Терра. Часть 1. Наследие предков

Глава 19

Анна открыла глаза и замерла. Август зажал ей рот ладонью и прижал указательный палец к губам.

— Анна, мать твою, открывай немедленно!

Савелий ударил в дверь не то кулаком, не то ногой, и вновь стал голосить.

Август тихо поднялся с кровати и, бросив рубаху Анне в руки, быстро подобрал вещи с пола и спрятался в ванной.

— Да открою сейчас! Не голоси только!

Анна отворила дверь и уставилась на мужа. Он был белее снега. Странно, обычно, когда Савелий злился, он багровел, а не белел.

— Почему сразу не отворила! — гаркнул Савелий и, оттолкнув Анну в сторону, вошел в комнату.

— Я приняла отвар, чтобы заснуть. Так что…

— Лучше бы ты яду какого приняла, а не снотворное.

Савелий уселся на разостланную кровать и указал пальцем на распахнутую дверь. Анна молча закрыла ее и подперла спиной, сложив руки на груди.

— Что случилось, Савелий?

— Катька повесилась… Ее люди Федора обнаружили… Ночью они должны были в рейд идти. Но она не явилась.

Анна глубоко вздохнула и поджала губы.

— Не молчи, Анна! Скажи хоть что-нибудь!

— А что тут скажешь? — пожала плечами Анна. — Не думала, что у Катерины нашей найдутся причины счеты с жизнью сводить.

— Видать, не смогла пережить девка женитьбы Радомира на Авроре.

Анна покачала головой:

— И ты в это веришь? Не спорю, лить слезы по ее кончине я не стану, но и сказать, что все равно мне — тоже не скажу. Пусть Радомир тело ее осмотрит. Вдруг, не сама она это с собой сделала?

— Я за ним людей уже отправил.

— Савелий, — Анна прищурилась и искоса на мужа взглянула, — ты же с Катькой спал вроде…

— Ты в своем уме, женщина! — гаркнул Савелий. — Мне Катерина как дочь была!

— Ну да, конечно… — вздохнула Анна и отвернулась. — А почему наши люди с рейдами на рудники так зачастили? И сам ты к стене ездил несколько раз в этом месяце?

— Подозрение есть, что кто-то приворовывает у нас за спиной.

— Ладно, Савелий, подожди меня внизу. Я переоденусь и спущусь.

— С каких это пор я тебя смущать стал? — взбеленился Савелий.

— С тех самых, как мужем мне быть перестал, — осклабилась Анна.

— Знай с кем говоришь! — Савелий с места подскочил и к Анне подошел.

Его рука на плечо ей легла и пальцы кость хрупкую сжали. У Анны ноги от боли подкосились, и она в Савелия обеими руками вцепилась:

— Уйди прочь, а не то я…

— А не то что? Ублюдка своего на помощь позовешь? — прошипел Савелий ей на ухо и оттолкнул от себя.

Анна о дверь спиной ударилась и застыла, с ужасом взирая на фигуру Августа, стоящую позади Савелия. Казалось, еще мгновение, и Август Савелия просто на месте пришибет.

— От Гелиана жизнь твоя зависит, — произнесла Анна взгляд на Савелия переводя. — И если с головы моей хоть волос упадет, он тебя не пощадит.

— Ну, давай, — зарычал Савелий, — беги сынку своему жалиться!

— Какому из четырех, Савелий? Каждый из них за меня тебе глотку перегрызет!

— Это они сейчас к тебе так относятся. Но если узнают про прошлое твое славное, быстро мнение свое изменят.

Анна почувствовала, как боль сердце сковывает.

— Ты перед Августом годами ноги раздвигала, а он все равно тебя бросил, — продолжал измываться Савелий. — Теперь ты сыновьями прикрываешься, но помни, Анна, что это я твой секрет храню, и от меня зависит, будут тебе люди в поселениях в ноги кланяться или же под ноги тебе плевать.

— Чего же ты за помощью сейчас ко мне явился, а не к люду своему пошел?

Савелий от Анны отпрянул и застыл. Август медленно на шаг от спины его отступил и тоже замер.

— Если спросит кто, скажешь, что ночь я в твоей комнате провел.

Анна прищурилась:

— Сказать-то скажу… Но, где же ты был, Савелий, ночью этой?

— Не твоего ума то дело.

— А чьего ума? Федора?

Савелий вновь к Анне шагнул и со злобой в глаза ей заглянул:

— Столько лет минуло, а ты до сих пор меня боишься… Слабость то, Анна, или знаешь ты куда больше остальных… Запомни, если я за стену пойду, то за собой всю семью нашу утяну. Никто не выживет. Ни один из нас.

— А есть причины тебе за стену идти? — прошептала Анна, глаз своих не отводя.

— Катерина опытным бойцом была. Если кто и убил ее, то только тот, кто сильнее ее был.

— Или хитрее, — добавила Анна.

— Хитрее?

— Чтобы яду подсыпать — сила не нужна.

— Яду… — промычал Савелий и дверь за спиной Анны отворил. — Яду… — тихо повторил он и вышел в коридор.

Анна быстро дверь за ним затворила и обернулась к Августу, стоящему в комнате. Они смотрели друг на друга несколько минут, после чего Август подошел к окну и отодвинул штору, выглядывая на улицу.

— Это не я, — произнес Август к Анне оборачиваясь.

— Я о том и не думала.

Он как-то надменно улыбнулся и покачал головой.

— Катерина, значит… Неожиданно, конечно…

— Ты хотел рассказать мне что-то, — напомнила Анна.

— У тебя нет времени выслушивать меня. Савелий ждет.

— Подождет!

— Не повышай голос. Ты знаешь: я этого не люблю.

— Так значит… — прошипела Анна.

— Именно так, — кивнул Август.

Он достал из кармана сложенный в четверо листок бумаги и протянул его Анне.

— Передай это Авроре. Можешь сама прочесть, если поймешь, о чем там говориться, конечно.

Анна взяла записку в руки и тут же развернула ее, бегло изучая текст.

— Что это за язык? И как Аврора сможет…

Август подмигнул Анне и ничего не ответил.

— Кто она, Август? Дочь твоя?

— Считай, что моя дочь. Аврора знает, что я вернулся. Остальным об этом пока лучше не знать.

— И Гелиану?

— Гелиану — в первую очередь. Чем позже он меня увидит, тем позже поймет, чья кровь течет в его жилах. Так будет лучше для всех. Лучше для тебя, Анна.

— Когда я тебя вновь увижу? — напрямую спросила она, сверля пытливым взглядом Августа и пытаясь прочесть ответ в его серых глазах.

— Я приду сам. Намеренно ждать меня не стоит. Передай записку Авроре и попроси, чтобы язык за зубами попридержала от мужа своего новоявленного в том числе.

— А Радомир чем тебе не угодил?

— Родословной, — улыбнулся в ответ Август. — Не хотелось бы, чтобы родословная эта Аврору подвела.

Он подошел к Анне и, наклонившись, запечатлел поцелуй на ее темени.

— Будь осторожна.

Она закрыла глаза, пытаясь поднять ослабевшие руки и прикоснуться к нему еще раз… Еще хотя бы один раз… Но он тут же отстранился и отошел. Когда за ним затворилась дверь, Анна открыла глаза и, подавив желание прокричать ему в спину слова проклятия, направилась в ванную.

— Все равно твое возвращение ничего хорошего не сулит.

***

— Ничего не трогайте! — кричал Федор — пожилой мужчина, которого Терре представили вчера на свадьбе. — Аркадий! Я кому сказал?!

— Ну, я ж только посмотреть!

— Вон отсюда!

Терра вздохнула и покрепче сжала плечо Гелиана, за которое цеплялась с тех самых пор, как им сообщили о беде. Гелиан подошел к отцу и кивнул ему. Терра сделала тоже самое и быстро перевела взгляд на Анну.

— Гелиан! — укоризненным тоном произнесла свекровь. — Зачем ты Терру с собой привел?!

— Она сама желание изъявила со мной пойти.

— Дочка…

— Я хочу на тело взглянуть.

— Для этого Радомир есть, — пробурчал Савелий. — А тебе, сынок, я бы посоветовал хорошенько думать перед тем, как потакать капризам жены. Нечего Терре здесь делать. И смотреть не на что.

Терра почувствовала, как под пальцами напрягаются мышцы на руке Гелиана.

— Я знахаркой была, — понизив тон, напомнила она. — И в поселении моем за мной в таких случаях гонцов всегда отправляли.

— Здесь не земли Стелларов, — произнес Савелий.

Анна молча покосилась на Терру, но ничего не добавила. Взяв Савелия под руку, она увела его в сторону, предоставив Гелиану и Терре свободу действий.

— Где тело? — спросил Гелиан, обращаясь к Федору.

— Ребята его сразу сняли. Надо бы вынести как-нибудь.

— Подождите, — произнесла Терра, отпуская руку Гелиана. — Сначала, я должна на него взглянуть.

— Госпожа, — скривился Федор.

— Хочу знать, что сталось с ней. И если не сама она это сделала, то это вам, Федор, грешника искать придется.

— Радомир во всем разберется, госпожа. Если заподозрит он умысел чужой, непременно скажет.

Терра на Гелиана вопрошающе взглянула и прищурилась. Гелиан молчал, но затем медленно перевел взгляд на Федора и произнес:

— Если моя жена желает взглянуть на тело Катерины, то только я могу ей это запретить, а не ты.

Удовлетворение, которое Терра испытала, услышав эти слова, отразилось на ее лице. Федор вновь на Терру взглянул и, покорно кивнул:

— Извините, госпожа. Если желаете посмотреть на тело, не мне вас отговаривать.

Федор развернулся и быстро отошел в сторону.

— Спасибо, — прошептала Терра.

— Каждый должен знать свое место, — ответил Гелиан. — Федор не исключение.

— Аврора, я не запрещаю тебе идти, просто…

Терра обернулась на знакомый голос. Аврора вышагивала в костюме охраны Главного дома впереди Радомира и пыталась выдрать из его хвата руку. Неубедительно, конечно, но все же…

— Я должна ее увидеть, — отвечала Аврора. — Это — мое право.

— Милая, ты потом ее увидишь.

Аврора резко остановилась и обратила гневный взор на мужа:

— Я должна увидеть ее сейчас!

— Хорошо. Только первым взгляну я, договорились?

— Договорились.

— Доброе утро, дядя, тетя, — поздоровался Радомир, приближаясь к ним.

— Доброе утро, господин, госпожа, — прошептала Аврора, голову склоняя.

Савелий и Анна кивнули и перевели взгляды на Гелиана. Радомир тут же изменил первоначальный маршрут и направился прямиком к нему.

— Доброе утро, Гелиан, Терра.

— Госпожа, господин, — Аврора вновь склонила голову, что Терре совсем не понравилось.

— Ты сестра нам теперь, — ответил Гелиан. — К чему эти почести?

Было видно, что Аврора стушевалась. Она извинилась и тут же спросила о главном:

— Она сама это… …или… помог кто?

— Мы пока ничего не знаем, — пояснил Гелиан. — Ее нашли люди Федора. Они вместе с нашей охраной собирались ночью с рейдом на рудники идти.

— А братья наши где? — не понял Радомир.

— Их никто не будил. После такой попойки они вряд ли к обеду проснутся.

— Радомир, давай тело осмотрим, — предложила Терра. — Потом нужно его к тебе в больницу перенести.

Радомир нахмурился:

— А ты разбираешься в таких делах? — уклончиво спросил он.

— Немного.

Он вопросительно на Гелиана взглянул, но тот пожал плечами в ответ.

— Ладно, пойдем, — согласился Радомир и направился в дом.

Терра несколько раз глубоко вдохнула и пошла следом.

Тело Катерины накрыли простыней. Рядом валялся стул. Обрезанный ремень висел на крюке, торчащем из потолка. На такие крюки обычно вешали туши перед тем, как начать разделывать их.

— Зачем ей крюк в комнате? — поинтересовалась Терра.

Радомир указал пальцем на мешок, набитый соломой, который лежал в углу:

— На него она мешок вешала, когда тренировалась.

Терра присела на корточки и откинула простыню. Радомир наклонился над телом и начал осматривать следы от ремня на шее Катерины.

— Сними его, — попросила Терра.

— Федор, дай мне нож!

Радомир срезал с шеи Катерины ремень и положил его ей на грудь.

— Что скажешь? — тяжело вздохнул он.

Терра встала на ноги и взглянула на Аврору, замершую перед Гелианом в дверном проеме.

— Ее убили, не так ли? — произнесла Аврора.

— Да, — кивнула Терра.

Аврора развернулась и, обогнув Гелиана, отправилась прочь из дома.

— Аврора! — позвал ее Радомир, направляясь следом. — Аврора, подожди…

Гелиан взглянул на Терру и протянул ей руку в знак того, что им тоже пора.

— Прикажи перенести тело в больницу, — попросила она. — Как только ее доставят туда, нам с Радомиром нужно будет…

— Пойдем, Терра. Люди Федора все сделают.

Терра обернулась и вновь взглянула на след от ремня на шее Катерины. Вне сомнений, Катька была уже мертва, когда ее подвесили…

***

Аврора глотала воздух ртом, пытаясь унять дрожь в руках. Рядом, откуда не возьмись, оказалась Анна.

— Убили девку, не так ли? — спросила госпожа и тут же сунула в трясущиеся руки записку. — Спрячь и никому не показывай, особенно мужу своему.

Аврора с неверием на Анну взглянула и тут же обернулась на крик:

— Аврора!

Сунув записку в сапог, она разогнулась и наклонилась к Анне:

— Спасибо, госпожа, — нарочито громко произнесла она. — Радомир обо мне позаботится.

— Спасибо, тетя.

Радомир тут же оказался подле них и, кивнув тетке, увел Аврору в сторону.

— Ты как? Может, прилечь тебе стоит?

— Да. Думаю, мне стоит прилечь.

— До дому дойти сможешь или…

— Смогу. Пойдем.

Аврора напоследок обернулась к Анне, но госпожа сделала вид, что не заметила этого.

***

Достать записку Аврора смогла только в ванной. Бегло изучив почерк, она уже не сомневалась в том, кто автор этого послания. Значит, госпожа Анна знает, что дядя жив. Неспроста она попросила ничего не говорить Радомиру. Значит, Анна лишь посыльный. Значит, на все воля дяди.

Аврора дождалась, пока в больницу не перенесли тело, после чего Радомир, Терра и Гелиан заперлись в кабинете. Аврора смотреть на то, что творит ее муж с телом Катерины, не желала. Разные слухи на сей счет по поселению ходили. Аврора на них внимания особого не обращала. А теперь вот задумалась о том, что ее муж куда более хладнокровен, чем мог показаться на первый взгляд. И умен. Очень уж он у нее умен.

Аврора оделась и проскользнула по лестнице на первый этаж. Времени на все у нее не больше часа: раньше они свое «исследование» не закончат. Аврора накинула на плечи капюшон и пригнула голову. Франя, вечно сующая нос, куда не просят, на счастье Авроры понесла молву о гибели Катерины по поселку. Глядишь, может к вечеру и вернется, старая. А может, и до утра языком кости перемалывать будет. В любом случае, пока старой в больнице нет, отсутствие Авроры может остаться незамеченным.

Долго стучать не пришлось: Антонина возникла на пороге так же быстро, как пьянчуги в корчме, если наливали задарма.

— Аврора? Ты вообще в своем уме?

Она оттолкнула Антонину, пытающуюся преградить ей дорогу, и направилась, куда шла.

— Ты вообще головой думаешь или задницей? Аврора Реброва! Я к тебе обращаюсь!

Она обернулась к Антонине только у лестницы.

— Катерина мертва, Тоня. Ее убили ночью, а тело подвесили, чтобы остальные подумали, что сама она на себя руки наложила.

Антонина ладонь к губам прижала и к стене прилипла.

— Как… убили…

— Если хочешь мне помочь, отправь кого-нибудь из девочек на пост охраны у ворот в стене сходить. Необходимо выяснить, сколько добровольцев за последнюю неделю в поселок приехало. Желательно, чтобы у меня их список поименный был.

— Аврора… Зачем тебе то…

— Затем, Тоня, что следующей могу быть я. Не стой! Как только список у тебя окажется, в больницу его принеси. Скажешь, что живот у тебя болит, попросишь, чтобы Радомир тебя осмотрел. Там и я подле окажусь: тогда-то ты мне список тот и передашь.

— Аврора… Я девочек попросила дом твой прибрать. Завтра окна новые поставят и дверь отремонтируют.

— Спасибо, Тоня. Ты знаешь, я в долгу не останусь.

— Будь осторожна, Аврора.

— И ты. Если Радомир вдруг сюда нагрянет, проводи его ко мне.

— Ты уверена?

— Нет. Но ты все равно проводи.

— Хорошо, — кивнула Антонина и оставила Аврору в покое.

Отворив дверь, Аврора скинула с себя плащ и включила «Джослин». Когда текст письма был просканирован, «Джослин» озвучила перевод на языке предков:

«Мы просчитались. Я просчитался. Предки указывали сроки годности оборудования исходя из новых условий существования. Теперь время работает против нас. Ты была права: ответ 346 дней. Передай данные Гелиану. И перестань меня искать: я сам тебя найду, когда сочту нужным».

Аврора присела на диван и попросила «Джослин» зачитать сообщение еще раз. Когда приятный женский голос стих, Аврора уже точно знала, что ей следует делать дальше.

***

Гелиан беспристрастно наблюдал за всем, что происходило в кабинете Радомира. Его Терра, его маленькая жена с легкостью и без отвращения помогала Радомиру кроить Катерину. Гелиан с трудом мог понять, о чем она говорит, изредка выуживая знакомые слова из потока непонятной речи. Тем не менее, он покорно продолжал записывать под диктовку все, о чем просил его брат.

— Ну что, — наконец, подытожил Радомир, — образцы тканей я занесу химику, а теперь давай приведем ее в порядок.

— У тебя бальзамический раствор есть или надо готовить? — спросила Терра.

— Есть. В подвале. Сейчас принесу.

Радомир снял грязный халат и бросил его на пол. Затем вымыл руки и вышел в коридор. Терра молча взяла нитку с иглой в руку и стала зашивать тело.

— Как вы с Радомиром поняли, что она не сама это сделала? — тихо спросил Гелиан.

— На ее шее не было кровоизлияний от ремня. Если бы она сделала это сама — остались бы кровоподтеки. А у нее на шее только борозда.

— «Борозда»?

— Странгуляционная борозда — след от сдавления.

Гелиан положил перо и повернулся лицом к Терре.

— Ты это в книгах прочла или сама видела?

— И читала и видела. У нас в поселке каждый год кто-нибудь руки на себя накладывал. Вешаться любили, иногда топились. Пару раз было, что не сами они это делали. Если я видела, что не так что-то, сразу же Юрию докладывала и с этим разбирался он.

— А вскрытия? Как ты…

— В сарае Прокофьи. К похоронам тело обычно она готовила. У нее даже комната там была специальная для этого. В первый раз я сделала это сама, без ее ведома. Когда она все поняла, выгнала меня и неделю на порог не пускала. А потом парень молодой в поселке помер. Прокофья не могла понять, что сталось с ним, ведь здоровый вроде был. Тогда я и предложила ей посмотреть, что же с ним случилось.

— И от чего он умер?

— У него аневризма передней мозговой артерии была большая. Она-то и разорвалась. К сожалению, тому парню никто не был в состоянии помочь.

— После того парня Прокофья стала тебе в этом деле помогать?

— Не только. Прокофья стала книги читать, которые ты мне дарил. Обо многом мы узнавали с ней вместе.

— Ты никогда не рассказывала, что Прокофья эти книги тоже читала.

Терра закрыла глаза и улыбнулась:

— Боялась, что ты переметнешься и станешь ей книги дарить, а не мне.

— Неужели думала, что я променяю тебя на Прокофью? — улыбнулся Гелиан.

— Не нужно, — предупредила Терра и покосилась на него. — Я не развалюсь и не сломаюсь, если ты озвучишь правду.

— О чем это ты?

— Расскажи я тебе о том, что Прокофья читает твои книги, не пришлось бы тебе жениться на мне. Заручился бы поддержкой самой опытной знахарки в поселке и дело с концом.

— Терра?

— Лучше промолчи, Гелиан. И без того мне тошно.

— И что я должен ответить на это? — он развел руками.

— Я все сказала. Тебе стоит промолчать.

— Ладно. Сменим тему. Расскажи мне о том, чему научили тебя все те мертвые, которых ты…

— Которых я вскрыла? Или которых препарировала?

Гелиан не скрывая удивления, улыбнулся.

— А ты и этим занималась?

— Если бы хоть кто-нибудь узнал о том, чем я занималась, меня бы обвинили в надругательстве над телом человеческим и изгнали за стену.

— Ну, это вряд ли, — хмыкнул Гелиан. — Отец бы тебя защитил.

— От обезумевшей толпы и подлого слуха защитить никто не может. Я знала, чем рискую и на что иду, когда делала это.

— Значит, желание познать оказалось сильнее инстинкта самосохранения?

Терра обернулась и взглянула на него.

— Желание познать победило мою нравственность.

— «Нравственность», — прошептал Гелиан. — Откуда тебе известно значение этого слова?

— От Шанталь. Она любила называть мое поведение «безнравственным». Однажды, я поинтересовалась, что это значит. Сестре пришлось мне объяснить.

— И много таких непонятных для тебя слов знала Шанталь?

— Достаточно, — кивнула Терра.

— А тебе не казалось странным, что твоя сестра знает эти слова, а ты — нет?

— Шанталь много времени проводила в беседах с отцом. Так что, ничего странного.

Гелиан встал со стула и подошел к Терре.

— Очень часто познание сталкивается с нравственностью. И если нравственность побеждает, познание утрачивает возможность превратиться в знание.

— Но если побеждает познание, то человек утрачивает нравственность, — вторила Терра.

— Согласен. Вопрос лишь в том, насколько далеко человек может зайти.

— Некоторые из ученых заходили так далеко, что переставали быть людьми, Гелиан.

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Ты не одна из них.

— Я делала то, что делала, потому что ведала больше, чем люди из моего поселения. Окажись я в прошлом, среди предков, мои действия никто бы не счел «безнравственными».

— Вот видишь, ты не преступила черту. Но, почему мне кажется, что ты все равно осуждаешь себя?

— Потому что чувствую, что могла бы ее преступить, — она повернулась к нему, заглядывая в глаза. — С тобой никогда так не было? Ты задаешь себе вопрос и понимаешь, что сможешь на него ответить, если сделаешь нечто ужасное.

— Каждый, кто стремится что-то познать, рано или поздно задает себе этот вопрос. Но, задать вопрос и сделать нечто ужасное — это разные вещи, Терра.

— А ты? Ты преступал когда-нибудь черту?

Терра с иглой в руке ждала его ответа.

— Нет, — ответил он и улыбнулся ей.

— Однажды, я наблюдала со смотровой вышки как от черного крапа умирает доброволец за стеной. Три дня подряд я приходила туда на рассвете и уходила, когда темнело. И пока он погибал на моих глазах, в моей голове не возникло мысли о том, чтобы выйти к нему и попытаться хоть чем-нибудь помочь. Желание увидеть, как развивается болезнь лишило меня человечности, Гелиан. Это как раз-таки и была та черта, за которую я заступила. Тот несчастный умер и его тело поглотила буря. А я сделала запись в тетрадь о том, что видела, и поставила точку.

— Тебе бы все равно не позволили к нему приблизиться. Ты просто знала об этом, поэтому у тебя не возникло мысли помочь страдальцу.

— Не все так просто, Гелиан. Я была поглощена этим зрелищем и с интересом впитывала новые знания. Тот человек… То был живой человек. Вот Катерина. Она мертва. Смерть изменила ее. Я вижу эти изменения и описываю их словами. Мне неприятно то, что я делаю. Но, я должна найти ответы на вопросы о том, что же с ней произошло. Сегодня, когда мы уйдем отсюда, я проведу в ванне не меньше часа соскребая с кожи и волос запах ее смерти. Но, тот человек был жив. Смотреть на его страдания было волнительно и страшно. А соскребать с кожи, когда он умер, было нечего. Снаружи я осталась чистой. А внутри меня что-то изменилось. Я изменилась. Ты просишь меня найти лекарство от черного крапа. Ты же понимаешь, что для этого кому-то придется принести себя в жертву?

— Эти жертвы умирают под стеной каждый месяц, — махнул рукой Гелиан, возвращаясь к стулу. — Вот он — твой шанс помочь им.

— Я не о том говорю, — покачала головой Терра. — Ты же понимаешь, что мне придется выйти за стену, чтобы попытаться помочь им?

Лицо Гелиана застыло, словно маска. Внезапная очевидная правда только что обрушилась на его плечи.

Дверь в кабинет отворилась и в нее вошел Радомир.

— Вот, держи.

Радомир передал Терре в руки стеклянную бутыль и пристально взглянул на Гелиана:

— С тобой все в порядке?

— Да, — кивнул Гелиан и тут же отвернулся, глядя на исписанный чернилами лист бумаги.

— Ну что ж, Терра, — вздохнул Радомир, — твое заключение?

— Отдай препараты химику. Думаю, он найдет следы мышьяка.

— Радомир, — позвал его Гелиан.

— Да?

— Сегодня вечером приходите с Авророй ко мне в лабораторию. Разговор назрел.

— А сейчас поговорить мы не можем?

— Нет. Лучше вечером.

— Ладно, — пожал плечами Радомир. — Терра, ты иди. Я все сам закончу.

— Уверен?

— Конечно. Спасибо за помощь.

***

Терра вышла из больницы первой, проигнорировав предложенную руку Гелиана.

— Мы можем поехать верхом, — напомнил он, нагоняя ее и подавая знак Юзефу, чтобы тот следовал за ними.

— Хочу пройтись. На людей посмотреть. Небо над головой увидеть, в конце концов.

Она остановилась и запрокинула голову, любуясь причудливыми бликами на защитном поле, экранирующем небо. За этим экраном были облака. Белые, пушистые, наплывающие друг на друга и стелющиеся вплоть до линии горизонта.

— «Когда все смотрят вверх, только глупец глядит себе под ноги», — произнесла она и повернулась к Гелиану, смотрящему на нее.

— Зачем мне смотреть на небо, если я могу смотреть на тебя?

Терра ощутила, как ее щеки становятся пунцовыми.

— Значит, ты глупец?

— Наверное. Только остальным об этом не говори: расстроятся.

Терра невольно улыбнулась и тут же отвернулась, пряча улыбку.

— Господин, госпожа…

Гелиан и Терра кивнули прохожим и направились дальше.

— Здесь не все женщины ходят в штанах. И юбки у них разной длины, — заметила Терра.

— Первое, что сделала моя мать, попав на новые земли, это сменила наряд. Сначала она надела мужские штаны в знак своего протеста против правил, обязывающих женщин прятать ноги. Затем нашла портного и попросила его сшить ей костюм. Тот костюм не был похож на нынешние костюмы Главного дома. Он был…

— Скромнее?

— Да, скромнее. Когда мода на штаны среди женщин расползлась по всему поселению, мама продолжила эксперименты с одеждой и тканями. Женщины продолжали раздеваться, выпячивая части тела напоказ, а терпение мужчин начало трещать по швам.

— Они желали видеть жен голыми только в спальне, а не на улице? — предположила Терра.

— Безусловно. Конец спорам положил Август Ребров. Он объяснил матери, что мода на откровенные наряды приведет лишь к одному: мужчины станут думать, что им позволено не только смотреть на незнакомых женщин, но и прикасаться к ним. Мама пошла на попятную, но было уже поздно. Женщины не желали облачаться в длинные юбки. Тогда, мама придумала костюм, который обязала носить всех женщин, имеющих отношение к Главному дому. А всем остальным рекомендовала не надевать на себя ничего похожего на этот наряд, дабы жители и служащие Главного дома могли опознать друг друга издалека.

— То есть, она запретила остальным носить облегающие штаны и эти…

— Корсеты, — кивнул Гелиан. — Да. В итоге, проблема была решена. На женщин из Главного дома мужчины вообще старались не смотреть — боялись, а на остальных столь откровенных нарядов увидеть они не могли. Разве что, в спальнях, наверное.

Терра вновь улыбнулась и отвернулась в сторону, делая вид, что рассматривает дома.

— Судя по книгам, которые ты мне дарил, а особенно одной…

— Венерические болезни?

— Да, они самые. В общем, насколько я поняла предки не были приверженцами заключения браков.

— Они вступали в браки, Терра. Но полагали, что это — не обязательное условие получения плотских удовольствий. Брак узаконивал отношения между партнерами. Но если партнеры не желали жить в браке, они разводились.

— Я так и поняла, что их женщины и мужчины были похожи на наших блудниц.

— Нет, не были. Они проще относились к сексу. Вот и все.

— «Секс». Это слово даже в твоем поселении не в ходу.

— Если у женщины до вступления в брак были партнеры, никто ее за это не осуждал. Тоже самое и с мужчинами.

— По-моему, мужчин и сейчас никто не осуждает, — заметила Терра.

— Считаешь, что это несправедливо?

Она всерьез задумалась над его вопросом.

— Почему женщины прошлого могли заводить отношения до вступления в брак, а я, например, не могла себе этого позволить?

— Почему же не могла? — вздохнул Гелиан. — Вполне могла. Многие заводят, кстати, только не распространяются об этом: мужья не желают прослыть болванами, а жены — блудницами.

— Почему же взаимоотношения между мужчинами и женщинами так изменились?

— Потому что в новых условиях обитания люди могли выжить только группами. Группа более прочна, если она состоит из нескольких семей. Брак для наших дедов стал залогом создания успешных групп, способных отстаивать и защищать интересы близких людей. Почему мы ушли от свободных добрачных отношений? Потому что вернулись к праву наследования нажитого. Умирающий хотел передать свое имущество детям, а не сторонним людям. Точнее, первенцу, как было принято в твоей семье. А как мужчине удостовериться, что первенец — его кровный ребенок?

— Жениться на девственнице, — поморщившись, озвучила Терра.

— Совершенно верно. Потому девственность вновь приобрела ценность в нашем обществе, а заключенный брак стал залогом создания семьи. Разводы канули в лету, ибо разводясь люди должны были делить имущество, а делиться никому не хотелось. Нужно было выживать.

— Но с течением прогресса и улучшением условий жизни люди рано или поздно вернутся к тем отношениям, которые вели предки. Нельзя обрекать людей на существование под одной крышей только потому, что это не принято сейчас в обществе.

— Я согласен с тобой. Думаю, рано или поздно среди нас появятся пары, которые пожелают расстаться добровольно и объявить себя свободными. Но, пока что официально никто о разводах не заявлял. Так что…

— А если бы ты ввел «развод» как один из законов, по которым живет твой народ?

— В данный момент популярности мне этот закон не сыщет, — улыбнулся Гелиан.

— Также, как и женитьба на дочери рода Стелларов?

Гелиан остановился и взял Терру за руку, принуждая обернуться к себе.

— Люди не понимают, почему я выбрал именно тебя. Объяснять им мотивы я не намерен. Ты права: мой выбор в хозяйки Главного дома дочери рода Стелларов не сыскал одобрения. Но это пока. Люди внушаемы, Терра. Им хочется верить в сказки, они желают разукрашивать свою жизнь в яркие цвета и жить иллюзиями о том, что этот мир — настоящий. Достаточно подарить им повод это сделать, и их мнение о том, кого они недолюбливают, изменится кардинальным образом.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась Терра.

Гелиан поднес палец к ее подбородку и приподнял его вверх.

— Достаточно дать им повод, а остальное они придумают сами, — улыбнулся Гелиан и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Его поцелуй был медленным. Терра застыла и, не удержавшись, закрыла глаза. Он поглаживал ее щеки и целовал. Ветерок подул на лицо, и она протянула руку, чтобы прикоснуться к его волосам. Гелиан отстранился и подмигнул ей.

— Теперь у людей есть повод. Историю о любви двух разлученных сердец, принадлежащих к враждующим родам, они придумают сами. Блестящий ход, ты не находишь?

Терра перевела взгляд на людей, замерших вокруг. Их было немного, и они явно спешили по своим делам, до тех пор, пока не повстречали на своем пути Гелиана Птахова и его молодую жену. И их господин, не смущаясь и позабыв обо всем, поцеловал жену у всех на виду. И она ответила ему. Вне сомнений, блестящий ход, но, в то же время, такой бездушный…

— Ты прав, теперь они все придумают сами, — кивнула Терра и, приняв его руку, последовала за ним.

— Почему ты молчишь? — спустя несколько минут спросил он. — Устала?

Терра остановилась и повернулась к нему лицом, продолжая удерживать за руку.

— Скажи, ты меня любишь? — спросила она.

Он оторопел. Она почувствовала это. Мышцы под рукой напряглись, как от судороги, серый взгляд потускнел, как будто Гелиан мысленно уже отстранился от нее…

Терра отпустила его руку. Она отвернулась, глядя на дорогу, на прохожих, кивающих ей.

— Я устала, — издалека услышала она собственный голос. — Давай поедем верхом.

— Конечно, — ответил он.

Гелиан свистнул. Спустя минуту рядом с ними стояли две гнедые, на которых они приехали в больницу.

— Давай я помогу, — он протянул руки, чтобы помочь ей запрыгнуть в седло, но она не приняла помощи. С силой сжав поводья, она пришпорила жеребца и понеслась в сторону дома.