстоянии от эпицентра событий, но я должен был устранить их в первую очередь.

— Твою мать могли убить… — прошептала Терра. — Аврору могли убить… А ты занимался устранением тех, кто хотел выстрелить в меня?

— Спасением Авроры и моей матери занимались Август и Радомир. Твоя безопасность — моя забота.

— Господи! — взмолилась Терра. — Ты себя-то слышишь? Ты видишь, что происходит вокруг? Люди гибнут! Моя семья! Ее больше нет! А ты занимаешься спасением моей шкуры? — прохрипела она. — Все началось с тебя, Гелиан! Начиная с того утра, когда ты выбрал меня, я будто бы живу взаймы! Одна случайность, другая, и я выживаю вновь. Ты спасаешь меня? Нет! Это я играю со смертью, а ты только наблюдаешь за нашей схваткой со стороны!

Гелиан резко обернулся и схватил ее за шиворот, заглядывая в глаза:

— Если бы я наблюдал за всем со стороны, ты была бы уже мертва.

— Если бы не ты, меня бы не пытались убить!

— Если бы не я, ты бы умерла от язвы желудка, которая практически сожрала тебя.

Терра прижала ладонь к животу и скривилась:

— Меня отравили…

— Без отравы ты бы тоже долго не протянула. Это я оставил поселение без элементов питания на сутки, чтобы возобновить подачу энергии на корабле предков и включить установку для синтеза нужных лекарств. Это я привез необходимые лекарства предков для твоего лечения. Так что не говори мне, что это я во всем виноват. Я сделал для тебя больше, чем кто-либо другой.

— Ты ничего не сказал мне, — прошептала она.

— Я рискнул тысячами жизней, чтобы тебя спасти. Здесь нечем гордиться. И не о чем говорить.

Он отпустил ее и отвернулся.

— Почему моя жизнь так дорого стоит? — произнесла она в тишине. — Почему ты готов принести в жертву кого угодно и что угодно, лишь бы меня спасти?

Она поняла, что он не ответит. Поняла по тишине, которая повисла между ними, по плотно сжатым губам, по взгляду, едва различимому в темноте, но, тем не менее, направленному куда-то вдаль.

Он повернулся к ней и в свете гаснущего фонаря улыбнулся:

— Настанет день, когда все для тебя станет простым и понятным. День, когда ты по-другому взглянешь на мир вокруг тебя, — произнес он. — Ты поймешь каждый из моих мотивов. Ты осознаешь, кто я такой и почему защищаю тебя.

Вдалеке замаячили огни. Лошадиный топот. Гелиан достал оружие, схватил Терру за руку и загородил ее торсом.

— Кто такие? — закричал он.

— Господин, это Юзеф! Нас на подмогу отправили!

— Хороша подмога, — процедил Гелиан и убрал оружие.

Он подхватил Терру на руки.

— Я в состоянии идти, — попыталась воспротивиться она.

— Босая ты далеко отсюда не уйдешь.

***

В Главном доме не было никого. Пустые коридоры освещал свет, передники валялись на полу, на кухне выкипал суп и горело мясо на сковородках. Служащие покинули это место, оставив хозяев Главного дома самих разбираться со своими проблемами. Охранники обошли все помещения, пока не удостоверились, что там никого не осталось. Гелиан отдал им приказ прочесать периметр, и они тут же высыпали на улицу и разбрелись.

Анна остановилась у лестницы:

— Думаю, пока Август и его спутники запускают климакол, нам всем сейчас стоит принять душ и переодеться.

— Лично я хочу выпить, — Радомир свернул на кухню и спустя минуту воротился оттуда с бутылкой бормотухи и стаканами.

— Пойдемте в гостиную, — предложил Гелиан, и все побрели туда.

Радомир разлил выпивку по стаканам и раздал их. В тишине, без речей и тостов они выпили все до дна и расселись по разным углам.

— Что дальше будем делать? — спросила Анна, потирая ноющий затылок.

Радомир встал и подошел к шкафу, открыв его нараспашку.

— Пока вы тут от головной боли не зашлись и от заражения ран не слегли, стоит уколоть регенерат. Кажется, заначка где-то здесь…

Радомир надавил на заднюю панель в шкафу, щелкнул затвор и панель выпала ему на руки. Радомир достал из тайника инъектор и флакон с прозрачной жидкостью.

— Ты же сказал, что ничего не осталось? — возмутился Гелиан.

— Я сэкономил препарат.

Гелиан разъярился:

— Ты сэкономил на моей жене?

Радомир обреченно вздохнул:

— Если бы я всадил ей все дозы, что ты привез, она бы на третий день уже побежала! Первой, кто бы задал лишние вопросы, была бы сама Терра. А так, у нас есть заначка, благодаря которой Терра, тетя и моя жена восстановятся после травм!

— Регенерат, значит, — хмыкнула Терра. — Что ж, давай свое чудо-лекарство.

Первой инъекцию Радомир сделал Авроре. Игла в устройстве сменилась автоматически. Второй на очереди была Терра. Последней Анна.

— Там еще осталось? — спросила Терра.

— Две дозы, — ответил Радомир. — В больнице — 5 доз. На этом — все.

Радомир вернул инъектор и флакон в тайник.

— Так что делать будем? — повторила вопрос Анна.

— Дождемся возвращения Августа и его спутников, — ответил Гелиан. — Тогда и решим, что делать дальше.

Терра прикоснулась к затылку и потрогала слипшиеся от засохшей крови волосы:

— Нужно обработать раны и перевязать их.

— Не нужно, — покачал головой Радомир. — Ванну через час примешь и на том все.

— Так быстро? — удивилась Терра.

— Да, довольно быстро.

— Почему тогда нога меня до сих пор беспокоит?

— А переломы вообще медленно заживают.

Терра скривила лицо и погладила лодыжку.

— Что ж, спасибо.

— На здоровье, — кивнул Радомир.

— Странно, но боли я совсем не чувствую, — пожала плечами Аврора, ощупывая оцарапанное лицо и рану на виске.

— Это адреналин, милая, — Радомир налил себе еще бормотухи и пригубил. Итак, — он поставил стакан на стол и присел на диван, — что с Савелием делать будем?

— Ублюдок… — прошептала Анна и отвернулась. — Вы же понимаете: он не оставит нас в покое. Если попытаетесь напасть — он прикроется вашими братьями и тогда ничего хорошего нашу семью не ждет.

— Может, сыграем в его игру? — неожиданно для всех, предложила Терра.

Анна нахмурилась и взглянула на нее в упор:

— Предлагаешь сделать вид, что ничего страшного не произошло?

— Предлагаю сделать вид, что Савелий к заговору был не причастен. Так мы выиграем время и подготовимся.

— Дело говоришь, — кивнул Радомир. — В данный момент у нас нет ни сил ни людей, чтобы диктовать дядьке условия. Но, это вовсе не значит, что мы не отомстим, — Радомир протянул руку и погладил Аврору по щеке.

— В данный момент, — произнес Гелиан, — у нас есть куда более важная проблема, чем месть моему отцу.

— Да, ты прав, — кивнула Аврора и взяла Радомира за руку. — Дядя передал мне послание. Он нашел ошибку в наших расчетах. Срок службы элементов питания уже истек.

— Как это — истек? — не поняла Анна.

— Гелиан, — вздохнула Аврора, — я не знаю, как объяснить всем то, что я хочу сказать.

— Все знают про Тенову. Так что, — Гелиан развел руками и откинулся на спинку дивана, — говори, как есть.

Аврора обернулась к Радомиру:

— Так, ты все знал?

— Знал.

— А Терра?

— Гелиан рассказал мне сегодня.

— Понятно, — вздохнула Аврора. — Ну, что ж… Предки рассчитали сроки эксплуатации элементов питания, приняв за основу количество лет на этой планете. 346 суток за один оборот вокруг солнца, в то время как на Земле он длился 365 суток. Это значит, что на этой планете с момента установки оборудования минуло 417 лет, в то время как по земным меркам — только 395.

— Четыреста семнадцать лет? — сдавленно переспросила Терра. — Четыреста семнадцать лет мы живем на этой планете?! — едва не воскликнув, повторила она.

— Да, — кивнула Аврора.

— То есть, мы перебрали семнадцать лет? — спросила Анна.

— Боюсь, что так.

— Если элементы питания протянули семнадцать лишних лет, — взял слово Гелиан, — это вовсе не означает, что их хватит еще хотя бы на день. Отказ систем энергообеспечения климатического контроллера приведет к полному его отключению.

Радомир нахмурился:

— Помнишь, мы обсуждали вариант с переподключением системы на другой источник питания?

— Не выйдет, — покачал головой Гелиан. — На сегодняшний день уровень развития наших технологий не позволяет нам создать достаточное количество энергии для запуска «климакола» в случае его отключения.

Терра обвела взглядом присутствующих и натянуто улыбнулась:

— Хочешь сказать, что предки прилетели сюда в поисках нового жилища, построили пять поселений и на этом все?

— Да, — кивнул Гелиан. — Эпидемия неизвестного заболевания выкосила большинство прилетевших сюда. Те, кто не умерли, стали бороться за выживание, довольствуясь тем, что у них осталось.

— Неизвестное заболевание… — задумалась Терра. — Черный крап?

— Судя по сохранившимся описаниям, это был он, — ответил Радомир.

— Мы ни черта доподлинно не знаем, кроме одного, — добавил Гелиан, — часть предков выжила и обосновалась на землях, принадлежащих Стелларам.

— Но, почему на них? — спросила Терра. — Наверняка, выжившие были и в других поселениях. Однако, твой отец и Август никого из других людей так и не нашли?

— Нет, — покачал головой Гелиан.

— Интересно, — задумчиво произнесла Терра, — кто в здравом уме оставит убежище со всем нажитым и отправится неизвестно куда?

— Терра, на этих землях никого не было, — поспешил заверить ее Гелиан. — Да, люди когда-то жили здесь. В железных ангарах, которые погребены под землей на территории рудников. Вещи, которые остались от этих людей, добровольцы до сих распродают во всех поселениях. Здесь были одичавшие животные, непроходимые заросли и несколько крупных источников воды.

— А тела? — настаивала Терра. — Скелеты давно умерших людей? Если предков выкосила неизвестная болезнь, вряд ли бы выжившие успевали выносить их тела за стену и сжигать. Должно было остаться хоть что-то, кроме притянутого с собой барахла.

— К чему ты ведешь? — Гелиан нахмурился.

— Я верю, что Август вместе с Савелием нашли покинутые людьми земли, — кивнула Терра. — Но что же произошло с людьми, которые на них жили? Куда все подевались?

— Мы сошлись во мнении, что люди ушли на земли Стелларов, — пожал плечами Гелиан.

Терра улыбнулась в ответ:

— «Сошлись во мнении». Жители этой планеты тоже «сошлись во мнении», что живут на Земле. Но кое-кто знает другую правду. Поэтому сейчас у меня есть все основания не верить вашему «сошлись во мнении».

— «Нашему»? — переспросил Гелиан.

— Ты не ослышался. Вашему.

— Значит, теперь ты противопоставляешь себя и нас?

— Я не одна из вас. Я знахарка, которую ты спас и привел в свой дом ради того, чтобы я помогла всем вам выжить. Мне терять нечего, — вымолвила она, — у меня ничего не осталось, кроме жизни, которая может прерваться в любой момент, и обещания отомстить, которое так и может остаться обещанием. Почить в неведении, на которое вы так старательно меня обрекаете, я не стану. Мы в одной упряжке. И если желаете, чтобы я помогла вам, извольте начать говорить правду.

Повисло молчание. Терра напряженно улыбнулась и в упор взглянула на Радомира:

— Лекарь, победивший эпидемию лихорадки… Откуда ты знал, как ее лечить?

— От предков.

— А где ты раздобыл чудо-лекарства в стеклянных баночках?

Радомир взглянул на Гелиана и тут же перевел взгляд на Терру:

— Это запасы с кораблей предков. Они уже на исходе.

— Запасы, говоришь? — заулыбалась Терра. — Этим запасам четыреста с хвостиком лет. Не староваты ли лекарства, Радомир?

— Если знаешь, как мы их добываем, к чему вопросы свои задаешь? — прищурился Радомир.

— Ладно, — кивнула Терра. — А как ты смог победить болезнь кишок дочери Франи?

— Я удалил ей воспаленный аппендикс.

— В твоей больнице, — кивнула Терра.

— Совершенно верно.

— То есть, возможность создавать лекарства предков у тебя есть, а других изобретений, которые они использовали для лечения больных, нет?

— Кое-что есть. Но использовать их в своей работе я не могу.

— Почему?

— Потому что для их работы требуется огромное количество энергии, которой у нас больше нет, — ответил Радомир.

— Если у тебя есть некоторые изобретения предков, значит, ты видел и другие их устройства. И из всех тех устройств, которые ты видел, ты забрал только те, которые мог использовать здесь.

Радомир заметно напрягся.

— Допустим, — процедил он сквозь зубы.

— Тогда, объясни мне, как люди из четырех поселений могли оставить все свое барахло и испариться?

— Я же сказал, что мы пришли к мнению… — перебил ее Гелиан.

— Хватить лгать! — раздался возглас Терры. — Мы решили во всем разобраться! Так извольте, наконец, говорить правду! Если бы эти люди пришли на земли Стелларов, знания о том, что есть еще пригодные для выживания земли сохранились бы! И уж конечно же, мой дед и мой отец наверняка знали бы где эти земли и как до них добраться!

Повисло молчание.

— Куда испарились предки, Гелиан? — Терра задала этот вопрос громко и четко, как будто вела допрос преступника и готова была пойти на крайние меры, чтобы вытянуть из него правду.

— Один из вариантов, — ответил Гелиан, — они могли покинуть эту планету.

— Возможно, они так и поступили, — кивнула Терра. — Но все же… Если бы они собирались улететь, наверняка забрали бы с собой вещи. Но, они не взяли ничего. Так, куда они отправились и зачем?

Гелиан молчал.

Радомир улыбнулся в ответ на это и покачал головой. Он никогда не верил в непогрешимость близких ему людей. Еще меньше он верил в совпадения. Аврора поведала ему многое. Многое, но не все. На главный вопрос: откуда она знает язык предков, — Аврора так и не ответила. Этот простой вопрос ставил ее в тупик, а ведь она могла ответить, что языку предков ее научил Август. Если бы она сослалась на Августа, Радомир знал бы точно, что его жена в очередной раз ему соврала. Август обучал языку предков его и Гелиана около пяти лет. Основой обучения была грамота. Учитывая дислексию Авроры, Август никогда бы не смог обучить ее языку предков за пять лет, ведь Аврора не могла свободно читать и писать.

Август нашел Аврору, когда ей было около семи. Она плохо говорила и не умела читать. Это знали все. Но никто не задал другой вопрос: на каком именно языке Аврора умела плохо говорить? По мере того, как Радомир задумывался над этим, нестыковок становилось все больше. Память человека — сложная штука. Лишить его памяти полностью — практически невозможно. Правда, можно удалить лобные доли обоих полушарий, но у Авроры они явно были на месте и работали куда лучше, чем у многих других. Оставалась только фрагментарная потеря памяти. Это означало, что Аврора, как бы она не пыталась доказать остальным, что ничего не помнит из своего прошлого, все же должна была помнить хоть что-то. Тем более, что когда ее нашел Август, основные «базовые навыки» у Авроры были сохранены: она умела ходить, пить, есть и хоть как-то общаться. Сохранные «базовые навыки» свидетельствовали в пользу того, что память Авроры была утрачена не полностью.

— Ну, так что? — с вызовом бросила Терра. — Ты ответишь на вопрос, куда отправились предки и почему не взяли с собой вещи?

— Они оставили вещи, потому что не собирались покидать эту планету, — ответил Радомир. — Предки отправились в камеры гибернации, чтобы уснуть. Проведя долгие годы во сне, они могли дождаться того момента, когда кто-нибудь найдет лекарство от новой болезни, либо пока кто-нибудь не прилетит за ними, чтобы забрать с собой. Эту правду ты желала услышать, Терра?

— Думаю, что да.

— И как же ты догадалась? — прошептала Аврора.

— Дети не рождаются сами по себе, — Терра повернулась лицом к Авроре и улыбнулась. — Их имена, имена их родителей заносят в книги повитух. Если бы твое имя было хотя бы в одной из этих книг, Савелий знал бы, кто ты такая и чья кровь в тебе течет. Но Савелий знал о твоем происхождении не больше моего. Знаешь, какая между нами с Савелием разница? Он верил, что тебя от Августа прижила блудница. Он верил, что по этой причине Август опекал тебя. Аврора-дура не представляла для Савелия никакого интереса, кроме одного: держа тебя на побегушках в своем доме он таким образом мстил Августу. Не мне вникать в тайны дома Птаховых, но грязного белья здесь не меньше, чем в доме Стелларов. Если оставить тему мести и ненависти, итог один: Савелий посчитал, что ты — дочь Августа. Он ошибся. Думаю, свою ошибку он осознал в тот день, когда Радомир заявил, что собирается жениться на тебе, — Терра тяжело вздохнула. — Это был день, когда Савелий понял, что ты вовсе не дура. Полагаю, что в тот же день он разгадал тайну твоего происхождения. Итак, вернемся в прошлое. Август Ребров нашел тебя, Аврора, когда тебе было около семи лет. Ответь, откуда дитя, страдающее дислексией, может знать язык предков? Кто обучил это дитя языку и как, если ребенок не способен обучиться по книгам?

Повисло молчание. Радомир медленно протянул руку к Авроре и прижал жену к себе.

— Это ничего не изменит, милая, — прошептал он. — Я люблю тебя. И это главное.

— Значит, — вздохнула Аврора, поворачиваясь лицом к Терре, — настало время и мне рассказать свою историю.

***

Аврора сжала ладонь Радомира и, глубоко вдохнув, начала говорить:

— Мое настоящее имя — Джослин Миневра. Я родилась в 3261 году по земному летоисчислению на космической станции Нексус на орбите колонизированной планеты Пеленея. К сожалению, я практически ничего не помню из того «раннего» детства. Остались лишь образы: силуэт матери, размытое лицо отца, звезды над головой в комнате с прозрачным куполом. Я знаю, что планета Земля была признана непригодной для обитания еще в начале третьего тысячелетия Новой Эры. К моменту гибели Земли, людьми были колонизированы три планеты в других Солнечных системах: Пеленея, Нирена и Фелерина. Согласно сохранившимся записям бортового компьютера одного из кораблей, на котором другие люди прибыли на эту планету, мы покинули орбиту Пеленеи в 3261 году, то есть, практически разу после моего рождения. Люди, вылетевшие сюда, были участниками программы колонизации и должны были заселить эту планету. Предки назвали ее «Тенова» или «Терра Нова», то есть «Новая Земля». В путешествие, длиной в шестьдесят семь лет, отправились около ста пятидесяти тысяч человек, — Аврора улыбнулась и взглянула на мужа. — Меня погрузили в камеру гибернации, когда мне исполнилось семь. Тогда вахта моих родителей закончилась, и они уснули вместе со мной. Шестьдесят лет в камере гибернации… Когда мама разбудила меня, я едва ее узнала. Помню, что у меня жутко болела голова. Я не знаю, что происходило вокруг, но понимала, что это нечто нехорошее. Меня и других детей держали взаперти. Мы играли друг с другом, те, кто постарше, пытались выбраться на волю и узнать, что происходит. Свою мать я видела редко: она заходила проведать меня один раз в день, отец заглядывал ко мне еще реже. Не знаю, сколько времени мы провели взаперти. Может, месяц, может два… Помню день, когда всех нас собрали вместе и сопроводили в зал совещаний. Там мы увидели своих родителей и обрадовались, поначалу. Но затем слово взял один из руководителей колонистов, и вся радость сошла на нет. Я не помню, о чем говорил тот человек. Но собственный страх, который испытала, когда в огромном зале повисло молчание, засел в воспоминаниях прочно. Я взглянула на отца — он стоял рядом с человеком на трибуне — и даже хотела поднять руку, чтобы он заметил меня, но в той абсолютной тишине я боялась пошевелиться. А потом кто-то закричал, и через минуту я оказалась лежащей на полу. Люди бросались друг на друга, словно звери. Не знаю, сколько длилась потасовка. Меня вытянул оттуда какой-то парень. Оставил на полу в коридоре и приказал тихо сидеть. Больше я того парня не видела. Потом меня заметила какая-то женщина. Кажется, она узнала меня и сказала, что отведет к матери. Я вопросов не задавала. Молча поплелась за ней. Эта женщина провела меня в какой-то отсек, где были еще дети. Моей матери там не было. На меня, как и на других, надели скафандры и повели дальше. Я не знаю, что двигало теми людьми. Наверное, они хотели спасти нас, своих детей. Помню, как мы остановились перед последним шлюзом. Двери распахнулись и яркий солнечный свет ослепил всех нас. Мы бросились наружу. Мы оказались посреди пустоши. Бежать в скафандре было неудобно. Я задыхалась, а кто-то, сзади, все время подгонял вперед. Не знаю, сколько времени прошло. Много. А потом все остановились. Они поняли, что солнце что-то заслонило. Очертания горизонта размылись и там, вдалеке, поднялась сплошная стена пыли.

— Буря… — произнесла Терра.

— Я не знала, что такое «буря», — вздохнула Аврора. — Но, наверное, это знали те, кто увел нас с корабля.

Аврора замолчала. Терра медленно подошла к ней и присела рядом.

— Вы не успели вернуться на корабль, — произнесла она.

— Нет, — прошептала Аврора, поворачиваясь к ней.

— Как же ты пережила бурю?

— Не знаю. Помню, скалы какие-то. Я вроде к ним побежала и в ущелье забилась. Потом темнота. Когда я пришла в себя, лежала на земле посреди пустоши. Думаю, меня спас скафандр.

— Скафандр? — переспросила Терра.

— Защитный костюм, — усмехнулась Аврора. — В общем, скафандр меня спас. Спас и забрал мою жизнь одновременно. Что-то пробило дыру в экране моего шлема. Спустя несколько часов меня обнаружил поисковый корабль. Поначалу, меня хотели поднять на борт, но когда увидели, что экран моего шлема пробит, приказали мне оставаться на месте и улетели.

— Как это, улетели… — не поняла Терра.

— Они бросили меня в пустоши. Оставили умирать.

— Постой! — воспротивилась Терра. — Может, они просто полетели за помощью?

Аврора с прискорбием улыбнулась:

— Я тоже так думала. С наступлением ночи я поняла, что никто за мной не вернется. Терять было нечего: я встала и пошла, куда глаза глядят. К утру я добрела до высокой металлической стены. Замерзшая, уставшая, я рухнула на колени перед ней и стала ждать. Я понимала, что люди за стеной знают о моем приходе. Понимала, что вряд ли они оставят меня умирать. Ведь одно дело бросить ребенка в пустоши, и совсем другое смотреть, как этот ребенок умирает у них на глазах. Солнце начало клониться к закату, когда ко мне вышли люди в скафандрах. Они попросили меня раздеться и назвать свое имя. Джослин Миневра выполнила приказ. Они осмотрели меня, взяли кровь на анализ, оставили мне воду, еду, и ушли. С наступлением ночи, они вернулись за мной. Сказали, что проводят меня в специальный отсек на «обеззараживание». Я не сопротивлялась. Пыталась расспросить их о том, что произошло. Просила найти моих родителей. Но в ответ одно молчание. Меня проводили в шлюз «дезинфекции». Раздели догола. Сначала сами мыли, затем побрили голову, а потом провели в другой отсек, где я мыла себя сама. Мне принесли чистую рубашку и проводили в комнату с зеркальными стенами. Ежедневно у меня брали кровь на анализ, клеили ленты липкие на кожу, кололи иголками и просили писать только в их баночки. Так прошло около недели. Я все просила привести ко мне родителей, но все они будто не слышали меня. А потом ко мне пришла женщина. Она отличалась от остальных. На ней не было скафандра и это поразило меня. Женщина вела себя свободно. Погладила меня по щеке и присела на мою кровать. «Ты уже взрослая девочка, Джослин. И мне придется поговорить с тобой, как со взрослой девочкой». Кэтрин — женщина представилась этим именем — сказала, что новая планета не приняла нас с распростертыми объятиями. Люди стали болеть неизвестным заболеванием. Началась эпидемия. И теперь Кэтрин не знает, как им всем помочь. Я спросила у Кэтрин, где мои родители, но она проигнорировала мой вопрос. Тогда я заревела. Я поняла, что моих родителей больше нет. Кэтрин молчала и ждала, когда же я, наконец, успокоюсь. Потом она уговорила меня поесть и ушла. Больше Кэтрин я не видела. Спустя неделю меня навестила другая женщина. На ней тоже не было скафандра. Она сделала мне укол, после которого меня стало клонить в сон. «У меня нет лекарства от неизлечимой болезни», — произнесла она. «Ты не больна этой болезнью. Мы приняли решение спасти всех, кого еще можно спасти. Я не знаю, сколько продлится твой сон. Но очень надеюсь, что мы с тобой когда-нибудь проснемся». Это все, что я помню из своей «прошлой» жизни. Я проснулась, когда мне все еще было семь лет. У меня жутко болела голова и меня рвало несколько дней. Я едва понимала, что говорил мне мужчина, который меня разбудил. Его речь была ужасной, слова исковерканы, он неправильно расставлял ударения, и я постоянно поправляла его. Мужчина сказал, что его зовут Август. Я была первой, кого ему удалось разбудить. Те, кто были до меня, так и не проснулись. Я спросила, сколько их было, людей «до меня», но Август мне не ответил. Более трехсот лет в камере гибернации не могли пройти «незаметно». Повреждения мозга после такой длительной «спячки» оказались необратимы. Я была ребенком. И даже при условии более высоких способностей к регенерации, чем у взрослых, я все равно пострадала. Память: она вернулась не сразу. Навыки чтения и письма: я перестала узнавать буквы, с трудом могла прочесть слова по слогам и не понимала их значение. Сознание: иногда я «отключалась» на несколько минут, а когда приходила в себя не могла понять где я и что делаю. Мы с Августом провели на корабле больше месяца. За это время я узнала, что люди выжили на этой планете. Выжили, но позабыли, кто они и откуда пришли. Август рассказал мне о том мире, в котором я проснулась. Стеллары, Птаховы и огромные территории, на которых невозможно жить. Августа интересовали мои родители; кем они были, что делали. Я не могла ответить на его вопросы. Ничего не помнила о том, о чем он спрашивал, или, возможно, я никогда об этом и не знала. За то время, которое мы провели на корабле, Август больше не попытался никого «разбудить». Не знаю, в чем было дело… Может, он боялся их убить… Мы никогда об этом не говорили. Тем временем мне становилось лучше. Я перестала ежедневно «отключаться». Но остальное… Август начал обучать меня новому языку. Почему все люди на планете стали говорить на этом языке — понять до сих пор не могу. Август утверждал, что большая группа выживших на центральных землях были носителями этого языка. Создав общину, они стали общаться на нем между собой, очевидно, для того, чтобы остальные их не поняли. Теперь этот язык понимают все, — Аврора усмехнулась, — даже я теперь думаю на нем. Когда Август посчитал, что я готова к появлению в поселении, он собрал провиант и мы отправились в путь. Об одном он настоятельно попросил меня: никогда и никому не рассказывать о том, кто я такая. Август всерьез опасался, что правда может стоить мне жизни. Я поняла, что это так, не сразу. Поначалу молчала, потому что осознавала, что завишу от Августа. А потом… Потом я стала бояться сама.

— Чего же ты боялась? — спросила ее Терра.

Аврора неопределенно повела плечами.

— Всех. Людей, которые меня окружали. Приемного отца, старшего брата, одноклассников, господина Савелия. Меня попрекали за то, что я не такая как все. Меня стали называть дурой. Прослыть еще и сумасшедшей я не хотела. Учеба в школе давалась мне тяжело. Друзей, кроме взрослого Августа, у меня не было. В Главном доме меня никто не обижал, но никто и не радовался моему присутствию. Я старалась не высовываться. Научилась изменять речь, старалась использовать больше устаревших слов и подстраиваться под других. Любила проводить время в лаборатории Августа, где целыми днями пропадал и Гелиан. Как-то он разговаривал с дядей на моем родном языке и я, утратив бдительность, поправила его. Гелиан, безусловно, обратил на это внимание, но расспрашивать меня ни о чем не стал. Более того, он никому не рассказал о том случае. А потом он разрешил мне пользоваться его телескопом.

— Телескоп был не мой, — вставил Гелиан.

— Твой, — кивнула Аврора. — Я подарила его тебе.

Радомир повернулся к Гелиану и прищурился:

— Значит, ты все знал еще с детства?

— Я догадывался. Правду рассказал мне Август незадолго до своего ухода. Он попросил меня присмотреть за Авророй. И я сдержал слово.

— Хочешь сказать, что дядя Савелий не просто так Аврору на службу в Главный дом принял?

— А ты полагал, что он вдруг стал испытывать жалость и сострадание?! — повысил тон Гелиан. — И хоть я к этому решению отца не имею никакого отношения, все же мне кажется, что отец дал слово Августу позаботиться об Авроре.

— В обмен на что? — задал встречный вопрос Радомир.

— Откуда мне знать? — развел руками Гелиан.

— Ты пережила бурю, — произнесла Терра и с неверием взглянула на Аврору.

В этот момент Гелиан и Радомир перевели взгляд на нее.

— Ты пережила бурю! — повторила Терра и подскочила с дивана. — Ты выжила и не заболела!

— Я была в скафандре, — напомнила Аврора.

— Но он был испорчен, когда ты очнулась.

— Совершенно верно. Я понимаю, к чему ты клонишь, Терра. Из-за пробоины в скафандре я едва не сгинула в пустоши. Меня обследовали, предки доили кровь из меня, как молоко из коровы. Если бы они нашли хоть что-нибудь, меня бы убили. Усыпили, как больное животное.

— Но, они ведь усыпили тебя, — перешла на шепот Терра. — Откуда тебе знать, почему они не пустили тебя к остальным? Тебя ведь усыпили в той комнате и больше ты ничего не помнишь.

— Если бы я была больна, или заражена чем-то, например, черным крапом, я бы не дожила до сего дня. Август мог не знать, на что идет, когда будил меня. Но, будь со мной что-то не так, мы бы умерли с ним вместе еще на корабле…

— Терра права, — задумчиво произнес Радомир.

Аврора подскочила с дивана, но Радомир успел схватить ее за руку и усадил на место.

— Не спеши делать выводы, — покачал он головой. — Давай мысленно вернемся в прошлое и попробуем взглянуть на происходящее глазами предков. Они прилетели сюда в надежде обрести новый дом. Они высадились на поверхности этой планеты и организовали жилые зоны. У них были технологии, оружие, провиант, животные и, конечно же, связь с остальными людьми, которые живут на других планетах. Они начали обустраивать новое место для своего обитания. И вдруг кто-то заболевает. Вначале один человек, затем еще один, два, четыре, восемь… Эти люди умирают и даже технологии не могут их спасти. Когда речь начинает заходить о тысячах зараженных неизвестной болезнью, началась паника. Борьба за выживание у нас в генах, Аврора. Человек стремится выжить во что бы то ни стало. И если где-то опасно оставаться, он пытается оттуда бежать. Куда бежать, если болезнь повсюду? К людям на другие планеты? Обратно, на орбиту Пеленеи? Еще шестьдесят семь лет сна? Возможно. А теперь подумай, Аврора. Кто захочет принять корабль с людьми, который покинул зону эпидемии неизвестной неизлечимой болезнью?

Аврора смотрела на Радомира не моргая. Она знала ответ, но молчала.

— Никто не захочет принять его, милая, — ответил за нее Радомир. — Основная задача врачей во время эпидемии — организовать зону карантина. Там будут находиться те, кто заболел, те, кто инфицирован и те, кто вступал в контакт с заболевшими и инфицированными. А если зона карантина — целая планета? Если каждый из тех, кто прилетел сюда — потенциальная жертва болезни или ее переносчик?

— Хочешь сказать, что остальные люди бросили нас здесь умирать? — сдавленно произнесла Аврора.

— Тебя ведь бросили умирать в пустоши, не так ли? Так почему бы и людям с других планет не бросить каких-то сто пятьдесят тысяч человек умирать на этой планете?

— Это многое объясняет, — кивнул Гелиан.

— Это объясняет, почему предки остались здесь, а не покинули планету, — добавил Радомир. — Теперь представим, что бежать некуда. Корабли с людьми нигде не примут. Всем приказано оставаться на планете до разрешения ситуации. Люди понимают, что это — конец. Никто не прилетит им помочь. Они одни и предоставлены сами себе. Паника. В панике люди пытаются объединиться и найти выход. Оружие. Безусловно, те, у кого оружие, возьмут его в руки и не побоятся его применить. Какие варианты есть у этих людей?

— Улететь с планеты во что бы то ни стало, — произнес Гелиан.

— Согласен, — кивнул Радомир. — Эта группа отчаявшихся попыталась бы захватить корабль и покинуть планету. Возможно, у них это даже получилось. А, возможно, и нет.

— Уйти туда, где еще нет болезни, — предположила Терра.

— Согласен, — улыбнулся Радомир. — Почему бы не найти место, где можно организовать новое поселение? Место, где примут всех, кто еще не заболел? Если бы это место было где-нибудь в центральной части зоны, где высадились предки? Оплот надежды на выживание, куда может добраться каждый, кто выжил?

— Либо, это была территория, где еще никто не заболел, — продолжила развивать мысль Терра. — Территория, которая закрыла свои ворота для посещения.

— Первоначальная изоляция, — кивнул Радомир. — Принимается. Как бы там ни было, мы знаем, что люди выжили именно в центральной части зоны высадки. Поселение, в котором мы родились, стало домом для предков на века. Полная изоляция способствовала деградации общества. Изменился язык. Культура. И теперь мы имеем то, что имеем. Но, что с остальными? Куда деваться тем, кто инфицирован, тем, кого больше не ждут дома и кого не примут даже в соседнем поселении?

— Уйти спать, — прошептала Аврора. — Лечь в камеры гибернации и уснуть, в надежде, что когда-нибудь кто-нибудь их разбудит и спасет…

— Они не были трусами, — произнес Радомир. — У них просто не осталось другого выхода. Ты сказала, что тебя и других детей вывели в скафандрах с корабля и приказали бежать, указывая направление. От чего спасали детей? От потасовки на корабле или от болезни, которую могли принести с собой те, кто заявились к вам со своей речью?

— Я не знаю, — покачала головой Аврора.

— Но тем, кто пытался вас спасти не повезло. Буря. Я еще не встречал людей, которые бы пережили бурю и выжили после этого. А ты, Терра?

— Нет. Те, кто переживают бурю, остаются за стеной и погибают от черного крапа.

— В точку, — улыбнулся Радомир. — Но оказывается, что у нас есть человек, который пережил бурю и остался жив. Этот человек — еще ребенок. Ему семь лет, и он пришел со стороны пустоши в пробитом скафандре. А у нас эпидемия неизвестной болезни. И мы готовы пойти на все, чтобы найти от нее лекарство. Что бы мы сделали, Терра, попав в подобную ситуацию?

— Изолировали бы ребенка и начали его обследовать.

— Верно. И вот, мы обследуем его и ничего не находим. Ребенок не болен, он не инфицирован и все еще жив. И тогда перед нами встал бы выбор. Чем мы готовы пожертвовать ради того, чтобы найти лекарство? Что будет с девочкой, пережившей бурю, если она встретится с человеком, инфицированным неизвестной болезнью? Девочка заболеет? Или она выживет? Скажи, Терра, на что бы ты могла пойти ради спасения тысяч своих людей?

Терра молчала.

— Ребенок ни в чем не виноват, — покачал головой Радомир. — Ты не была ни в чем виновата, Аврора. Ты просто выжила в то время, когда остальные погибали.

— Что ты хочешь этим сказать? — еле шевеля губами, произнесла она.

— Женщина, Кэтрин, пришла к тебе без скафандра. Я думаю, она была больна. Ты сама сказала, что больше ее не видела. Они ждали еще неделю, Аврора. Наблюдали за тобой. И ты вновь выжила. Но лекарства от болезни с твоей помощью они так и не нашли. Что делать с таким ребенком? То же, что и со всеми остальными.

— Усыпить, — выдавила из себя Аврора.

— Ты сказала, что после тебя Август никого не пытался разбудить. Возможно, в его поведении был более разумный смысл, нежели боязнь погубить кого-то?

— Хочешь сказать, что дядя не просто так разбудил именно меня?

— Август никогда и ничего не делал просто так. Из всех, кто спал в камерах гибернации, он пробудил только тебя.

— Были и другие, — воспротивилась Аврора. — Август сказал, что я — первая, кто выжил после такого долгого сна!

— А откуда тебе знать, что Август сказал правду?

Аврора отвернулась от Радомира и с надеждой взглянула на Гелиана.

— Скажи им, что это не так… — словно молитву, прошептала она. — Скажи им, что я — не подопытное животное, которое разбудили только потому, что я пережила бурю…

— Ты должна была выжить, — отчеканил Гелиан и отвернулся.

— Гелиан! — взмолилась Аврора. — Скажи мне, что это не так?!

— Это были не мои слова, Аврора. Августа.

— Твой план «В»… — раздался сдавленный голос Терры.

Она обернулась к Гелиану и, прижав ладони к груди, отступила на шаг назад.

— Долина Смерти — не твоя цель. Это была цель Августа Реброва. Среди всех людей, кто окружал его, только тебе он доверил свои тайны. Тебе он поведал историю девочки по имени Джослин и привел этого ребенка в твой дом. Аврора — ваш с Августом план «В». Предки не смогли разгадать загадку выживания Авроры. Они даже не смогли найти лекарство с ее помощью. Это значит, что если я и Радомир так же не сможем найти лекарство от черного крапа, в долину Смерти вместо себя ты отправишь Аврору…

— Если вы не найдете лекарство, у меня не будет другого выхода, — ответил он и взглянул Терре в глаза.

— Это омерзительно! — выпалила она.

— Ты правда так думаешь? — он смотрел на нее пристально, и Терра в этот момент почувствовала себя обманщицей.

Голос Авроры нарушил повисшее молчание:

— Значит, я нужна была дяде и тебе только для этого?

Гелиан с укоризной взглянул на нее:

— Аврора, ты слишком умна для того, чтобы делать столь однозначные выводы.

— Спасибо за слово доброе, — хмыкнула Аврора. — И за место у двери в столовой тоже «спасибо».

— Не утрируй, — настороженно заявил Гелиан.

— Ты хранил мой секрет все эти годы не просто так, — осклабилась Аврора. — Что ты задумал, Гелиан? Что вы с дядей задумали?

— Спасти всех нас. Ради этой цели лично я готов пожертвовать собой. А ты готова принести себя в жертву, если понадобиться?

— А пожертвовать Террой, если понадобиться, ты готов? — раздался голос Радомира.

Гелиан поморщился:

— Он готов… — тихо пробурчала Терра и начала отступать назад. — Он готов пожертвовать каждым из нас… и собой тоже…

Она зацепилась за угол дивана и едва не рухнула на пол.

— Осторожнее! — вырвалось из Гелиана.

— Не стоит, — покачала головой Терра. — Падение с высоты моего роста вряд ли способно кого-нибудь убить…

— Свернуть шею можно и при падении с меньшей высоты, — напомнил Гелиан.

— Верно подмечено, — попытался разрядить обстановку Радомир.

— Почему Август не пошел с нами? — спросила Терра и уставилась на загадочно молчащую Анну.

— Он активирует климакол, — напомнил Гелиан.

— Или это предлог, чтобы не общаться с нами и не отвечать на наши глупые вопросы, — подытожила Анна.

Терра прищурилась:

— Или он вернулся в поселение с другой целью.

— В смысле? — возмутилась Аврора.

— Не для того, чтобы нас предупредить.

Тут не выдержал Гелиан:

— Куда-то не туда твоя мысль ускользает. Если бы ты знала Августа, как мы…

— Но я не знаю его как вы, — перебила Терра. — Вы все верите ему. В непогрешимость деяний его. А я вот в Августе Реброве сомневаюсь.

— Злого умысла в его поступках не ищи! — отрезал Гелиан.

— Желаете жить в неведении и идти у него на поводу? Пожалуйста! Я себе подобного позволить не могу!

— Гелиана он не предаст, — покачала головой Анна и спрятала лицо в ладонях.

Терра нахмурилась:

— Откуда такая уверенность?

— Гелиан его сын и Август знает об этом.

Повисла гробовая тишина. Терра в изумлении глядела на Анну, потом перевела взгляд на Гелиана:

— Аврора — сестра Бога Солнца, — произнесла она. — Вот почему он назвал приемную дочь этим именем.

— Н-да, — вздохнул Радомир. — Еще новости будут или на этом пока все?

— Тебе тоже есть в чем признаться! — Анна вскочила с кресла и указала пальцем на Радомира. — Только дурак не знает, кто твой настоящий отец!

— Тетя, — с угрозой произнес Радомир, — не надо…

— У меня под носом! В моем доме! Никого не стесняясь и ни от кого не скрываясь!

— Мама, не надо! — рявкнул Гелиан.

Анна осунулась и опустила руку:

— Выходит, ты знал, что Радомир сын Савелия?

— Он мой брат. Был им и останется. На этом мы поставим точку.

Анна зажмурилась и завертела головой. Было видно, что она едва сдерживает слезы.

— Мама…

— Не смей меня осуждать! — сорвалась на крик Анна. — Ты не был в моей шкуре!

Она обогнула Гелиана и выбежала из гостиной.

— Мама…

— Думаю, сейчас нам лучше разойтись, — Терра кивнула Радомиру и Авроре, после чего проследовала за Анной.

— Будь моя воля, — произнес Гелиан и взглянул на Аврору, — я бы сделал все сам. Но ты же понимаешь, что шанс найти лекарство за один день столь же ничтожен, сколько и шанс, что у меня есть иммунитет к черному крапу.

Аврора, как ни странно, улыбнулась его словам:

— Наконец-то я слышу от тебя правду. Спасибо, Гелиан, — выдавила из себя она и встала. — Я пойду в гостевую комнату, с твоего позволения.

— Мы пойдем, — поправил Радомир.

— Конечно.

Аврора медлила, но осознав, что Радомир уходить пока не собирается, пошла одна.

— Я всегда знал, что твоя идея привлечь к поискам лекарства знахарку — очередная утопия, — монотонно произнес Радомир. — Если кто и сможет победить черный крап, так это предки. Их знания и технологии. Когда-то я предложил тебе попробовать разбудить хоть одного из них, но ты наотрез отказался от этой затеи. Конечно, теперь я понимаю твои мотивы. Зачем будить кого-то, чтобы найти лекарство, если иммунный предок у тебя уже есть?

— А если вместе с предками ты бы пробудил черный крап? Что было бы тогда, Радомир?

— Мы бы погибли с ними на их корабле и поисками решения всех проблем занялся бы кто-нибудь другой.

— Кто? — повысил тон Гелиан.

— Август. Аврора. Твои братья. Стеллары в конце концов. Незаменимых нет, Гелиан. Об этом ты позабыл.

— Ты ни черта не знаешь о предках, об их планах, методах и технологиях. Они прилетели сюда как колонизаторы, чтобы обуздать природу этой планеты и выкачать из ее недр все богатства, которые найдут. Думаешь, их заинтересует кучка одичавших людей, скатившихся в развитии на сотни лет назад? Предки между собой разобраться не смогли, думаешь, они станут выслушивать нас, дикарей по их меркам?

— Но, мы же их потомки… — стушевался Радомир.

— Когда отец понял, кто такая Аврора и что сделал Август, чтобы она оказалась здесь, он испугался. Это был неподдельный испуг. Теперь ты знаешь, что он сделал для того, чтобы избавиться от нее.

— Не только от нее…

Гелиан молчал.

— Знаешь, почему Савелий не поверил в твою историю о необходимости знахарки? — спросил Радомир.

Молчание.

— Почему не поверил я, твоя мать, наши братья?

— Почему? — спросил Гелиан.

— Потому что каждый из нас подумал, что ты в нее влюблен, — улыбнулся Радомир, но улыбка его тут же померкла. — Мы видели, как ты меняешься. Понимали, что поездки к Стелларам возвращают тебе нечто, что ты утратил по моей вине… Я не знал, Гелиан… Я не хотел поступать с тобой так… Это давило на меня. Все семь лет, что минули с тех пор. Знаешь, я ведь поверил, что она изменила тебя. Все поверили в это. А теперь… Зная тебя… Твою историю… Зная, на что ты способен… Теперь я думаю, что все мы ошиблись.

— Не лезь в мои отношения с женой, — прохрипел Гелиан.

Радомир поднял руки и едва не расхохотался:

— Твои отношения? Господи, Гелиан! А ты вообще на отношения способен?

— Уйди, — прорычал Гелиан.

— Что же ты задумал на самом деле? — прошептал Радомир, приближаясь к нему и заглядывая в лицо. — Зачем привел в дом Терру Стеллар?

— Оставь меня одного! — проревел Гелиан.

— Как скажешь, — Радомир покачал головой и направился следом за Авророй.

Гелиан остался в гостиной один. Он оперся руками о колени и спрятал лицо в ладонях. Он вспомнил миг, когда впервые увидел Терру. Маленькая девушка с глазами цвета фиалок. Он не ожидал, что, глядя на нее, испытает хоть что-то. Ведь она лишь объект. Одна из трех. Да, с безусловно большим потенциалом, чем другие, ведь она еще и знахарка. Но…Не этот факт определил его выбор.

В груди защемило. Гелиан глубоко вздохнул и встал. Когда же он заболел ею? Когда она перестала быть объектом и превратилась в олицетворение его возможного будущего, о котором он даже не задумывался?

Гелиан взял со стола бутылку с бормотухой и приложился к ней. Несколько глотков обжигающего пойла притупили боль за грудиной. Он погряз в собственной лжи и в чувствах, которых никогда не желал познать. Он влюбился в женщину, которую должен был использовать.

Гелиан метнул бутылку в стену: стекло вдребезги, остатки бормотухи на мебели. Будь проклят мир, и Гелиан Птахов вместе с ним. Будь прокляты все, если он не найдет способ спасти Терру от участи, которую сам же для нее и определил.

***

Терра тихо подобрала подол платья и неспешно поднялась наверх. Что ж, ее имя — Терра Стеллар. Она — последняя из рода, по колени стоящего в крови. Грехи предков — ее приданное. Ложь предков — ее наследие. Гелиан Птахов — ее новый пастух. Что изменилось за последние двадцать лет? Ничего по сути своей. Овцы стали пастухами, а пастухи — овцами. Все ложь. И его мир ничем не отличается от мира, из которого он забрал ее. Знахарка — это «побочный продукт мероприятия». Значит, Терре Стеллар уготована другая участь. Что ж, Гелиан Птахов, твои планы — воистину загадка. Одно хорошо: рано или поздно она все равно разгадает их.

Конец I части «Наследие предков».